Жанр: Любовные романы
Символ веры третьего тысячелетия
...доктор Игнасиус О'Брайен, терапевт доктор Самуэль Финштейн, специалист по
обморожениям Марк Амплфорт, анестезиолог Барни Уиллиамс, психиатр Гораций
Персий, а также медицинские сестры — мисс Эмилия Массимо и миссис Ларлайн
Браун. Каждый из них считался лучшим в своей области и все имели допуск к
секретной работе.
Перед отлетом доктор Карриол кратко обрисовала им ситуацию и поблагодарила
за то, что все они согласились пожертвовать своим драгоценным временем. Она
сказала, что, хотя состояние доктора Кристиана вызывает серьезные опасения,
она надеется, что лишь двоим или троим из них придется задержаться там, куда
они летят, более чем на сутки. Тем же, кто вынужден будет остаться, —
сказала она со слабой улыбкой, — в качестве компенсации за потраченное
время будет гарантирован бесплатный полет на Палм Спрингс и отдых под
калифорнийским безоблачным небом в течение нескольких недель. Продукты и все
прочее перебросят на Покахонтас вертолетом, обслуживающий персонал туда
допущен не будет. Военный летчик, который поведет вертолет, запустит
дизельный генератор. Суточный запас еды загружен в контейнеры, равно как и
необходимое медицинское оборудование, больничная койка и несколько канистр с
горючим на случай, если на острове его нет.
Они летели тем же курсом, что и Билли всего несколько часов тому назад.
Пилот и Карриол внимательно всматривались в проносящуюся под ними землю,
стараясь не пропустить следов возможной аварии. Однако вскоре после вылета
небо стало затягиваться облаками. Впрочем, для высоты, на которой летел
вертолет, они были не опасны. К тому времени, когда впереди по курсу
показался остров Покахонтас, почти не оставалось сомнений, что вскоре они
увидят и Билли, и его
птичку
на земле.
Тем сильнее было их удивление, когда, покружив над островом, они не
обнаружили никаких следов вертолета. Пилот пожал плечами:
— Ничего не понимаю, мэм. Похоже, что они здесь и не приземлялись.
Он кружил как раз над тем местом, где посадил свою машину Билли.
— Посадите машину, — резко сказала Карриол. — Я хочу
осмотреть все сама.
Была уже половина первого: тяжелому армейскому вертолету понадобилось больше
времени, чтобы добраться сюда, чем легкой машине Билли.
— Бьюсь об заклад, что генератор вон там, на опушке под навесом, —
заметил пилот, указывая на участок, который находился футах в четырехстах от
дома. — Генераторы — штука шумная, особенно если нет ветра или он
задувает не с нужного направления. Пожалуй, сначала пусть все выгрузятся,
тогда уж я туда пойду. А то почва здесь топкая и понтонов я не захватил.
— Спасибо, что в нарушение всех правил вы захватили дизель.
— Президент разрешил, так что я здесь ни при чем.
Команда медиков быстро и довольно ловко справилась с разгрузкой, после чего
поднял машину на малую высоту и завис над навесом, под которым находился
генератор.
Все выжидающе смотрели на Карриол. Она шагнула вперед, откинула деревянную
щеколду в калитке и с силой распахнула ее створки.
— Да, в прошлые годы тут, наверное, малярия погуливала вовсю, —
заметил доктор Амплфорт. — И кому это пришло в голову построить дом в
таком месте?
— Насколько я помню, малярия свирепствовала на всем восточном побережье
до самого Массачусетса. И ничего, люди как-то приспосабливались, что до
меня, мне кажется, что это совсем неплохое место для дома: подумайте только,
здесь можно чувствовать себя единственным владыкой вселенной.
Она шла чуть впереди остальных. Карриол уже пересекла двор, направляясь к
дому. Остальные неуверенно двигались вслед за ней, ощущая смутную тревогу,
потому что не совсем понимали, зачем их, собственно, сюда привезли. Джудит
почти подошла к дому, когда вдруг поняла, что находится прямо перед ней и
замерла на месте.
— Господи боже мой! — послышался чей-то возглас.
Как слепая, она снова медленно двинулась вперед.
