Жанр: Любовные романы
Запретная страсть
...авиться
домой. Глядя то на небо, то на дорогу, Джексон обгонял одну машину за другой.
Его не так уж сильно пугала перспектива промокнуть, да и ветер, свистевший в ушах, был
куда приятнее тяжкой дневной жары. Но плотная стена облаков, нависших над головой,
внушала опасения. Казалось, надвигается настоящий ураган. Зловещий темно-зеленоватый
оттенок туч мог предвещать и град. Джексон сразу вспомнил о нежных цветах и кустиках -
таких беззащитных перед разбушевавшейся стихией, о хрупких стенках теплиц. "Покроет ли
страховка Ребекки сумму возможного ущерба?" - с тревогой подумал он.
Одной мысли о Ребекке было достаточно, чтобы его планы изменились. К тому же
Джексону вовсе не улыбалось все выходные торчать в своей унылой квартирке. А Ребекка
сейчас наверняка сидит в больнице с Питом. Вряд ли она успеет попасть в оранжерею вовремя,
чтобы убрать или подвязать саженцы, которым явно грозит опасность, Надо наведаться туда
самому, хоть ненадолго. Не такой уж большой получится крюк... Главное - добраться туда до
того, как поднимется ураган.
Джексону повезло: он свернул с автострады чуть ли не в последние минуты перед
грядущим стихийным бедствием. Дико воющий ветер уже вовсю трепал густые ветви деревьев,
а их стволы униженно гнулись, словно моля о пощаде. Небольшие цветочные горшки катились
по траве.
Джексон резко затормозил, спрыгнул с мотоцикла, подхватил на бегу побольше
уцелевших горшков и помчался к сараю, борясь с порывами ветра. Легкие металлические
стенки сарая дребезжали н хлопали под его мощными ударами, но все-таки давали хотя бы
какую-то защиту. Быстро затолкав горшки под полку, Джексон подошел к дверям. С чего же
начать?
Пару дней назад в дальней оранжерее разместили новую партию осенних саженцев. Даже
отсюда, из сарая, было слышно, как там что-то стучит. Значит, надо проверить, что там
творится! Иначе Ребекка может лишиться всех этих хрупких кустиков.
Набрав в легкие побольше воздуха, Джексон отважно бросился навстречу стихии, и как
раз в этот момент хлынул ливень. Стремительно падавшие капли дождя, упругие и холодные,
пронзали его тело, словно пули.
До оранжереи он добрался меньше чем за минуту, но успел промокнуть насквозь.
Полыхнула молния, и небеса содрогнулись от страшного удара грома. Казалось, природа еще
раз решила напомнить людям о своем могуществе. Джексон инстинктивно пригнулся и
побежал вокруг здания, пытаясь обнаружить, откуда идет стук. Дождь слепил глаза, и двигаться
порой приходилось на ощупь. Он проверил, закрыты ли окна, прошелся рукой по гладкой
поверхности стен, но так ничего и не нашел.
- Да где же... где же это, черт подери? - бормотал Джексон, шепотом проклиная потоки
воды, стекавшие с крыши прямо ему на спину.
Только завернув за угол, он наконец увидел то, что искал: задняя дверь оранжереи то
распахивалась настежь, то с силой захлопывалась, чуть не срываясь с петель.
Джексон кинулся вперед, вцепился в распахнувшуюся дверь, но она тут же начала
закрываться, с невероятной силой потащив его за собой. Он успел проскочить в оранжерею
прежде, чем дверь с грохотом стукнулась о косяк, и пока ветер готовился к новой атаке, быстро
задвинул щеколду.
С одежды Джексона ручьями стекала вода, он трясся от холода, и даже здесь, в
помещении, его оглушал рев ветра и дождя. И все-таки самое страшное осталось позади, теперь
у него была крыша над головой.
- Ну и ну!.. - пробормотал Джексон и присел на корточки, обхватив руками колени,
чтобы немного восстановить дыхание.
Но тут же насторожился: с улицы доносился какой-то странный шум. Джексон взглянул в
окно и нахмурился: по задворкам сада катились корзины. Должно быть, ураган разнес
маленький сарайчик. Но сейчас уже ничего нельзя было сделать. Оставалось только переждать
грозу в оранжерее, а потом спасать то, что уцелеет.
