Жанр: Любовные романы
Искусство фотографа
...ная
гордостью, удовлетворением и любовью. Кори улыбнулась ему и спросила, все
еще держа руку на его груди:
— Ну, и как я тебе понравилась?
— Все зависит от того, какие у тебя были дальнейшие планы, —
коротко ответил Спенс.
Кори приподнялась, торжествуя, что заставила его пожелать себя; никакие его
слова уже не могли погасить ее ликования.
— А теперь, когда ты все продемонстрировал, — поддразнила его
Кори, может, скажешь мне, в какой момент ситуация вышла из-под контроля?
— Нет, — сказал он и сел.
Кори села рядом, чувствуя себя хозяйкой положения и улыбаясь самой невинной
из своих улыбок.
— Но ведь ты обещал объяснить мне, что я такое делаю, отчего все идет
не так. Может быть, повторим?
— Больше никаких демонстраций. — С этими словами Спенсер
встал. — Твой отец гонялся бы за мной с ружьем, узнай он, что здесь
сегодня произошло. И он был бы прав.
— Но ничего не произошло.
— Если, по-твоему, сейчас ничего не произошло, то почему ты жалуешься,
что молодые люди заходят с тобой слишком далеко?
Кори шла рядом со Спенсером и изо всех сил притворялась огорченной, хотя
больше всего ей хотелось торжествовать победу.
— Тогда все-таки скажи: когда мы зашли слишком далеко?
— Не зашли. Но могли зайти — вот что главное.
Глава 6
Спенсер уехал в Даллас, и Кори увидела его только в ноябре, в День
благодарения. Когда он пришел их навестить, Кори поняла, что ей ни за что на
свете не заманить его в укромное местечко, и она решила про себя, что
майский поцелуй возымел свое действие и сделал его предельно осторожным.
Диана была склонна согласиться с сестрой, и Кори вновь заручилась ее
поддержкой, чтобы окончательно осуществить свою мечту, с которой жила уже не
один год. Кори неистово жаждала ее осуществления, и ей даже в голову не
приходило, что ее противником в этом деле может выступить сама судьба. Для
достижения своей цели она к концу визита Спенса при творилась несколько
встревоженной и чуть печальной. Удостоверившись, что Спенс заметил ее
взволнованное состояние, Кори оставила его наедине с Дианой в гостиной, а
сама притаилась за дверью в соседней столовой.
— Бедняжка Кори, — посочувствовала Диана, как и было между ними
условлено.
— Что случилось? — быстро спросил Спенс, и Кори чуть не
подпрыгнула от радости, услышав тревогу в его голосе.
— Весь этот семестр Кори только и мечтала, что о рождественском
школьном бале. Она уже давным-давно приготовила себе бальное платье.
— И в чем же загвоздка?
— Загвоздка в том, что ее партнером был Дуглас Джонсон — ты знаешь, он
играет в Бейлорской футбольной команде, — но он позвонил сегодня утром
и сказал, что его семья на Рождество едет на Бермуды и что они и слышать не
хотят о том, чтобы он остался дома. Мне очень жаль Кори.
— Наверное, это только к лучшему, — заметил Спенс. — Ты ведь
знаешь, какие они, эти футболисты, и чего они требуют от девушки, если
удостаивают ее своим драгоценным вниманием.
— Ты сам играл в футбол, — смеясь, заметила Диана.
— Вот откуда я это и знаю.
— Дело в том, что она вообще может не попасть на бал. А это очень
важное мероприятие, особенно для выпускников.
— Почему она не попросит сопровождать ее еще кого-нибудь? —
спросил Спенс, удивленный, что Диана обращается к нему.
— У Кори много друзей, но все они уже выбрали себе пару. Кори
показалось, что прошла вечность, прежде чем Спенс ответил:
— Ты хочешь, чтобы я сопровождал Кори на бал?
— Я только сказала, а ты уж сам решай.
Диана встала и вышла из комнаты. Проходя мимо Кори в столовой, она
приветствовала ее ободряющим жестом. Кори уже была на пороге гостиной, когда
вдруг сообразила, что широко улыбается, и поспешила придать лицу
соответствующее печальное выражение. Но Спенсер ничего не заметил: он как
раз надевал куртку, чтобы уходить.
— Моя мать приезжает домой на Рождество, — оповестил он Кори.
