Жанр: Любовные романы
Гостья из тьмы
...пом так, что скоро вообще не смог выходить на работу.
Конец медленно приближался. Я часто вспоминаю его, сломленного болезнью,
желтого, ожидающего смерти в ветхой хибаре... До сих пор не могу понять, что
заставляло его так убивать себя на рубке тростника.
— Я и не подозревала, что это такая тяжелая работа, Брет. Мне очень
жаль, что ваш отец так умер...
Брет пожал плечами:
— Он сам выбрал эту работу. И кто-то же должен ее делать. Но я очень
рано решил, что это не для меня. Джон и Дэйви остались там после смерти
матери, а мы с Джилом отправились на юг и нанялись на овцеводческую ферму:
Джил остался в Квинсленде и со временем купил там немного земли, а я
двинулся дальше на юг. Я с шестнадцати лет занимаюсь овцами, Дженни, и ни
разу не пожалел об этом. — Брет взял на руки щенка и поднялся. —
Мне кажется, этого парня пора устраивать на ночь. К тому же, мне пора. Я и
так своими разговорами утомил вас.
— Нет, нисколько! — серьезно сказала она. — Спасибо, Брет,
что рассказали мне о своей жизни. Надеюсь, я не растревожила плохих
воспоминаний? Это бывает больно, я знаю...
Он покачал головой и улыбнулся:
— Почему бы нам не отправиться завтра покататься верхом? Я покажу вам
остальную часть Чуринги. Может быть, если вы увидите ее так, как вижу я, вы
поймете, что в ней особенного.
Дженни задорно вскинула подбородок, глаза засветились лукавством.
— А вы уверены, что сможете освободиться? У вас ведь так много работы!
— Завтра воскресенье! — рассмеялся он.
— В таком случае, Брет, я буду очень рада! — Она взяла у него из
рук спящего щенка и нежно чмокнула его в мохнатую голову.
— Я зайду за вами. Нужно выехать, пока прохладно.
Дженни постояла в дверях с щенком на руках, наблюдая, как удаляется Брет. Он
шел пружинистым шагом, засунув руки в карманы. Она улыбнулась. Он оказался
чудесным собеседником, когда отказался от своей дурацкой защитной грубости.
А его подарок — именно то, что ей так нужно сейчас.
Щенок умилительно подрагивал во сне. Лапы шевелились, как будто он куда-то
бежал. Тяжелый теплый комочек лежал у нее на руках, пока она искала, из чего
сделать ему постель. Найдя ящик из-под овощей, она выложила дно старым
полотенцем и устроила поудобнее спящего щенка.
Пока Дженни раздевалась, готовясь ко сну, она поняла, что не может просто
так забросить дневники, как советовал ей Брет. Это было бы несправедливо по
отношению к Матильде, которая специально оставила в шкафу свои тетради,
чтобы кто-нибудь прочел.
Но Брет прав в одном. Ей нужно смотреть в будущее и не позволять прошлому
омрачать настоящее. И Матильда, и Брет смогли найти в этом месте что-то
родственное себе. Посмотрим, получится ли это у нее. Только тогда она сможет
считать Чурингу своим домом.
Глава 10
Было воскресенье, и колокол на крыльце столовой прозвучал на час позже
обычного. Дженни полежала минутку, наслаждаясь утренней прохладой. Затем,
вспомнив о сегодняшних планах, вскочила с кровати. Она тут же обнаружила,
что после вчерашней прогулки у нее тянет все мышцы, но решила, что, если
ездить верхом каждый день, это скоро пройдет.
Из складок простыни показалась голова щенка со смешно завернутым ухом и блестящими хитрыми глазами.
— Ах ты, негодник! — засмеялась Дженни, прижимая его к
себе. — Я же положила тебя спать на кухне!
На щенка эти слова не произвели никакого впечатления. Он быстро лизнул
Дженни в нос. Она, улыбаясь, вынесла его на задний двор и поставила на
траву. Вернувшись на кухню, она бросила взгляд на часы и застонала. Было
только половина шестого. Неужели она вынуждена будет все время тут вставать
так рано и отсыпаться днем?..
Приняв душ, Дженни занялась завтраком и, только устроившись за столом с
чашкой чая в руках, поняла, что ей чего-то не хватает. Отсутствие
переливчатого велосипедного звонка почтальона, развозящего утренние
воскресные газеты, который она почти не замечала в Сиднее, но которого
подсознательно ждала теперь, вдруг вернуло ее в прошлое.
