Жанр: Любовные романы
Бунтарка
...ей бесконечные часы. Хотелось видеть ее. Хотелось
прикоснуться к ней.
Но будь он проклят, если станет добиваться ее расположения, в то время как
она любит другого. Он хотел безраздельно владеть ее телом, сердцем и душой и
делить ее ни с кем не собирался.
Джейн сказала, что с Генри Адамсом ее ничто не связывает, но Николас решил,
что она себя обманывает. Ведь она и детей привезла в дом священника, а не в
другое место. Потому что искала его помощи.
Он подозревал, что их связывают не только дружба и доверие... но и нечто
гораздо большее.
Донесшийся откуда-то слева звук заставил Николаса натянуть узду и вглядеться
в темноту. Еще один скиталец на дороге. В деревушках и домиках, мимо которых
он проезжал, не светилось ни одно окно. Положив руку на рукоятку шпаги, он
заодно проверил наличие ножа в сапоге.
Уверенный, что справится с любой опасностью, он перевел взгляд на всадника,
появившегося на гребне холма с восточной стороны. Сердце подсказало ему, что
это Джейн.
Высоко над ее головой светила луна. Женщина на лошади представляла собой
волшебное зрелище. Николас судорожно сглотнул. С распущенными, пляшущими на
ветру черными волосами, грациозным телом, движущимся в гармонии с животным,
она являла собой воплощение мечты. Когда расстояние между ними сократилось,
Джейн пустила Мэб шагом. Поравнявшись с Николасом, натянула поводья,
останавливая лошадь.
— Вы устроили мне настоящую гонку, сэр Николас.
— У вас зрение, как у кошки. Вы меня преследовали, мисс Джейн?
Ее взгляд заскользил по его лицу с выражением томления, от которого Николасу
стало жарко, и замер на его губах. Николас сильнее сжал поводья.
— Преследовала.
— Что вам от меня нужно?
Она наклонилась к нему, обняла за шею, привлекла к себе и прильнула губами к
его губам. Томимый голодом страсти и не имея сил сдерживаться, Николас,
обнял ее, отдаваясь сладости поцелуя. Но когда он собрался стащить ее с
лошади, чтобы усадить к себе на колени, Джейн оторвалась от его губ.
Николас впился в нее глазами.
— Вы затеяли опасную игру.
— Знаю, — промолвила она задыхаясь.
Он с трудом сдержался, чтобы не обнять ее.
— Как понимать ваш поцелуй?
— Как благодарность... за то, что вы сделали для Кэтлин и ее детей.
Благодарность? Нет, в порыве благодарности целуют по-другому.
— Вы и преподобного Адамса отблагодарили таким же образом? Он ведь тоже
помог этой семье.
— Уж не ревнуете ли вы меня к нему? — Джейн улыбнулась.
— Я просто задал вопрос.
— Вы далеки от простоты, сэр Николас Спенсер. — Ее мягкие слова
обволокли его лаской, успокоили. — Вы удивили меня, сразили и очаровали
с первой же нашей встречи.
— До или после того, как сбил вас с ног?
— Изволите шутить?
— Не хотите ли вы сказать, что не целовали преподобного Адамса?
Она рассмеялась, и у Николаса отлегло от сердца.
— Нет, не целовала. Во всяком случае, так, как вас.
Но прежде чем он успел задать вопрос, как именно она целовала священника,
Джейн объехала его на лошади и указала на холмы, которые тянулись в юго-
западном направлении.
— Если вы не особенно торопитесь вернуться в Вудфидд-Хаус, я могу
отблагодарить вас лучше, показав один из самых интересных видов в Манстере.
И, предупреждая ваш вопрос, — она улыбнулась ему, — я никогда не
возила преподобного Адамса к камням Нокнакиллы.
— А я и не собирался об этом спрашивать. — Николас поравнялся с
ней, и вместе они тронулись в путь. — Признаться, Джейн, мне не
хотелось бы возвращаться в Вудфилд-Хаус, когда вас там нет.
Даже в ночной темноте он видел, какое воздействие оказали на Джейн его
слова. Она смотрела на него, в какой-то миг ему показалось, будто она хочет
прикоснуться к нему. Но где-то вдали заухала сова, и чары рассеялись. Джейн
улыбнулась и перевела взгляд на холмы.
— Постарайтесь не отставать, Спенсер, — Она пришпорила
коня. — Путь неблизкий, а вам еще надо успеть вовремя вернуться к вашим
близким.