Внезапно вспомнив о новой партии осенних кустов, он двинулся к передней части
оранжереи, по пути расставляя горшки с рассадой, которые ветер разметал в разные стороны.
Джексон почти закончил наводить порядок, когда до его слуха донесся звук, похожий на
шум мотора. Он приник к окну. Из-за темных грозовых облаков казалось, что уже наступила
ночь: плотная завеса дождя поглотила все краски и очертания предметов, и тем не менее
Джексону удалось разглядеть фигуру человека, стремительно бегущего к конторе. Лица он не
разглядел, но синий пикап узнал мгновенно.
"Господи, Ребекка, наверное, сошла с ума! Ведь в такой ужасный ураган и покалечиться
недолго!"
Не колеблясь ни секунды, Джексон выскочил из оранжереи. Все равно промокнуть
сильнее было невозможно. Плотно закрыв за собой дверь, он ринулся вперед, навстречу дождю
и ветру.
Лужи к этому времени превратились в бурлящие потоки, заливая ноги чуть ли не до
лодыжек. Перепрыгнув одним махом через ступеньки у входа в контору, Джексон ухватился за
дверную ручку, повернул ее и влетел внутрь, подгоняемый порывом ветра.
Еще не успев свернуть к дому, Ребекка поняла, что мостик через ручей затопило. Вряд ли
такой уровень воды продержится долго, но, пока не кончится гроза, путь на ту сторону будет
отрезан. Ладно, купленные продукты могут и подождать, решила Ребекка. Но какой смысл
торчать здесь одной в темноте и при свете фар любоваться наводнением? Лучше уж
отправиться в оранжерею, там по крайней мере есть и крыша над головой, и ванна, и кушетка.
Ну а если погода будет беситься и дальше, придется заночевать в конторе. Все равно тут её
второй дом.
Ребекка развернула машину, внимательно всматриваясь в потоки воды, хлещущей по
ветровому стеклу. Да, природа разбушевалась не на шутку. Ребекка вздохнула.
- Ну, посмотрим, что у нас получится.
От пикапа до дверей она добежала за считанные, секунды, и все-таки промокла до нитки.
Дрожащими руками вставила ключ в замок, повернула его и надавила всей своей тяжестью на
ручку. Но едва она переступила порог, как дверь с силой толкнула ее в спину, и Ребекка, не
удержав равновесия, упала.
Перекатившись на спину, она захлопнула дверь каблуком. Дождь и ветер бешено
колотили в стены, словно негодуя, что упустили свою жертву. Сердце у Ребекки стучало так,
будто хотело выскочить из груди, но все-таки ей удалось удрать от грозы, и теперь она
ощущала себя в относительной безопасности.
Видел бы ее сейчас кто-нибудь! Ребекка даже захихикала: валяется на полу, мокрая, как
бродячая собака... и глупо смеется. Почувствовав в животе голодную ч резь, она развеселилась
еще больше. Нет, такое нарочно не придумаешь: есть хочется до смерти, а все продукты
остались в пикапе, под проливным дождем.
- Умница ты моя, Ребекка-Руфь, - шутливо пожурила она себя, со стоном встала на
колени, а потом выпрямилась во весь рост.
Обычно в такое время дня было еще светло, однако сегодня гроза ускорила приближение
сумерек, и в конторе стояла темень. Ребекка щелкнула выключателем, но электричество не
работало.
- Тьфу ты! - испуганно прошептала она.
Впрочем, Ребекка не особенно боялась темноты, а эти комнаты знала как свои пять
пальцев. Она направилась в ванную, чтобы найти там полотенце поприличнее и хорошенько
вытереться. Переодеться было не во что, но надо хотя бы просушить волосы. Вода стекала с
них по спине, и это было, мягко говоря, неприятное ощущение. Не отыскав в ванной ничего
подходящего, Ребекка принялась бродить по конторе в надежде, что где-нибудь завалялась
старая тенниска или тряпка.
Сверкнула молния, и удар грома потряс весь дом. Дверь за спиной Ребекки распахнулась
настежь. Она резко обернулась: нет, это был не порыв ветра, в дом с разбега влетел какой-то
мужчина.
