Жанр: Любовные романы
Помнишь ли ты
...конец конюшни.
Чарльз встревожился и немедленно последовал за Коулом.
- А что у нее с ногой?
- Она повредила ее вчера, когда брала барьер.
- Кто сидел в седле? - спросил Чарльз, все симпатии которого были на
стороне великолепной охотничьей кобылы, его любимицы.
- Барбара, - нехотя ответил Коул.
- Так я и думал, - процедил Хэйуорд с гримасой отвращения. - Я стараюсь
быть терпеливым с Барб, но до сих пор она ничему не научилась как следует -
если не считать болтовни по телефону с мальчиками. Вот это у нее получается
прекрасно!
Коул молча открыл тяжелые дубовые ворота, и Чарльз вошел следом за ним.
Передав Коулу свою чашку с кофе, он склонился, желая осмотреть перевязанную
ногу крупной кобылы.
- Опухоль не так уж велика, - заметил он. - Твоя мазь пахнет
омерзительно, но очень эффективна. Тебе следовало бы стать ветеринаром, -
добавил он, выпрямляясь быстрее, чем хотелось бы Коулу, и на прощание
потрепав кобылу по шее. - Никогда еще не видел человека, который умел бы
лучше обращаться с лошадьми.
- Они возненавидели бы меня, если бы мне пришлось их врачевать, -
рассеянно произнес Коул, выглядывая в коридор. У него перехватило дыхание,
едва Джессика появилась в дверях его комнаты. Она стремглав промчалась по
коридору, прижимая к голой груди красно-белый топ.
Коул повернулся, чтобы преградить Чарльзу Хэйуорду выход из денника, и
задел чашкой его руку. Кофе расплескался и забрызгал рубашку Чарльза.
- В чем... - произнес Хэйуорд, а затем подавил удивленный возглас и
стряхнул с рубашки капли.
- Прошу прощения, - произнес Коул.
- Ничего страшного, я приготовлю еще. Почему бы тебе не поводить новичка
на длинной корде и не посмотреть, каков он в работе? В Мемфисе я наблюдал за
ним всего полчаса - да и то в деннике, поскольку больше у меня ни на что не
хватило времени. - Уставившись на Коула, он вдруг спросил изменившимся
голосом:
- Что случилось? Ты все время нервничаешь.
Коул отрицательно покачал головой, сопровождая Чарльза в коридор, и уже
поверил, что Джессика благополучно сбежала, а ее сегодняшняя выходка
останется безнаказанной. Но его облегчение было преждевременным.
- Как странно! - проговорил Чарльз Хэйуорд, проходя мимо комнаты Коула. -
Я видел, как ты закрыл за собой эту дверь, когда вышел ко мне.
- Вероятно, она распахнулась сама... - начал Коул, но осекся: Хэйуорд
вдруг застыл на месте, изумленно уставившись на что-то внутри комнаты.
- Насколько я понимаю, ты развлекался, а я тебе помешал, - с расстановкой
произнес Хэйуорд. - И теперь твоя подружка сбежала или спряталась...
Проследив за его взглядом, Коул увидел на полу, у кровати, белый
кружевной бюстгальтер, но не успел он отреагировать, как Чарльз заметил
более серьезную улику, и его удивление сменилось осуждением, а затем гневом.
- А ведь это мои бокалы, - заявил он, шагнул вперед и повернул бутылку
вина, чтобы разглядеть этикетку. - И любимое вино Джессики...
- Я одолжил.., нет, я украл их, - торопливо произнес Коул, пытаясь
предотвратить неизбежное, даже когда Хэйуорд направился к задней двери
конюшни, выглянул наружу и заметил белое пятно, быстро удалявшееся по
направлению к дому.
- Сукин сын - взорвался Хэйуорд, оборачиваясь и выбрасывая вперед правую
руку. Он угодил кулаком в челюсть Коула с сокрушительной силой. - Ублюдок!
Джессика вбежала в дом и бросилась вверх по лестнице к себе в комнату,
но, выглянув в окно, заметила, что ее муж бежит от конюшни к дому.
- О Господи! - выдохнула она, с ужасом чувствуя, что ее удобная и
привычная жизнь дает трещину. - Что же делать? - прошептала она, дико
оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь способа избежать беды.
В своей комнате Барбара прибавила громкость стереосистемы, и ее мать
осенило.
- Барбара! - крикнула Джессика, вбегая в комнату дочери и запирая за
собой дверь.