Оставив лошадей щипать траву на обдуваемой ветрами вересковой пустоши, они
пешком направились к древнему кругу камней. Вокруг стояла тишина, но в душе
Джейн бушевала буря. На протяжении последних девяти лет некоторые понятия
стали для нее священными. Она до сих пор носила траур. Не позволяла себе
питать эмоциональное или физическое влечение к другому мужчине. Ее страсть
перегорела. И она никогда не приходила сюда.
Многое другое тоже оставалось для нее незыблемым, ибо жизнь бунтовщика
зачастую обрывается внезапно. Она никогда не строила планы и не мечтала о
будущем. Никогда не желала того, чего не могла получить. Любовь, семья, дети
— ничего этого не могло быть в жизни Эган.
И все же находиться здесь, в объятиях ночи и магии земли...
Положив руку на один из камней, она почувствовала его тепло. Внутри камня
бился пульс жизни.
— Разве это не прекрасно?
Набрав полные легкие воздуха и повернувшись спиной к вдруг налетевшему
бризу, Джейн устремила взгляд вверх, на звездный полог.
— Прекрасно.
Джейн обернулась к Николасу и обнаружила, что он смотрит на нее.
— Ты прекрасна, — повторил он, подходя ближе.
С каждым его шагом сердце Джейн билось все сильнее. Под его взглядом по ее
телу пробегали волны трепета.
Он остановился в дюйме от нее и накрыл ее ладонь на тверди камня своей
ладонью. В ней проснулся незнакомый ритм желания, пугая и радуя
одновременно.
Чтобы отвлечься от мыслей о мужчине, Джейн попыталась сосредоточиться на
красоте природы. Неподалеку от круга камней, наполовину скрываясь в луговой
траве, стояла заброшенная хибара. На темном бархате небес сияла луна и
мерцали звезды.
— Здесь порой кажется, что можешь дотянуться рукой до неба, слиться
воедино с ветром. — Она встретилась с Николасом взглядом. —
Слишком давно я не приезжала сюда.
— Траурные одежды, стремление обходить стороной этот уголок, роль
отшельницы, страх перед любыми привязанностями. Все это звенья одной цепи,
верно?
— Я не боюсь привязанностей, — поспешно возразила Джейн, не вполне
уверенная, что готова излить свое сердце... и рассказать о прошлом.
— Боишься, Джейн. — Николас пальцами убрал с ее лба растрепанные
ветром волосы, оставив на ее коже след своего теплого прикосновения. —
Ты боишься меня. Я говорю не о своем физическом превосходстве в плане того,
смогу я или нет справиться с тобой, если ты будешь угрожать мне ножом. И не
о том, что знаю о твоей тайной деятельности. Ты боишься мужчины, нашего
взаимного влечения друг к другу и того, что происходит между нами.
— Ничего не происходит. — Она попыталась оттолкнуться от камня, но
его рука удержала ее на месте. — Если ты так решил, потому что я
поцеловала тебя... Я уже сказала, это было лишь выражением благодарности...
Меня тронуло то, что ты сделал, и...
— Ты как будто взволнована, Джейн. — Он слегка коснулся губами ее
губ, но быстро отпрянул, не дав ей возможности отвергнуть его или прильнуть
к нему. — Ты предпочитаешь не замечать
нас
. Но не знаешь, что делать
со всем тем, что чувствуешь здесь. — Он прижал палец к ее
сердцу. — И здесь. — Он нежно коснулся ее виска. — Я бы с
радостью показал, где еще гуляет смятение, но не могу допустить подобные
вольности, пока не услышу признания, что и тебя влечет ко мне, как меня к
тебе.
— Глупости.
Джейн отвернулась от него, чтобы он не догадался, сколь верны его слова.
— Зачем ты привезла меня сюда? — Николас повернул к себе се
лицо. — Что именно ты хотела мне показать или, возможно, рассказать?
— Я привезла тебя сюда, чтобы ты полюбовался красотами природы.
— Ночью?
Этот же вопрос Джейн задавала и себе. Импульсивность погони за ним, потом
этот поцелуй и желание показать... это место. Эти языческие камни у
Нокнакиллы имели для нее особое значение. Много лет они принадлежали лишь
одной молодой паре влюбленных.
Взглянув на Николаса, она в панике осознала, что именно из-за него ей вдруг
захотелось приоткрыть дверь в свое прошлое.
