Жанр: Любовные романы
Запретная страсть
...олицейских не осмелился посмотреть в глаза Молли. Им вообще хотелось
оказаться сейчас где-нибудь в другом месте.
- Не волнуйтесь, мистер Рул, - сказал адвокат. - Вашу сестру никуда не увозят. Пока
она останется здесь. И я очень сомневаюсь, что ей предъявят обвинение, но в любом случае вы
должны понять: эти люди просто выполняют свою работу. Как-никак Молли ведь призналась в
том, что совершила убийство.
- Джексон, оставь их, - попросила Молли и положила голову ему на грудь.
Джексон обнял ее. Она вздохнула: что бы ни было, а говорить правду так приятно!
В этот момент появился доктор Фрэнко и быстро все уладил. Джексона и Молли
наконец-то оставили наедине, и они зашли в уголок холла, чтобы поговорить спокойно.
- Ты стал совсем взрослый, я просто поверить не могу, - прошептала Молли.
Ей очень хотелось погладить своего Эй Джи по голове, но она еще не была полностью
уверена в себе. А сходство между Стэнтоном и братом бросалось в глаза. По крайней мере
сейчас.
- Ты тоже выросла и очень изменилась.
- А где ты живешь?
Вспомнив о Ребекке, Джексон застонал:
- А черт! Мне же надо позвонить ей.
Заметив, как просияли его глаза, Молли улыбнулась:
- Жене?
На лице Джексона отразился ужас.
- Дьявол, конечно, нет! Таким, как я, нельзя жениться.
Молли нахмурилась.
- По-моему, ты тоже нуждаешься в услугах психиатра. Ты совершенно нормальный
человек. И сейчас с тебя снято клеймо убийцы. Можешь считать, что ты воскрес - как и я, -
она дотронулась до его руки. - Ты любишь ее?
- Да, всем сердцем!
- А она?
Джексон отвел взгляд.
- Да, любит. По-моему, даже слишком.
Молли обняла брата.
- Нет, Эй Джи. Когда речь идет о любви, не бывает никаких "слишком". Поезжай-ка
домой, успокой свою подругу и будь счастлив. Ради себя... и ради меня. Ты сделаешь это?
- Ты чересчур многого требуешь, Молли, - пробормотал Джексон.
- Нет, Эй Джи. Ты достоин самого лучшего. А теперь возвращайся домой. И позвони мне
завтра. Я хочу познакомиться с женщиной, которая завладела сердцем моего брата.
Джексону с большим трудом удалось отделаться от преследовавших его журналистов.
Зато выходя из ворот больницы, он чувствовал себя так, словно у него за спиной выросли
крылья.
Ребекка направила на телевизор пульт дистанционного управления, и экран погас.
Первым заговорил Пит.
- Будь я проклят! - бормотал он. - Нет, ты когда-нибудь слышала нечто подобное?
Представь себе! Полжизни хранить такие вещи в тайне!
А Ребекке было тошно думать о том, что пришлось вынести Джексону и его сестре,
которая убила отца, защищая себя и брата. Тяжело слышать о насилии, тем более когда речь
идет о близких тебе людях.
- Ну... так что же ты собираешься делать? - спросил Пит.
Ребекка повернулась к нему. На ее залитом слезами лице отразилось смятение.
- Что ты имеешь в виду?
Пит пожал плечами.
- Не знаю... Я говорил вообще.
- А не надо ничего делать, Пит. Я любила его раньше, люблю и теперь. Какая разница,
что с сегодняшнего дня в глазах общества Джексон вдруг стал пай-мальчиком? Я и так знала,
что он хороший человек. Но лучше бы он мне первой рассказал свою историю.
Пит вытаращил на нее глаза:
- Любишь? Значит, между вами действительно что-то есть?
- Что-то? - Ребекка тихо засмеялась, подумав о ребенке, которого носила в себе. -
Проблема в том, что я уверена в своих чувствах, но не в его. Я знаю, Джексон мог бы
отказаться от меня только ради того, чтобы сохранить свою тайну.
Пит переменился в лице. В голосе Ребекки звучала откровенная боль и даже легкий намек
на ревность.
- Не знаю, что у этого парня на уме, - проворчал старик. - Но, судя по тому, что мы
сейчас слышали, его желание все утаить понятно.