Барбара ошарашенно подняла голову от журнала, и на ее лице отразилась
тревога.
- Мама, что случилось?
- Ты должна помочь мне, дорогая! Делай только то, что я скажу, и не
задавай вопросов. Вот увидишь, игра стоит свеч...
Глава 10
Даллас, 1996 год
- Добрый день, мистер Гаррисон, примите мои поздравления, - произнес
охранник, когда лимузин Коула вплыл в главные ворота ухоженной территории
компании "Объединенные предприятия" площадью пятьдесят акров, расположенной
неподалеку от "Э-Системс" Росса Перо.
Четырехрядное шоссе извивалось по невысоким округлым холмам среди
деревьев, тянулось мимо массивного фонтана и искусственного озера. В хорошую
погоду служащие, работавшие в семи вытянутых корпусах с зеркальными окнами,
соединенных закрытыми переходами, часто собирались у фонтана в обеденный
перерыв.
Лимузин плавно скользнул мимо одного из административных корпусов и
здания исследовательской лаборатории, к которому торопливо шагали трое
мужчин в белых халатах, увлеченных бурным спором. Наконец автомобиль
затормозил перед входом с лаконичной табличкой "Дирекция".
- Поздравляю, мистер Гаррисон, - произнесла секретарь, едва Коул вышел из
лифта на шестом этаже.
Коул ответил коротким, деловитым кивком и прошел через приемную,
отделенную от кабинетов стеной с тиковыми панелями и эмблемой корпорации на
них. Посетители наслаждались роскошью и комфортом бледно-зеленых кожаных
диванов, окруженных пушистыми восточными коврами, изящных столиков розового
дерева и оригинальных вещиц, инкрустированных перламутром или отделанных
бронзой.
Не замечая сдержанной роскоши приемной, Коул повернул направо и зашагал
по устланному ковром коридору к своему кабинету, смутно осознавая, что
вокруг стоит непривычная тишина.
Когда Коул проходил через конференц-зал, его остановил глава отдела по
связям с общественностью Дик Роуз:
- Коул, ты не мог бы зайти к нам на минутку? Едва Коул шагнул в
многолюдную комнату, раздались громкие хлопки открываемых бутылок
шампанского и сорок служащих разразились аплодисментами в честь последней
сделки корпорации - приобретения прибыльной электронной фирмы с щедрыми
правительственными контрактами и новым компьютерным чипом, проходившим
испытания. Компания "Кушман электроникс", принадлежащая двум братьям,
Кендоллу и Прентису Кушман, была предметом притязаний сразу нескольких
крупных фирм, и битва, широко освещаемая прессой, оказалась жестокой и
кровопролитной. Сегодня "Объединенные предприятия" праздновали победу, а
средства массовой информации словно обезумели от этой новости.
- Поздравляем, Коул, - произнес ревизор компании Корбин Дрисколл,
вкладывая бокал шампанского в ладонь Коула.
- Речь! - выкрикнул Дик Роуз. - Мы требуем речь! - настаивал он шутливым
тоном человека, который считает своим долгом сделать так, чтобы все
чувствовали себя свободно и происходящее представлялось в розовом свете, но
при этом слишком много пьет. У него в голосе особенно отчетливо слышалась
фальшивая нотка, поскольку дружеских отношений между дирекцией и рекламным
отделом корпорации попросту не существовало.
Коул нетерпеливо взглянул на него, смягчился и выдал "речь".
- Леди и джентльмены, - объявил он с короткой заученной улыбкой, - мы
только что потратили сто пятьдесят миллионов долларов на приобретение
компании, которая не будет стоить и половины этой суммы, если мы не выведем
на рынок новый компьютерный чип. Предлагаю всем вам обдумать способы свести
до минимума наши потери, если таковое произойдет.
- А я надеялся на речь, которую можно было бы процитировать в прессе, -
заметил Роуз. - Мой телефон еще никогда так не раскалялся от звонков - с тех
самых пор, как два часа назад было сделано объявление.
- Сочинение выигрышных цитат для средств массовой информации - твоя
работа, Дик, а не моя, - возразил Коул, повернулся и направился к себе в
кабинет, оставив Дика Роуза сникшим от такого выговора, а остальных
сотрудников - слегка приунывшими.
Вскоре толпа рассеялась, и в конференц-зале задержались только Роуз, его
новая заместительница Глория Куигли и Корбин Дрисколл.
Первой заговорила Глория. Высокая, белокурая, эффектная, в свои тридцать
лет она была самым молодым, лишь недавно получившим назначение членом
дирекции компании.
