Жанр: Любовные романы
Благословение небес
...следняя дура, вбила себе в
голову, что он несчастная жертва предубеждения и социального неравенства.
Слишком поздно она поняла, что так называемые "предрассудки", из-за
которых общество отвергло его, как раз и существовали для того, чтобы
уберечь таких, как она, от неосторожных поступков.
Но Элизабет недолго предавалась жалости к себе. Друзья виконта Мондвэйла,
узнав из газет о помолвке, сочли своим долгом раскрыть счастливому жениху
глаза на истинный облик женщины, которой он предложил свою руку.
На следующее утро виконт явился в особняк на Риппл-стрит и отказался от
своего предложения. Роберта в этот момент не было дома, поэтому Элизабет
пришлось выслушать все лично. Когда она вошла в гостиную, ей хватило одного
взгляда на его застывшую негнущуюся фигуру и плотно сжатый неулыбающийся
рот, чтобы понять, зачем он пришел, и пол начал уходить у нее из-под ног.
- Надеюсь, мы сумеем обойтись без неприятного для нас обоих объяснения,
сухо, без вступления начал Мондвэйл.
Не в состоянии говорить из-за душивших ее слез стыда и горя, Элизабет
только молча кивнула головой. Он развернулся и пошел к двери, но,
поравнявшись с ней, вдруг бросился к девушке и схватил ее за плечи.
- Почему, Элизабет? - Его красивое лицо выражало одновременно злость и
разочарование. - Скажите мне почему. Будьте честны хотя бы в этом.
- Почему? - повторила она, подавляя в себе нелепое желание кинуться ему
на грудь и умолять о прощении.
- Я еще мог бы поверить в то, что вы случайно наткнулись на него в
каком-то лесном домике, спасаясь от дождя, как меня уверяет в этом кузен
лорд Ховард.
Но почему вы послали ему записку с просьбой встретиться с вами в
оранжерее?
- Я не делала этого! - закричала Элизабет, и только упрямая гордость
удержала ее от того, чтобы упасть с рыданиями к его ногам.
- Вы лжете, - он с сожалением уронил руки. - Валери видела эту записку,
когда он выбросил ее, отправляясь на встречу с вами.
- Она ошибается! - Элизабет собралась объяснить ему все, но он уже вышел
из комнаты.
В тот момент ей казалось, что большего унижения уже не может быть, однако
вскоре она поняла, что ошибалась. Расторжение помолвки было расценено как
доказательство ее вины, и с этого дня на Риппл-стрит перестали присылать
приглашения и приходить с визитами. По настоянию Люсинды, Элизабет наконец
собралась с духом и пошла на бал, куда была приглашена лордом и леди Хинтон
еще до скандала. Она пробыла там пятнадцать минут и ушла, поскольку все, за
исключением хозяев, у которых не было другого выхода, откровенно
игнорировали ее присутствие.
В глазах света Элизабет была бесстыдной, распутной женщиной, слишком
опытной и испорченной, чтобы допустить к ней юных девушек с незамаранной
репутацией и доверчивых юношей, - такой женщине не место в благовоспитанном
обществе. Она нарушила действующий моральный кодекс, связавшись с человеком,
который вообще не имел репутации и положения в обществе. Она не только
нарушила устои, она швырнула их им в лицо.
Через неделю после дуэли исчез Роберт - не предупредив и даже не оставив
записки. Элизабет опасалась за его жизнь, отказываясь поверить, что он
бросил ее из-за того, что она натворила. Однако на тот момент это было
единственным возможным объяснением, и мысль, что она явилась причиной
несчастья брата, доводила ее до отчаяния. Но вскоре открылась истинная
причина исчезновения Роберта. Пока Элизабет сидела дома, молясь о
возвращении брата, весть о его исчезновении распространилась по городу. И
вскоре у их дверей начали собираться кредиторы с требованием уплаты долгов -
и не только по счетам, накопившимся за время ее дебюта, но и карточных
долгов Роберта, и даже долгов их отца. Страх, что Роберт стал жертвой
какой-то грязной игры, уступил теперь место гораздо более вероятному
предположению, что он бежал от долгов.