Черт! Да разве ты не видела выражение его лица, когда их с Молли показывали крупным
планом? Джексону было тяжело стоять перед телекамерами. И он не хотел, чтобы его сестра
раскрывала душу перед целым светом.
- Да, я заметила, - прошептала Ребекка.
- Так подумай об этом, дорогая, - строго сказал Пит. - У Джексона были только две
возможности: сказать правду - и этим погубить свою сестру или продолжать лгать... и
погубить себя.
- Но он нехорошо поступил со мной!.. - жалобно возразила Ребекка. Пит покачал
головой.
- Вовсе нет. К тому же едва ли он вообще видел в жизни что-то хорошее. Разве легко ему
поверить, что все может быть по-другому?
- Ладно, поезжай домой. Пит. Мне надо подумать.
- Позвони отцу.
Ребекка закрыла глаза.
- Он все-таки священник, - настаивал Пит.
- А помимо этого - мой отец. Папа, к сожалению, никогда не умел отделять одно от
другого. Ничего, со мной все будет в порядке. Просто нужно выждать некоторое время.
- Как скажешь, дорогая, - пожал плечами старик. - Завтра увидимся?
- Вряд ли стоит завтра вообще открывать оранжерею. Боюсь, наши клиенты приедут
сюда не только за рассадой.
Пит хлопнул себя по ляжке.
- Черт, верно! А мне и в голову не пришло. Если хочешь, на обратном пути я повешу
табличку "Закрыто" на дверях конторы.
- Спасибо, Пит. Это очень мило с твоей стороны.
Оставшись одна, Ребекка погрузилась в свои мысли. Она думала о том, что откровения
Молли Рул могут изменить всю их жизнь.
Хотя Ребекка очень волновалась и с нетерпением ждала Джексона, она все-таки
пропустила тот момент, когда он подъехал к дому. Ребекка зашла в кухню, чтобы попить воды,
и тут хлопнула парадная дверь.
Она поставила стакан в раковину и обернулась, не зная, как себя вести и что говорить.
Под резким светом юпитеров открылось слишком много тайн, о которых, по мнению
Джексона, Ребекке лучше было бы не знать. Молли, конечно, сняла с его души огромную
тяжесть. Но если Ребекка не сможет простить его за ложь, то жизнь потеряет смысл. А судя по
выражению ее лица, она уже знает, что произошло.
- Ребекка... милая. Я должен был позвонить тебе. Но это случилось так внезапно!.. А
потом Молли решила....
Ребекка стремглав кинулась к нему.
- Тише, - прошептала она и обхватила руками его голову. - Просто обними меня.
И как только Джексон покрепче прижал ее к себе, она поняла, что все будет хорошо.
Джексон был в таком отчаянии! Ребекка физически ощущала его боль. И он приехал домой...
вернулся к ней. Остальное уже не имеет значения.
- Я боялся, что ты возненавидишь меня, - прошептал он, погружая пальцы в ее кудри.
Джексон цеплялся за свою любовь, как утопающий за соломинку.
Ребекка вздохнула, и он почувствовал на своей щеке ее легкое дыхание.
- Так оно и было - только недолго, одну минуту... - Она потянулась к нему, раскрыв
губы для поцелуя. - А потом я молила Бога, чтобы ты вернулся ко мне. Я любила тебя,
Джексон, еще в то время, когда у других ты вызывал только страх и отвращение. Я любила тебя
тогда, когда ты ненавидел самого себя. Теперь ты стал героем, и множество людей будут
восхищаться тобой. Я боюсь, что стану ненужной....
- Ненужной?.. - Джексон даже застонал, пораженный такой глупостью, а потом
наклонился и стал жадно целовать ее шею, подбородок, губы...
Ребекка, задыхаясь от счастья, чувствовала, как гулко бьется его сердце, как это сильное
тело вздрагивает от прикосновения ее пальцев. Она прошептала его имя, и Джексон подхватил
ее на руки и отнес в спальню.
В комнате было темно, но они ясно видели, что творится в душе друг у друга. Желание
вспыхнуло с такой силой, что пришлось обойтись без раздевания. Ребекка не успела
опомниться, как Джексон опрокинул ее на спину и пригвоздил к постели всей своей тяжестью.