- Какая досада! - с раздраженным вздохом проговорила она. - Уолл-стрит
гудит, как улей, потому что "Объединенные предприятия" отбили компанию
Кушманов у международной корпорации Мэтта Фаррела и других крупных
соперников. Мы пребываем в состоянии эйфории, младший персонал чуть не
лопается от гордости, обслуга, вероятно, танцует джигу, - продолжала она, -
а человеку, который руководил операцией, похоже, на все наплевать!
- Ты ошибаешься, - возразил Дик Роуз. - Вот проработаешь здесь полгода и
поймешь: несколько минут назад ты лицезрела Коула Гаррисона в состоянии
глубокого удовлетворения. Признаться, таким счастливым я его еще никогда не
видел.
Глория недоверчиво оглядела мужчин:
- Как же он выглядит, когда недоволен? Корбин Дрисколл покачал головой:
- Лучше бы тебе этого не знать.
- Он не может быть так страшен, - не сдавалась Глория.
- Ты считаешь? - насмешливо откликнулся Корбин и указал на свои густые,
безукоризненно уложенные седые волосы. - Два года назад, когда я только
начал работать с Коулом, у меня не было ни одного седого волоска. - Его
собеседники рассмеялись, а Корбин добавил:
- Щедрое, соблазнительное жалованье и прочие блага имеют свою обратную
сторону.
- Какую? - поинтересовалась Глория.
- Например, телефонные разговоры в полночь - только потому, что у Коула
возникла новая идея и он желает, чтобы его служащие воплотили ее в жизнь, -
объяснил Дик Роуз.
- Тебе не мешает научиться укладывать чемодан и успевать на самолет,
когда о поездке сообщают за час до вылета - да еще в выходной день, -
добавил Корбин. - Для наших сотрудников не существует ни часов, ни
календарей.
- В выходной день? - в притворном ужасе воскликнула Глория. - Мне
придется отключать автоответчик начиная с пятницы!
- Хорошо, что ты напомнила, - перебил Роуз с кривой усмешкой, полез в
карман и вытащил небольшой черный предмет. - Вот тебе подарок - заменитель
автоответчика и свидетельство того, что ты занимаешь здесь весьма высокий
пост.
Глория машинально подставила ладонь, и Роуз положил на нее пейджер.
- Добро пожаловать в "Объединенные предприятия", - сухо произнес он. -
Если ты не лишена сообразительности, то не расстанешься с ним ни на секунду
- ни днем, ни ночью.
Все рассмеялись, но Глория поняла: принявшись за новую работу, ей
придется смириться с многочисленными требованиями начальства. И этот вызов
придавал новому занятию немалую привлекательность.
До того как Глория ушла из далласской фирмы и поступила в "Объединенные
предприятия", она читала статьи об агрессивном, загадочном предпринимателе,
вошедшем в историю благодаря созданию очень крупного и невероятно
прибыльного концерна. В то время его основателю еще не было и тридцати.
На личном опыте Глория уже убедилась, что Коул - суровый и требовательный
хозяин, надменность и высокомерие которого начисто исключают фамильярность
даже со стороны старших сотрудников.
Казалось, он не боится нажить врагов, не заботится о своем имидже и
вместе с тем ревностно отстаивает интересы компании.
Служба работы с клиентами была объектом его личного и самого пристального
внимания. Благодаря непомерно высоким требованиям Коула "Объединенные
предприятия" могли справедливо гордиться этими службами в каждой компании
корпорации. Каким бы ни был вновь приобретенный филиал - погрязшая в долгах
фармацевтическая фирма, небольшая сеть кафе или крупная текстильная
компания, - первым делом Гаррисон отдавал своей "команде захвата" приказ
довести службу работы с клиентами до высочайших стандартов, принятых на
"Объединенных предприятиях".
- Коул - неразрешимая загадка для всего делового мира, в том числе и для
своих служащих, - произнесла Глория, размышляя вслух. - Никто и ничего не
знает о нем наверняка. Я стала интересоваться им с тех пор, как его имя
замелькало в заголовках статей - еще в период присоединения "Эри пластике"
два года назад. Мне говорили, что кандидаты на присуждение ученой степени в
финансовом деле обязаны знать его технику слияния предприятий.
- Ну, с "Эри пластике" все обстояло довольно просто. Могу подробно
объяснить тебе, что же происходило здесь на самом деле, и тебе будет незачем
добиваться ученой степени, - с усмешкой заявил Корбин.