Через три недели после уик-энда у Черайз Дюмонт, ярким солнечным днем
Элизабет и Люсинда закрыли дверь своего городского дома в последний раз и
сели в экипаж. Их путь лежал через парк, и те же люди, которые прежде
восхищались ею и искали ее общества, теперь холодно поворачивались к ней
спиной. Сквозь пелену жгучих слез Элизабет увидела во встречном экипаже
красивого молодого человека с хорошенькой спутницей. Элизабет узнала в этой
паре виконта Мондвэйла и Валери, и взгляд, брошенный ею на Элизабет,
по-видимому, должен был выражать жалость.
Но Элизабет прочитала в нем плохо скрытый триумф.
Элизабет вернулась в Хэвенхерст и распродала все, что было ценного, чтобы
расплатиться с карточными долгами отца и Роберта и оплатить счета, по
которым они задолжали во время ее дебюта в Лондоне. После чего занялась
устройством собственной жизни. Со всей решительностью и мужеством она
посвятила всю себя сохранению Хэвенхерста и жизнеобеспечению своих
восемнадцати слуг, оставшихся с нею,единственно за крышу над головой,
скромное пропитание и новую ливрею раз в год.
Постепенно к ней вернулась способность улыбаться, и воспоминания о
пережитом унижении были уже не такими острыми. Она научилась не оглядываться
назад, перебирая свои ошибки, так как вспоминать о них и особенно о
последствиях, которые они повлекли за собой, было слишком мучительно. В
конце концов ей только семнадцать лет, и она сама себе хозяйка. И у нее был
дом, в котором она выросла и в котором заключался смысл ее жизни. В доме
возобновился старый уклад жизни - Элизабет снова играла в шахматы с
Бентнером, занималась с Эроном и изливала нерастраченную любовь на свою
довольно странную семью и Хэвенхерст, не боясь, что ей не ответят
взаимностью. Почти все ее время было занято делами, и девушка была рада, что
ей некогда подумать о Яне Торнтоне и событиях, которые привели ее к
добровольной ссылке. Теперь же стараниями дяди ей придется не только
вспомнить о нем, но и встретиться с ним. Без финансовой поддержки дяди, хотя
и скромной, она не смогла бы вот уже два года сохранять за собой Хэвенхерст.
Чтобы содержать Хэвенхерст в порядке и привлечь арендаторов, необходимо было
провести ирригационные работы. И пока она не может отказаться от поддержки
дяди.
Элизабет со вздохом открыла глаза, оглядела пустую комнату и встала на
ноги. "Я сталкивалась и не с такими трудностями, - сказала она себе. - Любую
проблему можно решить - нужно только как следует подумать. К тому же Алекс
теперь на моей стороне. Вместе мы сумеем придумать, как обойти дядю
Джулиуса".
Будем считать это вызовом с его стороны, воинственно подумала она,
отправляясь на поиски Алекс. В девятнадцать лет она еще не утратила вкуса к
жизни, а жизнь в Хэвенхерсте была довольно рутинной. В конце концов две-три
волнующие поездки внесут некоторое разнообразие в ее жизнь. К тому времени,
как Элизабет разыскала Алекс в саду, она уже почти радовалась предстоящим
событиям.
Глава 8
Александру ни на секунду не обмануло безмятежное выражение лица Элизабет
и искусственная улыбка - с первого взгляда она поняла, что хороших новостей
ждать не приходится. Бентнер, развлекавший Алекс показом достижений Элизабет
в области цветоводства, пришел к тому же выводу. Они обменялись с Алекс
тревожными взглядами.
- Что случилось? - Алекс в волнении поднялась со скамейки.