Войдя в тело Ребекки, он глухо застонал от мучительного желания немедленно достичь
экстаза, но вдруг вспомнил, что не принял никаких мер предосторожности.
- О черт! - проворчал Джексон, перекатываясь на бок. - Подожди, милая.
"Вот он, удачный момент, - подумала Ребекка. - Скажи ему".
Но нет, сейчас этого не стоило делать: сегодня на Джексона и так обрушилось слишком
много неожиданностей. Известие о том, что ему предстоит стать отцом, может переполнить
чашу.
- Посмотри в комоде, - сказала Ребекка и вскоре услышала, как зашуршала фольга.
- Прости, милая, - прошептал Джексон, лаская в темноте ее тело. - Не стоит мучить
еще одного невинного ребенка: ему придется жить в ужасном мире.
Его губы коснулись ее живота и медленно скользнули вниз. Теперь уже остановиться не
могли ни он, ни она. Ребекка застонала, но не от этих страстных поцелуев: слова Джексона до
сих пор звучали в ее ушах. А потом ее сердце застучало в такт с движениями его рук, и она
заплакала. Но не от пронзившего ее наслаждения, а от страха за ребенка, которого Джексон,
судя по всему, не хотел.
Как в одном человеке могут уживаться такие разные чувства: любовь и ненависть? Душа
его по-прежнему оставалась для нее тайной за семью печатями. Впрочем, и у Джексона
вопросов к себе было больше, чем ответов.
Глава 18
На следующее утро Джексон вышел из душа в довольно мрачном настроении.
Предсказания Ребекки сбылись: он стал героем дня.
Телефон не умолкал с самого рассвета. Сначала Джексон старался разговаривать мягко и
вежливо. Но чем больше на него сыпалось вопросов, тем лаконичнее и суше он на них отвечал.
Когда раздался третий звонок, его терпение лопнуло. Но Ребекка придумала выход: включила
автоответчик и убрала звук. Теперь пусть звонят, сколько душе угодно, главное - чтобы
Джексон их не слышал.
А он, весь мокрый и недовольный жизнью, стоял в ванной и расчесывал густые влажные
волосы. Только Джексон собрался вытереться, как вдруг в дверях появилась Ребекка с чистым
полотенцем, перекинутым через руку.
Безмятежно улыбаясь, она прислонилась к стене и окинула одобрительным взглядом
обнаженного мужчину, стоявшего на коврике.
Джексон не сумел сдержать улыбки. Да, от дочки служителя церкви можно ожидать
любых сюрпризов.
- Ну? - спросил он наконец. - Ты дашь мне полотенце или хочешь, чтобы я умер от
воспаления легких?
Ребекка протянула ему полотенце, но ее глаза лукаво блеснули.
- Какая жалость, что ты сейчас накроешься - тут столько интересного!
- Я могу устроить шоу - лично для тебя, - предложил Джексон.
- По-моему, это неплохая идея, - ответила она со вздохом. - Но к нам едет папа.
- Черт!.. - Джексон опять нахмурился и начал яростно растираться полотенцем.
- Нет, не надо больше притворяться. Пришла пора сказать ему правду. К тому же у папы
больше нет причин для упреков.
Джексон закатил глаза, поразившись наивности этого замечания.
- Дорогая, ты судишь с позиции женщины. Ты не представляешь, что это значит для
отца - увидеть в доме своей малышки голого мужика.
- Но я уже не маленькая. И мне плевать, что он подумает. Так было всегда. Я молчала
только потому, что ты так хотел. Будь моя воля - весь свет давным-давно узнал бы, как я
люблю тебя.
- Допустим, с меня снято обвинение в убийстве, но мое прошлое от этого лучше не
стало. Оно все равно безобразное.
Ребекка взглянула ему прямо в глаза:
- Я и не хочу, чтобы оно было другим. Я люблю тебя, а не какого-то выдуманного
человека. Мне жаль, что твое детство было столь ужасно. Стоит подумать об этом - и у меня
сердце разрывается. Но я люблю тебя именно таким, каким ты стал, пережив все страдания. И
хотела бы, чтобы и ты научился любить себя.
