Жанр: Любовные романы
Гостья из тьмы
... к вашим услугам. Где меня найти, вы знаете. Счастливого пути,
дорогая.
Уверенной походкой Дженни спустилась по лестнице и вышла из унылого особняка
на солнечный свет и торопливо зашагала через парк к машине. Наконец-то все
позади, и она может смело двигаться вперед, к неизвестному будущему!
Глава 2
На Центральном вокзале, за несколько минут до отхода поезда, Дженни вдруг
охватила паника. Она нервно вцепилась в руку Дианы.
— Зачем я это делаю, Ди? Куда меня несет?! Я совсем не уверена, что
поступаю правильно...
Диана рассмеялась. Она резко выделялась из суетливой толпы горожан на
перроне, которые торопились покинуть Сидней на уик-энд. В экзотическом
кафтане из переливчатой парчи, ярко накрашенная и увешанная побрякушками,
она выглядела как райская птица среди стаи серых пичуг. В основном публика
была в шортах, майках, туристских ботинках и носках — так же, как и Дженни.
— Ты все правильно делаешь, детка! И потом, ты же не обязана торчать
там всю жизнь, если тебе не понравится. А я торжественно клянусь не
устраивать диких оргий в твоем чистом гнездышке, пока ты в отъезде. —
Диана обняла ее, развернула и слегка подтолкнула в сторону поезда. —
Давай иди, подруга, пока я не расплакалась и не погубила свою боевую
раскраску. Не трусь, все будет хорошо, Джен!
Диана смешно вытаращила повлажневшие глаза, чтобы не растеклась тушь. Дженни
нежно расцеловала подругу, поправила рюкзак на спине и решительно
направилась к своему поезду. Уже в дверях она последний раз помахала Диане
рукой и скрылась в вагоне.
Поезд был пассажирский, но билеты оставались только в общий вагон. Это
означало, что всю дорогу ей придется сидеть рядом с другими пассажирами.
Однако Дженни с радостью согласилась: сейчас, после долгого затворничества,
ее страшило одиночество.
Когда поезд медленно тронулся, девушка почувствовала нервное возбуждение.
Интересно, какой окажется Чуринга? Похожа ли она на места ее детства? И как
она сейчас воспримет это суровое существование? Жизнь в большом городе со
всеми удобствами, обилием воды, кондиционерами, магазинами и тенистыми
парками, конечно, избаловала ее. Сможет ли она полюбить эту дикую красоту,
как тогда, в детстве?
Сидней плавно проплывал мимо окна, и Дженни пожалела, что Дианы нет рядом.
Ей бы тоже не мешало отдохнуть. Два года после предательства Дэвида она
работает как одержимая, создавая один шедевр за другим. И если бы не
выставка, Дженни заставила бы ее поехать с собой.
Окраины Сиднея закончились, поезд набирал скорость, углубляясь в Голубые
горы. Потрясенной Дженни казалось, что перед ней перелистывают грандиозный
альбом с великолепно написанными полотнами, от красоты которых захватывало
дух.
С крутых склонов срывались водопады, падая отвесно вниз в сине-зеленые
долины; зубчатые скалы вдалеке выстраивались в бесконечную горную цепь,
уходившую к горизонту. Дженни охватило чувство тихого благоговения перед
этой величественной панорамой.
Через несколько часов поезд медленно одолел перевал Хэви и остановился на
несколько минут, чтобы забрать пассажиров с пыльной платформы Кондоболина.
Дженни не уставала любоваться стадами овец, пасущимися на скудной земле с
сухой, желтеющей травой. По сравнению с горами эта желто-красная
вулканическая земля с редко разбросанными низкорослыми деревьями могла кому-
то показаться скучной, но Дженни удивилась, сколько давно забытых чувств она
пробуждала в ней. Стадо кенгуру стремительно промчалось мимо окон, вызвав
восторженные крики английских туристов в вагоне, и Дженни вдруг
почувствовала гордость. Пусть смотрят и восхищаются. Ее родина действительно
прекрасна!
Ночь опустилась внезапно, и Дженни вскоре заснула под ритмичный перестук
колес:
Еду домой, еду домой, еду домой
.
На следующее утро ей казалось, что солнце нарочно раскаляет красную землю,
ярко высвечивая перед ней каждую деталь. Дженни жадно всматривалась в окно,
потягивая кофе. А земля, казалось, упорно сопротивляется беспощадному
солнцу. Сколько суровой, дикой красоты заключалось в этом противоборстве.
