Жанр: Любовные романы
Твои сладкие губы
... что прогноз сбудется с такой
стремительностью? Рассел влюбился по уши, положил свое сердце на ладонь
Лорел Уилкинс и ничуть не жалел об утрате хваленой свободы.
Его губы осторожно скользнули по виску девушки, чуть ущипнули мочку уха.
Рассел вдохнул аромат ее волос и едва не застонал. Он совершенно не
собирался ласкать Лорел, но постоянно забывал об этом, касаясь ее губами.
— Я почти сплю, милый... — Лорел открыла глаза. Рассел выпрямился,
опомнившись. Однако теперь уже руки не желали слушать голос разума, они
легли на плечи, скользнули к полным грудям.
— Спи, детка, спи, — пробормотал Рассел, совершенно не зная, что
делать со своими непослушными ладонями. Он мысленно приказывал им
остановиться, но они продолжали трогать и гладить. Смирившись, Рассел
вздохнул: — Я лишь немного тебя поласкаю. — Он вновь наклонился и стал
осторожно целовать лицо девушки.
— Ты такой глупый, — шепнула Лорел. Глаза ее вновь закрылись.
Как только Рассела не называли! Однако эпитет
глупый
он слышал в свой
адрес в последний раз разве что в начальной школе. Забавно, что Лорел
выбрала именно это слово.
Поднявшись, он с тоской глянул на вытащенную из шкафа футболку, которая
сиротливо висела на кресле, и накрыл девушку одеялом. Не стоило тревожить
малышку, раз она успела заснуть. Подоткнув одеяло со всех сторон, Рассел
присел на край постели и уставился на Лорел, как завороженный.
Девушка давно унеслась в мир грез, а он все продолжал ласкать ее взглядом,
коль скоро опасался воспользоваться руками и губами.
Глава 26
Когда Лорел открыла глаза, то все еще была сонной, однако в голове
прояснилось, а тело успело отдохнуть и больше не ныло.
Она сразу сообразила, что находится не дома. Комната была темнее ее спальни,
потолок оказался ниже, а рядом с кроватью высился огромный шкаф без зеркала.
Скосив глаза, Лорел увидела, что рядом сидит Рассел, который смотрит на нее,
не отрываясь.
Он пересел с кровати в кресло, которое развернул поудобнее, чтобы наблюдать
за спящей. Локти опирались на колени, кисти свисали между ног, глаза
поблескивали в полумраке спальни, а лицо казалось усталым, словно он вообще
не спал.
Лорел несколько секунд смотрела на него, восстанавливая в памяти события
предыдущего дня.
Они недавно поссорились, вспомнила девушка. Сразу после ее приезда в школу
для разговора с директором. Поссорились сильно, и она опасалась, что на этом
отношения кончатся. Однако Рассел сидел рядом и взирал на нее с нежностью и
тревогой.
И на нем были только джинсы. А на ней?
Лорел сообразила, что лежит под одеялом практически голая. Она
бессознательно скрестила ноги, словно взгляд Рассела, как рентген, мог
просканировать одеяло насквозь. Ах да! Он помогал ей раздеться, предлагал
свою футболку в качестве ночнушки, целовал лицо и гладил руками все тело.
Лорел счастливо вздохнула. Значит, их ссора позади.
— Доброе утро, — произнесла она, подавив смачный зевок.
Сложно было сказать, который час, поскольку в спальне было темно. Серое
январское небо скрывали плотные жалюзи, и в щелки едва пробивался неясный
свет.
Лорел решила, что проснулась слишком рано. Об этом свидетельствовало и ее
сонное состояние. И все же она была рада пробуждению рядом с любимым
мужчиной, в его квартире, куда он привез ее едва ли не насильно.
Внезапно Лорел поняла, что готова к откровенному разговору. Готова сказать
все то, что камнем лежало на сердце уже несколько дней. И ей совсем не было
страшно услышать ответ любимого мужчины.
— Привет, милая, — хрипловато ответил Рассел. — Не знаю,
насколько доброе это утро, но я рад, что ты поспала. — Внезапно его
лицо помрачнело. — Господи, Лорел, этот ублюдок дотрагивался до тебя,
он посмел причинить тебе боль! Я был обязан взять его гораздо раньше, прежде
чем он коснулся тебя! Я кретин, недоумок, который не в силах защитить свою
женщину!