Когда до двери оставалось не более восьми футов, она остановилась снова,
широко раскинула руки, чтобы не подпустить никого ближе и сказала:
— Прошу вас, дальше не надо...
Тело его находилось так близко от земли, что его истерзанные ноги, с остро
проступившими костями почти касались земли. Только веревка, врезавшаяся ему
в шею подбородком да пальцы рук, все еще крепко вцепившиеся в веревочные
петли вокруг запястий, удерживали его на весу. Лицо было склонено, и
веревка, будто стремясь помочь ему найти опору, так глубоко врезалась в шею,
что петля находилась где-то на уровней ушей. Глаза его были полуоткрыты и
казалось, что он что-то рассматривает у себя под ногами. Видимо, он умер
раньше, чем петля натянулась, поэтому и лицо его не было искажено, как это
случается обычно с висельниками; глаза не вылезли из орбит и губы не
распухли. Рот был слегка приоткрыт. Смерть, скорее всего, наступила оттого,
что воздух перестал поступать в легкие. От недостатка кислорода его кожа
приобрела цвет потемневшего от времени дерева. Даже кровоподтеки были почти
незаметны.
Пройдет не одна неделя, прежде чем доктор Карриол будет в состоянии
разобраться в тех чувствах, которые вызвало у нее это зрелище. В тот же
момент, когда она стояла не двигаясь посреди двора, она осознавала только
одно: абсолютную точность, с которой повторились события далекого прошлого.
Отсутствовали лишь некоторые малозначимые детали.
— Прекрасно, Джошуа! — проговорила она и улыбнулась. —
Исполненно просто безукоризненно! О лучшем завершении операции Мессия нельзя
было и мечтать.
Одна из медицинских сестер негромко плакала; другая, чернокожая, опустилась
на колени. Остальные ошеломленно молчали. И в полной тишине прозвучал голос
доктора Карриол:
— Иуда? — произнесла она раздумчиво и удивленно, будто пробуя это
имя на вкус. — Да, есть вещи, которые нельзя ни изменить, ни
предотвратить. Ведь я действительно обрекла тебя на крестную муку.
В Вашингтоне к этому времени тоже все уже было завершено. Марш Тысячелетия
закончился настоящими римскими каникулами: около двух миллионов людей,
заполнивших улицы и парки Вашингтона и Армингтона пожимали друг другу руки,
обнимались и плакали, танцевали, пели, целовались. На берегу Потомака для
встречи семьи Кристианов собрались Президент, сенаторы, мэр Нью-Йорка,
губернаторы штатов, главы религиозных концессий и прочие важные чины. С
мраморного возвышения, на котором должен был бы стоять Кристиан, Президент
обратился с речью к народу. После него говорил король Австралии и Новой
Зеландии, премьер-министр Индии, премьер Китая и главы других государств.
Каждый из них был достаточно краток, чтобы не надоесть публике. Все они
выразили свою благодарность доктору Джошуа Кристиану за надежду, которую он
подарил людям; все восторгались энтузиазмом и воодушевлением, которые вызвал
Марш; все превозносили Господа Бога и друг друга.
Около часу дня влиятельные люди штата, крупные политики, кинозвезды и прочие
знаменитости собрались под специально воздвигнутым возле музея Линкольна
паланкином, чтобы слегка подкрепиться перед тем, как разойтись на отдых;
вечером должен был состояться торжественный Бал Тысячелетия. В этот момент к
Президенту подошел один из поручителей, отвел его в сторону и что-то тихо
ему сказал. Те, кто находился поблизости, заметили, как Президент изменился
в лице и, казалось, хотел что-то сказать, но передумал и просто кивнул
головой. После этого он еще какое-то время беседовал с Его Величеством
Королем Англии, после чего незаметно удалился. В Белом доме он ждал
возвращения доктора Карриол.
Она прибыла вскоре после двух: получив сообщение, Президент распорядился
выслать за ней самый скоростной вертолет.
Когда она вошла в Овальный кабинет, он был поражен ее полным спокойствием.
Потом, когда он узнал ее ближе, он пришел к выводу, что она воистину
неординарная личность: женщина, не позволяющая себе впадать в панику; не
любит выставлять свои чувства напоказ, и самое главное, гордится не столько
своей внешностью, сколько умом. Она стала все чаще занимать его мысли: ведь
она была непохожа на Джулию, с которой Ричи, сам того не замечая, ее
постоянно сравнивал.