Какая сила и стойкость таились в этих деревьях с поникшими листьями и почти
белесой корой. Они все равно росли, как бы ни пыталось солнце из года в год
уничтожить их! Дженни чувствовала, что, как когда-то в детстве, страстно
влюбляется в этот суровый мир подлинной Австралии.
Еще один день и еще одна ночь. Поезд проехал по территории Национального
заповедника, миновал гору Манаруи и озеро Ган. Дальше тянулись почти не
заселенные земли — крохотные поселки, скудные пастбища, стоячие озера,
молчаливые горы, сменяющие друг друга бесконечной кавалькадой. Наконец поезд
замедлил ход, въезжая в оазис посреди пустыни, в котором был расположен Брокен-
Хилл. Серебряный город, как его когда-то называли, раскинулся на берегах
реки Дарлинг, которые радовали глаз густыми рощами и яркими цветами.
Англичане дружно обсуждали достопримечательности Брокен-Хилла, которые стоит
посмотреть. Хотела бы Дженни тоже их увидеть! Но ей нужно успеть на автобус,
и она пообещала себе, что непременно осмотрит Брокен-Хилл как-нибудь в
другой раз.
С рюкзаком за спиной она поспешила к автобусной остановке. Брокен-Хилл был
когда-то деревней, разросшейся со временем до размеров города. Старые жилые
дома, построенные во времена разработки серебряных рудников, стояли
вперемешку с новыми магазинами. Среди более современных построек разных
стилей привлекали внимание величественный католический собор, Торговая
палата и почта с башней, на которой висели огромные часы.
Автобус уже стоял перед отелем
Принц Альберт
, утопавшим в зелени. Дженни
была разочарована: она так надеялась, что успеет снять номер, принять душ,
переодеться и слегка перекусить. Но опаздывать на встречу с Бретом Уилсоном
не хотелось.
— Меня зовут Лес. Я водитель этой развалюхи. Забирайся и устраивайся
поудобней, крошка. Там в холодильнике тебя ждет холодное пиво или кола, если
ты еще не доросла до пива. Кидай деньги в жестянку у руля.
Шофер подхватил ее рюкзак и открыл багажник. Он был одет в шорты, белую
тенниску, ботинки и белые гольфы, аккуратно натянутые до колен. У него было
приветливое загорелое лицо и пушистые темные усы.
Дженни улыбнулась в ответ и забралась в салон. С холодной, запотевшей
бутылкой пива в руках она пробиралась на свое место, кивая пассажирам.
Проход между рядами высоких кресел был узким. В салоне было душно и полно
мух. Она автоматически отгоняла их от лица жестом, таким же естественным для
австралийцев, как и прищуренные глаза. Усевшись на место, Дженни с
удовольствием глотнула холодное пиво. Ее возбуждение росло. Через восемь
часов она будет в Уэллаби-Флатс, а завтра увидит Чурингу!
Когда автобус тронулся, поднимая за собой тучу пыли, мухи куда-то пропали и
в салоне загулял теплый ветерок, залетающий в открытые окна. Он не очень
спасал от жары, но, несмотря на неудобства, Дженни все очень нравилось. Это
была настоящая подлинная Австралия!
Когда автобус наконец въехал в Уэллаби-Флатс, уже начинало смеркаться.
Дженни вышла вместе с остальными пассажирами и немного размяла затекшие
ноги. Слава богу, здесь было уже посвежее. Рубашка и шорты на ней были
темными от пота, а посмотрев на помятые лица своих попутчиков, Дженни
поняла, как выглядит сама. Но настроение у нее было приподнятое. Она почти
доехала — до Чуринги осталось совсем немного.
Вид отеля явно не соответствовал громкому названию
Королева Виктория
,
хотя, возможно, в былые времена он был хорош. Двухэтажное здание с широкой
верандой под нависающим балконом давно нуждалось в покраске, железные резные
решетки балкона во многих местах погнулись. Тяжелые ставни неровно свисали
по краям высоких окон, проволочные сетки от насекомых были все в дырах.
Несколько унылых лошадей у коновязи вяло отмахивались хвостами от мух и
слепней, шеи их были опущены к длинной поилке. На широкой веранде было
относительно прохладно. Скорее всего, это было самое популярное место
встречи у местного населения. Вот и сейчас несколько мужчин сидели в креслах-
качалках или просто на ступенях веранды. Они с любопытством разглядывали
вновь прибывших из-под полей своих фетровых шляп, явно прослуживших хозяевам
не один год.
