Жанр: Любовные романы
Благословение небес
...онце коридора, за кухней, устало стянула с себя одежду, забралась в постель
и мгновенно провалилась в глубокий сон.
В спальне, расположенной над комнатой, где разговаривали мужчины, Люсинда
Трокмортон-Джонс готовилась ко сну более тщательно. То, что она протряслась
весь день на телеге с сеном, потом была выставлена из грязного коттеджа под
дождь, где ей пришлось опасаться нападения хищных зверей, и под конец грубо
отправлена спать без маковой росинки во рту, Люсинда не считала достаточным
основанием для жалости к себе и не собиралась нарушать обычного распорядка
отхода ко сну. Стянув с себя черное бомбазиновое платье, она вынула шпильки
из волос, затем ровно сто раз медленно провела по ним гребнем, затем
аккуратно заплела их в косы и спрятала под белый ночной чепчик.
Однако два обстоятельства настолько вывели Люсинду из душевного
равновесия, что, забравшись в постель и укрывшись колючим одеялом, заснуть
она не смогла. Во-первых, в этой убогой спальне не было таза с кувшином,
вследствие чего она лишилась привычных водных процедур перед сном. А
во-вторых, кровать, на которую она уложила свое костлявое тело, была страшно
жесткой и вся в буграх.
Поэтому к тому Времени, как мужчины внизу начали разговаривать, Люсинда
все еще не спала, и их голоса доносились до нее тихо, но довольно отчетливо.
И так уж вышло, что она невольно подслушала их разговор. Вообще-то Люсинда
Трокмортон-Джонс подслушивала все пятьдесят шесть лет, что жила на свете, но
это не мешало ей сурово осуждать других людей, которые занимались тем же
самым.
Об этом знали все слуги в домах, где она жила. Если она заставала его или
ее за подслушиванием у дверей или подглядыванием в замочную скважину, то тут
же безжалостно выдавала преступника хозяину, независимо от того, какую
должность занимал провинившийся.
Однако в данном случае Люсинда не считала, что опустилась до
подслушивания. Она просто слышала.
Люсинда внимательно прислушивалась к каждому слову Яна, мысленно
взвешивая их правдивость. Несмотря на муки, причиняемые неудобным жестким
ложем, она лежала совершенно спокойно. Глаза ее были закрыты, мягкие белые
руки скрещены на плоской груди. Она не вертелась и не копалась в одеялах, не
вздыхала и не таращилась в потолок, как делал бы любой другой на ее месте.
Она лежала так тихо, что если бы кто-нибудь заглянул в комнату и увидел ее
неподвижную фигуру, освещенную слабым лунным светом, он удивился бы, не
обнаружив в руках у нее распятия и зажженной свечи в ногах.
Однако это впечатление было обманчивым и нисколько не отражало активной
деятельности ее мозга, который энергично размышлял над полученной
информацией.
Люсинда проявила поистине научный подход к этому делу и после тщательного
анализа всего услышанного стала прикидывать, что можно предпринять при
сложившихся обстоятельствах. Она знала, что Ян Торнтон мог и солгать Джейку
Уайли, что был влюблен в Элизабет и даже хотел на ней жениться. Он мог
сказать это лишь ради того, чтобы представить себя в более выгодном свете.
Роберт Кэмерон считал Торнтона бессовестным охотником за приданым,
беспринципным соблазнителем и говорил, будто тот сам признался ему, что
обольщал Элизабет просто из спортивного интереса. Однако в данном конкретном
случае Люсинда была склонна думать, что Роберт тоже солгал, желая оправдать
свое постыдное поведение на дуэли. И кроме того, хотя Роберт и проявлял
братскую заботу по отношению к Элизабет, его исчезновение из Англии
доказывало, что он трус.