Дико взвизгнув, она рванулась к черному входу. Джексон не ожидал, что его внезапное
появление может так сильно напугать ее. Ребекка бежала со всех ног, и он кинулся следом,
крича:
- Ребекка! Ребекка! Стой! Это же я!
Шум грозы и пронзительный женский визг заглушили его голос. К тому же Ребекка была
слишком потрясена, чтобы прислушиваться и рассуждать логически. Не помня себя от ужаса,
она думала только об одном: как бы поскорее выбраться на улицу а fспрятаться где-нибудь от
незваного гостя - благо в такую погоду это сделать нетрудно.
"Господи, помоги мне!" - молила она. Но тут чья-то тяжелая рука легла ей на плечо. Не
успела Ребекка закричать, как мужчина рывком развернул ее лицом к себе и прижал к своему
мускулистому телу, облепленному мокрой одеждой.
- Дорогая... милая моя, это же я, Джексон, - бормотал он срывающимся шепотом. -
Перестань кричать. И не вырывайся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Это я, я...
Джексон дрожал от напряжения, но его слова звучали ласково и успокоительно. Впрочем,
Ребекка и так почувствовала, что это он. Джексон уже не раз держал ее в своих объятиях: когда
ее едва не сбила машина на шоссе близ Нового Орлеана, и совсем недавно, когда случилась эта
отвратительная история с Вэйли Смитом. Ребекка обмякла в сильных руках Джексона и
разрыдалась.
- Джексон... Джексон... о Господи! - И она в ярости забарабанила кулачками по его
груди. - Ты же меня до смерти перепугал!
Он обнял ее еще крепче и осторожно покачал из стороны в сторону, словно хотел
убаюкать.
- Ну извини меня. Извини! Прости, пожалуйста, детка. Только не надо плакать.
Ребекка судорожно вцепилась в него, но понемногу начала успокаиваться, вслушиваясь в
знакомые звуки глуховатого голоса.
- Какого черта ты явилась сюда? Почему не поехала домой? - спросил Джексон,
чувствуя, как содрогается ее тело, облепленное промокшей насквозь одеждой. Не дожидаясь
ответа, он принялся растирать ее заледеневшие руки, чтобы разогнать кровь. - Ты же
простудишься...
Джексон старательно водил ладонями вверх-вниз. Кровь быстрее побежала по ее жилам, и
где-то глубоко внутри стало разгораться пламя страсти. Откинув голову, Ребекка всматривалась
в его лицо, едва различимое в полумраке.
- Когда идет дождь, ко мне домой пробраться невозможно, - прошептала она наконец и
прижалась к Джексону, всем своим существом растворяясь в его ласках.
Видя, как Ребекка покачнулась, Джексон решил, что у нее просто закружилась голова.
- Ты вся дрожишь от холода, - пробормотал он, обнимая ее покрепче.
- Мне не холодно, Джексон. Я боюсь...
Джексон окаменел. Эти слова пронзили его сердце. Она боится его! Неужели он настолько
ей противен? Рул ощущал невыносимую боль.
- Что ж, извини... - сказал он дрогнувшим голосом и хотел было отойти в сторонку, но
Ребекка притянула его к себе.
- Ты меня неправильно понял, - прошептала она. - - Я боюсь не тебя. Я боюсь нас.
Нас?! Нас? Ребекка пошевелилась, и он почувствовал на своем лице ее теплое дыхание.
Его сердце бешено забилось.
- Джексон?..
- Да я скорее умру, чем обижу тебя, - негромко сказал он и стиснул кулаки, опасаясь,
что его непослушные руки снова примутся ласкать Ребекку.
- Я знаю.
Она на ощупь отыскала его лицо, погладила по щекам, и Джексон дернулся, словно по
нему прошел электрический разряд.
- Ребекка...
Но нет, это было не предостережение - в тихом голосе Джексона все явственнее звучала
страсть. Ребекка придвинулась ближе и так дразняще коснулась его грудью, что устоять было
просто невозможно.