- Даже не знаю, как тебе сказать, - удрученно вздохнула Элизабет,
усаживая Алекс обратно и садясь рядом с ней. Бентнер старался держаться
поблизости, притворяясь, что обрывает засохшие розы с кустов, готовый в
любую минуту дать совет или прийти на помощь. Чем больше Элизабет думала над
тем, как преподнести новость Алекс, тем более эксцентричным - и даже
комичным - казалось ей предложение дяди.
- Видишь ли, - объяснила она, - мой дядя расстарался и нашел мне женихов.
- Что ты говоришь? - спросила Алекс, пытаясь разгадать, отчего у подруги
такое растерянное и удивленное выражение лица.
- Да. Надо сказать, его желание сбыть меня с рук настолько велико, что он
решился на меры, которые иначе как экстравагантными я назвать не могу.
- Что ты имеешь в виду?
Элизабет с трудом сдержала неожиданный приступ истерического смеха.
- Он разослал письма моим бывшим поклонникам, спрашивая, интересует ли их
по-прежнему моя особа...
- О Боже, - выдохнула Алекс.
- И если да, то он готов отправить меня к ним на несколько денечков под
опекой Люсинды, с тем чтобы они могли решить, подхожу ли я им.
- О Боже, - уже громче повторила Алекс.
- Он разослал пятнадцать писем. Двенадцать человек ответили отказом,
продолжила Элизабет, и Алекс сочувственно покачала головой, - но трое
выразили согласие с его планом, и теперь я должна отправиться к ним с
визитами. А поскольку Люсинда сейчас в Девоне, то к первым двум кандидатам я
поеду с Aертой, которую буду выдавать за свою тетю. Правда, в Шотландию, к
третьему искателю моей руки, - Элизабет фыркнула, употребив это слово по
отношению к Яну Торнтону, - я поеду все-таки с Люсиндой. Надеюсь, что к
этому времени она вернется.
- Да, но к первым двум - с Бертой! Да она же боится собственной тени!
Испуганная новым приступом накатившего на нее веселья, Элизабет
постаралась взять себя в руки.
- Да Бог с ней, с Бертой. Это самая незначительная из моих проблем. Но я
не против того, чтобы ты продолжала взывать к Господу, Алекс, потому что
спасти нас может только чудо.
- И кто же эти кандидаты? - спросила Алекс. Увидев, какой странной
улыбкой озарилось лицо Элизабет, она еще больше встревожилась.
- Двух я вообще не помню. Забавно, не правда ли? - продолжила Элизабет с
веселым удивлением. - Двое взрослых мужчин познакомились с девушкой, которая
произвела на них настолько сильное впечатление, что они поспешили к ее брату
просить ее руки, а она, эта девушка, совершенно не помнит их, за исключением
одного имени, да и то смутно.
- Ну, это как раз неудивительно, - возразила Алекс. - Ты очень красива, и
такое случается часто. Когда в свете появляется юная дебютантка, мужчины
быстренько оценивают ее, причем часто довольно поверхностно, и решают для
себя, хотят ли они эту девушку себе в жены. И если хотят, то делают ей
предложение. Я не думаю, что это разумно с их стороны, так же, как считаю
неправильным выдавать девушку за человека, которого она совсем не знает, и
рассчитывать при этом, что она будет чувствовать к нему какую-то
привязанность после свадьбы.
Однако в свете это называется цивилизованным способом устраивать браки.
- В действительности это как раз самый варварский способ, - с жаром
сказала Элизабет, пытаясь отвлечься от своих личных несчастий,
переключившись на обсуждение более общих проблем.
- Так кто же они, Элизабет? Возможно, я знаю кого-нибудь из них и помогу
тебе вспомнить. Элизабет вздохнула.
- Первый - сэр Фрэнсис Белховен...
- Ты шутишь! - в ужасе оборвала ее Алекс, бросив испуганный взгляд на
Бентнера. Элизабет чуть приподняла тонкие брови в ожидании дальнейшей
информации. - Боже, это ужасный, развратный старик, - возмутилась Алекс. - У
меня просто не хватает благопристойных выражений, чтобы описать его. Он
тучен и лыс, а его распущенность и глупость просто вошли в поговорку. К тому
же он фантастически жадный, просто невероятный скряга!