Более часа Люсинда пролежала без сна, сортируя факты по степени их
правдивости. Единственный факт, который она безоговорочно приняла на веру,
это прямое родство Яна Торнтона с герцогом Стэнхоупом. В отличие от других
людей, с менее развитой интуицией, она ни на секунду не усомнилась в том,
что это правда. Как говорят некоторые умные люди, мошенник может выдать себя
за джентльмена другому джентльмену где-нибудь в клубе. Но ему не стоит
показываться в доме у джентльмена, потому что любой дворецкий с первого
взгляда распознает в нем мошенника.
Такой же способностью обладают и опытные дуэньи, в обязанности которых
входит ограждение их воспитанниц от мошенников и самозванцев. Но кроме
интуиции, Люсинда располагала также и некоторыми сведениями. Дело в том, что
в начале своей карьеры она служила компаньонкой у племянницы герцога
Стэнхоупа, и потому ей было достаточно одного взгляда, чтобы заметить
поразительное сходство Яна Торнтона с герцогом. Сопоставив его возраст и то,
что она слышала о разрыве маркиза Кенсингтонского с семьей из-за женитьбы на
простой шотландской девушке, Люсинда за тридцать секунд утвердилась во
мнении, что Ян Торнтон и есть внук старого герцога. Единственное, чего она
не знала, так это является ли он законным внуком, поскольку не располагала
сведениями о времени его зачатия - до или после заключения брака между
родителями. Но раз, по слухам, Стэнхоуп собирается сделать Яна Торнтона
своим наследником, то, видимо, вопрос об отцовстве является бесспорным.
Располагая всеми этими данными, Люсинда стала размышлять, выгадает ли
что-либо Элизабет, выйдя замуж за будущего пэра, человека, который в один
прекрасный день будет носить титул герцога - самый высокий дворянский титул
в королевстве. Поскольку выгоды этого брака были очевидны, Люсинда ответила
себе на этот вопрос положительно.
Следующий вопрос, который она себе задала, представлял несколько большую
трудность. Дело в том, что при теперешнем положении вещей она была
единственной, кто желал этого брака. Кроме того, против нее работало время.
Если только она не ошибается, а Люсинда никогда не ошибалась в подобных
вопросах, то Ян Торнтон вскоре будет самым завидным женихом в Европе.
Люсинда, хотя и жила затворницей в Хэвенхерсте, связи с остальным миром не
теряла. Она регулярно переписывалась с двумя другими дуэньями, которые жили
за границей. И в своих письмах они частенько упоминали имя Торнтона в связи
с различными светскими мероприятиями. И популярность молодого человека,
которая начала стремительно расти с тех пор, как стало известно о его
богатстве, возрастет стократ, когда он получит титул своего отца и будет
называться маркизом Кенсингтонским. Титул принадлежал ему по праву, и,
принимая во внимание те горести, которые он причинил ее воспитаннице,
Люсинда считала, что Торнтон просто обязан подарить Элизабет корону и
обручальное кольцо, не откладывая это дело в долгий ящик.
Когда Люсинда пришла к этому выводу, ей осталось решить только одну
проблему, которая являла собой что-то вроде нравственной дилеммы. После
того, как она всю свою жизнь посвятила удерживанию молодых людей
противоположного пола от возможного сближения, ей предстояло совершить нечто
совершенно противоположное, а именно - свести Яна Торнтона и Элизабет
Кэмерон и оставить их наедине. Ей вспомнилась последняя фраза Джейка Уайли:
"Эта девушка так красива, что соблазнит любого мужчину, который пробудет с
ней хотя бы час". А насколько Люсинде было известно, Ян Торнтон уже поддался
однажды чарам Элизабет. И пусть Элизабет уже не такая юная, как тогда, она
стала еще красивее, следовательно, шансы ее только возросли. Более того,
Элизабет стала умнее и вряд ли позволит ему зайти слишком далеко, когда они
останутся наедине на несколько часов. В этом Люсинда была уверена. Сомнение
вызывали только две вещи: действительно ли Ян Торнтон стал невосприимчив к
обаянию Элизабет, как он утверждает, и каким образом ей удастся оставить их
наедине. В конце концов Люсинда решила возложить решение этих проблем в не
менее умелые, чем ее собственные, руки Творца и погрузилась в глубокий сон.