Она вспомнила долгие ленивые утра на балконе, выходящем на океан, с
неторопливым чтением выставочных обозрений и колонки светских сплетен.
Странички с финансовыми и спортивными новостями Питер всегда выхватывал
первым, а Бен обожал яркие комиксы. Он мог часами спокойно сидеть у нее на
коленях, рассматривать картинки и слушать, что она читает...
Дженни резко разбила ножом яйцо.
— Мне просто надо заново привыкать жить одной, — пробормотала она
сердито. — Нечего скулить!
После завтрака Дженни переоделась. Поношенные брюки и рубашка из хлопка,
старые разношенные ботинки и вчерашняя шляпа — теперь ей наконец будет
удобно. Она стала искать свои перчатки для верховой езды, когда раздался
стук в дверь.
— Входите, Брет! — громко крикнула она в сторону кухни.
Одна из перчаток упала куда-то под кровать. Дженни встала на колени, пытаясь
дотянуться до нее, но Риппер решил, что это игра, и вцепился в перчатку.
Дженни смеялась, пытаясь ее отобрать, когда в коридоре вдруг послышался
незнакомый голос:
— Эндрю Сквайрз, миссис Сандерс. Надеюсь, не слишком рано для визита?
Девушка застыла. Эндрю Сквайрз? Это, должно быть, интересно!
В конце концов ей удалось отобрать у щенка перчатку. Она торопливо поднялась
с колен и посмотрела на себя в зеркало. Лицо загорело на солнце, поэтому
глаза выделялись ярче. Дженни быстро расчесала волосы и завязала хвост,
потом тронула губы помадой и чуть надушилась. Ей нужно хорошо выглядеть,
чтобы чувствовать себя уверенной.
Он стоял спиной к ней, опираясь на перила веранды и наблюдая за утренней
суетой во дворе. Новая машина немецкой марки сияла свежей краской у старой
коновязи. Только хромированные бамперы были покрыты красноватой
вулканической пылью.
Маленький Риппер грозно зарычал, присев на задние лапы.
— Мистер Сквайрз?
Он повернулся к ней лицом, и Дженни с интересом посмотрела на него. Эндрю
Сквайрз был высоким, крепко скроенным и до сих пор привлекательным мужчиной,
несмотря на то, что ему было уже под шестьдесят. Одет он был как для
верховой прогулки, хотя приехал на машине. Все вещи были отличного качества,
включая начищенные до блеска английские сапоги и щегольски повязанный
шелковый платок на шее. Волосы и усы до сих пор были красно-рыжими, а глаза
ярко-голубыми.
— Добрый день, миссис Сандерс, — произнес он с явным английским
акцентом, что напомнило ей Джона Уэйнрайта. — Еще раз извините за такой
ранний визит, но мне хотелось встретиться с вами до жары. — Он галантно
поклонился. — Добро пожаловать в Чурингу. Всегда к вашим услугам.
Дженни пожала протянутую руку, и она показалась ей неприятно влажной.
— Здравствуйте, мистер Сквайрз. Могу я предложить вам что-нибудь
выпить? Проходите в дом, пожалуйста.
— Только после вас. — Он галантно отступил, открыв перед ней
дверь.
Дженни быстро заперла упиравшегося Риппера в спальне и достала парадные
чашки с блюдцами с полки на стене. Она выставила на стол бисквиты, разлила
чай и уселась напротив Сквайрза за стол. Взглянув на гостя, она вдруг
вспомнила, что никогда не доверяла мужчинам с красно-рыжими волосами.
Сквайрз взял чашку, с нескрываемым любопытством рассматривая Дженни, и
элегантно, немного рисуясь, положил ногу на ногу. Ей показалось, что в этом
жесте было что-то женское. Или это она так сильно предубеждена против него?
— Я слышала, вы живете в Курайонге. Странное название. Его, видимо,
дали еще аборигены? — сказала она, чувствуя себя неловко под его
оценивающим взглядом. Нет, Эндрю Сквайрз определенно не нравился ей.
Безвольный подбородок и капризные губы она всегда расценивала как недостатки
в мужчине.
— Конечно. Курайонг переводится как
вечнозеленый
, миссис Сандерс. Это
такой кустарник, которого много на нашей земле. Мы соседствуем с Чурингой
уже больше века, — улыбнулся он снисходительно.