— Я рада.
— Я жду ее приезда, — признался Спенс, немного смущенный своей
сентиментальностью. — Я не видел ее целых три года, — пояснил
он. — Диана сказала мне, что у тебя нет кавалера для рождественского
бала. На Рождество я буду здесь, в Хьюстоне, и если ты не стесняешься такого
старика, как я, и не можешь найти никого другого, то я с удовольствием буду
тебя сопровождать.
У Кори закружилась голова от счастья, но она воздержалась от чрезмерного
проявления чувств, чтобы не спугнуть Спенсера. Вместо этого она сдержанно
сказала:
— Очень благодарна, что ты меня поддержал.
— Сейчас я еду обратно в Даллас. Ты мне скажешь, когда я должен
вернуться, чтобы сопровождать тебя на бал?
— Я могу это сделать прямо сейчас. Бал будет двадцать первого, —
поспешно сказала Кори. — Ты мог бы заехать за мной в семь?
— Конечно, нет проблем. Дай мне знать, если найдешь кого получше.
Он застегнул молнию на куртке и уже начал спускаться по ступенькам крыльца,
когда Кори, совсем как взрослая, храбро похвалила его:
— Какой ты милый, Спенс!
В ответ он рассмеялся, пощекотал ее под подбородком, как будто она была
шестилеткой, и ушел.
Когда двадцать первого декабря в семь часов вечера Кори спустилась вниз в
синем шелковом платье и такого же цвета туфлях на высоких каблуках, она и не
выглядела, и не чувствовала себя маленькой девочкой. Она была женщиной, и ее
глаза сияли счастьем и надеждой; она была Золушкой, ожидающей своего
прекрасного принца у окна гостиной.
К сожалению, прекрасный принц опаздывал.
Когда без четверти восемь он все еще не появился, Кори позвонила ему домой.
Она знала, что бабушка Спенса вернется из Скотсдейла только на следующий
день и что она отпустила прислугу до Рождества, поэтому, когда никто не
ответил, Кори решила, что Спенс уже на пути к ней.
Но в восемь пятнадцать его все еще не было, и отец предложил сам отправиться
к миссис Бредли и выяснить, что задерживает Спенса и все ли там в порядке.
Вся в напряжении и во власти тревожных предчувствий. Кори ожидала
возвращения отца, уверенная, что только смерть или в крайнем случае дорожная
катастрофа могут помешать Спенсу выполнить обещание.
Мистер Фостер вернулся через двадцать минут. Кори увидела его рассерженный,
негодующий взгляд и сразу поняла, что он привез ей плохие новости. Новости
оказались не просто плохими, но ужасными. Отец переговорил с шофером,
который жил в квартире над гаражом, и тот рассказал мистеру Фостеру, что
Спенсер в конце концов решил не приезжать домой на праздники. По словам
шофера, мать Спенсера, которую ждали домой к Рождеству, вместо этого
отправилась в Париж, в результате чего бабушка Спенсера, миссис Бредли,
решила продлить до Нового года свое пребывание в Скотсдейле.
В отчаянии, еле сдерживая слезы. Кори выслушала отца. Но у нее не хватило
сил выслушивать еще и соболезнования и законное возмущение членов своей
семьи.
Она заперлась в своей комнате, сняла прекрасное платье, выбранное ею с такой
тщательностью для того, чтобы ослепить и покорить Спенсера Всю следующую
неделю, стоило зазвонить телефону, Кори вскакивала с места в надежде, что
это Спенсер, готовый все объяснить и принести извинения.
В первый день нового года Кори, так и не дождавшись от Спенсера ни того ни
другого, очень спокойно вытащила из шкафа прекрасное синее шелковое платье и
упаковала его в коробку, затем сняла со стен, зеркал и других мест в комнате
все до одной фотографии Спенсера.
Она спустилась вниз и попросила всех членов семьи никогда, ни под каким
предлогом не говорить Спенсеру, с каким нетерпением она его ждала и как
огорчилась, когда он не появился. Все еще в бешенстве от оскорбления,
нанесенного Кори, мистер Фостер с горячностью доказывал, что Спенсер слишком
легко отделался и что его следует строго наказать, к примеру, отхлестать
кнутом, ну а если не кнутом, то хотя бы высказать ему в лицо все, что они о
нем думают! Кори с прежним спокойствием ответила, что Спенсер не должен
знать, как она, терзаясь и беспокоясь, ждала его у окна.