Глава 12
Джейк приоткрыл один глаз и тут же сощурился от яркого света, бившего
через высокое окно прямо в глаза. Утратив ориентацию, он перекатился на
другую сторону незнакомой бугристой кровати и оказался лицом к лицу с
огромным черным животным, которое прядало ушами и скалило зубы, пытаясь
просунуть морду между перекладинами стойла и укусить его.
- Ах ты, чертов людоед! Люциферово отродье! - закричал Джейк и врезал
ногой по перекладине в отместку за попытку укусить себя. - О, ччерт! - его
босая нога больно ударилась о деревянную перекладину.
Он сел и провел руками по густым рыжим волосам. На лице его появилась
гримаса, когда он увидел прилипшее к рукам сено. Болела нога, и болела
голова от выпитой вчера бутылки.
Поднявшись на ноги, Джейк натянул ботинки н, ежась от утреннего холода и
сырости, почистил щеткой свою шерстяную куртку. Пятнадцать лет назад, когда
он нанялся на работу на эту маленькую ферму, он спал в этом сарае каждую
ночь.
Теперь же, когда Ян удачно вложил его деньги, которые он накопил в
совместных с ним плаваниях, Джейк научился ценить комфорт и страшно тосковал
по уюту перовых матрасов и атласных покрывал.
- Из дворца в коровник, - пробурчал Джейк, выходя из стойла, в котором
провел ночь. Когда он шел мимо стойла Атиллы, тот с силой выбросил вперед
копыто, намереваясь попасть в Джейка, но промахнулся, и копыто прошло на
волосок от его ноги.
- Это тебе будет стоить первого завтрака, - пообещал Джейк и, испытывая
настоящее удовольствие, стал насыпать корм другим лошадям на виду у Атиллы.
Ты испортил мне настроение, - жизнерадостно сообщил он, глядя, как черный
конь сердито встает на дыбы и завистливо косится на чужие кормушки. - Когда
оно у меня улучшится, я, может быть, накормлю тебя, - Джейк замолчал,
заметив, что чудесная гнедая лошадка Яна стоит, как-то странно согнув правое
колено и не доставая правым копытом до земли. - Эй, Майка, - ласково
заговорил он, похлопав ее по атласному боку, - давай поглядим, что там у
тебя с копытом.
Хорошо вышколенная лошадь, которая не проиграла ни одних скачек и
получила звание чемпиона на скачках в Хистоне, не оказала никакого
сопротивления, когда Джейк поднял ее копыто и озабоченно склонился над ним.
- Камень забился, - сказал Джейк лошади, которая навострила уши и
внимательно наблюдала за его действиями умными карими глазами. Джейк поискал
взглядом, чем бы подцепить камень, и остановил свой выбор на старой
деревянной рейке. - Думаю, она подойдет, - пробормотал он, поднимая копыто и
ставя его к себе на колено. Он подцепил камень и облокотился на перекладины
соседнего стойла для большего упора. - Вот так. - Вытащив камень, он издал
довольное восклицание и сразу же дикий вскрик боли, так как огромные зубы
вцепились в его тело пониже талии. - Ах ты, паршивый мешок с костями, -
заорал Джейк, отскакивая назад, а потом набрасываясь на перекладины стойла в
отчаянной попытке Достать проклятое животное. Но Атилла, прекрасно понимая,
что его ждет возмездие, уже отошел в дальний угол стойла и оттуда
удовлетворенно поглядывал на Джейка. - Ну ничего, я до тебя еще доберусь, -
пообещал он и потряс для доходчивости кулаком.
Потирая укушенный зад, Джейк обернулся к Майке и осторожно прислонился к
стене сарая. Он еще раз проверил копыто, чтобы убедиться, что оно чистое, но
когда он дотронулся до места, где был камень, гнедая болезненно дернулась.