С этими словами Ребекка удалилась, оставив Джексона наедине с самим собой и с
истиной. Прошло довольно много времени, прежде чем он вспомнил о Даниеле, который
должен был вот-вот приехать. Выскочив из ванной, он побежал натягивать джинсы.
Через несколько минут Джексон, по пояс голый, заглянул на кухню:
- Ребекка, я не могу найти свои майки.
- Наверное, они в сушке. Сейчас посмотрю. Не хочешь пока почитать газету?
- Ты стираешь мои вещи?
- Для самоуспокоения, - прошептала она. - Тебя долго не было. Я начала нервничать,
потом испугалась и наконец дошла до такого состояния, что в пору было или выбросить эти
вещички с тобой вместе на улицу, или постирать их. И тут-то как раз выяснилось, в чем дело.
Ребекка направилась к двери, но Джексон остановил ее и торопливо поцеловал в ухо.
- Мне так жаль!.. - пробормотал он, полный раскаяния.
- Не надо жалеть, - усмехнулась Ребекка. - Лучше скажи спасибо, что твои майки
выстираны, а не валяются где-нибудь на лужайке.
Он рассмеялся и вышел на крыльцо за газетой. Ребекка скрылась в комнате, где стояла
стиральная машина.
Как только Джексон отворил входную дверь, из автомобиля, подъехавшего к дому,
выпрыгнул какой-то человек и бегом помчался к нему. Знай Джексон о нежданном госте, он
приоделся бы ради такого случая. А теперь он стоял, полуобнаженный, сразу после бритья,
перед бойким репортером, торопившимся поскорее получить сенсационные новости.
- Мистер Рул! О чем вы думали в тот день, когда вас арестовали? Вы боялись оказаться
рядом с закоренелыми преступниками? Как складывалась ваша жизнь за решеткой?
Джексон окаменел от ярости.
- Ты что, черт возьми, здесь делаешь? - проворчал он. - Это - частное владение!
- Меня зовут...
- А мне плевать, как тебя зовут! - Джексон шагнул навстречу репортеру. - Я не даю
интервью. Убирайся или я вызову полицию!
Но упрямый репортер сунул свой магнитофон прямо ему под нос.
- Вы когда-нибудь видели, как насилуют вашу сестру? Вы знаете, что случилось с ее
ребенком?
Джексону уже сказали, что Молли перенесла выкидыш примерно через неделю после
того, как ее поместили в психиатрическую лечебницу. Но он не собирался ни с кем делиться ни
этой, ни какой-либо другой информацией, касающейся их жизни.
- Ах ты, слизняк! - пробурчал Джексон себе под нос, оттесняя репортера к его
машине. - Да как ты смеешь задавать такие вопросы совершенно незнакомому человеку? Тебе
что - нравится зарабатывать деньги на людских страданиях? Лучше подыскал бы себе
какую-нибудь настоящую работу.
- Но публика имеет право...
- Нет у публики никаких прав совать нос, в мою личную жизнь! - зарычал Джексон,
прервав репортера на полуслове. - А теперь вон отсюда!
Выпалив это, он с равнодушным видом поверулся и направился к дому. Репортер
вытаращил глаза, увидев шрамы на его спине. Он единственный воочию убедился в том, каким
ужасным истязаниям подвергался Джексон Рул в детстве.
И тут сработал инстинкт. Вот оно - материальное доказательство! Репортер схватил
фотоаппарат, висевший у него на плече, навел на фокус и принялся за дело. Один кадр, второй,
третий - получилась целая серия снимков, на которых с графической четкостью запечатлелась
стройная, атлетическая фигура Джексона и его широкая спина, исполосованная руками
безумца.
Услышав щелчки, Джексон резко обернулся. Это был последний, самый лучший кадр:
лицо Рула, полное ярости и откровенной угрозы. Репортер усмехнулся. Он знал, конечно, что
именно из-за поразительного сходства Джексона с отцом к Молли вернулась память. Отличная
тема для завтрашней передовицы. У него перед глазами уже мелькали заголовки. Что-нибудь
вроде "Каков отец... таков и сын?"...
- Я получу повышение, это уж точно, - про бормотал бойкий журналист, прыгнул в
свою машину и умчался прочь.