Дженни глотала чай, мечтая, чтобы скорее пришел Брет. Этот человек появился
здесь не для светского визита. У него явно есть какая-то определенная цель.
— Я немного знаю об истории Чуринги, мистер Сквайрз, но хотела бы
узнать больше. Вы, конечно, были знакомы с Матильдой Томас?
Эндрю Сквайрз пожал плечами, внимательно рассматривая свои безукоризненные
ногти.
— Я с детства учился за границей, миссис Сандерс, моя адвокатская
практика находится в Мельбурне. В Курайонге я бываю, только когда устаю от
города. — Голубые глаза невинно смотрели на нее. — Я не имел
удовольствия быть знакомым с этой женщиной, но думаю, что ее хорошо знал мой
отец.
Ну и лжец!
— удивилась Дженни, возвращая ему невинный взгляд.
— Видимо, мне придется вернуть вам визит, мистер Сквайрз. Было бы
интересно побеседовать с вашим отцом о тех далеких временах.
Он опустил голову, пряча глаза.
— Не думаю, что мой отец сумеет многое вам рассказать. У них с этой
женщиной, насколько я могу судить, был разный круг общения.
Дженни вдруг разозлилась. Подумать только, сидит на кухне, попивает чай с
видом хозяина и лжет прямо в глаза! Пора его выставить.
— Очень жаль, что вы не предупредили о своем визите заранее, мистер
Сквайрз, — холодно сказала она. — У меня на сегодня собственные
планы, и боюсь, что я уже опаздываю, простите.
Эндрю Сквайрз, похоже, был неприятно поражен, что она так бесцеремонно
выставляет его из дома. Он неторопливо достал сигарету с золотым ободком из
серебряного портсигара и изящную металлическую зажигалку. Прикурив, он
сначала выпустил дым в потолок и лишь потом посмотрел на нее.
— Разве можно ставить гостя в такое неловкое положение из-за внезапного
визита, особенно когда ему пришлось проделать такой длинный путь, чтобы
навестить вас?
— А что, существует какая-то важная причина для столь раннего визита,
мистер Сквайрз? — спокойно спросила Дженни, проклиная Брета за
задержку.
— Ну и ну! Какой деловой подход. Это необычно для женщины, —
фальшиво улыбнулся он. — Думаю, мы с вами сойдемся, миссис Сандерс.
— Это зависит от сути дела, которое привело вас сюда, — холодно
ответила Дженни.
— Вы кажетесь мне незаурядной женщиной, — задумчиво сказал
Сквайрз, выпуская дым. — Вы, с вашим художественным талантом и быстро
растущей известностью, не должны прозябать в этом богом забытом месте.
Думаю, вы сами прекрасно понимаете, что жизнь в большом городе, где
сосредоточена культурная жизнь страны, подходит вам гораздо больше.
— Переходите к делу, мистер Сквайрз! У меня мало времени, к сожалению.
Он мило улыбнулся, гася в блюдце сигарету, и Дженни вдруг на секунду
представила, каково быть его противником в суде. Этот хладнокровный негодяй
мог стать опасным противником.
— Думаю, старина Уэйнрайт поставил вас в известность о нашем интересе к
Чуринге, миссис Сандерс. Я приехал сегодня к вам, чтобы сделать выгодное
предложение.
Дженни открыла было рот, чтобы прервать его, но он быстро вскинул руку —
эффектным жестом, который наверняка часто использовал в суде.
— Проявите наконец хоть немного вежливости и выслушайте меня до конца,
миссис Сандерс!
— Только если у вас хватит такта вспомнить, что вы находитесь в моем
доме. Вы не имеете никакого права указывать мне, что делать, —
отпарировала Дженни. — Здесь вам не зал заседаний, а я не на скамье
подсудимых!
Он холодно улыбнулся, окидывая ее изучающим взглядом.
— Мне нравится ваша откровенность, миссис Сандерс. Неискренность так
утомляет, не правда ли?
— Я редко с ней сталкивалась до сегодняшнего дня, — язвительно
сказала Дженни и впервые почувствовала, что он теряет терпение.
— Как я уже сказал, я приехал к вам с деловым визитом — предложить
более чем щедрую цену за вашу собственность. Если вы согласитесь продать ее,
уверен, мы быстро придем к соглашению, которое устроит обе стороны.