- Намяло? - сочувственно сказал Джейк. - Ничего удивительного, камень был
большой и острый. Но ведь ты вчера никак не показала, что тебе больно,
продолжил он, восхищаясь ее терпением и покладистостью. Потом перевел
суровый осуждающий взгляд на Атиллу и повысил голос, чтобы тому было лучше
слышно. Конечно, ты ведь у нас настоящая аристократка, чудесное терпеливое
животное не то что этот несчастный мул, который не достоин даже в одной
конюшне с тобой стоять!
Если Атиллу и волновало его мнение, то он постарался этого не выдать, чем
окончательно взбесил Джейка. В таком скандальном настроении он и ворвался в
коттедж.
Ян сидел за столом, обняв руками чашку с кофе.
- Доброе утро, - как обычно, приветствовал он Джейка, будто не замечая
его грозно нахмуренного лица.
- Может, для тебя оно и доброе, только о себе я этого сказать не могу.
Ночь, можно сказать, провел на улице и спал бок о бок со скотиной,
которая только и думает, как бы сожрать меня. Он уже успел с утра цапнуть
меня.
Джейк взял оловянный чайник и стал наливать себе кофе в большую глиняную
кружку.
- А твоя лошадь, между прочим, хромает! - злорадно сообщил он Яну,
который с улыбкой глядел на него. Усмешка Яна тут же испарилась.
- Что!?
- Ей забился камень в копыто, и она теперь припадает на левую переднюю.
Ян вскочил и, отшвырнув в сторону стул, выскочил из коттеджа.
- Мог бы и не ходить. Так, небольшой синячок, - сказал после его ухода
Джейк, наконец успокаиваясь.
Заканчивая умываться, Элизабет услышала внизу мужские голоса.
Завернувшись в тонкое полотенце, она подошла к сундукам, которые их
нелюбезный хозяин все-таки поднял сегодня утром наверх и оставил за дверью
рядом с двумя большими кувшинами воды. Затащив сундуки в спальню, Элизабет
подумала, что все ее платья слишком нарядны и легкомысленны для этого
скромного коттеджа.
Наконец она выбрала наименее вызывающее - белое батистовое платье с
завышенной талией. По подолу шла широкая кайма из вышитых розочек и зеленых
листочков, такая же вышивка была на высоких, до локтя, манжетах пышных
рукавов.
Поверх платья лежала длинная лента с такими же розочками и листочками, и
Элизабет взяла ленту в руки, раздумывая, куда ее приспособить, и стоит ли
вообще ее надевать.
Она отложила ленту и с трудом влезла в платье. Потом потратила несколько
минут на то, чтобы застегнуть длинный ряд мелких пуговок на спине.
Справившись с этой нелегкой задачей, она повернулась к зеркалу над
рукомойником и вгляделась в свое отражение. Вырез платья, раньше казавшийся
довольно скромным, теперь сильно открывал ее располневшую грудь.
- Прекрасно, - вслух сказала Элизабет, с недовольной гримасой глядя на
вырез. Она попыталась подтянуть его вверх, но как только отпустила руки, он
опять опустился, и Элизабет смирилась. - Ладно, в этом сезоне носили
декольте еще ниже, - оправдалась она перед зеркалом и взяла с кровати ленту.
Когда она в последний раз надевала это платье в Лондоне, Берта соорудила ей
какую-то затейливую прическу, пропустив эту ленту сквозь локоны. Но в
Хэвенхерсте она отвыкла от элегантных причесок и носила волосы распущенными
или завязывала их лентой в простой хвост.
- Красив! - воскликнула девушка, потом тряхнула головой в надежде, что
она прояснится. - Ну, в таком случае должна тебе сказать, что ты
необыкновенно добра и терпима к этому человеку.
Люсинда встала и окинула Элизабет одобрительным взглядом.