Дженни окинула группу профессиональным взглядом. Почти у всех были упрямые
подбородки, задубевшие на свежем воздухе коричневые лица с выцветшими от
солнца глазами, на которые годы тяжелого труда наложили свой отпечаток.
Почему я не взяла свои краски?
— с сожалением подумала она, поднимаясь по
ступеням. Как было бы интересно написать их портреты!
Дверь с веранды вела в просторное помещение, где у стойки стояли несколько
мужчин с кружками пива в руках. Все с интересом обернулись к приезжим.
Рубашки и молескиновые брюки посетителей были не первой свежести. Можно было
догадаться, что все они завернули в пивную сразу после работы, чтобы
промочить горло и перекинуться словечком с приятелями. Разговор с приходом
незнакомцев, естественно, оборвался. Вентилятор под потолком медленно
крутился, лишь слегка разгоняя спертый воздух. Деревянная стойка бара
тянулась во всю длину зала. За стойкой стоял пожилой худощавый мужчина с
орлиным носом — видимо, хозяин отеля. На нем были мешковатые брюки на
подтяжках и джемпер неопределенного цвета, вытянутый на локтях. За его
спиной высились ряды запыленных бутылок, старый радиоприемник, стоявший
справа на стойке, немилосердно трещал.
— Леди, прошу выйти из пивной, — скомандовал бармен, кивая головой
на дверь в другом конце зала. — Там у нас для вас есть столовая, прошу!
Дженни молча последовала за остальными женщинами в соседнее помещение.
Чувствовать себя гражданином второго сорта было унизительно. В конце концов,
уже семидесятые годы двадцатого века! Но она понимала, что спорить
бесполезно, и послушно уселась в плетеное кресло за одним из столиков,
швырнув свой рюкзак рядом на пол.
Послышалась дробь острых каблучков, и в комнату вошла яркая блондинка. Видно
было, что она только что подкрасила губы, но цвет алой помады мало подходил
к розовым пластмассовым клипсам и оранжевой обтягивающей кофточке. Наряд
дополняли несколько дешевых браслетов, болтавшихся на руках женщины. Ей было
около тридцати, и Дженни прикинула, что она слишком молода, чтобы быть женой
хозяина.
Блондинка поинтересовалась, что они будут пить, и Дженни попросила чашку
чая, решив, что сегодня выпила достаточно пива.
— Правильно, ничто лучше чая не снимает усталость, — улыбнулась
блондинка. — Меня зовут Лорейн. Как прошло путешествие?
— Когда умоюсь и поем, будет совсем замечательно, спасибо, —
улыбнулась Дженни. Аромат бараньего жаркого заставил ее сглотнуть и напомнил
о том, что завтракала она слишком рано.
Через несколько минут Лорейн принесла поднос, на котором дымились тарелки с
мясом и овощами.
— Скажите, мне не оставляли записку? — спросила Дженни, когда она
поставила перед ней тарелку. — Меня должны встретить здесь.
Подрисованные брови блондинки удивленно приподнялись.
— А как ваше имя, дорогуша? Я сейчас посмотрю.
— Дженни Сандерс, — ответила девушка.
Неожиданно лицо Лорейн окаменело, улыбка погасла. Она злыми глазами
уставилась на Дженни, окинула ее оценивающим взглядом и презрительно
скривила губы.
— Брет еще не приехал, — процедила она сквозь зубы.
— Но мне должны были заказать номер.
— Боже, не знаю, миссис Сандерс! У отца все переполнено сегодня:
приехал автобус и свободных номеров нет.
Дженни смотрела на наивно хлопающие ресницы и понимала, что Лорейн лжет. Но
с чего вдруг?
— Мистер Уилсон сообщил мне, что сделал заказ, — сказала она и
протянула женщине смятую телеграмму. — Он прислал мне уведомление, что
номер для меня оплачен.
Пожав плечами, Лорейн взяла телеграмму, быстро взглянула на нее и сунула в
карман передника.
— Я выясню, сможет ли отец куда-нибудь пристроить вас. Но думаю, вам
придется разделить с кем-то номер. — Она резко развернулась, с трудом
удержав в руках поднос с пустыми стаканами, и вышла.
— Это просто возмутительно! — воскликнула соседка Дженни по столу,
полная пожилая женщина, одетая в тесноватое небесно-голубое ситцевое платье.