Дженни сидела, откинувшись на спинку стула, и очень старалась сдерживаться.
Сквайрзы все-таки не могут успокоиться и, судя по всему, не успокоятся
никогда. Этан, очевидно, послал эту змею на разведку, как поступил много лет
назад, думая обмануть Матильду.
Она с трудом выдавила улыбку, от которой лицо ее одеревенело. Что ж, она
будет играть по их правилам.
— И какая же цифра за этим стоит?
Вдохновленный тем, что стрела, видимо, попала в цель, Эндрю Сквайрз
доверительно наклонился к ней:
— Три четверти миллиона долларов. Плюс проценты от ежегодных продаж
шерсти.
Дженни была поражена, но постаралась, чтобы это не отразилось на ее лице.
Она видела выкладки с прибылями и убытками, а также приблизительную оценку
всего хозяйства и знала, что предложенная сумма намного превышает истинную
цену Чуринги. Интересно, как далеко они могут зайти? Что, если она потребует
миллион?
— Это действительно хорошая цена, мистер Сквайрз, — сказала Дженни
спокойно. — Но с чего вы решили, что я выставляю Чурингу на продажу?
Эндрю снова закурил. Его движения стали плавными, как у кота,
подкрадывающегося к добыче. Вся его бесстрастность, которую он раньше
демонстрировал, улетучилась.
— Я хорошо подготовился к нашей встрече и знаю некоторые факты вашей
биографии. Знаю, что вы недавно овдовели и что большую часть вашей жизни вы
незаслуженно страдали и жили в бедности. Поверьте, вы станете теперь такой
богатой, что даже в самых смелых мечтах не могли себе представить. Какой
смысл такой красивой женщине прозябать в одиночестве вместе с овцами, когда
она может вернуться в город и наслаждаться всеми благами цивилизации?
Да, этот лощеный негодяй хорошо подготовился. Дженни приложила все силы,
чтобы он не понял, как ей больно и какое сильное впечатление произвели на
нее его слова.
— Все это верно, но Чурингу купил мне в подарок мой покойный муж. Мне
кажется, именно поэтому я не имею права продавать ее.
— А вот здесь вы не правы, миссис Сандерс, — оживился Сквайрз.
Чувствовалось, что он был заранее готов к такому возражению с ее
стороны. — Он покупал Чурингу для вас двоих, надеясь, что вы вместе с
сыном переедете сюда и начнете новую жизнь. Не думаю, что он хотел, чтобы
все это огромное хозяйство, в котором вы ничего не смыслите, свалилось на
ваши женские плечи непосильным грузом. Ведь у вас теперь нет семьи и друзей,
которые могли бы вам помочь.
Дженни посмотрела в его горевшие от алчности глаза и поклялась себе, что
если она когда-нибудь продаст Чурингу, то только не этой пронырливой змее.
Эндрю продолжал уговоры:
— Подумайте, миссис Сандерс! Вам никогда больше не придется думать о
деньгах. Вы сможете свободно путешествовать, побываете в Париже, Лондоне,
Венеции, Флоренции и Риме. Вы сможете посещать Лувр и галерею Тейт, писать
картины для удовольствия, а не для заработка!
— Я очень много путешествовала и бывала во Франции и Италии. Лондон
меня не интересует, мистер Сквайрз, — сказала Дженни твердо. —
Чуринга не продается.
На секунду в его глазах мелькнуло удивление, но он тут же изобразил
сочувственную улыбку.
— Понимаю, вы еще не оправились от своей недавней потери, миссис
Сандерс. Вам требуется время, чтобы прийти в себя; не стоит принимать такие
решения в спешке. Будет лучше, если вы хорошо все обдумаете на досуге и
примете единственно правильное для вас решение.
Мерзкое, холодное пресмыкающееся!
— подумала в сердцах Дженни. С лица его
не сходила улыбка, хотя ее отказ явно был для него шоком.
— Мне не требуется времени, чтобы обдумать ваше предложение, мистер
Сквайрз. Чуринга не продается и, скорее всего, не будет выставляться на
продажу в обозримом будущем, — сказала она, вставая. — Простите, у
меня масса дел. Поэтому, если вас не затруднит...
Эндрю Сквайрз порылся во внутреннем кармане твидового пиджака, скрывая
набегавшую волнами ярость за застывшей улыбкой.