А Джексон, ничего не подозревая, поднял газету и направился к дому.
- Убрался отсюда, и то хорошо, - пробурчал он и тут же услышал шум подъезжающего
автомобиля.
За рулем сидел Даниел Хилл. Несколько мгновений мужчины смотрели друг на друга,
застыв в оцепенении. Преподобный первым отвел взор.
- Ребекка, встречай отца! - крикнул Джексон и скрылся в доме, оставив входную верь
открытой.
Ребекка выбежала на улицу. Она боялась, как бы двое самых близких ей людей не затеяли
очередную ссору. Однако Джексона уже и след простыл. Ребекка расстроилась еще больше.
Придется каким-то образом улаживать эту неловкую ситуацию - другого выхода нет.
Отец вошел в прихожую.
- Папочка, я получила твое сообщение по автоответчику, - смущенно оправдывалась
Ребекка, убирая его пальто в шкаф. - Извини, что не перезвонила. У нас здесь с утра сущий ад.
Даниел кивнул. Конечно, слово "ад" отдает богохульством, но, другого, пожалуй, не
подберешь. Он и сам никак не мог прийти в себя после вчерашних телепередач. Еще больше его
ошеломила статья в утренней газете. Преподобный корил себя за то, что так предвзято судил о
Джексоне Руле. А ведь сколько раз он имел возможность увидеть истинную сущность этого
человека. Сам Господь Бог подавал ему знаки, но он не соизволил понять их - вот к какому
выводу пришел отец Ребекки.
- Ничего, - сказал Даниел, храбро отбрасывая мысли о том, что означает присутствие
полуодетого мужчины в доме его дочери, да еще ранним утром. - Я приехал повидаться с
Джексоном.
Ребекка сникла и умоляюще тронула отца за рукав.
- Папа, я думаю, сейчас неподходящее время... Даниел покачал головой:
- Нет, Ребекка, очень даже подходящее. Мне стыдно за свое поведение. Я хочу
попросить прощения.
И тут в комнату вошел Джексон, натягивая через голову чистую футболку.
- Вам незачем извиняться, преподобный Хилл, - сухо сказал он, пригладив волосы.
Отец Ребекки вроде бы говорил вполне искренне. Но чувство самосохранения заставляло
Джексона держать дистанцию. Даже сейчас, когда все беды, казалось, остались позади, он
ощущал груз тех долгих, страшных лет, полных боли и унижений, а потому не особенно
рассчитывал на понимание.
- Нет, я обязан, - настаивал Даниел. - Я провел в молитвах всю ночь и понял, что вел
себя ужасно.
- Ну, ситуация сама по себе была довольно отвратительная, - заметил Джексон. Но
Даниел не сдавался.
- Нет, позвольте уж мне сказать то, что положено, - он вздохнул поглубже и отвернулся
от дочери, стыдясь смотреть ей в глаза. - Ну, сначала я действительно боялся вас... из-за
Ребекки. А потом увидел, как прекрасно вы работаете, выяснил, что вы не раз спасали мою
дочь... И я продолжал бояться, но не вас. Меня пугало другое: что вы можете отнять у меня
Ребекку.
А еще этот приют. Я устыдился, слыша, как люди расхваливают Джексона Рула, которого
я сам считал чуть ли не врагом общества! Когда вы попросили помочь - не себе, а
несчастному Тэйлору, - я окончательно понял, что вы достойный человек. Но не мог заставить
себя признать это.
Ребекка всхлипнула, а Даниел продолжал говорить:
- Да, это правда. Я ревновал, а это страшный грех. Я видел, как в сердце Ребекки растет
любовь, но не хотел, чтобы она любила вас сильнее, чем меня. Мне жаль... так жаль, что я
обижал вас, и это случалось не раз. Вы простите меня?
Джексон онемел от удивления. Он никак не ожидал, что упрямый и самоуверенный
Даниел способен на подобный поступок.
- Ребекке повезло, что у нее такой отец, - вымолвил он наконец. - Думаю, она и сама
это понимает. А извиняться надо не вам одному! Я ведь не ангел и во многом сам виноват, что
все так получилось. Если вы простите меня, то и я вас прощу.