— Присядьте, Джудит. Неужели это правда? Он действительно умер?
Она провела ладонью по лицу. Рука ее дрожала.
— Да, господин Президент, мертв.
— Но что произошло?
— Из-за болезни мистера Магнуса медицинская бригада не была отправлена
вчера на Покахонтас. Наверное, те, кто доставил доктора Кристиана на остров,
не знали, что там нет ни души. Вероятно, вертолет улетел, потому что на
острове мы его не обнаружили: Билли и человек, сопровождавший доктора, и
сама машина просто испарились, исчезли. Уже два часа береговой патруль,
военные и летчики ищут их, но пока не обнаружили никаких следов. Такое
впечатление, что... что их поглотила земля, — она невольно вздрогнула;
первый — и единственный раз Президент увидел, что и Джудит не всегда владеет
собой.
— Машина могла упасть в море, — успокаивающе заметил он.
— Тогда на воде осталось бы масляное пятно. И потом по курсу больших
глубин нет, машину было бы видно с воздуха. И облачность была
незначительной, вертолеты же идут низко над землей, это не реактивный
самолет, который легко может сбиться с курса. Перед тем, как отправиться с
базы, Билли взял с собой все маршрутные карты. Вы же знаете его, сэр: самый
опытный из пилотов...
— Да.
— Вертолет исчез, говорю я вам.
Президент почел за лучшее отвлечь Карриол от мыслей о пропавшем вертолете. К
тому же, он хотел поставить точку еще в одном деле.
— Так значит, из-за доктора Магнуса, из-за его, так сказать, сердечного
приступа, Кристиан был лишен своевременной медицинской помощи и погиб?
Карриол подняла голову и взглянула на Ричи. Ее глаза странно блестели — но
не от слез.
— Доктор Джошуа Кристиан, — произнесла она торжественно, —
был распят.
— Что? Как распят?
— Точнее, он сам себя распял. Президент побледнел. Его губы беззвучно
шевелились. Он хотел задать сотни вопросов, но что-то случилось с голосовыми
связками. Наконец он прошептал:
— Во имя всего святого, объясните, как он смог это сделать?
Она пожала плечами:
— У него явно было психическое расстройство. Я поняла это еще в тот
день, когда прибыла в лагерь, чтобы перевезти его на Покахонтас. Первые
симптомы я заметила уже давно. Пожалуй, через месяц после выхода в свет его
книги. Потом они стали проявляться все сильнее. Но я считала, что на острове
он под наблюдением медиков, и оснований для беспокойства нет. Не хочу
сказать, что он был психически ненормален, скорее всего, это было нервное
расстройство, вызванное переутомлением, переохлаждением, воспалением
легких... и так далее. При нормальном течении событий он, думаю, вскоре
оправился бы от депрессии и восстановил здоровье. Все, что ему было нужно —
это длительный отдых в теплом климате.
— Но что же все-таки произошло?!
— Прибыв на остров, он оказался в полном одиночестве. Он соорудил крест
из стальных шпал — инструменты были раскиданы по всему двору. Такими шпалами
вымощено все пространство перед домом. Мы нашли кучу щепок на том месте, где
он подгонял балки друг к другу. Он не мог сам себя прибить, поэтому сам себя
привязал: вдел голову и руки в веревочные петли и оттолкнул табурет, на
котором стоял. Он умер от того, что воздух перестал поступать в легкие;
кстати, от этого погибало большинство распятых в те времена, когда
существовал такой вид казни.
У Президента был вид глубоко потрясенного человека. Он действительно был
ошеломлен: образ, который ему рисовала.
Карриол, не имел ничего общего с тем Джошуа Кристианом, в обществе которого
он провел один из приятнейших в своей жизни вечеров. С тем Кристианом,
который остроумно шутил, с удовольствием пил коньяк, цитировал Киплинга,
наслаждался сигарами — словом, вел себя как вполне нормальный человек.
— Но это же святотатство! — воскликнул он возмущенно.