- Поберегитесь, мэм, - хрипло промолвил он, перебирая мокрые спутанные волосы
Ребекки, а его губы сами тянулись к ее лицу.
- Поберечься... чего? - Ребекка обняла его за талию. Они слегка покачивались, словно
кружась в старинном медленном танце.
- Вот этого, - ответил Джексон и приподнял ее, подхватив под бедра. - И вот этого, -
он прижал к ее телу свою мучительно напрягшуюся плоть. - Меня нужно остерегаться, меня...
В это мгновение снова сверкнула молния, озарив комнату вспышкой света, и Ребекка
увидела лицо Джексона, искаженное болью и желанием. Теперь она не сомневалась в том, что
любима.
- О Господи! - прошептал он, чувствуя, что больше не в силах сдерживаться. Он не мог
отказаться от этого счастья и взял то, что ему предлагали в дар.
Их губы соприкоснулись. Ребекка, застонав, обняла Джексона еще крепче и приоткрыла
рот, впуская его язык. Им обоим казалось, что пол качается и уходит из-под ног.
Бушующий поток крови ослеплял Джексона, заглушал все звуки и чувства. Осталось лишь
одно - желание обладать Ребеккой.
Потом они отодвинулись друг от друга. Ребекка жадно глотала воздух, но ее настойчивые
руки скользили по спине Джексона, поднимаясь вверх и притягивая его все ближе. Он коснулся
ее шеи кончиком языка и ощутил, как под тонкой кожей пульсирует кровь. Постанывая от
нетерпения, он покрывал ее тело поцелуями. Джексон получил много, очень много... И
все-таки этого было недостаточно.
Притиснутая к стене, Ребекка дрожала от сладкой боли, пронзавшей ее насквозь. Джексон
приподнял ее и заставил обхватить ногами свою талию, увлекая все дальше в опасную зону
страсти.
Тело Ребекки пылало от вожделения. А когда язык Джексона пустился в путь по ее
кофточке и задержался на соске, выступающем под мокрой тканью, у нее на глазах выступили
слезы.
- Джексон... Джексон... Джексон... - шептала она, запустив пальцы в его густые
влажные волосы.
Он слишком хорошо понимал, о чем она просит. Но их время вышло. Пора остановиться.
Иначе он не сможет сопротивляться желанию. Джексон и так уже перешел чересчур много
запретных рубежей, но то будет непростительный шаг.
- Черт подери! - пробормотал Джексон, с трудом отрываясь от нее.
Когда ноги Ребекки коснулись пола, она пошатнулась. Все ее тело мучительно ныло, а в
душе была невыносимая пустота. Ребекка спрятала лицо на груда Джексона и оплела руками
его талию.
- Боже мой... ну почему ты остановился??
- Кто-то должен был это сделать, - грубовато сказал он. Гнев на самого себя пересилил
чувство деликатности. - Наутро, мадам, вы возненавидели бы себя... и меня.
И наверняка это убило бы его.
- Боже милостивый! - прошептала Ребекка и зажала руками рот, чтобы не
разрыдаться. - И что же мы будем делать?
В голосе Джексона звучала досада.
- Мы не будем делать ничего. Когда я уйду, запри эту проклятую дверь покрепче. А то
иному прохожему, может, и не захочется отказываться от удовольствия.
Ребекка чуть не задохнулась, услышав такую грубую отповедь. Но когда Джексон
повернулся и вышел на улицу, где все еще бушевала гроза, она с трудом встала на ноги и
поплелась следом. Дождь хлестал по ее лицу и слепил глаза, но все же Ребекка сумела
разглядеть, как Джексон оседлал свой мотоцикл и исчез во мраке, словно зловещий призрак. А
она стояла на пороге и кричала, давясь собственными слезами:
- Черт бы тебя побрал, Джексон Рул! Заставил меня, дуру, заботиться о тебе! - и
заставил влюбиться, подумала она, хотя у нее не хватило духу сказать это вслух.
Острая боль пронзала Джексона, каждая клеточка его тела корчилась от муки. Ни гроза,
ни рев его мотоцикла не могли заглушить слов Ребекки, по-прежнему звеневших в ушах. Черт
бы меня по-. брал? Ну, с этим-то, дорогая, ты немного опоздала. Я попал к чертям задолго до
нашей встречи.