Даниел испытал такое чувство облегчения, что едва устоял на ногах. Мужчины молча
пожали друг другу руки. Ребекке хотелось прыгать и кричать от радости.
"Вот он, удачный момент, - подумала она. - Расскажи им все. Сейчас же!"
Но не успела Ребекка открыть рот, как здравый смысл остановил ее. Слишком рано. И
потом Джексон ведь произнес те слова: "Не стоит мучить еще одного невинного ребенка: ему
придется жить в ужасном мире".
Ее глаза заволокло слезами. Ребекка отвернулась, роясь в кармане в поисках платочка.
- Когда же вы сядете за стол? - проворчала она и высморкалась.
- В чем дело, дорогая? - - спросил Джексон, обняв ее за плечи. - Ты положила
слишком много перца в яйца?
Она усмехнулась и ткнула его под ребро.
- Ах ты, насмешник! - И повернулась к отцу, который все еще ждал отпущения грехов:
- Идем, папа, мы можем обсудить все за столом.
Даниел улыбнулся - широко и искренне.
- Нет-нет, никаких споров за едой! - сказал он, направляясь в кухню. - Твоя мать
никогда этого не разрешала.
Во время завтрака Джексон позволил себе расслабиться и, с наслаждением наблюдая, как
воркуют друг с другом отец и дочь, на какой-то миг почувствовал и себя членом семьи.
К полудню ворота перед домом Ребекки осадила толпа репортеров со съемочными
группами. Они жаждали хотя бы одним глазком посмотреть на человека, который пожертвовал
всем во имя любви к сестре. Но проникнуть за ограду никто не решился, потому что Пит
сообразил повесить табличку: "Посторонним вход воспрещен. Нарушение преследуется
законом".
Некоторое время Даниел отвечал на звонки, а потом Ребекка дала ему кое-какие
поручения, и преподобный Хилл уехал. Теперь молодые люди могли заняться своими делами.
Джексон уселся на кровать, любуясь Ребеккой, Которая стояла перед зеркалом и заплетала
косу.
- Хочешь, поедем сегодня вместе? - предложил он.
- В "Азалию"?
Он кивнул. Глядя в зеркало, Ребекка внимательно следила за выражением его лица. Как ей
хотелось прочитать сейчас мысли Джексона!
- Ты собираешься познакомить меня с сестрой.
- Ну... в общем, да, - смущенно отозвался Джексон, не совсем понимая, почему
Ребекка не решается дать ответ.
- Ага, значит, это нечто вроде помолвки?
Да, Ребекка здорово ошеломила Джексона! И конечно, перешла установленные им
границы. Но она всегда поступала по-своему, не так, как другие. К тому же время ее поджимало
и выбор был невелик. Еще неделя-две, и беременность станет заметной. Уже сейчас Ребекка с
трудом втискивалась в свою одежду.
- Ребекка... я не...
Заколов косу, она отвернулась, не желая наблюдать за колебаниями Джексона.
- Ладно, забудь от этом. Ведь не мне следует говорить такие вещи, правда?
Джексон сжал ее в своих объятиях.
- Я люблю тебя, не сомневайся, - сказал он, усаживая Ребекку к себе на колени, и
уткнулся носом в ее душистую шею. - Не обижайся, милая. После всего, что случилось за
последние несколько месяцев, я оставался в здравом рассудке только благодаря тебе.
- Ты хочешь сказать, что больше не нуждаешься во мне?
Джексон вздохнул и обнял ее еще крепче.
- Нет, детка, это означает, что я еще не пришел в себя - и только.
"Не ты один!" - подумала Ребекка, с трудом удержавшись от горького смеха.
Джексон покрывал поцелуями ее лицо, потом приник к губам. Он был так настойчив, что
Ребекка, уступая порыву страсти, начала отвечать на его ласки. Через некоторое время они
приостановились, чтобы перевести дыхание и сесть поудобнее.
- Наверное, тебе лучше поехать одному, - сказала Ребекка, обхватив ладонями лицо
Джексона. Издав легкий стон, он еще раз вкусил сладость ее губ.
- Клянусь Господом, я сумею все наладить! - прошептал Джексон. - Поверь... Только
дай мне немного времени.
"Как раз времени-то у меня и нет", - подумала Ребекка и выскользнула из его объятий.