В автобусе она сидела недалеко от Дженни, и та за долгую поездку успела
узнать, что женщину зовут миссис Кин и что она едет куда-то на Север
навестить внуков. — Если вы сделали заказ и оплатили номер, они обязаны
держать его для вас!
Все громко согласились, и Дженни стало неловко: ей совсем не хотелось
оказаться в центре скандала.
— Я надеюсь, все как-то устроится, — смущенно пробормотала
она. — Давайте дождемся Лорейн и посмотрим, что она мне скажет.
Пухлая рука миссис Кин накрыла руку Дженни. Она заговорщицки подмигнула,
наклонилась к ней и прошептала:
— Не волнуйтесь, милочка, вы переночуете в моем номере. Лорейн,
очевидно, считает, что вы заритесь на ее мужчину — наверное, на этого Брета,
который должен вас встретить.
Дженни удивленно уставилась на нее. Господи, скорее всего, так оно и есть:
ведь Лорейн была с ней приветлива, пока в разговоре не всплыло имя Уилсона.
Но это же абсурд! Нужно было срочно прояснить ситуацию.
— Здесь какая-то ошибка. Видите ли, мистер Уилсон является управляющим
моей фермы, и я его никогда в жизни не видела. Не понимаю, как я могу быть
угрозой для Лорейн, если даже незнакома с ним!
Миссис Кин расхохоталась, повергнув Дженни в изумление.
— Милочка, неужели вы не заметили откровенной ревности в глазах этой
дамы, когда она осматривала вас? А что касается угрозы... Вы, очевидно,
давно не смотрелись в зеркало, детка. Обязательно загляните в него сегодня
же, хорошо? Я бы не поставила и пенни на то, что Лорейн удастся удержать
вашего управляющего на крючке. Но мой вам совет: держите ухо востро с этой
дамой. Она может доставить вам в будущем массу неприятностей.
После такого совета толстушка продолжила энергично жевать баранину с
картошкой, запивая еду пивом из большой кружки.
Лорейн вошла в столовую, когда тарелки женщин уже опустели.
— Свободных номеров в отеле сегодня нет, — злорадно сообщила
она. — Так что я дам вам матрас, и вам придется переночевать у кого-
нибудь на полу.
Миссис Кин отправила в рот последний кусочек хлеба с подливкой и вытерла
губы.
— Не беспокойтесь, милочка! Я заказывала двухместный номер для себя и
мужа, но он не смог поехать, поэтому Дженни будет спать на его кровати. Не
стоит вам таскать матрас — а то надорветесь еще на такой жаре! А завтра вы
вернете мне деньги за ее номер, которые были вам уплачены.
Лорейн бросила на миссис Кин враждебный взгляд, но ничего не ответила и
быстро вышла из столовой.
Комната миссис Кин оказалась прямо над пивной. Она была тесной, голая лампа
под потолком тускло освещала скудную обстановку — две узкие кровати, кресло
и покосившийся низкий шкаф для одежды. Удобства были во дворе, в углу
комнаты висел умывальник со старым эмалированным тазом под ним. В тазу были
видны коричневые потеки от ржавой воды. Вентилятор под потолком гудел, но
толку от него было мало.
— Не похоже на
Ритц
, да? — фыркнула миссис Кин, тяжело опускаясь
на одну из кроватей. — Неважно. После автобуса любая постель кажется
раем, правда?
Дженни согласилась с этим и бросила свой рюкзак на другую кровать. Пока
миссис Кин умывалась, она вышла на балкон подышать свежим воздухом. Опираясь
на железные перила, она закинула голову и посмотрела на усыпанное звездами
небо. Ночь была бархатисто-мягкая, Млечный Путь струился сверкающим потоком,
обрываясь краями в чернильную темноту. Орион и Южный Крест ярко сверкали над
уснувшей землей.
Как здесь прекрасно!
— подумала Дженни и улыбнулась, услышав хохоток
кукабурра. Странно: она собиралась только знакомиться с этим новым для нее
миром, но почему-то уже ощущала себя его неотъемлемой частью...
Первые лучи солнца, проникшие в комнату сквозь щели ставен, коснулись лица
Дженни, приятно согревая кожу. Она медленно выплывала из глубокого,
освежающего сна. Впервые за долгие месяцы этой ночью она не видела снов о
муже и сыне. Ей стало грустно. Казалось, что Пит и Бен уходят от нее, их
образы тают, улетая легкой дымкой. Боль от потери постепенно притуплялась —
время и расстояние делали свое дело.