— Да отнюдь нет, пожалуй, святотатство предполагает вполне осознанное
желание поиздеваться. Доктор же был уже абсолютно невменяем. Воображать себя
Иисусом Христом — весьма распространенная идея-фикс среди психически
неуравновешенных людей. Само его имя — Джошуа Кристиан, что значит Иешуа —
восторженное поклонение, которым он был окружен, — ведь некоторые и
впрямь видели в нем Бога — все это естественно фиксировалось в его сознании,
и когда психика его оказалась настолько нарушенной, что он утратил ощущение
реальности, то вполне естественным образом соотнес себя с Христом.
Непостижимо другое — как он сумел осуществить это... распять себя. Ведь он
был на пределе сил. Он столько времени провел за Полярным Кругом... Ходил
пешком, общался с людьми, как Иисус Христос. Он ведь и правда был добр, как
Иисус.
Смысл того, о чем хотела сказать Карриол, вдруг дошел до Президента. Он
почувствовал, как на лбу у него выступает холодный пот:
— Что сделали с телом? — отрывисто спросил он.
— Конечно, сняли с креста.
— А сам крест?
— Убрали под навес. Там сложен целый штабель таких же шпал. Доктор
Кристиан оттуда их и брал. Мы просто положили их обратно.
— Где сейчас тело?
— Я приказала, чтобы его, соблюдая секретность, переправили в морг
клиники. Доктор Марк Амплфорт, официально являющийся руководителем бригады
медиков, ожидает ваших распоряжений.
— Сколько человек видело его там? — выражение легкой брезгливости
промелькнуло на его лице и исчезло. В конце концов, этот человек всегда
вызывал у него симпатию и уважение. — Кто видел его на кресте? —
повторил Президент.
— Только члены медицинской бригады и я, господин Президент. К счастью,
я успела до этого отослать пилота, чтобы он проверил генератор. После того,
как мы обнаружили доктора Кристиана, я попросила летчика остаться возле
машины.
— Ему известно, что доктор Кристиан мертв, но он не знает точно, как
тот умер.
— Где сейчас члены медицинской бригады? И кто они такие?
— Все они из правительственной клиники. Все занимают высокие должности.
Все засекречены.
— Что, по-вашему, следует предпринять?
Доктор Карриол спокойно наблюдала за тем, как Президент мучительно ищет
выхода. Она знала, что уничтожать всех медиков он не станет. Никто, будь он
сам Президент Соединенных Штатов, не может безнаказанно умертвить десять
видных специалистов. Как бы тонко ни была разработана подобная операция, в
округе Коллумбия всегда найдутся люди, которые сразу почуют, что дело
нечисто. К тому же многолетнее общение Карриол с чиновниками, близкими
правительственным кругам, научило ее с известной долей скепсиса относить к
слухам об убийствах, будто бы имеющих место в высоких сферах. Она не верила,
что такое возможно — тем более среди политиков. Эти люди слишком боялись за
свою собственную шкуру, за свою карьеру, чтобы идти на такой риск. А
убийство — всегда риск. Нет, Тибор Ричи не думал об устранении нежелательных
свидетелей — и тут она оказалась абсолютно права. Он размышлял о том, можно
ли скрыть сам факт чудовищной смерти доктора Кристиана. И если можно, то
как.
Тибор принял решение избрать тактику полного умолчания об обстоятельствах
смерти Джошуа.
Ну и прекрасно
, — подумала Джудит с облегчением. Такая
линия поведения была самой разумной. Ричи пригласит к себе в Белый дом всех
участников полета — якобы для того, чтобы поблагодарить их за героические,
хотя и оказавшиеся тщетными, усилия спасти жизнь доктора Кристиана, и во
время беседы потребует от них сохранения строжайше тайны. Правда, она
сомневалась, что время работает на них. Скорее всего, наоборот. Хотя рассказ
о том, как умирал доктор, потряс Президента и, судя по всему, вызвал у него
отвращение, он вряд ли ясно представил себе, как это все выглядело на самом
деле. Ужас пройдет. Шоковое состояние — тоже. Но вряд ли кто-либо из
свидетелей сможет забыть эту картину. Зрелище распятого Джошуа будет
преследовать их всю жизнь, до последнего вздоха.
К этому времени, когда Президент примет их у себя и призовет к молчанию, они
наверняка уже проговорятся. Не начальству и не коллегам. Они наверняка
захотят поделиться пережитым с близкими, с теми, кто им дорог, это
неизбежно: человек не может долго носить в себе такое.