— Я видел тебя в действии, Джейн. Ты не боишься рисковать жизнью ради
этих людей, во имя своих убеждений. И все же теперь тебе страшно.
Николас прав. Она знала, какие страдания причиняет сердечная рана. Знала,
что значит лежать, забившись в угол комнаты, уже выплакав все слезы, и
смотреть, как гаснет вечерний свет.
Да, она боялась. Боялась, как он отреагирует, что почувствует, когда узнает
о ней всю правду.
А еще ее пугало то, как много значил для нее Николас Спенсер.
Звезды словно растворились в небе. Все замерло вокруг. Птицы. Ветер. Сама
природа будто ждала, когда Джейн заговорит.
— Если ты останешься в Вудфилд-Хаусе, непременно услышишь скандальные
слухи о моем прошлом. Я уже не раз давала тебе понять, что моя репутация
безнадежно испорчена. Я привезла тебя сюда, чтобы ты услышал всю правду от
меня. Ты это заслужил. А потом вернемся к разговору о твоем влечении ко мне.
Он сплел ее пальцы со своими.
— Рассказывай. Я весь внимание.
— Здесь, в этом самом месте, я отдала свою девственность мужчине,
которого любила. Мы вместе росли, влюбились по чистой случайности и по
ночам, похожим на эту, стояли здесь, мечтая о совместном будущем.
Джейн огляделась вокруг, и перед ней предстали образы прошлого, впечатанные
в траву и камень.
— Конор был для меня всем. Прошлым, настоящим и будущим. Он был моей
жизнью и моей мечтой. Моим героем и моей надеждой. Он дал мне тепло, какого
не было у меня в моей семье. — Она взглянула в лицо Николаса. — Я
не жалею о том, что сделала, и не стыжусь этого.
— А почему ты должна стыдиться? Любовь — самое прекрасное чувство.
— Но он был бедный фермер. Простолюдин. Католик. И что хуже всего —
входил в группу
Белых мстителей
. Его великодушное сердце позволило ему
любить меня, несмотря на прегрешения моего отца и моей страны перед его
народом.
Она не хотела плакать. Видит Бог, не хотела! Но слезы обожгли ее глаза, и
она отвернулась от Николаса.
Ветер крепчал. Плотнее завернувшись в плащ, Джейн прошла в центр круга из
камней.
— В отличие от моих родных, — с горечью продолжала она, —
которые судят о других по узким лицемерным стандартами ведут себя так, что
порождают ненависть, Конор относился ко мне как к живому человеку, а не
соломенному чучелу, воплощавшему его английских угнетателей. Он отказывался
судить обо мне по прошлому. Не побоялся разницы в нашем положении, моем, так
сказать, образовании. В глазах Бога, говорил он, мы все равны.
Джейн подняла к звездам затуманенный слезами взор.
— Где он теперь? Куда делся?
— Конора повесили по приказу моего родного отца. Не за ужасные
преступления. Конор был самым миролюбивым из всех
Белых мстителей
.
Магистрат, мой отец приговорил его к смерти за связь со мной.
Джейн вышла из каменного круга и уставилась на долину внизу. Перед ее
мысленным взором возникло тело Конора, раскачивавшееся на виселице, ей
показалось, будто она слышит собственные крики.
Николас обнял Джейн сзади, взял ее ладони в свои и нежно привлек к своей
груди.
— Мир жесток, Джейн. — Николас прижался подбородком к ее
волосам. — И я прошу простить нас за ту несправедливость, которую мы в
него привнесли.
Джейн прильнула к нему и продолжила:
— Мы собирались на другой день бежать. Но каким-то образом, возможно,
от кого-то из слуг, отец узнал о наших планах. Меня заперли, но я сумела
отправить Конору записку. Однако он все равно пришел, думая, что мне удастся
бежать. В ту же ночь неподалеку от Уотерфорда арестовали еще четверых
Белых
мстителей
, друзей Конора.
Джейн попыталась освободить руку, чтобы вытереть лицо, но Николае нежно
повернул ее к себе и сам осторожно смахнул ее слезы.
— Мои родные... хотели запереть меня. Скрыть то, что я сделала, то, что
мы с Конором собирались сделать. Никто за пределами дома не должен был
узнать о позоре их дочери. Но они не смогли удержать меня. Я сбежала. —
Джейн сжимала лацканы куртки Николаса, но видела перед собой лишь пять
безжизненных тел, раскачивавшихся на ветру. — Когда я нашла его...