— Пусть он думает, что я отправилась на бал с кем-то другим, —
твердо сказала она.
Когда же мистер Фостер продолжал настаивать, что в качестве отца Кори он
имеет право
потребовать объяснений от наглеца
, мать Кори положила мужу
руку на плечо и сказала:
— Гордость Кори превыше всего, и она хочет ее спасти. Диана была не
менее отца зла на Спенсера и все же приняла сторону Кори.
— Мне бы тоже, папа, хотелось наградить его хорошей оплеухой, но Кори
права. Мы не должны показывать ему, что он был дорог Кори.
На следующий день Кори отдала прекрасное синее шелковое платье в магазин,
торговавший одеждой в благотворительных целях.
Она сожгла некоторые фотографии, но пожалела красивые толстые альбомы,
хранившиеся под кроватью, и упаковала их в большую коробку вместе с
фотографиями Спенсера, вставленными в рамки. Она отнесла коробку на чердак,
думая, что когда-нибудь, если ей понадобятся альбомы или рамки, она выбросит
старые фотографии и заполнит их снимками людей, более достойных, чем Спенсер
Аддисон.
В ту ночь в постели Кори не плакала, но с тех пор никогда больше не
позволяла себе думать о Спенсере Аддисоне. Он? рассталась не только с
фотографиями, она рассталась со своей юностью и свойственными ей
обольстительными заблуждениями.
В дальнейшем судьба предоставила Кори всего два случая увидеть Спенсера и
поговорить с ним, если бы у нее возникло подобное желание, а именно:
похороны его бабушки, миссис Бредли, весной того же года и его свадьба летом
с дебютанткой из нью-йоркского высшего света. Кори присутствовала ни
похоронах вместе со своей семьей, но когда они подошли к Спенсеру, чтобы
выразить ему соболезнования, Кори намеренно скрылась в толпе людей,
пришедших на похороны.
Устремив взгляд на усыпанный цветами гроб. Кори помолилась за упокой души
бабушки Спенсера, и слезы, которых она не замечала, катились у нее по щекам.
Потом Кори незаметно ушла.
Она не присутствовала на свадьбе Спенсера, хотя свадьба состоялась в
Хьюстоне, где жили близкие родственники невесты. Не присутствовала она и на
приеме, состоявшемся после венчания, хотя все остальные члены семьи Фостер
были и на приеме, и в церкви. Свадебную ночь Спенсера она решила провести
точно таким же образом, как и он: заняться любовью.
К сожалению, Дуглас Хейвард, которому она решила подарить свою
девственность, оказался куда лучшим другом, чем любовником, и дело
завершилось исповедью и долгим искренним плачем у него на груди.
Прошло время, и Кори совсем забыла о Спенсере. Начались новые, более
интересные события, оттеснившие Спенсера на задний план.
Прежде всего с каждым годом семья Фостер становилась все более известной.
Увлечение семьи садоводством, кулинарией и столярным делом, которое многие
считали пустым занятием, превратилось в нечто серьезное, в солидное дело,
которое Марджори Крамбейкер продолжала с энтузиазмом пропагандировать в
своей газетной колонке.
В тот год, когда Кори училась на первом курсе колледжа, редактор журнала
Лучшие дома и сады
прочла хвалебную колонку Марджори и после посещения
дома Фостеров и присутствия на приеме по случаю Дня независимости четвертого
июля решила напечатать у себя в журнале обширную статью под названием
Приемы у Фостеров и стиль их жизни
.
Номер вышел с многочисленными снимками накрытых столов, уставленных посудой,
расписанной бабушкой Розой, и украшенных салфетками ручной работы, а также
букетами и композициями из цветов, выращенных матерью Кори в собственном
саду и в небольшой теплице. Были и очень удачные снимки любимых блюд семьи,
их подробные рецепты, советы, как выращивать зелень и ароматические травы,
фрукты и овощи, использованные для приготовления кушаний на снимках. Но
самым запоминающимся был конец статьи, где мать Кори объясняла, почему их
семья посвятила себя этому нелегкому труду:
Я считаю, что успех любого
дела, будь то приготовление обеда, прополка огорода, покупка мебели для
спальни или организация вечеринки, зависит от того, с кем и для кого вы это
делаете.