Лорел и в голову не пришло бы винить во всем Рассела. И она не хотела, чтобы
он винил себя. Она попыталась сесть, однако одеяло скользнуло вниз, обнажая
грудь, и его пришлось торопливо подхватить и натянуть до ключиц. Конечно,
было нелепо стесняться Рассела, но речь шла совсем не о сексе, а для
серьезного разговора Лорел предпочла бы и наряд посерьезнее, чем тоненькие
трусики-стринги.
— Рассел, ты не должен обвинять в произошедшем себя. Как ты мог
предотвратить нападение? И кто мог знать, что Джон окажется Тревором Дином?
Ведь все обернулось совсем неплохо: я жива-здорова, Дин за решеткой. Разве
остальное важно?
Уже некоторое время Лорел мучил один вопрос, который она не решилась задать
Расселу накануне. Тот мог скрыть правду, опасаясь расстроить ее еще сильнее.
— Расс... что сказал Дин, прежде чем наступила развязка? У меня было
чувство, что он говорит про меня, хотя я и не видела его губ. Признайся, я
права?
Рассел побарабанил пальцами по колену, затем медленно покачал головой:
— Я не могу ответить на этот вопрос.
Лорел изумленно смотрела на него. Остатки сна испарились.
— Как это не можешь?
Он некоторое время выдерживал ее пристальный взгляд, затем отвел глаза.
Лорел ощутила досаду и злость. Это было главным камнем преткновения в их
отношениях: Рассел постоянно пытался уберечь ее от всего, что могло
причинить ей вред, ошибочно считая слишком хрупкой и ранимой, тогда как она
жаждала независимости. Лорел надеялась, что Рассел это поймет и пойдет ей
навстречу, даст возможность решать самой, что для нее хорошо, а что плохо.
— Ты не имеешь права умалчивать об этом! — повысила она голос.
Рассел упрямо выпятил подбородок.
— Имею! И не желаю повторять чушь, которую говорит этот придурок Дин!
Лорел с шумом выдохнула, пытаясь унять возмущение. Встретить взгляд Рассела
не удавалось: он смотрел в сторону, словно видел там что-то интересное.
И тогда Лорел решилась. Несмотря на свою любовь к Расселу, она была готова
бороться за свободу выбора и желала наравне с ним устанавливать правила
игры.
— Рассел, — твердо сказала она, ставя на кон все, — тебе
придется мне все рассказать. Поверь, я справлюсь с чем угодно, только не с
тем, что ты чрезмерно меня опекаешь. Или ты ответишь на мой вопрос, или наши
отношения дадут серьезную трещину. Причем такую, которую будет весьма сложно
перепрыгнуть. Ты же не желаешь потерять все ради нелепого желания квохтать
надо мной, словно наседка?
Она затаила дыхание.
— Лорел... — Рассел наконец поднял на нее глаза и долго сверлил ее
взглядом. Потом он выругался. — Мне не хочется, чтобы ты знала, что
сказал этот ублюдок.
— А мне хочется, и тебе придется с этим считаться. — Расс
вздохнул.
— Он назвал тебя
глухой каракатицей
и
тупоголовой соской
.
— Боже! — вырвалось у Лорел, и она прикрыла рот рукой. Гадкие
слова, слетевшие с губ Рассела, ударили ее словно кнут.
Она все поняла в этот момент. Рассел был прав: порой есть смысл скрывать
часть правды от любимого человека, если не желаешь причинить ему боль.
— Я признаю свою ошибку, — с горьким смешком произнесла
девушка. — Лучше бы я не знала, как меня обозвали. — На глазах
выступили слезы, но Лорел яростно их сморгнула. Еще не хватало разреветься
перед Расселом после уверений в собственном спокойствии и уравновешенности.
Он вскочил с кресла, беспомощно сжав руки в кулаки.
— Прости, милая, я не...