- Ну, по крайней мере в этом мы сходимся, - попыталась пошутить Элизабет,
не отрывая взгляда от Бентнера, который так увлекся, что обрывал совершенно
здоровый куст.
- Бентнер, - мягко сказала она, тронутая тем, как близко к сердцу
принимает он ее несчастья, - засохшие бутоны можно отличить по цвету.
- А кто второй? - снова вернула ее к предмету обсуждения Алекс, тревога
которой все возрастала.
- Лорд Джон Марчмэн. - Видя, что Алекс это имя не знакомо, она добавила:
Граф Кэнфордский.
Подсказка сработала, и Алекс медленно кивнула головой.
- Я не знакома с ним, но кое-что слышала.
- Ну, тогда не томи меня в неизвестности, - сказала Элизабет, которой все
происходящее с каждой минутой казалось все более абсурдным и нереальным. -
Что тебе известно о нем?
- Да так, ничего конкретного я сейчас не вспомню... хотя, подожди -
точно!
Говорят, что он, - она бросила расстроенный взгляд на подругу, - помешан
на спорте и редко появляется в Лондоне. Говорят, у него все стены в доме
увешаны чучелами животных и рыб, которых ему удалось поймать. Теперь я
вспоминаю чью-то шутку: он якобы потому до сих пор не женился, что еще ни
разу не оторвался от охоты на достаточно долгий срок, чтобы подыскать себе
жену. Этот и подавно тебе не подходит, - безнадежно закончила Алекс,
уставившись пустым взглядом на носок своей крохотной красной туфельки.
- Да какая разница, подходит он мне или нет, если я все равно не
собираюсь выходить за него замуж, - конечно, если только мне удастся этого
избежать. Если бы мне удалось продержаться еще хотя бы два года, когда ко
мне перейдет траст моей бабушки... С этими деньгами я смогла бы содержать
Хэвенхерст и одна. Но до тех пор мне Не свести концы с концами без помощи
дяди, а он грозится прекратить ее чуть ли не каждую неделю. Если я хотя бы
не сделаю вид, что готова последовать его безумному плану, не сомневаюсь,
что он так и сделает. - Элизабет, - осторожно предложила Алекс, - если бы ты
позволила, я могла бы помочь тебе. Мой муж...
- Не надо, пожалуйста, - остановила ее Элизабет. - Ты же знаешь, что я не
могу взять у тебя деньги. Помимо всего прочего, я просто никогда не смогу
вернуть их. С помощью траста я сумею содержать Хэвенхерст - но и только.
Сейчас для меня самая главная проблема - найти способ выбраться из паутины,
которую сплел для меня дядя.
- Чего я никак не могу понять, так это, как твой дядя может считать
подходящей партией людей, которые совершенно тебе не подходят! То есть
абсолютно!
- Это мы с тобой знаем, что они мне не подходят, - криво усмехаясь,
сказала Элизабет и вырвала травинку, проросшую сквозь доски скамьи, - а эти
джентльмены, так называемые кандидаты в мужья, не понимают этого - вот в чем
проблема. - При этих словах в голове у нее зародилась мысль, которая начала
быстро оформляться, она застыла, и только пальцы продолжали теребить
травинку.
Алекс сделала глубокий вдох, собираясь заговорить, и вдруг тоже замерла
как статуя, в наступившей тишине они молча смотрели друг на друга,
пораженные одной и той же мыслью.
- Алекс, - выпалила наконец Элизабет, - единственное, что мне нужно
сделать, это...