Глория выжидательно уставилась на него:
- Будь любезен.
- Коул добивается успеха потому, что истощает запасы времени и денег у
конкурентов. Когда другие фирмы решают скупить ту или иную компанию, они
сравнивают ценность приобретения с затратами времени и денег. Если затраты
слишком высоки, они не рискуют и идут на попятную. Такова укоренившаяся
практика всех преуспевающих корпораций мира. Так ведут игру соперники Коула.
Пока кипит битва, они то и дело вновь прикидывают все "за" и "против", а
затем пытаются предсказать следующий ход противника.
Но Коул совсем другой. Он не остановится, пока не получит желаемое - во
что бы то ни стало. Конкуренты уже раскусили его тактику, но благодаря этому
Коул получил еще одно преимущество: другие потенциальные покупатели просто
уходят с его дороги, предпочитая не наживать неприятности и не тратить
деньги на борьбу с ним. Вот этот метод и является главным оружием Коула.
- А как насчет "Эри пластике"? После этой сделки Коул стал живой
легендой. Корбин кивнул:
- В случае с "Эри пластике" первоначально имелось пять претендентов, но
мы заявили о себе первыми. Совет директоров "Эри" согласился на наше щедрое
предложение, но, когда в игру вдруг вступили другие компании, решил
воспользоваться конкуренцией, чтобы поднять цену. Концессии и цена, которые
потребовала "Эри", росли до тех пор, пока три фирмы поменьше наконец не
отказались от своих намерений. В игре осталась лишь международная корпорация
и мы, но едва другие конкуренты самоустранились, международная корпорация
заинтересовалась покупкой другой компании. И претендентом на "Эри" остались
только мы. В тот день Коул отомстил совету "Эри", резко снизив изначальную
сумму. Возмущенные вопли "Эри" разнеслись по всей Уолл-стрит. К компании
отнеслись с сочувствием, однако новых предложений больше не поступило: на
такие покупки и борьбу уходят целые состояния, не важно, чем закончится игра
- победой или поражением, а Коул по-прежнему стоял на ринге, как
чемпион-тяжеловес с грозно поднятыми кулаками, готовый наброситься на
соперника, едва тот попытается прийти на выручку "Эри". Остальное - уже
история: "Объединенные предприятия" заполучили компанию по производству
пластика чуть ли не за полцены, Коул заслужил дурную репутацию и нажил новых
врагов.
- Ну, с его врагами я ничего не могу поделать, - вставила Глория, - но
намерена повлиять на общественное мнение.
- Коула не заботят враги. Его интересуют только "Объединенные
предприятия" и свои победы. Коул Гаррисон заплатил бы любую цену, лишь бы
завладеть "Эри". Победа для него так же важна, как приобретение, а может, и
еще важнее.
- В таком случае он должен был давно разориться.
- Ты оказалась бы права, будь Коул Гаррисон лишен редкостного дара
вдобавок к упорству, - нехотя пробормотал Дик Роуз, подходя к бару
конференц-зала и наливая себе скотча.
- Что это за дар?
- Дар предвидения, -" пояснил Дик. - Он наделен поразительной
способностью предугадывать тенденции, изменения, потребности и извлекает из
них выгоду гораздо раньше, чем большинство его конкурентов.
- Кажется, это тебя не восхищает, - с удивлением отметила Глория.
- Я в восторге от этого таланта, но не от его обладателя, - мрачно
подтвердил Роуз. - Что бы он ни делал, у него в голове всегда есть некий
запутанный и тайный план. Пытаясь предугадать его шаги, аналитики Уолл-стрит
приходят в бешенство, но редко попадают в точку. Он сведет с ума каждого,
кто попытается переиграть его.
- Похоже, это и в самом деле загадочный человек, - произнесла Глория,
сопровождая свои слова виноватым пожатием плеч.
- С чего ты взяла, что Коул Гаррисон - человек? - нарочито серьезно
переспросил Роуз. - Я нисколько не сомневаюсь, что он - шестифутовый робот с
искусственным интеллектом, облаченный в костюм стоимостью восемь тысяч
долларов. - Оба его собеседника расхохотались, и он слегка улыбнулся. - Мой
вывод подтверждают факты. Он не увлекается гольфом, не играет в теннис, не
интересуется ни профессиональным спортом, ни светской жизнью. Никто не
знает, есть ли у него друзья. Его бывшая секретарша рассказывала, что просто
так, не по делу ему звонят только женщины. Да, женщины, - подчеркнул Роуз, с
упреком взглянув на Глорию. - Кажется, все они находят его загадочным.