их... я сделала так, чтобы все узнали. Наверное, я в тот миг сошла с ума. Я
пробралась к эшафоту и обрезала веревки. Я стояла на коленях на эшафоте и
проклинала своего отца и остальных, кто был в этом виноват. Я сказала
собравшейся толпе, что Конор был моим возлюбленным. Я... я даже утверждала,
что ношу под сердцем его ребенка.
— Это действительно было так?
— Нет, я ошиблась. Но в тот день молила Бога, чтобы это оказалось
правдой.
Николас приподнял ее подбородок. От прикосновения шершавого пальца она
невольно вздрогнула. Перед ее мысленным взором стоял другой мужчина, почти
мальчик, и вытирал загрубевшими от работы пальцами ее слезы. Сколько раз она
плакала в объятиях Конора, страшась их будущего!
— Единственное, что я могла сделать в тот день, чтобы отомстить... отцу
и своей семье, — это опозорить их имя. Я представить себе не могла, что
общество будет на их стороне. И общество, и отец вычеркнули меня из жизни.
Николас крепко прижимал ее к своей груди и не отпускал. Джейн позволила
своей скорби выплеснуться наружу. Из ее глаз хлынули слезы. Она не знала,
как долго стояли они в молчании. Но от прикосновений его губ к ее волосам и
ласковых поглаживаний по спине в ней стали происходить перемены.
Слишком долго жила она ради мести, которую не могла осуществить. Глубоко в
душе она сознавала, что убийство одного человека — ее отца — не вернет к
жизни тех пятерых, не облегчит ее боли. Но присоединение к движению
Белых
мстителей
помогло.
Спустя какое-то время Джейн перестала плакать. Словно проснувшись после
глубокого сна, она обнаружила, что ее взгляд сосредоточен на темных силуэтах
камней. Их было пять.
Пять камней, стоявших здесь с незапамятных времен. Пять каменей,
доставленных сюда с какой-то загадочной целью в стародавние времена.
Уцелевших вопреки стихии. Выстоявших против ветра и дождя. Против солнца и
льда. Только пять из общего числа.
Возможно, думала она, потомки тех людей все еще живут здесь. Все еще
работают на этой земле и считают ее своей. Несмотря на вторжение хищных
викингов, римлян, англичан, эти люди — эти камни — все еще стоят на
вересковой пустоши. И будут стоять вечно.
Джейн вдохнула свежий запах чистого ночного воздуха. Глядя на камни, она
чувствовала, как бесконечные часы одиночества и страданий тихо утекают. Она
больше не позволит себе предаваться горю.
— Я вижу в твоем прошлом лишь трагедию и скорбь, но никакого
позора, — прошептал Николас. Его пальцы нежно зарылись в ее волосы и
слегка оттянули назад ее голову, чтобы он мог заглянуть ей в лицо. — Я
восхищен твоей храбростью. Восхищен женщиной, в которую ты превратилась,
несмотря на все, что тебе пришлось пережить.
Джейн возликовала при мысли о том, что, узнав правду о ее прошлом, Николас
по-прежнему любит ее.
— Давай вместе бороться за настоящее и будущее. И мы победим.
— Светское общество сторонится меня. Ты опозоришь себя, связавшись со
мной.
— Пусть светское общество катится к чертям! — прорычал
Николас. — Мне знакомо лицемерие этого мира. И я знаю, что хорошо и
порядочно.
Он пощекотал ее губы своими, соблазняя раскрыться, и слился с ней в
сокрушительном поцелуе. Руки Джейн заскользили вверх по его груди, но, вдруг
осознав, что стремительно летит в пропасть, Джейн вцепилась в лацканы его
куртки и оторвалась от него.
— Постой! А Клара... Мы не можем.
— Между мной и Кларой ничего нет, и никогда не будет. Ваш отец в курсе
дела. — Николас заглянул ей в глаза. — Что еще я должен сказать,
чтобы ты наконец поняла? Кого еще следует поставить об этом в известность?
Как убедить тебя в том, что только ты мне нужна? Остальные женщины для меня
просто не существуют.
Джейн снова поцеловала его. Николас сжал ее в объятиях, припал к ней жадными
губами, щедро отдавая и беря. Джейн прильнула к нему.
Слишком много лет прошло. Все было так давно, что она уже не помнила, что
значит забыться в тумане страсти. Но ласки Николаса вернули ее тело к жизни.