— Простить за что? Ведь это была лишь цитата, а первоисточник брошен в
тюрьму, не так ли? — Лорел бледно улыбнулась, давая понять, что она в
порядке.
— Мне есть за что просить прощения. За то, что наделал уйму ошибок и
был не слишком внимателен. — Рассел сел рядом с Лорел, его ищущий
взгляд метался по ее лицу. — Прости, что слишком опекаю тебя. Моя опека
истолкована беспокойством за тебя... за любимую женщину. И я не стану
возражать, если в ответ ты тоже начнешь меня опекать. Смотри, меня ни капли
это не смутит, хотя я самостоятельный мужчина.
Губы Лорел задрожали. Она поймала кулак Рассела и разжала побелевшие пальцы,
потянула к себе, заставляя сесть поближе. У него был такой несчастный,
растерянный вид, что ей снова захотелось плакать. Рассел Эванс, смелый
полицейский, одиночка по жизни, предлагал ей свое сердце, словно она хоть
чем-то заслужила его любовь.
— Когда Дин напал на тебя, я безумно испугался. До сих пор все внутри
замирает от страха, когда вспоминаю этот нож... Ведь я мог потерять тебя!
При мысли, что ты могла погибнуть, меня всякий раз бросает в ледяной пот. Я
хочу всегда видеть тебя рядом и никогда впредь не испытывать такого
сильного, парализующего страха. — Рассел смотрел, как Лорел трется
щекой о его ладонь. — Я хочу, чтобы каждое утро ты просыпалась у меня
под боком, в этой постели. Выходи за меня, Лорел.
Девушка застыла от изумления и выпустила ладонь Рассела из рук. Такой
развязки она совсем не ожидала. Ей даже в голову не приходило, что мужчины
вроде Рассела способны вступать в брак.
Взгляд заволокло, и мгновением позже Лорел сообразила, что плачет. Нет, не
просто плачет, а рыдает, обильно орошая одеяло слезами. В этих слезах было
все — и счастье, и облегчение, и выход давно скрываемых эмоций. Слова
Рассела словно отодвинули некую заслонку, открыли плотину, вызвав настоящую
бурю.
Рыдания Лорел повергли Рассела в ужас. Он торопливо утирал ее щеки пальцами,
дергался в поисках салфеток или платка, что-то бормоча неразборчиво. Лорел
захлебывалась слезами и даже не могла объяснить бедняге, что нет никакой
необходимости так суетиться и паниковать.
— Прости, милая, прости... что случилось?! Объясни же наконец! Только
не плачь, только не плачь!
Лорел помотала головой и неожиданно улыбнулась сквозь слезы:
— Рассел, ты думаешь, у нас получится? Мы такие разные... и я хочу вернуться к учебе, я хочу...
Рассел облегченно вздохнул.
— Милая, — он сжал ее ладони в своих, — вот что я скажу. Мы
должны верить друг в друга. Я буду надеяться, что тебе плевать на то, что
твой муж нищий полицейский. А ты должна верить, что я вижу в тебе умную
женщину, которая имеет право выбирать свой путь.
Слезы Лорел внезапно высохли. Она взирала на Рассела с надеждой.
Всю жизнь она пряталась в чьей-то тени, боялась совершить ошибку, упускала
возможности. Жизнь полна рисков, и ей представлялся шанс прожить эту
прекрасную, непредсказуемую жизнь с Расселом Эвансом.
— Я верю тебе, — сказала она решительно. — Я согласна. Я
согласна, черт возьми!
Лицо Рассела осветила счастливая улыбка.
— Слава Богу. Я не смел даже надеяться на подобный ответ.
— А ты точно хочешь на мне жениться? Ты уверен? — Уверен ли?
Рассел едва не расхохотался над столь наивным вопросом. Да он никогда в
жизни ни в чем не был столь уверен, как в том, что хочет жениться на Лорел.
— Конечно, детка.
Девушка прижалась к его груди, забыв про одеяло, и Рассела затопило ощущение
полного, безграничного счастья.
— А ведь я думала, что останусь старой девой, — хихикнула
Лорел. — Думала, что брак — не мой случай.
— Какое совпадение. Я тоже думал, что брак — не мой случай.