К понедельнику о грозе остались лишь слабые воспоминания. Все воскресенье Ребекка
старательно разгребала завалы и выбрасывала то, что уже было невозможно спасти. Если бы
вот так же легко разобраться в беспорядке, который она устроила из своей жизни!
Но что бы она ни делала, призрак Джексона неотступно стоял рядом, дразня и напоминая,
как он отказался от того, что она предложила с такой готовностью. Ребекка не могла понять,
что было задето сильнее - ее гордость или сердце.
Утром в понедельник она свернула на подъездную дорожку, ведущую к оранжерее.
Мотоцикл Джексона уже стоял на своем обычном месте... а его самого нигде не было видно.
- Господи, дай мне сил! - прошептала она, выключив зажигание и с трудом выбираясь
из пикапа.
Легкий ветерок приподнял густую прядь кудряшек, пришпиленных на макушке, и прижал
к телу легкую блузку, словно ласковая рука любовника.
Когда ткань коснулась кожи, она представила, как губы Джексона нежно ласкали ее грудь,
а руки гладили тело. Прикусив губу, Ребекка открыла дверь и вошла в контору.
Джексон стоял в дверях, разделявших две комнаты. В одной руке он держал чашечку
кофе, в другой - перчатки. Они долго и молчаливо всматривались в глаза друг друга, пытаясь
распознать, кто в каком настроении.
За все годы, проведенные им в тюрьме, Джексон ни разу не сожалел о чем-либо
сделанном так сильно, как о том, что произошло у него с Ребеккой. Читая сейчас в ее глазах
обиду и настороженность, он испытывал сожаление. Ужасное сожаление... Но он не мог
сказать ей этого, не мог признаться, как много значит для него ее любовь.
Сглотнув ком, застрявший в горле, Ребекка поморгала, изо всех сил стараясь не
расплакаться. Впрочем, с той минуты, как они с Джексоном расстались в субботу, она почти не
переставала рыдать. Черты его лица выглядели заострившимися, и ей показалось, что за время
их разлуки он тоже глубоко страдал и почти не спал. И все-таки его мрачный,
предостерегающий взгляд словно говорил ей: не смей!
Что ж, отлично, Джексон Рул! И ты тоже не смей, молча предупредила она. Глаза ее
вспыхнули, но сердце зашлось в груди.
Джексону безумно хотелось подойти к ней, обнять и поцелуями согнать с ее лица боль.
Боль, причиненную им. Но он решил ограничиться приветствием.
- Привет, Ребекка!
- Здравствуй, Джексон.
- Ну, много повреждений? - спросил он.
- Нет, не много, - ответила она. Если, конечно, не считать ее разбитого сердца.
- Что ж... хорошо. С чего мне начинать? "Первым делом помоги мне понять тебя".
- Не знаю. Ясно только, что поливать пока ничего не нужно. Может быть, тебе имеет
смысл взять пикап и съездить в торговый центр, который оформляли вы с Питом. Посмотри, не
надо ли там что-нибудь заменить. На всякий случай прихвати с собой один-два ящика с
цветочной рассадой... ну и какие-нибудь грунтовые растения.
- Хорошо, мадам, - сказал он и, не оглядываясь, вышел в заднюю дверь.
- Ребекка... Черт тебя подери, Джексон Рул, меня зовут Ребекка! - почти выкрикнула
она, но его уже и след простыл.
Глава 11
Ребекку с детства учили, что человек терпеливый в конце концов добивается своего, и все
такое прочее. Беда заключалась в том, что Ребекка, мягко говоря, не отличалась железной
выдержкой, и дожидаться, пока смягчится суровый нрав Джексона Рула, ей было тяжело.
В течение трех недель, прошедших после той грозовой ночи, он не обращал на Ребекку
внимания, односложно отвечал на вопросы и довел ее до истерического состояния. Джексон вел
себя так, словно ничего не произошло. Как будто он вообще был едва знаком с Ребеккой и
только что поступил к ней на работу.
Ребекке хотелось разрыдаться, или припереть Джексона к стенке и заставить считаться с
собой, или возненавидеть его... но ничего не получалось. И в результате оба продолжали
держаться отчужденно, а жизнь текла своим чередом.