Она достала из-под подушки их фотографию и с болью всмотрелась в дорогие
лица. Поцеловала и убрала в сумку. В ее памяти они навсегда останутся
живыми!
Миссис Кин громко всхрапнула, а потом вдруг с подушки приподнялась
растрепанная голова. Заплывшие глаза были сонными.
— Уже утро? — хрипло спросила она.
— Да, солнце встает здесь рано, — ответила Дженни, расчесывая
волосы щеткой.
— Слишком рано, еще только пять утра, — проворчала миссис Кин и
села, сладко потягиваясь. — Интересно, во сколько же у них здесь
завтрак?
Дженни собрала волосы на затылке и заколола их черепаховым гребнем. К тому
времени, когда миссис Кин вернулась из туалета, она была уже умыта, одета и
готова к выходу.
Оказалось, что завтракают в
Королеве Виктории
тоже рано. Уже в семь часов
в столовой было шумно и витали аппетитные запахи. Столы были аккуратно
застелены клетчатыми клеенками и накрыты для завтрака. За ними сидели
вчерашние пассажиры вместе с пастухами и стригалями, которые задержались в
отеле на ночь.
— Ку-у-у! — громкий призыв миссис Кин перекрыл шум
столовой. — Сюда, милочка! Я заняла для вас место!
Не успела Дженни добраться до него, как Лорейн молча водрузила на стол перед
ней тарелки с бифштексом, яйцами и картошкой фри.
— Я обычно так плотно не завтракаю, — ужаснулась Дженни. —
Только кофе, пожалуйста.
— У нас здесь кофе нет, но могу принести чаю. Это вам не Сидней,
дорогуша, — буркнула Лорейн, забирая тарелки.
Скоро она вернулась назад с маленьким чайником в руках и поставила его на
стол, но не ушла, а, подбоченившись, молча смотрела на Дженни. В столовой
воцарилась тишина. Все уставились на девушек. Миссис Кин рядом шумно
перевела дыхание.
— Слушай, почему бы тебе не убраться отсюда подальше? — наконец
бросила Лорейн и, быстро повернувшись, выбежала из столовой.
Дженни нервно рассмеялась, пряча неловкость. Ей было досадно, что она опять
попала в такое нелепое положение.
— И еще раз подвергнуть себя пытке в этом драндулете? Нет уж,
спасибо! — громко сказала она, обращаясь в основном к затихшему залу.
Все с облегчением рассмеялись ее шутке, и вскоре послышались обычные
разговоры и звон посуды. Но Дженни знала, что неправильно начала здешнюю
жизнь. В буше женщин очень мало, и глупо настраивать против себя первую же
из них, с которой повстречалась.
Миссис Кин через час уехала дальше на старом автобусе. Дженни помахала ей
рукой и устроилась на веранде со своим альбомом. Ей не терпелось начать
рисовать. Здесь было столько всего, что просилось на бумагу! Цвета были
простыми, но любой из них, в зависимости от света и тени, создавал
удивительно богатые сочетания красного, коричневого, оранжевого и желтого.
Невозможно было передать это разнообразие карандашами и пастелью, и она
снова жалела, что не взяла с собой холсты и краски.
Дженни полностью погрузилась в работу, заполняя один лист за другим, когда
вдруг на альбом упала тень.
— Миссис Сандерс?
Она не слышала, как он подошел, но его мягкий, протяжный голос не испугал
ее. Дженни подняла голову и сразу погрузилась в большие серые глаза с
зелеными и золотистыми крапинками, окаймленные длинными черными ресницами.
Лицо под полями шляпы было загорелым и резко очерченным. Длинный прямой нос,
чувственные губы с затаенной улыбкой в уголках, подбородок с ямкой
посередине. На вид ему было около тридцати лет.
— Я Брет Уилсон. Извините, что задержался, но на ферме сейчас много
работы.
— Добрый день, — выдавила она, переводя дыхание. Так этот высокий
красавец — ее управляющий? Неудивительно, что Лорейн так охраняет свою
собственность. — Меня зовут Дженни, — спохватилась она и протянула
руку. — Рада наконец познакомиться с вами.
Брет ответил на рукопожатие, но быстро убрал руку.
— Предпочитаю называть вас миссис Сандерс. Здесь любят посплетничать, а
вы — моя хозяйка, — сказал он.