Оба чуть откинули головы назад (Лорел поморщилась, почувствовав, как
натянулись швы), не размыкая объятий, но, желая встретиться взглядами.
— Итак, ты согласна стать моей женой? — с мягкой улыбкой спросил
Рассел.
Лорел кивнула. Произнести
да
вслух она не сумела, настолько перехватило
горло. Лицо любимого плыло перед глазами из-за застилавших их слез.
Рассел смотрел на нее с нежностью и восторгом. Ему досталась самая красивая,
самая чуткая и терпеливая девушка в целом мире — он был уверен, что так оно
и есть. Он выиграл главный приз, вытащил лучшую карту, сорвал выигрыш в
лотерее жизни и был безмерно счастлив.
— Кажется, самое время для поцелуя, — заметил он и, не дожидаясь
ответного кивка, бережно приник к губам Лорел. Девушка откликнулась с
живостью и упоением. — Даже не верится, что моя жизнь так круто
переменилась. Я хочу прожить ее с тобой и Шоном, купить новый дом, в котором
могли бы комфортно устроиться трое, а позднее и четверо. — Он
задумался, мечтательно улыбаясь. — Или даже пятеро. Знаешь, я даже
согласен взять под его крышу твоего несносного кота.
— Ого! Это серьезная уступка.
Они вновь слились в поцелуе, словно их мучила невероятная жажда, которую
могут утолить лишь прикосновения и ласки.
— Как ты себя чувствуешь, зайка? Может, дать тебе тайленола? Или тебе
лучше?
Лорел расхохоталась.
Зайка
, это же надо! Забавное прозвище сбило ее мысли
с намеченного пути (который вел к взаимному раздеванию и сексу).
— Почему ты назвал меня
зайкой
?
— Ты недовольна? Вижу, тебе не нравится.
— С чего это я вдруг превратилась в кролика?
— В зайца.
— Без разницы. Разве после согласия выйти за тебя замуж у меня отросли
длинные уши или передние зубы удлинились?
— Ничего подобного! — воскликнул Рассел. — Если хочешь,
можешь придумать какое-нибудь прозвище для меня. — Он хохотнул. —
Ослик, к примеру.
— Только через мой труп! Хотя ты и упрям, как осел.
— Тут ты права. — Он вздохнул. — Меня с самого начала влекло
к тебе со страшной силой, а я уперся копытами в землю, словно осел, и не
позволял себе даже думать, что между нами что-то возможно. Если не хочешь,
не буду звать тебя
зайкой
, это не столь уж важно. Дай лучше осмотреть твою
повязку, прежде чем мы завалимся на постель обжиматься.
— Обжиматься, — хмыкнула Лорел и с укором взглянула на Рассела,
чья рука мяла ее грудь. — Боюсь, этим не ограничится. И знаешь, можешь
звать меня, как тебе вздумается. Хоть
какаду
. — Она знала, что любит
и любима, а слова есть слова, они имеют значение лишь тогда, когда между
двоими нет доверия.
— Значит, ты согласна? — Рассел просиял. — Так что насчет
обезболивающих?
— Мне не нужен тайленол, боль почти отступила. Мне нужен ты.
— А мне — ты.
Лорел расслабленно улыбнулась, давая понять, что готова. Тело уже оживало,
отвечало на поглаживания. Оно словно позабыло о тех муках, которые пришлось
вынести накануне.
Рассел опустился рядом с Лорел, опершись на локоть, чтобы лучше ее видеть.
Свободной рукой он осторожно обвел контуры ее тела, чуть раздвинул ноги в
стороны. Лорел уже была готова для любви, лепестки ее плоти набухли и
увлажнились. Девушка смотрела ему в глаза, совершенно не стесняясь теперь
собственной наготы и того, что сам Рассел почти одет.
Спустившись ниже, Рассел устроился у Лорел между ног. Она откинулась на
подушку и закрыла глаза. Язык бережно коснулся влажной плоти, чуть лизнул,
затем еще и еще. Лорел тихо охнула, приподнимая бедра. Рассел стал ласкать
ее с той настойчивостью, которая шептала ему немедленно взять девушку
самому. Он использовал губы, язык и пальцы, чтобы доставить ей незабываемое
удовольствие, отблагодарить за то доверие, которое она ему оказала, приняв
предложение. Он подавлял собственное желание, которое призывало к действиям
и шумело в голове, словно выпитое вино.