— Моя визитка, на всякий случай, — сказал он, мрачно глядя на
Дженни и протягивая ей глянцевую карточку. — Если передумаете,
позвоните, пожалуйста, по любому из этих телефонов. Цена, конечно, завышена,
так что не советую вам тянуть.
Дженни взяла карточку, посмотрела на золотые буквы, затем снова подняла на
него глаза.
— Спасибо, но вы уже слышали мой окончательный ответ.
Эндрю Сквайрз надел свою мягкую шляпу с узкими полями и аккуратно натянул
кожаные перчатки.
— До встречи, миссис Сандерс, — твердо сказал он и спокойно
спустился по ступенькам веранды.
Дженни, словно завороженная, следила, как он шел к машине, сел в нее, громко
хлопнув дверью, и завел мотор. Машина взревела и, поднимая тучу пыли,
выехала за ворота.
— Чего он хотел?
Она повернулась и увидела Брета, который шел к ней по двору. Он вел в поводу
двух оседланных лошадей. Когда Дженни рассказала ему все, Брет нахмурился.
— Он — ядовитая гадина, Дженни. Такой же подлый, как его отец. Не
связывайтесь с ними, иначе все, что построила здесь Матильда, будет
разрушено.
— Я уже встречалась с людьми такого склада, Брет. Холодными, жадными и
бессердечными. Они считают, что все в жизни можно купить за деньги. Но я не
дурочка и умею ставить подобных на место, не волнуйтесь.
— Чем же все закончилось?
— Я отказалась продать Чурингу за три четверти миллиона долларов.
— Так много? — оторопел Брет.
Дженни засмеялась:
— Видели бы вы сейчас свое лицо! Как будто вас стукнули по голове
кирпичом.
— Черт возьми! Даже меня такая сумма потрясла, — изумился
он. — Не думал, что Чуринга может столько стоить!
— Она и не стоит, поверьте мне, — сказала она сухо. — Но он
готов переплатить, лишь бы получить ее. Не скажу, что меня эта сумма не
впечатлила, но, мне кажется, я не имею права продавать ее Сквайрзам после
того, как О'Коннорам удавалось столько лет этого избежать. К тому же мне не
понравилось, что он слишком многое знает обо мне. Видимо, нанял кого-то
следить за мной и собирать сведения, а я не переношу вмешательства в мою
личную жизнь.
— Я ему этого так не спущу! — тихо пробормотал Брет.
Дженни с удовольствием вдохнула полной грудью прохладный душистый воздух.
— Нечего тратить время на этих людей. Солнце уже встало, лошади готовы,
я тоже. Трогаемся в путь?
Но Брет никак не мог успокоиться, казалось, он совсем забыл о предстоящей
поездке из-за визита непрошеного гостя.
— Эндрю и его семья ни перед чем не остановятся, Джен. Они самые
богатые и могущественные люди в округе, и им нельзя доверять.
— Знаю. Но я не бедная маленькая Матильда и умею бороться с такими
людьми. Чуринга по закону принадлежит мне, а не им, и я никогда не продам
Чурингу Сквайрзам, не волнуйтесь. — Дженни улыбнулась все еще
хмурившемуся Брету. — Забудьте о них и покажите мне свою Чурингу!
Разговор с Эндрю оставил в ней неприятный осадок, но она не собиралась
портить себе из-за этого день — тем более теперь, когда они с Бретом только
начинают доверять друг другу.
Брет и Дженни подобрали поводья и молча направились в центр усадьбы. Дженни
очень надеялась, что у Брета изменится настроение, и оказалась права: вскоре
он уже увлеченно показывал ей свое хозяйство, с удовольствием объясняя, что
и когда происходит в нем.
— Мы пасем овец на разных пастбищах, в зависимости от сезона, наличия
воды, качества травы и породы овец. Впрочем, сейчас почти все овцы в Чуринге
— тонкорунные мериносы. От них получается шерсть самых лучших сортов.
Они остановились у главного загона и смотрели сверху на мохнатые спины, тесно прижатые друг к другу.
— Я понимаю, что сейчас здесь самое горячее время. Но после стрижки вам
можно будет передохнуть?
Брет усмехнулся:
— Овцы требуют ухода круглый год, поэтому здесь редко остается время на
что-то другое. Мы перегоняем их с пастбища на пастбище, сортируем,
разделяем, следим за чистотой породы. После стрижки их моют и метят, затем
избавляют от внутренних паразитов. Если дождей нет, приходится нарезать
кусты и пытаться накормить этих тварей вручную.