- Элизабет, - прошептала Алекс, - это не так уж плохо, как может
показаться. Единственное, что тебе нужно сделать, это... Две давние подруги
сидели в розовом саду, радостно глядя друг на друга, а время вокруг них
быстро покатилось вспять, и они уже снова были девочками, которые лежали без
сна в темноте и делились своими мечтами и проблемами, изобретая способы их
решения, каждый раз предваряя их фразой: "Если бы только..."
- Если бы только, - сказала Элизабет, и улыбка осветила ее лицо, вызвав
ответную улыбку у Алекс, - если бы только мне удалось убедить их, что мы не
подходим друг другу...
- Что будет совсем нетрудно, - с энтузиазмом воскликнула Алекс, - потому
что вы и в самом деле не подходите!
Обрадованная тем, что у нее теперь есть план и она может повлиять на
ситуацию, которая несколько минут назад казалась безысходной, Элизабет
вскочила на ноги и облегченно рассмеялась.
- Бедный сэр Фрэнсис, его ждет пренеприятнейший сюрприз, когда он
обнаружит, какая я... - она помедлила, обдумывая, что вернее всего его
оттолкнет, - какая страшная ханжа может стать его женой!
- И когда он узнает, какая ты сумасшедшая транжирка, - подхватила Алекс.
- Точно! - согласилась Элизабет, закружившись от восторга. Солнечные
блики заплясали на ее золотых волосах и вспыхнули в зеленых глазах, когда
она взглянула на своих друзей. - Уж я постараюсь убедить его в этом. Так, а
как мы поступим с графом Кэнфордским?
- Какая жалость, - сказала Алекс, изображая глубочайшую печаль, - ты не
сможешь показать ему, что такое настоящая рыбалка!
- Рыбалка?! - Элизабет передернула плечами. - Боже, да я при одной мысли
об этих скользких тварях падаю в обморок!
- Если не считать той рыбины, которую вы поймали вчера, - улыбнулся
Бентнер, который сам же и научил ее обращаться с удочкой.
- Элизабет улыбнулась и попросила его разыскать Берту.
- Может быть, ты скажешь Берте, что ей предстоит побыть какое-то время
моей тетей? Мне бы хотелось, чтобы к тому времени, как мы вернемся в дом,
она уже прекратила истерику и была в состоянии спокойно разговаривать.
Бентнер с готовностью отправился выполнять поручение. При ярком солнечном
свете потертые места его костюма особенно сильно бросались в глаза, и
Элизабет в который раз пожалела, что не в состоянии обновить гардероб своих
слуг.
- Ну, осталось только придумать, как охладить пыл третьего кандидата,
весело сказала Алекс. - Кто он и что мы о нем знаем? Я с ним знакома?
Именно этой минуты Элизабет и боялась.
- Ты никогда не слышала о нем до своего возвращения из свадебного
путешествия.
- Да? - почувствовав недоброе, притихла Алекс. Элизабет набрала в грудь
побольше воздуха, нервно потерла руки о синие юбки своего платья и медленно
заговорила:
- Наверное, я все-таки должна рассказать тебе, что случилось полтора года
назад, - о Яне Торнтоне.
- Нет никакой необходимости, если тебе неприятен этот разговор. Сейчас
нам нужно подумать о третьем кандидате...
- Дело в том, что Ян Торнтон как раз и есть третий кандидат.
- Боже милосердный! - в ужасе ахнула Алекс. - Но почему? То есть я хочу
сказать...
- Я не знаю, почему, - смутившись, сердито ответила Элизабет. - Но факт
остается фактом - он принял предложение дяди. Не знаю, либо это какое-то
страшное недоразумение, либо он решил таким образом поразвлечься. И в том, и
в другом я не вижу смысла....
- Поразвлечься! Да он и так уже погубил тебя. Если он еще и находит в
этом что-то забавное, он, должно быть, просто чудовище.
- Когда я видела его в последний раз, он не видел в этом ничего
забавного, поверь мне. - Снова опустившись на скамью, она пересказала Алекс
всю историю, стараясь придерживаться только голых фактов и не поддаваться
эмоциям.