- Ключи от пикапа лежат на журнальном столике в гостиной. Если я тебе понадоблюсь,
позвонив окей? Я прибавлю звук на автоответчике.
- Ты всегда мне нужна, Ребекка.
- Я знаю, - шепнула она. - Извини, я очень нетерпелива. Просто...
- Что?
Ребекка встала в дверях, не в силах оторвать глаз от своего возлюбленного. Что он скажет,
если Выложить ему правду? Мысленно взвесив все "за" И "против", она пожала плечами.
- Ничего. Думаю, с этим можно подождать еще денек.
- О чем ты?
- По-моему, тебе лучше поторопиться, - с улыбкой отозвалась Ребекка. - Ведь вся эта
орава за воротами ринется за тобой в погоню.
- Черт! - пробормотал Джексон. Наконец он уехал, и Ребекка осталась одна, не считая,
конечно, ребенка, который рос себе и рос в ее лоне.
В ту ночь они страстно любили друг друга. Но утро принесло новые неприятности. Все
началось с газеты, лежавшей на крылечке. Заголовок привел Ребекку в ужас. Она хотела было
скрыть от Джексона эту статью, но потом решила, что так получится еще хуже. Ведь рано или
поздно он все равно прочтет ее.
Когда Джексон вошел в кухню и уселся за стол, Ребекка подала ему газету с таким видом,
словно ничего особенного в ней не было. Увы, Джексон думал совсем иначе.
"Каков отец... таков и сын?"
Побелев от страха и негодования, он смотрел на две фотографии, помещенные рядом, в
середине листа. Старый снимок Стэнтона, часто появлявшийся в газетах на протяжении
нескольких недель после его убийства, - и его собственный, сделанный вчера. Джексону стало
тошно: лица были похожи как две капли воды, и, мало того, их искажала едва сдерживаемая
злоба. В тысячный раз он узнал себя в Стэнтоне.
- Сукин сын!
Именно такой реакции и опасалась Ребекка.
- Как глупо, - прощебетала она, склонившись над его плечом, и поцеловала Джексона в
щеку. - Естественно, что родственники чем-то похожи друг на друга внешне. Но характер,
душа - у каждого свои.
- А что, если это не только внешнее сходство? - спросил Джексон с замирающим
сердцем.
- Святая простота! - пробормотала Ребекка. - Тебе сколько лет?
Обескураженный этим вопросом, он машинально ответил:
- Почти тридцать два.
- И часто ты напивался или избивал кого-нибудь до полусмерти?
- Нет, ни разу. Но я полжизни провел за ре-щеткой. Кто знает, как я...
- Уф!.. Да, это "веский" довод. Если бы ты был хоть немного похож на него, - Ребекка
кивнула на фото Стэнтона, - я думаю, твой характер проявился бы где угодно, и в тюрьме
тоже.
Джексон нахмурился: ему никогда не приходили в голову подобные мысли.
- А дети в приюте? Разве они возбуждают в тебе какие-то нехорошие желания?
- Дьявол, конечно, нет! - выпалил он, побагровев от стыда и возмущения.
- Значит, я права. Ты не имеешь ничего общего со своим отцом.
Ребекка пылко доказывала свое: ведь вся ее жизнь зависела теперь от того, сумеет ли
Джексон разобраться в самом себе.
- Разве твой отец стал бы вытаскивать женщину из-под колес автомобиля? Или спасать
ее от насильника? Неужели он настолько любил своих друзей, чтобы в минуту опасности
сделать кому-то из них искусственное дыхание? Скажи, решился бы он остаться в горящем
доме ради беспомощного ребенка? Нет, Стэн-тон спасал бы свою драгоценную шкуру!
Джексон молчал, и Ребекка в отчаянии вырвала у него из рук газету и швырнула ее на пол.
- Посмотри на меня, Джексон! Если ты настолько труслив, что не доверяешь самому
себе, так по крайней мере прислушайся к моим словам!
Джексон порывисто обнял Ребекку и приник лицом к ее мягкой груди. Она запустила
пальцы в его волосы и заставила поднять голову. Он взглянул ей в глаза и устыдился себя,
потому
...Закладка в соц.сетях