Он снял шляпу и вытер пот со лба.
— Овцы — самые неразумные животные на свете. Они отказываются есть что-
нибудь, кроме травы со своих пастбищ, и перевести их на подкормку стоит
дикого труда. Пока первым не начнет есть вожак, они могут умереть с голода
перед полными кормушками!
— Звучит знакомо, — улыбнулась Дженни. — Я помню, каким
хитрым и подлым был вожак в Валуне. Требовал особой заботы, как будто
понимал, что без него не обойтись.
— Точно! Представляете, если первым через ворота не пустить этого
предателя, все они, как куча идиотов, будут стоять в огне среди горящего
буша, погибая одна за другой. И ведь спасение всего в нескольких сантиметрах
от носа!
— Но вы все равно любите свою работу, да? — спросила Дженни с
улыбкой.
Брет смущенно кивнул:
— Большую часть времени. Кроме периода, когда начинается окот и
появляются ягнята. Это самое утомительное время. Каждого ягненка нужно
поймать, хвосты окольцевать, уши пометить и, если не требуется потомства,
охолостить. Это не самая моя любимая работа — особенно отстрел ягнят,
которым вороны выклевали глаза.
Дженни вздрогнула, несмотря на жару.
— Я вам не обещал, Дженни, что все здесь будет приятно. Это жизнь,
ничего не поделаешь. Мы выводим самых лучших в округе мериносных овец. Все
здесь организовано так, чтобы получать высококачественное руно. Ни одна из
таких овец не продается на мясо. Когда они перестают давать качественное
руно, их используют для получения кожи, сала для свечей, ланолина и клея.
Все приносит пользу — ничто не пропадает даром.
Дженни посмотрела на загоны и поля за ними. Ей до сих пор не верилось, что
все это принадлежит ей.
— Сколько всего овец в хозяйстве?
— У нас на каждый акр приходится приблизительно по две овцы. Значит,
около трехсот тысяч общего поголовья, но численность резко падает во время
засух, пожаров и наводнений.
Они проехали вперед мимо столярной мастерской, где острый запах свежей
древесины опять напомнил ей Валуну. Там была маленькая лесопилка, и Дженни
часто набирала свежих опилок, которые хранила в коробке под кроватью: ей
очень нравился этот запах. Курятник с птичником был обнесен крепкой
изгородью. По двору среди кур с помпезным величием разгуливали петухи.
Коровник был необыкновенно чистым, машины для дойки просто блестели среди
белого кафеля.
— Мы держим совсем небольшое стадо коров: они сейчас не так прибыльны,
как овцы, но обеспечивают нас молоком, маслом, творогом, сыром, а иногда и
мясом, когда надоедает баранина.
Брет показал Дженни на конный двор, который тянулся на расстояние нескольких
акров и был огорожен забором.
— Большинство этих лошадей — лишь слегка объезженные, полудикие твари,
но зато выносливы и могут работать целый день. Мы меняем их, чтобы они не
передрались. Ни один овчар не использует ту же лошадь два дня подряд, пока
она не отдохнет на пастбище и не наберется сил.
Дженни погладила по шее свою кобылу. Мухи и слепни безостановочно кружились
вокруг нее, и казалось, ее хвост не останавливается ни на минуту, обмахивая
бока.
— Она кажется довольно смирной.
— Таких здесь немного. Это хорошая, выносливая лошадка. — Брет
взялся за поводья. — Поехали, нам еще есть что посмотреть.
— Как много здесь постоянных работников? — спросила Дженни, когда
они скакали по выгону.
— Обычно десять, иногда двенадцать. Овчаров трудно удержать на месте
больше двух сезонов. Они, как дети, всегда верят слухам, что где-то есть
фермы побольше, где лучше платят. Но у нас обычно хватает людей, чтобы
ухаживать за овцами круглый год.
Дженни прищурилась, глядя на сухую серебристую траву впереди, сверкающую в
утренних лучах. Высохшие деревья стояли по краю пастбища, как стража. Со
стороны усадьбы слышался лай собак. Ветерок завивал в спирали сухие листья,
которые с шелестом змеились по сухой траве. Она вдруг подумала, что
достаточно одной неосторожно брошенной спички или случайного уголька из
выб
...Закладка в соц.сетях