Рассел знал, что должен быть очень осторожным, не сжимать Лорел в объятиях,
как того хотелось бы, чтобы не разбудить задремавшую ломоту в ее теле. Он
желал ласкать и доставлять наслаждение и ждал оргазма любимой, словно высшей
награды.
Она вздрогнула всем телом, замерла, выгнувшись вверх дугой, а затем
затрепетала в руках Рассела, сотрясаясь от сладких конвульсий.
Когда Лорел перестала дрожать, он перекатился на бок и приподнялся, чтобы
заглянуть ей в лицо. Чуть приоткрыв глаза, девушка довольно улыбнулась и
потянулась к нему руками. Рассел устроился рядом с ней и получил заслуженный
поцелуй, полный признательности.
— Я сделаю тебя счастливой, моя зайка, — пообещал он.
— Я уже счастлива, Рассел.
Лорел нервно оправила строгую юбку ледяными ладонями. Она не сводила взгляда
с импровизированной сцены, на которую по одному поднимались выпускники
академии. Ей пришлось трудиться в поте лица почти два года, чтобы пережить
острый момент счастья, который приближался с каждой секундой. Лорел не
желала упустить ни единой детали происходящего вокруг действа.
Мраморная плитка во дворе академии донесла до нее вибрации от стука каблуков
очередной выпускницы, которая поднималась на сцену для получения диплома.
Лорел, не отрываясь, следила за губами декана, называвшего фамилии. Она до
дрожи в коленях боялась пропустить свою очередь.
Поерзав на стуле, девушка быстро покрутила головой, оглядывая приглашенных.
Где-то в многоликой толпе должен был маячить Рассел, но она по-прежнему его
не находила. Но, разумеется, он был рядом, как и два предыдущих года,
готовый поддержать ее начинания и ободрить, если дело не клеилось. Точно так
же, как и Лорел утешала и ободряла любимого.
Парень, сидевший рядом, похлопал ее по плечу. Это был один из выпускников ее
факультета, тоже глухой, но весьма общительный. Накануне он оживленно
беседовал с Лорел по поводу планов на будущее и поделился, что уже подыскал
себе место учителя.
— Ты следующая, — одними губами произнес сосед.
У Лорел екнуло сердце. Она все-таки пропустила момент, когда называли
девушку, идущую в списке перед ней.
— Спасибо, — жестом поблагодарила она и сделала пару глубоких
вдохов и выдохов.
Итак, момент настал. Она станет учителем для глухих детишек с сертификатом о
специальном образовании. Еще пара месяцев, и она впервые войдет в
собственную классную комнату, чтобы поприветствовать малышей.
Она достигла своей цели, добилась того, к чему стремилась с ранней юности.
Даже временная передышка в несколько лет не смогла ей помешать.
Лорел встала со стула и лучезарно улыбнулась декану, объявлявшему ее
фамилию.
— Да где же Лорел? — Рассел пытливо вглядывался в четыре первых
ряда, которые занимали выпускники.
Лорел предупредила, что будет сидеть в третьем ряду, но угадать по затылку в
бакалаврской шапочке, кто есть кто, не представлялось возможным.
Рассел страшно нервничал. Он не хотел пропустить момент славы, к которому
так целеустремленно двигалась его жена. Она окончила академию экстерном,
посещала все факультативы, сдавала экзамен за экзаменом с завидным
упрямством. Всего полтора года с небольшим — и вот она уже выпускница!
Удивительно! Конечно, Рассел всегда верил в упорство Лорел, но результаты
неизменно впечатляли.
— Не волнуйся ты так, — успокаивающе сказала теща, похлопав его по
руке. — Мы услышим, когда объявят фамилию. Расслабься хоть на минутку.
— Черт, малышка добралась до фотоаппарата! — завопил Шон басистым
голосом, который к шестнадцати уже перестал давать петуха.