- Я бы не стала характеризовать свое отношение к нему как доброе,
задумчиво ответила она. - Скорее его можно назвать практичным. Лиф тебе,
по-моему, немного тесноват, но от этого ты смотришься еще привлекательнее.
Ну что, спустимся вниз и позавтракаем?
- Доброе утро, - приветствовал Люсинду и Элизабет сияющий Джейк, когда
они сошли вниз.
- Доброе утро, мистер Уайли, - сказала Элизабет с милой улыбкой. Потом,
не придумав ничего лучшего для поддержания разговора, спросила:
- Пахнет чем-то замечательным. Что это?
- Кофе, - грубовато ответил Ян, скользнув по ней взглядом. Собранные в
хвост волосы делали ее особенно хорошенькой и очень юной.
- Садитесь, садитесь! - радостно пригласил их Джейк. За ночь кто-то
протер мебель от пыли, но он все-таки достал носовой платок и провел им по
стулу Элизабет, прежде чем дать ей сесть.
- Спасибо, - девушка благодарно улыбнулась, - но стул и так достаточно
чистый. - Она с опаской взглянула на неулыбчивого человека напротив и
приветливо поздоровалась:
- Доброе утро.
В ответ он приподнял одну бровь, словно спрашивая, чем обязан такой
перемене.
- Полагаю, вы хорошо поспали?
- Очень хорошо, - ответила Элизабет.
- Как насчет кофе? - сказал Джейк и, схватив с плиты чайник, налил в
кружку остатки кофе. Вернувшись с ней к столу, он в нерешительности
остановился, очевидно, не зная, кому из женщин полагается подать кофе
первой.
- Кофе, - глухим голосом проинформировала его Люсинда, когда он сделал
шаг в ее сторону, - дикарский напиток, не для цивилизованных людей. Я
предпочитаю чай.
- А я выпью кофе, - поспешно сказала Элизабет. Джейк послал девушке
благодарную улыбку и поставил перед ней кружку с кофе. Затем вернулся к
плите.
Элизабет, боясь встретиться взглядом с Яном, как зачарованная, смотрела
на спину Джейка Уайли.
Джейк стоял у плиты, нервно потирая ладони, и, не зная, с чего начать,
переводил неуверенный взгляд с ветчины на яйца и затем на глубокую сковороду
с длинной ручкой, которая уже начинала дымиться.
- Ну ладно, попробуем вот так, - пробормотал он и, вытянув руки вперед,
издал страшный хруст костяшками пальцев. Затем схватил нож и начал яростно
пилить ветчину.
Элизабет заинтересованно смотрела, как Джейк закидывает на сковороду
огромные куски ветчины. Он забил сковороду до самого верха, и через
несколько минут по комнате распространился чудесный запах. В предвкушении
вкусного завтрака у Элизабет потекли слюнки. Джейк взял пару яиц, разбил их
о край плиты и выпустил в сковороду, полную сырой ветчины. За ними
последовало еще шесть яиц, после чего он повернул голову в их сторону.
- Как вы думаете, леди Элизабет, может быть, следовало подольше жарить
ветчину, прежде чем разбивать яйца?
- Я... я точно не знаю, - призналась Элизабет, намеренно не замечая
удовлетворенной гримасы на загорелом лице Яна.
- Может быть, взглянете и скажете, что вы думаете на этот счет? - спросил
Джейк, уже нарезая ломтями хлеб.
Если она откажется дать свой непрофессиональный совет, ей придется сидеть
под насмешливым взглядом Яна. Из двух зол Элизабет выбрала меньшее. Она
встала, подошла к мистеру Уайли и заглянула через его плечо.
- Ну, как вам кажется?
В неаппетитном растопленном жире плавали огромные яичные желтки.
- Чудесно.
Джейк удовлетворенно хмыкнул и взял несколько ломтей хлеба, очевидно,
собираясь отправить их туда же.