Пита выписали из больницы, и через несколько дней преподобный Хилл привез его в
оранжерею. Но пока что не работать, а так - повидаться.
Но Ребекка отлично понимала, что это просто отговорка. Разумеется, старики приехали
осмотреться, и удостовериться, что преступник, нанятый ею на службу, не распускает руки. В
другое время их тревоги насмешили бы Ребекку, но сейчас ей было слишком больно. Джексон
Рул и не думал прикасаться к ней. С ним невозможно было даже поговорить по душам! Ребекке
помогали держаться лишь воспоминания о ночи, когда он любил ее... платонически. Если бы
вернуть все это... и завоевать сердце Джексона! Но пока надо было заняться гостями. Вслед за
Даниелом из машины вылез Пит.
- Пит! Ах, как я рада видеть тебя! - сказала она, крепко обнимая старика и осыпая
короткими нежными поцелуями его щеки, мгновенно залившиеся румянцем.
- Ну, хватит... Если б я знал, что тебе так хочется поласкаться, я бы приехал
давным-давно, - поддразнил ее Пит, подтянув брюки на сильно похудевшем животе.
- Заходи-ка в дом, там прохладно, - пригласила Ребекка и улыбнулась отцу, который
стоял в сторонке с задумчивым видом. - И ты тоже, папа. .Тебя дожидаются в холодильнике
твои любимые напитки.
Ребекка, разумеется, и понятия не имела, что отец борется с ужасным грехом -
ревностью. Он многое бы отдал за то, чтобы отношения с дочерью опять стали простыми и
легкими. Но стоило им встретиться, как кто-то - чаще всего Ребекка - начинал раздражаться,
и дело доходило до ссоры.
Преподобный Хилл улыбнулся и украдкой вздохнул. Трудно свыкнуться с мыслью о том,
что дочь уже не нуждается в его опеке. Для Даниела она всегда оставалась тонконогой
девятилетней девчонкой, рыдающей в его объятиях из-за того, что какой-нибудь сорванец
насмехается над ее непокорными рыжими кудрями.
Преподобный Хилл последовал за ней в контору, вытирая на ходу лоб, усеянный
капельками пота. Как жаль, что он надел сегодня свою темную сутану! Она словно притягивает
солнечные лучи, и жесткий воротничок, казалось, вдруг стал размера на, два меньше. Через
несколько мгновений он расстроился еще сильнее, наткнувшись на человека, который снился
ему в кошмарных снах. Такого холодного и пустого взгляда, как у Джексона, преподобный
Хилл не видел никогда в жизни. Ему очень хотелось отвернуться и сосредоточить внимание на
чем-то еще, но эти спокойные, пронизывающие синие глаза притягивали его к себе как магнит.
- Джексон! - Пит уже ковылял к нему с протянутой рукой. - Парень... ну просто не
могу сказать, как я тебе благодарен за то, что ты сделал!
Джексон перевел взгляд на своего напарника и слегка улыбнулся, но глаза его оставались
мрачными.
- Да ради Бога! А вообще за то, что я умею делать искусственное дыхание, надо
благодарить тюрьму.
Даниел Хилл смущенно прокашлялся и сунул палец под воротничок. Пит был явно
озадачен: он не ожидал такого равнодушного, даже циничного ответа. Сбитый с толку, старик
понурил голову и, даже не коснувшись руки Джексона, повернулся к Ребекке в надежде, что
она окажется более разговорчивой.
Но Ребекка не поднимала головы: похоже, она была всецело поглощена документами,
разложенными возле кассы. У Пита заныло сердце. Правда, на этот раз его терзала не
физическая, а душевная боль.
"Нет, только не это", - подумал старик. Видно, не зря он так боялся. Что-то произошло
между Ребеккой и Джексоном, и хотя он не знал, что имен но, но это было не к добру.
Пит решил проверить свои подозрения.
- Привет, дорогая! - сказал он как ни в чем не бывало, и на сей раз Ребекка подняла
глаза. - Может, предложишь выпить чего-нибудь холодненького и заодно сотрешь пот с моего
лба? Он прямо раскалился.