Дженни была озадачена. В Австралии крайне редко называли друг друга по
фамилиям, даже своих работодателей. Но что-то в его взгляде удержало ее от
дальнейшего разговора на эту тему.
— Наверное, вы торопитесь обратно? Я постараюсь вас не задерживать...
Брет покачал головой:
— Не спешите. Мне бы еще хотелось выпить пару кружек пива. Хотите,
пришлю одну и вам сюда? Лорейн принесет.
Дженни пожала плечами:
— Договорились, мистер Уилсон. Но не застревайте там надолго. Мне не терпится увидеть Чурингу!
Он сдвинул шляпу на затылок и, усмехнувшись, произнес своим певучим голосом:
— Не волнуйтесь, Чуринга никуда от вас не денется.
Высокая статная фигура скрылась за дверью бара, а Дженни снова открыла свой
альбом. Нужно уметь пользоваться каждым мгновением, даже если все идет не
совсем так, как хотелось бы.
Послышалась быстрая дробь каблучков по деревянному полу, и на веранде
появилась Лорейн. Она была возбуждена, глаза сверкали.
— Вот вы где! Ваше пиво, дорогуша. Брет передал, что немного
задержится, — победно заявила она, и через мгновение дверь за ней со
стуком захлопнулась.
— Глупая корова! — буркнула Дженни.
Пиво было таким же ледяным, как вчерашний взгляд Лорейн, — не то что
сегодняшний огонь в глазах. Брету Уилсону лучше поторопиться! Она не
собирается торчать тут целый день только потому, что у него, видите ли,
свидание с официанткой. Пусть выпьет свои две кружки — и достаточно. Дольше
она ждать не намерена — пойдет и вытащит его за шкирку!
Но, допив пиво, Дженни немного успокоилась, к ней даже вернулось чувство
юмора. Она вспомнила, как это бывало у них с Питом, когда они только
поженились. Как они урывали каждую минутку, лишь бы побыть вдвоем, как
ныряли в постель, не расстилая ее, потому что руки не могли оторваться друг
от друга...
Дженни вздохнула. Ей было так хорошо с Питом, что даже мысль о чьих-то чужих
руках, о чужом запахе разбивала ей сердце, вызывая в душе яростное
сопротивление. Она крепко сжала голову руками, возвращая себя в настоящее.
Нет смысла думать о таких вещах. Только опять растравлять боль...
Дженни осмотрелась. Ее внимание привлек старый рудокоп, сидевший в кресле-
качалке в дальнем конце веранды. Карандаш художницы быстро забегал по
бумаге, и она начисто забыла о Брете и Лорейн. Старик был прекрасной моделью
— он почти не шевелился, уставившись вдаль. Шляпа была сдвинута далеко на
затылок, поэтому весь профиль этого выразительного лица был хорошо виден.
— И вправду похоже! Не знала, что вы умеете рисовать, миссис Сандерс.
Лорейн широко улыбалась, и Дженни улыбнулась в ответ. Она решила, что это
ветка мира, протянутая ей. Очевидно, Лорейн убедилась, что по-прежнему
крепко держит Брета в своих руках и им с Дженни нечего делить.
— Вы бы могли попытаться продавать свои работы в галерее в Брокен-
Хилле, если хотите остаться здесь жить. Туристы любят такие вещи и хорошо
раскупают их. Может, вам удастся подзаработать.
Дженни хотела сказать, что ее работы уже довольно давно известны по всей
Австралии и хорошо раскупаются, но сдержалась: Лорейн могла подумать, что ей
хотят утереть нос.
— Я рисовала, чтобы скоротать время, — просто сказала она.
Лорейн, опираясь руками на спинку кресла, внимательно следила, как Дженни
заканчивает рисунок.
— Ну, вылитый старина Джо! — наконец воскликнула она с
восхищением. — Даже нижняя губа оттопырена. У него всегда так бывает,
когда он задумается.
Дженни вырвала лист с портретом из альбома и протянула Лорейн.
— Раз вы так считаете, тогда он ваш, Лорейн. Примите от меня в подарок.
Глаза официантки полезли на лоб от удивления.
— Вы серьезно? Ох, спасибочки! — воскликнула она, и внезапно ее
щеки стали стремительно краснеть. — Извините меня... ой, ну вы знаете,
за что... Обычно я так себя не веду. Знаете, тут так мало женщин вокруг, что
стыдно бы
...Закладка в соц.сетях