Тибор Ричи уже сумел справиться с собственными эмоциями. Теперь он был в
состоянии думать над тем, какие последствия смерть доктора Кристиана будет
иметь для страны, для всего мира, наконец, для него самого, как Президента.
— Прежде всего, давайте договоримся о главном, — мрачно сказал
он. — Мы не можем позволить себе роскошь иметь в его лице мученика.
— Господин Президент, — ответила Карриол, — смерть доктора
Кристиана — результат действия космических сил, не зависящих от нас. Он сам
себе устанавливал нравственные законы, по которым жил. Будь он иным, он не
справился бы с Миссией, которую мы возложили на него. Почему он должен
считаться мучеником? Из людей делают мучеников, когда их подвергают
преследованиям. А доктор Кристиан? Разве кто-то преследовал его? Никто и
никогда. Правительство сотрудничало с ним, оказывало ему постоянную
поддержку, выделило транспорт для проведения Марша. Это факты, о которых вы
можете говорить вполне открыто и с гордостью. Они свидетельствуют о том, как
высоко правительство ценило и ценит доктора Кристиана. Именно с таких
позиций следует подойти к этой сложной проблеме. Уверяю вас, ореол мученика
вокруг Кристиана вряд ли возникнет.
Он пожевал губами, и глядя ей в глаза, сухо проговорил:
— Есть два типа мучеников. Одни — те, кого преследуют, другие — те,
которые сами себя обрекают на мучения. Вы, Джудит, лучше других должны знать
об их существовании. По крайней мере, половина всех матерей земного шара —
из их числа.
— В таком случае, наша задача — сделать все возможное, чтобы его не
вздумали относить к этой категории, — она поднялась. — Если я вам
больше не нужна, господин Президент, я оставлю вас. Мне надо бы навестить
доктора Магнуса.
— О, да, конечно! — поспешно согласился Ричи. Похоже, он начисто
забыл о существовании своего секретаря по вопросам окружающей среды. —
Передавайте ему поклон и скажите, что я загляну в клинику. Возможно, завтра
утром. — Его глаза опять насмешливо блеснули: Президент явно был
осведомлен о том, что с Магнусом.
Вечером, когда усталые, но счастливые люди начали возвращаться мыслями к
заботам своей нелегкой повседневной жизни, по всем радиостанциям и
телевизионным программам было объявлено, что будет выступать Президент. Было
восемь часов — время открытия Бала, но Бал отменили.
Одна, надежно отгороженная от мира стенами своей гостиной, взобравшись с
ногами на диван и всем телом ощущая ласковое тепло домашнего платья, Джудит
включила телевизор. Самый долгий в ее жизни день подходил к концу. Когда
неожиданно лопается звено в цепи, на которой держалась вся твоя жизнь в
течение нескольких месяцев, свобода радует и печалит. Был ли Джошуа Кристиан
ее злым гением? Или наоборот — она была злым гением для него? Пожалуй, и то,
и другое в какой-то степени верно. Ладно, как бы там ни было, обращение
Тибора Ричи к нации обозначит конец той главы ее жизни, которая называлась
Джошуа Кристиан.
Когда она отправилась в клинику навестить доктора Магнуса, ощущение
чудовищности случившегося еще не оставило ее. С трудом пробившись сквозь
толпы, осаждавшие Белый дом, и войдя в клинику, она узнала, что к Магнусу
посетителей не допускают. Ему как всегда, везло: оказывается, ему и вправду
стало плохо с сердцем после ее ухода, черт бы его взял! Правда, она сумела
повидать доктора Амплфорта и узнала, что Президент уже успел ему позвонить и
принимаются меры, чтобы скрыть от общественности истинные обстоятельства
смерти доктора Кристиана.
Когда она развернулась, чтобы ехать к дому, то по радио ей передали
распоряжение Президента: он поручал ей известить о гибели Кристиана членов
ее семьи. Просил поехать к ним немедля, до того, как они узнают об этом из
официального сообщения. И выразить им соболезнования от него лично и
передать, что в семь вечера он пришлет за ними машину.