- Приехали, Берта, - сказала Элизабет, - когда дорожная карета встала у
ворот громадного особняка сэра Фрэнсиса Белховена. Весь последний час Берта
сидела зажмурившись, но по частому и прерывистому вздыманию ее груди
Элизабет догадывалась, что она не спит. Берта до смерти боялась играть роль
тетушки Элизабет. Последние несколько дней Элизабет только и делала, что
успокаивала и уговаривала ее, но Берта ни за что не хотела ехать. И сейчас,
когда отступать было уже поздно, она все еще молилась о чудесном избавлении.
- Тетя Берта! - громко обратилась к ней Элизабет, увидев, как
распахнулась парадная дверь огромного, без определенного архитектурного
стиля, дома.
Дворецкий отступил в сторону, и вперед вышел лакей. - Тетя Берта!
Плотно сжатые веки горничной наконец открылись, и Элизабет с мольбой
заглянула в расширившиеся от испуга карие глаза.
- Пожалуйста, не подводи меня, Берта. Я очень рассчитываю на тебя. Ты
должна вести себя как моя тетя, а не как робкий мышонок. Они уже почти
подошли.
Берта кивнула, судорожно сглотнув, и выпрямилась на сиденье.
Стараясь успокоиться, она стала расправлять свои черные бомбазиновые
юбки.
- Ну, как я выгляжу? - быстро шепнула Элизабет.
- Ужасно, - ответила Берга, взглянув на строгое черное льняное платье с
глухим воротом. Элизабет очень тщательно подбирала туалеты для этого визита,
уделив особое внимание платью, в котором впервые предстанет перед будущим
мужем. Вдобавок к монашескому платью она отчесала от лица волосы и заколола
их на затылке в пучок а-ля Люсинда, прикрыв их короткой вуалеткой. На шее у
нее висело единственное "украшение", которое она была намерена носить все
время своего пребывания здесь, большой уродливый железный крест,
позаимствованный из фамильной часовни.
- Кошмарно, миледи, - искренне ужаснувшись, сказала Берта. Со времени
исчезновения Роберта она стала называть Элизабет "миледи", отказываясь
обращаться к ней с прежней фамильярностью.
- Отлично, - сказала Элизабет и ободряюще улыбнулась. - Ты тоже хороша.
Лакей открыл дверцу и помог им выйти из кареты. Первой вышла Элизабет, за
ней - "тетя". Пропустив Берту вперед, Элизабет повернулась к Эрону,
возвышавшемуся на козлах. Дядя разрешил ей взять с собой шестерых слуг,
которых она подбирала с особой тщательностью.
- Так не забудь, - напомнила она Эрону, - рассказывай обо мне направо и
налево, всем, кто только согласится тебя слушать. Ты знаешь, что говорить.
- Ха, - ответил он с дьявольской ухмылкой, - мы всем расскажем, как вы
замучили нас своей правильностью - до того чопорная и строгая, что самого
черта сделаете праведником.
Элизабет кивнула и неохотно двинулась к дому. Судьба сама вела ее, и ей
ничего другого не оставалось, как постараться пройти это испытание с честью.
С высоко поднятой головой и трясущимися коленями она пошла вперед и догнала
Берту. Дворецкий застыл в дверях, изучая Элизабет с откровенным интересом.
Как ни трудно было в это поверить, но у нее создалось впечатление, что он
пытается рассмотреть ее грудь под бесформенным черным платьем. Когда они
приблизились, он отступил и впустил их в дом.
- У милорда сейчас гости, он скоро выйдет к вам, - сказал дворецкий. - А
пока Курбис покажет вам ваши комнаты. - Глаза его обратились на Берту, и в
них вспыхнуло одобрение при виде ее пышных форм. Он повернулся к старшему
лакею и кивнул ему.