- Как вы думаете? - спросил он, занеся руки над сковородой. - Закинуть их
туда?
- Нет! - с неожиданной силой воскликнула Элизабет. - Я совершенно
уверена, что хлеб следует подавать... ну... как это...
- Отдельно, - забавляясь, протянул Ян. Элизабет машинально повернулась на
голос и увидела, что он развернул свой стул и наблюдает за ними.
- Ну, не совсем отдельно, - поправилась Элизабет, чувствуя, что лучше
дать еще один совет, чем показать, насколько она невежественна в вопросах
кулинарии.
- Мы можем подать его... с маслом!
- Конечно, как я не подумал, - с застенчивой улыбкой сказал Джейк. -
Может быть, вы последите за сковородкой, а я пока сбегаю в погреб и принесу
масло.
- Конечно, послежу, - успокоила его Элизабет, всем своим видом давая
понять, что не замечает, как Ян пронизывающим взглядом сверлит дырки в ее
спине. Поскольку за эти несколько минут в сковороде не должно было произойти
ничего особенно важного, Элизабет подумала, что сейчас самое время
попытаться уговорить Яна Торнтона позволить им с Люсиндой остаться в
коттедже на оговоренные семь дней.
Она сцепила руки за спиной и стала с беззаботным видом расхаживать по
комнате, разглядывая паутину на потолке. Вдруг на нее снизошло вдохновение.
Может быть, это будет несколько унизительно, но в то же время все можно
представить даже как одолжение с ее стороны. Элизабет помедлила с минуту,
чтобы настроиться и придать своему лицу нужное выражение, затем резко
остановилась перед Яном.
- Мистер Торнтон! - громко начала она и встретилась с его взглядом,
который только что закончил прогулку по ее точеной фигурке и поднялся к
лицу.
Зная, что ничего другого от него ждать не приходится, Элизабет решительно
продолжила:
- Мне кажется, в этом доме давно уже никто не жил.
- Какое меткое наблюдение! Похвально, леди Кэмерон, - лениво усмехнулся
Ян, наблюдая за игрой выражений на ее лице. Он никак не мог понять, что она
здесь делает и почему вдруг решила снискать его расположение. Вчера вечером,
объясняя ее поведение Джейку, он полагал, что правильно толкует мотивы ее
поступков, но сейчас, глядя на нее, едва мог поверить в это сам. Но Ян тут
же напомнил себе, что Элизабет Кэмерон всегда отнимала у него способность
мыслить трезво.
- Дома всегда зарастают грязью, когда за ними никто не следит, - добавила
она, глядя на него ясным взглядом.
- Еще одно очень верное наблюдение. У вас потрясающе острый ум.
- Ну почему с вами так трудно разговаривать? - воскликнула Элизабет.
- Простите, - насмешливо извинился Ян. - Продолжайте. Так вы говорили...
- Я подумала, что раз уж мы с Люсиндой оказались привязаны к этому месту
и помочь нам может только время, возможно, дому не помешает женская рука.
- Великолепная мысль! - бурно поддержал ее Джейк, только что вернувшийся
из похода за маслом. Он с надеждой повернулся к Люсинде, но та наградила его
таким взглядом, который мог бы обратить в прах скалу.
- Этому дому не помешает целая армия слуг с совками и марлевыми повязками
на лицах, - безапелляционно заявила жестокая дуэнья.
- Тебе не придется помогать мне, Люсинда, - объяснила ошеломленная
Элизабет. - Я даже и не думала взваливать это на тебя. Но я могла бы! Я...
она не успела договорить, потому что Ян Торнтон вскочил на ноги и далеко не
галантно схватил ее за локоть.
- Леди Кэмерон, - сказал он. - Я думаю, что нам с вами нужно кое-что
обсудить, и лучше всего это сделать наедине. Не возражаете?
Он указал ей на открытую дверь и затем практически выволок ее из дома. На
улице он протащил Элизабет еще несколько шагов и только после этого отпустил
ее руку.