Он вырос еще на пятнадцать сантиметров и раздался в плечах. На его коленях
сидела крохотная дочка Кэтрин и Джерри. Она уже успела обсосать шнурок
камеры, а теперь тыкала слюнявым пальцем в объектив.
Рассел ловко перехватил фотоаппарат у крохи и положил себе на колени. Он
улыбнулся брату: тот выглядел умильно с ребенком на руках. Шон души не чаял
в Кайле, которой неделю назад исполнилось семь месяцев. Конечно, временами
парень по-прежнему бывал несносным, но теперь уже не пытался пробить головой
брешь в бетонной стене, предпочитая обходные пути. Все реже он конфликтовал
со старшим братом, а к Лорел относился с уважением.
Опрокинув Кайлу на спинку, Шон принялся щекотать крохе животик. Она
засопела, забавно улыбаясь и жмуря глаза.
— Не переусердствуй, дружище, — посоветовал Джерри. — Иначе
она срыгнет на тебя свой завтрак.
— На меня? Ха! — Шон наморщил нос, словно Джерри сказал очевидную
нелепость. — Кайла никогда так со мной не поступит. Верно я говорю,
маленький гоблин?
Кайла забулькала, пуская пузыри.
Кэтрин закатила глаза и потрясла рыжей шевелюрой:
— Да, мужчины всегда щедры на комплименты. Лорел обзывают кроликом,
меня — страшилой, мою дочь — гоблином. Нам-то, женщинам, ясно, что таким
образом мужчины избавляются от собственных комплексов, однако...
Рассел разразился хохотом.
— Мы даем прозвища только тем женщинам, которые нам
небезразличны, — назидательно сказал он, отсмеявшись.
Джерри пошарил в объемистой сумке с детскими принадлежностями.
— Где бисквитики? — Он сунул руку в сумку по локоть, нащупал
коробочку и торжествующе воскликнул: — Ага, нашлись!
— Кайла скоро будет есть, не порть ей аппетит печеньем, —
нахмурилась Кэтрин.
— Это не для дочери, а для меня. Умираю с голоду, — пожаловался
Джерри. — Какое длинное мероприятие!
Кэтрин чмокнула мужа в щеку.
— Да, с вами, мужиками, труднее, чем с малыми детьми.
Рассел едва не завопил от восторга, когда Лорел появилась внизу сцены. Декан
зачитал ее фамилию, и она стала подниматься по лесенке.
— Глядите, вон она!
Он пыжился от гордости, словно диплом вручали не жене, а ему самому. Каждый
день брака был Расселу в радость, он все сильнее сближался с Лорел,
буквально срастаясь костями и плотью, и процесс этот обещал стать
бесконечным.
Живя в своей старой квартире, Рассел и не предполагал, что когда-либо в
будущем сможет стать настолько счастливым человеком. Женившись на Лорел, он
приобрел новый дом, пусть и небольшой, но милый, а любимая украсила его
симпатичными безделушками, придав уют. Каждое утро, просыпаясь рядом с
Лорел, Рассел благодарил небо за то, что встретил свою судьбу.
— Лорел Уилкинс-Эванс, вы получаете диплом бакалавра по специальности
учитель английского языка для детей с недостатками слуха. Поздравляю вас.
Рассел жадно вслушивался в голос декана, лившийся из колонок. Не
сдержавшись, он вскочил и захлопал в ладоши, когда Лорел принимала диплом.
Ее мать тоже встала и начала аплодировать. Тотчас поднялись Шон и Кэтрин с
Джерри. Они хлопали беззвучно, ладони почти не соприкасались — это означало
хлопки на языке глухих.
Как раз в этот момент Лорел обернулась к сидящим в зале. Она заметила
близких и лучезарно улыбнулась. Слегка кивнув головой, она прижала ладонь к
сердцу.
Я люблю тебя
на языке жестов. Рассел ответил тем же и послал
воздушный поцелуй.
— Вы видели?! — восхищенно воскликнул Шон. — Это она мне
показала!
Рассел следил за тем, как жена спускается со сцены, примая к груди заветный
диплом.
— Думаю, она обращалась ко всем нам, братишка.
Закладка в соц.сетях