Она попыталась улыбнуться, но Пит разглядел и темные тени под глазами, и слезы,
блестевшие на ресницах. "Черт подери! Так я и знал!" Старик повернулся и сердито посмотрел
на Джексона... но тот уже направился к выходу, и через несколько мгновений дверь за ним
захлопнулась.
- Что будешь пить? - спросила Ребекка, роясь в холодильнике.
Пит побрел к ней, сунув руки в карманы. Тоже заглянул в холодильник, делая вид, будто
изучает его содержимое, и украдкой шепнул на ухо Ребекке:
- Я бы предпочел услышать от тебя правду.
Она резко выпрямилась, стукнувшись при этом головой о дверцу.
- Ах ты... черт! - простонала Ребекка, схватившись обеими руками за ушибленное
место.
- Ребекка, что за выражения! - нахмурился Даниел. - С тобой все в порядке?
Это стало последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Она повернулась к отцу с
горькой улыбкой, а на глазах уже выступили слезы.
- Спасибо, папочка, что поинтересовался. Да, я хорошо себя чувствую.
Выхватив из холодильника бутылку пепси, Ребекка сняла с нее колпачок и передала Питу.
- Я сейчас вернусь, - сказала она и выбежала из комнаты, чтобы не разрыдаться на
гдазахлу Пита и отца.
- Да я вовсе не...
Пит отдал Даниелу бутылку и достал себе другую. Глотнув из нее, он сказал:
- Ну, мое мнение тебе известно. Вы с ней - два сапога пара: оба упрямые и
своенравные. Проблема заключается вот в чем: Ребекка знает, когда надо ускользнуть от твоей
отеческой заботы, а ты, друг мой, не умеешь вовремя остановиться.
Даниел шагал взад и вперед, не обращая внимания на мокрую от запотевшей бутылки
ладонь.
- Когда умирала жена, я обещал ей присматривать за нашей дочерью. Думаешь, легко
мне было одному растить девчонку? Да, я многого не понимаю в женской натуре и готов это
признать. Но Ребекка постоянно нарушает все правила, которым я ее учил, и я вижу свой долг
в...
Пит положил руку на плечо друга и легонько сдавил его.
- Даниел, ты бы послушал себя. Говоришь о дочери так, словно она еще малое дитя! А
ведь Ребекка - взрослая женщина. Она сама себе судья, и это естественно. Стало быть, слово
"нарушает", тут не годится. Ты хоть понимаешь меня?
Даииел поставил бутылку на стол и вытер руку о брюки. Вообще для слуги Господа это
был совершенно неподобающий жест, а уж для преподобного Хилла - тем более. Пит понял,
что Даниел вконец извелся из-за дочери.
- Я вот чего не пойму: как она может защищать человека, хладнокровно лишившего
жизни собственного отца? - пробормотал Хилл. - Этому нет оправдания.
- А с чего ты решил, что Ребекка его защищает? - возразил Пит.
- Но ведь Джексон до сих пор здесь, не так ли?
Пит пожал плечами.
- Ну у меня-то теперь есть веские причины радоваться тому, что Ребекка взяла его на
работу. Не случись этого, ты скорее всего уже прочитал бы надо мной заупокойную молитву да
и запихнул в какой-нибудь старый сырой склеп.
Даниел залился краской.
- Я вовсе не это имел в виду... Конечно, слава Богу, что он спас тебе жизнь. Я только
хотел сказать...
- Послушай-ка, преподобный. Ты не раз говорил, что пути Господни неисповедимы, но
все равно надо молиться. И, во всяком случае, день, когда Ребекка наняла Джексона Рула, был
для меня счастливым, это уж точно!
В комнату вернулась Ребекка. Она натянуто улыбнулась, надеясь, что ей удастся держать
себя в руках.
- Я высморкалась и помыла с мылом рот. Теперь меня простили? - спросила она с
притворной беспечностью.
В простоте душевной Даниел решил, что неприятности миновали, и крепко обнял дочь.
Пит стоял в сторонке и потягивал свое пепси. Уж его-то не могли одурачить ни деланная
улыбка, ни
...Закладка в соц.сетях