Главное — вы должны заниматься этим с людьми, которых любите. Вот тогда вас
ждет настоящее удовлетворение, независимо от конечного результата ваших
усилий
.
Журнал назвал эту мысль
идеал Фостеров
, и с тех пор любое начинание или
предложение семьи Фостер автоматически обретало это название. После статьи в
журнале
Лучшие дома и сады
другие журналы обратились к Фостерам с
предложением писать о них и платить за это деньги. Мать Кори и дедушка с
бабушкой могли давать только наметки и необработанный материал, который
Диана превращала в статьи, а Кори сопровождала фотоснимками.
Сначала это было для Фостеров не более чем семейным хобби.
Роберт Фостер умер от кровоизлияния в мозг в 1987 году, именно в тот момент,
когда цены на бирже упали до самого низкого уровня. Его адвокат и бухгалтер
открыли членам семьи истинную картину их финансового положения, и Фостеры
поняли, отчего в последний год Роберт был нервным и озабоченным, отчего,
охраняя их спокойствие, скрывал от них размеры катастрофы. После этого
семейное хобби превратилось в бизнес, который позволил им выжить. Колонка
Марджори Крамбейкер уже сделала Мери Фостер знаменитой хозяйкой светских
приемов, но после смерти Роберта Фостера талант Мери оказался
невостребованным и терял всякий смысл.
В конце концов Элиз Ланье, жена одного из ведущих предпринимателей Хьюстона,
занимающегося организацией приемов, обедов, ужинов и свадеб, помогла
Фостерам остаться на плаву. Спустя месяц после смерти Роберта она позвонила
Мери и очень осторожно спросила ее, не возьмет ли она на себя подготовку
буфета и оформление Бала орхидей. Мери согласилась, и тогда Элиз
использовала все свое значительное влияние, чтобы заинтересовать этой идеей
других членов комитета по организации бала.
Впервые за всю историю Бала орхидей на одного человека возлагалась такая
огромная ответственность. Элиз проявила себя настоящим другом, и Мери не
забыла ее поддержку. Через несколько лет, когда муж Элиз был избран мэром
Хьюстона, Мери наконец сумела выразить ей свою благодарность. Она послала
Элиз корзину величиной с небольшой автомобиль, до краев наполненную
подарками и перевязанную широкой трехцветной лентой.
В корзине были расписанные вручную фаянсовые тарелки, кофейные чашки,
подсвечники, кольца для салфеток, солонки и перечницы, а также салфетки
ручной работы. Это был полный набор для пикника на двадцать четыре персоны,
и в каждом предмете чувствовались любовь и мастерство дизайнера и художника.
Каждая вещь была украшена монограммой Ланье красного, белого и синего
цветов.
И хотя за один вечер после Бала орхидей Фостеры превратились в самых
знаменитых в городе организаторов приемов, они не могли зарабатывать этим
достаточно денег для поддержания привычного образа жизни, и очень скоро
тяжелая каждодневная работа стала не под силу матери Кори, ее дедушке и
бабушке.
Именно Диана решила, что им следует оставить этот изматывающий труд по
организации и обслуживанию обедов и приемов, для которого им не хватало ни
опыта, ни сил. и посвятить себя написанию статей для различных женских
журналов по домоводству, тем более что в этой области они уже заработали
себе имя. Диана проявила себя настоящей дочерью предпринимателя, и хотя
Роберту Фостеру не повезло и он разделил печальную судьбу многих богатых
техасцев семидесятых восьмидесятых годов, Диана определенно унаследовала от
отца умение заниматься бизнесом.
Она составила рабочий план, собрала все статьи и рецепты, появившиеся в
журналах за прошлые годы, а также многочисленные снимки, сделанные Кори для
иллюстрации этих гатей.
— Если мы действительно хотим добиться успеха, — объяснила она
Кори, отправляясь к банкиру, который был другом отца, — то должны сразу
поставить дело на широкую ногу, получив хорошую финансовую поддержку. Иначе
мы потерпим крах не из-за отсутствия опыта и таланта, а из-за недостатка
средств, чтобы продержаться первые два года.
Каким-то образом Диане удалось получить необходимые деньги.