- Это полностью опровергает твою теорию о роботе, Дик, - пошутил Корбин.
- Не обязательно, - возразил Роуз. - Откуда нам знать, может, новейшие
технологии позволяют создать робота мужского пола, обладающего...
- Мне жаль прерывать эту познавательную дискуссию, - перебила Глория,
поднимаясь и ставя на стол свой бокал, - но меня ждет работа. Пусть мистер
Гаррисон не заботится о своем имидже, но он влияет на успех корпорации, и
его следует усовершенствовать. Сегодня же, пока он здесь, надо уговорить его
устроить пресс-конференцию, посвященную дальнейшей судьбе компании Кушманов.
- Он не согласится, - предупредил Роуз, тоже вставая. - Я уже пробовал.
- Тогда давай побеседуем с ним вдвоем и посмотрим, сможем ли мы вместе
воззвать к его разуму.
- Он уже отказал мне. Может, тебе повезет больше - конечно, при условии,
что он вообще тебя примет.
Добиться аудиенции у Коула Гаррисона оказалось гораздо проще, чем
завладеть его вниманием, - Глория поняла это сразу же, как только была
допущена в святая святых, потрясающее обилием хромированных предметов и
стекла, серебристо-серых ковров и бордовой замшевой обивки.
Вот уже десять минут она сидела перед Коулом Гаррисоном, убеждая его
провести пресс-конференцию, в то время как он подписывал бумаги, отдавал
распоряжения секретарю, звонил по телефону, а главным образом - игнорировал
посетительницу.
Внезапно он окинул ее пристальным взглядом.
- Вы что-то говорили? - произнес он резким голосом человека, привыкшего
приказывать, - Я... - Глория осеклась под этим холодным, оценивающим
взглядом, но тут же ринулась в бой. - Я пыталась объяснить, что эта
пресс-конференция будет не просто полезна, а жизненно необходима.
Присоединение компании Кушманов пресса уже представляла как кровопролитие.
Проигравшие вопили, что игра велась нечестно, прежде чем она успела
закончиться...
- Я сыграл так, чтобы победить. Они проиграли. Остальное не важно.
Глория взглянула ему в глаза, а затем решила проверить, надежно ли ее
новое место работы;
- Согласно заявлениям ваших противников и большинства экспертов
Уолл-стрит, вы, сэр, играете чересчур грубо и не берете пленных. Журналисты
изображают вас кровожадным хищником, которому больше нравится убивать
добычу, нежели пожирать ее.
- Чрезвычайно красочное сравнение, мисс Куигли, - издевательски заметил
Коул.
- Это факт, - возразила Глория, вздрогнув от его язвительного тона.
- Нет, - не сдался он, - вот вам факт: компания "Кушман электроникс" была
основана гением шестьдесят лет назад, но его наследники с каждым поколением
становились все ленивее и глупее. Эти отпрыски - которые составили совет
директоров - родились богатыми, учились в лучших школах и, несмотря на то
что давно пустили компанию и вклады акционеров псу под хвост, по-прежнему
были убеждены в собственном превосходстве и не видели, что происходит. Они
до последней минуты верили, что в дело вмешается какой-нибудь закадычный
школьный приятель, предоставив им очередную инъекцию капитала, который они
смогут промотать либо на себя, либо на борьбу при следующих попытках
присоединения.
Но вместо этого они проиграли мне - новичку в бизнесе, выскочке
неизвестного происхождения, - и это кажется им унизительным, это оскорбляет
их чувства. Вот почему они вопят о нечестной игре. Мы с ними общались вовсе
не на званом вечере, где царят ритуалы этикета, - мы вели сражение. А в
битвах есть только победители и проигравшие.
Коул ждал, что и Глория смирится с поражением и отступит, но она сидела,
храня упрямое выражение на лице.
- Ну так что же? - не выдержал он спустя несколько секунд.
- Существуют способы вести сражения так, чтобы победитель не выглядел
варваром, - для того и создана служба по связям с общественностью.
Коул понимал, что у нее имелась своя точка зрения, но не горел желанием
ни выслушивать ее, ни принимать. Пока Коул превращал свою компанию в крупный
конгломерат прибыльных филиалов, ему то и дело приходилось вести юридические
и экономические битвы с самодовольными аристократами - такими же, как члены
совета директоров компании Кушманов, и каждый раз он выходил из сражения
победителем, испытывая при этом ощущение, что его боятся как чумы - из-за
успешного вторжения в чужие ряды и захвата всех возможных призов. Похоже,
удар, который Коул наносил по самолюбию аристократов, был так же ненавистен
этим людям, как финансовый ущерб, нанесенный их банковским счетам и пакетам
акций.