И Карриол, как ненавистна ни была ей эта миссия, заставила себя поехать в
отель, где остановились родные Джошуа. Она застала их в растерянности. После
приема под открытым небом все разошлись кто куда, и никто не мог им сказать,
где Джошуа, как он себя чувствует. Разумеется, прием был просто великолепен,
а заключительная церемония Марша очень впечатляющая, но для них она тянулась
мучительно долго — ведь с ними не было Джошуа. Разумеется, это лестно —
запросто поговорить с самим королем Австралии и Новой Зеландии, очень милым
человеком с безукоризненными манерами и приятным собеседником; разумеется,
приятно было обмениваться любезностями с премьер-министрами, послами,
губернаторами и конгрессменами. Но Джошуа не было! Джошуа болен, тяжко
болен. Единственное, чего им хотелось — увидеться с ним, все как будто
говорились не допускать их к нему.
Поэтому, когда около шести часов доктор Джудит Карриол приехала к ним, она
была встречена как член семьи, вернувшийся в родной дом после долгих
скитаний. Она, которая, как они считали, вскоре станет женой Джошуа, была
единственным связующим звеном между ними и Кристианом. Они тревожились все
больше. И хотя Эндрю резко оборвал жену, когда та стала наседать на Джудит,
слова Марты заставили Маму глубоко задуматься. Она желала знать правду.
Интересно, — проносилось тем временем в голове Карриол, —
пришлось ли Иуде говорить с Марией и другими близкими Иисусу людьми перед
тем, как повеситься? Там — Иуда, здесь — Джудит. Как похоже звучат их имена!
Иуда! Ну, разумеется, на каждого Христа полагается один Иуда. Если бы не
было таких как он, то человечество и не нуждалось бы в спасении. Только
существование Иуды оправдывает страдания, с которыми появляется на свет
человек и смертельные его муки, и всю ту боль, которую суждено испытать
человеку между рождением и смертью. Иуда — он или она, не важно — тот или
та, кто, претендуя на многое, использует других, чтобы добиться своего, Иуда
— это тот, или та, кто эксплуатирует способности других. Иуда — это прибыль
и разорение, шантаж и азартная игра чужими жизнями; отчаяние и убежденность
в собственной непогрешимости; это когда из лучших побуждений в ход идут
любые средства; это отпущение всех грехов самому себе. Иуда — это не
обязательно предательство! Многим Иудам не пришлось никого предавать. Иуда —
это не изверг, не урод. Это норма, один из парадоксов закона бытия
.
— Джошуа умер, — сказала она, прежде чем кто либо из семейства
Кристиана успел раскрыть рот.
Они ждали этого. Они знали, чувствовали, что так и будет. Джеймс подошел к
Мириам, Эндрю — к Маме. И все они смотрели на Иуду Карриол. Никто из них не
вскрикнул, никто не зарыдал, никто не запротестовал. Но их глаза, о, эти
глаза! Она крепко сомкнула веки, чтобы не видеть.
— Он умер, — продолжала она, голос ее звучал спокойно и
ровно. — Сегодня утром. Около десяти. Не думаю, что он очень мучился.
Не знаю. Меня там не было. Тело в клинике. Похороны через пять дней. С
высшими гражданскими почестями. Если вы не против, его похоронят на
Арлингтонском национальном кладбище. Белый дом все хлопоты и расходы берет
на себя. Президент пришлет за вами машину. Он хочет видеть вас.
К своему изумлению она поняла, что самое трудное ей еще только предстоит:
открыть глаза и заставить себя взглянуть в их лица. Она должна, должна
сделать это во что бы то ни стало. Должна быть уверена, что они приняли ее
версию. Они могут думать, что Президент скажет больше, но она знала, что
этого не произойдет. Никто никогда не посмеет сказать им, как и почему умер
их Джошуа-Иешуа.
И она открыла глаза. В их ответных взглядах она не прочла ничего — ни
подозрения, ни возмущения. Это не честно, так не может быть! —
подумалось ей.
— Спасибо тебе, Джудит, — сказала Мама. И Джеймс:
— Спасибо тебе, Джудит. И Эндрю:
— Спасибо тебе, Джудит.
— Спасибо тебе, Джудит, — сказала Мириам.
Иуда Карриол с л
...Закладка в соц.сетях