Первый номер журнала
Образцовое домоводство Фостеров
вышел через год, и,
хотя Фостеры столкнулись с трудностями, причем кое-какие из них граничили с
катастрофой, журнал нашел своего читателя. Фостеры начали также выпускать
поваренные книги и красивые подарочные альбомы, благодаря которым Кори стала
признанным фотографом и существенно пополняла бюджет фирмы.
И вот теперь этот заказ в Ньюпорте, подумала Кори Десять лет работы, тысячи
снимков, и она опять там, откуда начинала: она берет фотоаппарат и едет
туда, где снова встретит Спенсера Аддисона...
Кори взглянула на часы и поспешно открыла дверцу машины Уже поднимаясь по
ступенькам крыльца, она вдруг поняла, что ее волнует будущая встреча со
Спенсером. Почти полчаса просидела она в машине, перебирая неприятные
воспоминания, некогда похороненные на чердаке вместе с альбомами,
заполненными фотографиями Спенсера. Теперь, самостоятельной женщиной, она
извлекла их на свет, но не почувствовала прежней боли.
Когда-то она была мечтательным подростком, влюбленным во взрослого мужчину.
Этот взрослый мужчина сознательно избегал ее обожания, а потом грубо отверг
ее любовь.
Далеко позади осталось то время, ей уже исполнилось двадцать девять, ее
окружали друзья, она немалого достигла в жизни, и впереди ее ожидало еще
много счастливых дней.
Спенсер... Кем он был для нее теперь? Незнакомцем, чей брак после пяти лет
жизни окончился неудачей? Спенсер остался жить на восточном побережье, где
поддерживал связь со своими единственными родственниками: сводной сестрой и
племянницей, собиравшейся теперь выйти замуж.
Продумав все до мелочей. Кори удивилась, что сначала испугалась встречи со
Спенсером. Возможность сфотографировать свадьбу для
Образцового
домоводства
была для нее вызовом, проверкой ее профессиональных качеств, а
она не сомневалась в своем профессионализме. Сейчас она относилась к
Спенсеру с полным безразличием. Прошлое увлечение казалось ей таким по-
детски наивным, что она решила достать с чердака коробку с альбомами и
заранее отправить ее в Ньюпорт.
Ей самой не нужны старые фотографии, но они рассказывали о молодости
Спенсера, и, кто знает, может быть, он захочет их иметь.
Кори вошла в кухню и застала там всю семью, расположившуюся вокруг стола,
заваленного списками необходимых покупок и неотложных дел.
— Привет, друзья! — поздоровалась Кори и села к столу. — Так
кто же из вас отправляется со мной в Ньюпорт?
Ответом ей были довольные улыбки всех матери, бабушки, дедушки и Дианы.
Своим вопросом Кори подтвердила, что поездка состоится.
— Едут все, кроме меня, — сказал Генри Бриттон и взглянул на
стоящую рядом палку, без которой не мог теперь обходиться. — Вы,
девушки, всегда умеете взять от жизни лучшее!
Самолет Кори опоздал на два часа, и было уже около шести, когда такси
повернуло на тихую улицу с домами, построенными в начале века и похожими на
дворцы, где все осталось неизменным с тех самых пор, как Вандербильты и
Гульды проводили лето в Ньюпорте. Дом Спенсера находился в самом конце улицы
и был одним из самых представительных Изогнутый в виде подковы, он был
повернут открытой частью к улице и являл собой трехэтажное чудо во славу
архитектуры и человеческого мастерства. Портик со стройным рядом белых
колонн соединял концы подковы. Какие бы чувства ни испытывала Кори к
Спенсеру Аддисону, она влюбилась в его дом с первого взгляда.
Высокая узорчатая чугунная ограда отделяла зеленую лужайку двора от улицы, а
въезд закрывали высокие, такие же замысловатые, как и ограда, но еще более
нарядные ворота. Они отворились, когда шофер назвал имя Кори по внутреннему
телефону.