Николас становился ей все ближе и ближе. Правда, однажды она уже прошла этот
путь, за что поплатилась.
Джейн уперлась в его грудь кулаками, и он тотчас отпустил ее. Она сделала
шаг назад, но не смогла заставить себя поднять на него глаза.
— Нам... нам пора ехать. Уже поздно. Они будут беспокоиться о тебе.
Джейн направилась к лошадям и обернулась.
Николас стоял среди камней спиной к луне с затененным лицом и смотрел на
нее. Ее сердце громко стучало, тело томилось по его ласкам.
— Николас, я собираюсь завтра вернуться в Балликлоу, чтобы оттуда
навестить некоторые семьи. Если хочешь, можешь поехать со мной.
— Хочу.
Джейн с трудом скрыла радость.
— Тогда... я дам тебе знать завтра утром.
— Буду ждать.
Патрик положил руку на плечо Ронана, не дав ему выйти из разрушенной хибары.
— Нет, ты не можешь туда идти. Давай вернемся к лошадям.
— Отчего же, очень даже могу.
— Ты не поднимешь на нее руку.
— Я ничего не имею против Эган, Но грязный английский ублюдок — совсем
другое дело.
— Он ничего не сделал, чтобы досадить тебе.
Патрик смотрел, как двое садятся на лошадей.
— Пес сговорился с Масгрейвом, разве нет?
— Мы этого не знаем. Знаем только, что он один вошел в казармы
Баттеванта и вышел оттуда с вдовой Симуса. Нам неизвестно, что там
произошло, но, думаю, у нас не меньше оснований благодарить его, чем
подозревать. Может, даже больше. Кто знает, что готов сделать магистрат для
такого, как он?..
Мужчины не спускали глаз с казарм с того момента, как услышали об аресте
Кэтлин, потом следовали за Спенсером и вдовой до Балликлоу, после чего тайно
следили за ним, пока Эган не догнала англичанина на полпути в Вудфилд-Хаус.
— Мне все же хочется сломать ублюдку шею.
Угрожающий тон Ронана заставил Патрика положить ладонь на мускулистую руку
бойца.
— Ясное дело, тебе хочется сломать ему шею. Но не оттого ли, что он
целовался с Эган?
— Он воспользовался ее слабостью! — прорычал Ронан.
— Ты, видно, забыл, что она сама за ним скакала, — возразил
Патрик. — Когда наконец до твоей тупой башки дойдет, что Эган —
взрослая женщина? Ей не нужно, чтобы такие, как ты, сохли по ней и
распускали сопли, как влюбленные зеленые юнцы.
— Такие, как я? — Ронан резко повернулся к товарищу. — Это от
таких, как он, бегала она все эти годы. Она обожает меня. Ждет не дождется,
когда я сделаю первый шаг, и я заменю ей Конора, царствие ему небесное.
Патрик с сомнением покачал головой:
— Думаю, что, называя тебя
коротышкой
, она подразумевает твой
короткий ум.
— Может, ты мне и товарищ, Пэдди, но ты, ей-богу, напрашиваешься на
неприятности!
Патрик встретил свирепый взгляд Ронана не вздрогнув. Возраст и опыт давали
ему моральное преимущество.
— Можешь поступить со мной, как тебе вздумается, Ронан. Только раз и
навсегда вбей в свою тупую башку, что ты ей не пара. Ты никогда не станешь
Конором. У тебя больше шансов стать лордом-наместником Ирландии, чем ее
мужчиной. Я знаю Эган с тех пор, когда она под стол пешком ходила. Уверяю
тебя, она сама сделает свой выбор.
Оглянувшись, Патрик обнаружил, что Эган и англичанин исчезли. Слава Богу.
— Все равно Лайам должен об этом узнать.
Патрик ответил Ронану враждебным взглядом.
— Узнает. Но запомни, ни слова о поцелуе, иначе я расскажу Эган о твоем
глупом намерении стать ее мужчиной.
Ронан махнул рукой и двинулся к выходу. Патрик последовал за ним.
— И тогда я тебе не позавидую, коротышка.
Глава 19
Едва услышав тихий стук в дверь, Николас мгновенно откинул щеколду, схватил
Джейн за руку и тотчас захлопнул дверь, заглушив ее удивленный возглас.
Припечатав Джейн спиной к двери, он припал к ней в жадном поцелуе.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он оторвался от нее, чтобы они
могли перевести дух.