Элизабет стала подниматься по высокой лестнице, с любопытством оглядывая
мрачный холл и темно-красный ковер на ступенях. По краям он был пушистым и
толстым и когда-то, видимо, стоил дорого, но середина его уже совершенно
протерлась и буквально кричала, чтобы его отправили на отдых. На стенах
висели позолоченные канделябры со вставленными в них свечами, но.свечи не
были зажжены, отчего на лестнице и верхней площадке было совершенно темно.
Такая же тьма царила в спальне, куда проводил их лакей.
- Вход в спальню леди Берты вон через ту дверь, - раздался во тьме голос
лакея. Элизабет прищурилась, ничего не видя. Наконец ей удалось разглядеть,
что он подошел к чему-то, что, по-видимому, было стеной. Дверные петли
тихонько скрипнули, из чего она сделала вывод, что он открыл дверь.
- Господи, да здесь темно как в склепе, - сказала Элизабет, различая во
мраке только смутные тени. - Будьте добры, зажгите свечи, - попросила она.
Ведь здесь есть свечи, я надеюсь? - Да, миледи, есть, вот здесь, рядом с
кроватью. - Его тень снова мелькнула перед ней, и она сфокусировала взгляд
на каком-то большом темном предмете, который по своим размерам вполне мог
быть кроватью.
- Тогда зажгите их, пожалуйста, - снова попросила она. - Я... я ничего не
вижу.
- Его светлость не любит, когда в спальнях зажигают по несколько свечей
сразу. Он говорит, что это разбазаривание воска. Элизабет поморгала в
темноте, не зная, плакать ей или смеяться.
- О-о, - вконец сбитая с толку, произнесла она наконец. Лакей зажег
маленькую свечку в дальнем конце комнаты и ушел, прикрыв за собою дверь.
- Миледи? - прошептала Берта, пытаясь найти хозяйку в этом непроглядном
мраке. - Где вы, миледи?
- Я здесь, - отозвалась Элизабет, двигаясь с вытянутыми вперед руками,
ощупывая встречающиеся на пути препятствия. На ощупь она добралась до
внешней стены, где, по ее мнению, должно было находиться окно, занавешенное
тяжелыми шторами.
- Где? - испуганным шепотом спросила Берта, и Элизабет услышала, как
стучат ее зубы.
- Здесь, слева от тебя.
Берта пошла на голос и испуганно охнула при виде жутковатой призрачной
фигуры с вытянутыми руками.
- Поднимите руку, чтобы я знала, что это вы, - попросила она. Элизабет,
зная пугливую натуру своей горничной, немедленно подчинилась и подняла руку.
Это успокоило Берту, однако Элизабет тут же споткнулась об узкую
ребристую стойку с мраморным бюстом и вместе с ней стала падать.
- Боже милостивый! - вскрикнула Элизабет, хватаясь за стойку, чтобы
удержать ее. - Берта! Ну сколько можно стоять? Сейчас не время пугаться
темноты. Помоги мне, пожалуйста. Я на что-то налетела, кажется, это бюст на
подставке, и не могу отпустить его, пока не увижу, как его правильно
поставить.
Здесь есть шторы, прямо рядом со мной. Иди на мой голос и открой их. Как
только ты это сделаешь, здесь станет так же светло, как на улице.
- Иду, миледи, - храбро ответила Берта, и Элизабет облегченно вздохнула.
Я нашла их, - раздался тихий возглас несколько минут спустя. - Ой, а какие
тяжелые, прямо не сдвинешь. - Берта потянула за одну штору, потом с
удвоенной силой дернула вторую и повернулась, чтобы разглядеть комнату.
- Ну наконец-то светло! - вздохнула Элизабет. Яркий дневной свет ударил
ей прямо в лицо, мгновенно ослепив. - Так намного лучше, - сказала она,
часто моргая. Она уже собралась поставить на место бюст, как громкий крик
Берты остановил ее.
- Силы святые, спасите нас!
Бережно прижав к груди хрупкий бюст, Элизабет резко повернулась. Глазам
ее предстала самая поразительная комната, какую она когда
...Закладка в соц.сетях