Дворецкий открыл парадную дверь, и Кори последовала за ним через
восьмигранную переднюю размером с танцевальную залу, окруженную галереей,
поддерживаемой колоннами из бледно-зеленого мрамора. Ротонда скорее
предназначалась для встречи дам в бриллиантах, бальных платьях и мехах,
подумала Кори, но никак не современных деловых женщин в строгих темных
костюмах и тем более не женщины-фотографа в голубой шелковой блузке, белых
шерстяных брюках и таком же пиджаке Если бы пропуском в этот дворец служили
драгоценные украшения, то Кори наверняка бы осталась за дверями, несмотря на
ее широкий золотой браслет на запястье и золотые с бирюзой серьги. Это были
старинные украшения тонкой работы, но здесь больше подошли бы изумруды и
рубины.
— Не скажете ли вы, где я могу найти сотрудников журнала
Образцовое
домоводство Фостеров
? — спросила Кори дворецкого, когда они подошли к
широкой лестнице, ведущей на второй этаж.
— Насколько я знаю, они на лужайке за домом, мисс Фостер. Если вам
угодно, я могу сейчас же провести вас туда, а чемоданы прикажу отнести
наверх в вашу комнату Так как Кори больше всего интересовалась ходом
подготовки к свадьбе, она с готовностью согласилась.
В комнатах, через которые вел ее дворецкий, по сравнению с тишиной и покоем
прихожей кипела оживленная суета десятки людей переставляли мебель, украшали
стены гирляндами и расставляли цветы, готовясь к свадебному торжеству.
Заботливая рука матери Кори и ее безупречный вкус ясно чувствовались в
столовой, где казавшийся бесконечным стол был покрыт скатертью, отделанной
кружевами ручной работы, и уставлен изящной фарфоровой посудой и хрусталем.
Но Кори знала, что это еще не все, что утром в день свадьбы стол украсят
вазами с цветами — особыми, не сравнимыми ни с чем букетами, известными под
названием
Букеты Мери Фостер
, по букету на каждую гостью. Во всех букетах
будут одни и те же цветы, но каждый составлен по-своему, и каждая гостья
после окончания обеда унесет с собой букет как знак уважения к ней хозяйки.
Так расшифровала этот замысел в своей колонке в журнале
Образцовое
домоводство Фостеров
миссис Мери Фостер.
В данный момент автор колонки стояла на лужайке позади дома и, не обращая
никакого внимания на ослепительно синий морской простор и яркие золотисто-
розовые краски заката, командовала четырьмя из шести предоставленных ей
сестрой Спенсера помощников. Бабушка Роза находилась рядом и вносила свои
поправки в то, как лучше установить и украсить цветами арки, под которыми в
день свадьбы пройдут невеста и жених.
— Как дела? — спросила Кори, обняв сначала мать, а потом бабушку.
— Сама можешь догадаться, — отозвалась Мери Фостер, целуя дочь в
щеку.
— Настоящая неразбериха! — без церемоний объявила бабушка. С
возрастом она мало изменилась, если не считать чрезмерной откровенности,
приводившей в замешательство окружающих, причину которой врач объяснял
преклонными годами бабушки Розы и добавлял, что ею грешат многие старики.
Свои суждения бабушка высказывала прямо, хотя и без ехидства.
— Анджела, мать невесты, лезет во все и очень мешает, — со всей
откровенностью сказала бабушка.
— А как невеста? — поинтересовалась Кори, избегая спрашивать о
Спенсере.
— Она добрая девочка, — ответила бабушка. — И очень
хорошенькая. Ее зовут Джой. И еще она глупа как пробка, — добавила она
и, заметив неполадку, направилась к одному из помощников.
Кори нервно рассмеялась, посмотрела вокруг и обменялась понимающим взглядом
с матерью, которая немного нервничала.
— Я знаю, что репортажи с места событий бесценны для нашего журнала, но
для бабушки в ее возрасте такие поездки явно утомительны. Она больше не
способна работать в напряженном темпе.
— Ты права, — согласилась Кори, — но ведь бабушка всегда
настаивает на своем участии. — Она посмотрела на новую беседку, на
банкетные столы под белыми тентами и улыбнулась, довольная ходом
приготовлений. — Не сомневаюсь, что все будет замечательно.
— Скажи это матери невесты, пока она не свела нас всех с ума, —
отозвалась Мери. — Бедняга Спенс, я не удивлюсь, если он удушит Анджелу
еще до свадьбы.
Она вся на нервах и постоянно ноет. А если не жалуется, то следует за тобой
по пятам, как бдительный терьер. Она придумала устроить свадьбу
...Закладка в соц.сетях