Сам Коул находил их позицию скорее забавной, нежели оскорбительной, и
искренне развлекался, видя, что его вечно изображают безжалостным дикарем,
размахивающим дубиной, его мишени - невинными жертвами, а его соперников -
благородными рыцарями. Истина же состояла в том, что эти учтивые воины
прибегали к помощи наемников - адвокатов, экономистов, биржевых аналитиков,
которые выполняли грязную работу и осуществляли тыловые маневры; затем,
когда противник так слабел, что мог оказать лишь вялое сопротивление,
соперники Коула выходили на поле битвы, по-джентельменски вооруженные только
шпагой. После краткой, символической дуэли эти рыцари прикладывали клинок ко
лбу, вежливо приветствуя жертву, протыкали ее насквозь, а затем удалялись,
предоставляя наймитам хоронить покойника.
В отличие от этих корпоративных дуэлянтов Коул был скандалистом, уличным
драчуном, которого волновала только победа. В результате он нажил множество
врагов и нескольких друзей наряду с незавидной славой жестокого и
неотесанного грубияна, которую считал отчасти заслуженной, и беспринципного
человека, каким он вовсе не был.
Но это ничуть не задевало Коула. Кровные враги, несправедливые публичные
нападки, злоба и обида были неизбежной ценой успеха. Коул платил ее, не,
жалуясь, как и другие решительные провидцы, которые, подобно ему, умудрились
за последние два десятилетия собрать богатый урожай с истощенной почвы в
экономическом климате, считающемся нездоровым, - В конце восьмидесятых то же
самое говорили о Мэтте Фарреле и его международной корпорации, -
многозначительно напомнил Коул Глории. - А теперь он фаворит Уолл-стрит.
- Верно. И отчасти это заслуга отличной рекламы, которую сделал ему
шумный брак с богатой наследницей, а также более открытый стиль общения.
Коул взглянул на дверь и приветственно кивнул главному консультанту
корпорации Джону Недерли, которого впустила в кабинет секретарь. Глория
начала приподниматься, смирившись с поражением.
- Когда вы хотите провести эту пресс-конференцию? Глория не поверила
своим ушам.
- Как можно скорее. Может быть, завтра? Мы успеем подготовиться.
Коул подписал еще несколько бумаг, поданных секретарем, но не отвел глаз
и покачал головой.
- Сегодня я улетаю в Лос-Анджелес и пробуду там до среды.
- А в четверг?
- Я проведу в Джефферсонвилле четверг и пятницу, улаживая семейные дела.
- Тогда в субботу? - с надеждой подхватила Глория.
- Хорошо.
Но радость Глории убила в зародыше секретарь, которая перевернула
страницу настольного календаря, указала запись на ней и произнесла.
- Боюсь, суббота отпадает - днем вам надо быть в Хьюстоне.
- В Хьюстоне? - с раздражением переспросил Коул. - Зачем?
- Чтобы присутствовать на балу Белой Орхидеи. Вы пожертвовали скульптуру
Клайнмана для благотворительного аукциона, который состоится перед балом, и
собравшиеся пожелают поблагодарить вас за великодушие.
- Отправьте туда кого-нибудь другого. Все, кто был в кабинете, удивленно
вскинули голову, когда Глория ухватилась за это предложение.
- Эти дела можно совместить. Должно быть, эта скульптура будет самым
ценным лотом...
- И самым безобразным, - перебил Коул таким убежденным тоном, что Глория
с трудом подавила смешок.
- Зачем же тогда вы ее купили? - вырвалось у нее.
- Мне сказали, что это будет хорошее вложение капитала - последние пять
лет стоимость скульптуры быстро росла. К несчастью, теперь эта вещь нравится
мне не больше, чем в момент покупки. Пусть кто-нибудь другой отправится в
Хьюстон расшаркиваться от имени корпорации.
- Вы должны присутствовать лично, - упрямо возразила Глория. - Вы сделали
чрезвычайно щедрое пожертвование. Собранные средства будут переданы
Американскому онкологическому обществу, этот бал - крупное событие в жизни
страны. Сейчас самое время заняться рекламой, а на следующей неделе устроить
пресс-конференцию.
Коул перестал писать и пр
...Закладка в соц.сетях