— Не припомню, чтобы меня так радовало утреннее приветствие, — произнесла Джейн с улыбкой.
— Потому что в моем распоряжении была целая ночь, чтобы это
спланировать.
— У вас хорошо подвешен язык, сэр Николас.
Он все еще прижимал Джейн к двери своим телом, наслаждаясь мягкостью ее
плавных изгибов.
— Мне очень не понравилось, когда вчера вечером ты потребовала, чтобы
мы въехали в Вудфилд-Хаус в разное время. Ты лишила меня возможности
поцеловать тебя и пожелать спокойной ночи.
В темных глазах Джейн плясали шаловливые искорки, и руки еще крепче
обхватили его торс.
— Не хочешь ли ты сказать, что причиной этого утреннего приветствия
стало желание получить вчера ночью один-единственный поцелуй?
— Ладно. Не только поцелуй.
Он снова приник к ней губами. На этот раз с нежностью. Терпеливо дразня и
искушая, он заставил ее губы снова раскрыться. Исследуя языком горячую
полость, он искусно разжигал ее страсть. Джейн прижалась к нему, скользя
руками по тонкой ткани рубахи на его спине.
Николас добрался ртом до ее ушка и прикусил мочку.
— Всю ночь мне снилось, что я занимаюсь с тобой любовью.
Он приложил ладонь к ее груди и почувствовал, как твердеет под пальцами ее
сосок. Запрокинув голову, Джейн закрыла глаза, подставляя ему для поцелуев
шею.
— Ты была здесь. Мы заперли дверь. — Его рука двинулась
вниз. — Я медленно освобождал тебя от одежды, пока мой рот не впился в
твою сладкую плоть.
Джейн застонала, когда сквозь платье Николас прижал ладонь к низу ее живота.
— Мы занимались любовью на той кровати, потом на полу... и на стуле,
где ты сидела на мне верхом, потом еще у этой двери.
Ее лицо раскраснелось. Большие, невероятно темные глаза распахнулись и
уставились на него вопросительно, когда, вскинув тяжелую ткань ее юбок, он
прижал пальцы к ее влажным складкам.
— Что скажешь на это, Джейн? — Он коснулся губами ее губ и
погладил внизу. — Понравился ли тебе мой сон?
Ждать ответа Николас не стал, проникнув языком в ее полуоткрытый рот.
Двигаясь в одном ритме с языком, его пальцы заставили ее снова застонать.
Время вопросов и ответов миновало. Николас довел ее до экстаза. Джейн
закричала.
Борясь с собственным жгучим желанием, Николас наслаждался тем, что держит ее
в объятиях. Пока ее тело сотрясали конвульсии экстаза, он покрывал ее
нежными поцелуями.
Голоса в коридоре вернули Николаса к реальности. Джейн рухнула с вершины
блаженства на землю, и он не мог не улыбнуться ее попытке сконцентрироваться
на настоящем. Едва он опустил ее юбки и оттолкнул от себя, как в дверь
постучали. Николас про себя усмехнулся, радуясь, что не успел затащить ее в
постель, поскольку оставил дверь открытой. Успокоив Джейн взглядом, он
слегка приоткрыл дверь и увидел двух служанок.
— О, сэр, просим прощения, сэр! Мы видели вашего лакея, и... мы...
— Мы подумали, что вы уже встали и спустились к завтраку.
— Мы убираем спальни и... и...
— Приходите через полчаса, — бросил Николас. — Комната будет
в вашем полном распоряжении.
Служанки торопливо присели в книксене и исчезли в коридоре. Выждав еще
немного, Николас окинул взглядом коридор и закрыл дверь.
— Не могу выразить словами, как шокирована... собственным
поведением, — прошептала Джейн, убирая за ушко выбившуюся прядь. —
Иначе как разнузданностью это не назовешь.
— Да, такой момент может доставить поразительное удовольствие. —
Николас оторвал ее от стены, привлекая к себе. — Если бы эти двое не
собирались возвращаться, я показал бы тебе, что значит разнузданность.
Он провел по ее губам своими и почувствовал, как тает в его объятиях ее
тело.
— Скажи, любовь моя, куда ты меня везешь?
Ей потребовалось некоторое время, чтобы сосредоточиться на его словах. Он
видел, как прояснились ее глаза, когда она положила ладони ему на грудь.
— Только в
...Закладка в соц.сетях