- Ну, теперь давайте послушаем, - сказал он.
- Что послушаем? - испуганно спросила Элизабет.
- Ваши объяснения - правду, если вы вообще способны ее говорить. Вчера
вечером вы наставили на меня пистолет, а сегодня утром вас уже разбирает
желание привести в порядок мой дом. Я хочу знать причину.
- Ну... что касается пистолета... вы были слишком несговорчивы!
- Я и сейчас такой же, - коротко возразил Торнтон, игнорируя удивленно
поднятые брови Элизабет. - Я не изменился. И отнюдь не проявлял сегодня
утром добрую волю и желание помириться.
Элизабет отвернулась и стала смотреть на тропинку, пытаясь найти
какоенибудь объяснение, не выдав при этом, в каком унизительном положении
она оказалась по милости своего дяди.
- В ответ я слышу только оглушительное молчание, леди Кэмерон, и это меня
удивляет. Помнится, в прошлый раз, когда мы с вами виделись, вы говорили без
умолку, пытаясь выдать мне как можно больше информации, которой обладали.
Элизабет поняла, что он имеет в виду ее монолог о гиацинтах.
- Видите ли, я просто не знаю, с чего начать, - призналась Элизабет.
- Начнем с самых вопиющих фактов. Что вы здесь делаете?
- Мне не совсем удобно это объяснять, - ответила она. Упоминание о
гиацинтах настолько вывело ее из равновесия, что она забыла его вопрос и без
всякой связи сказала:
- Дело в том, что сейчас моим опекуном является дядя. У него нет детей, и
поэтому все, что он имеет, перейдет к моему ребенку. Но для того, чтобы у
меня родился ребенок, мне нужно сначала выйти замуж, и поэтому он хочет
утрясти это дело как можно скорее и с наименьшими затратами де... времени, -
быстро поправилась она. - Он очень нетерпеливый человек и думает, что я
слишком... засиделась. Дядя не понимает, что нельзя просто найти несколько
человек и заставить кого-то - меня в данном случае, - выбрать из них себе
мужа.
- А можно вас спросить: какого черта ему взбрело в голову, что у меня
есть желание на вас жениться?
Элизабет захотелось провалиться сквозь землю.
- Я думаю, - медленно сказала она, тщательно подбирая слова, чтобы
сохранить хоть какие-то остатки достоинства, - наверное, это из-за дуэли. Он
слышал о ней и неверно истолковал ее значение. Я пыталась разубедить его и
объяснить, что это просто небольшое приключение, которым это, несомненно, и
было, - но дядя и слышать ничего не хотел. Он довольно упрям и... стар, -
тихо добавила она. - И поэтому, когда от вас пришло письмо с приглашением,
он заставил меня ехать.
- Могу понять, что вам стыдно, что вы зря проездили, но это еще не
трагедия. Так что возвращайтесь себе спокойно домой.
Она низко опустила голову, разглядывая прутик, который выковыряла из
земли мыском туфельки.
- Честно говоря, я надеялась, что, если это не доставит вам слишком
больших неудобств, вы позволите нам с Люсиндой остаться здесь на оговоренное
в приглашении время.
- Об этом не может быть и речи, - коротко отрезал Торнтон, и сердце
Элизабет упало. - А кроме того, если мне не изменяет память, к тому моменту,
как мы познакомились, вы были уже помолвлены - уж наверняка с кем-нибудь не
ниже герцога.
Пристыженная, рассерженная и испуганная, Элизабет тем не менее нашла в
себе силы гордо вздернуть подбородок и встретить его изучающий взгляд.
- Он... мы решили, что не подходим друг другу.
- Не сомневаюсь, что без него вам гораздо лучше, - засмеялся он. - Мужья
могут быть ужасно несговорчивыми, когда дело касается так называемых
"небольших приключений" вкупе с тайными встр
...Закладка в соц.сетях
