Жанр: Любовные романы
Любовное заклинание
...медленно-медленно, ей не терпелось ощутить
вибрацию его пылающей плоти внутри себя. Как они могли не знать друг друга
когда-то? И неужели возможно такое счастье каждый день?
— Ну, давай же, — настойчиво повторила девушка.
Но у партнера были другие планы. Поднявшись, он быстрым движением сбросил с
себя одежду. Симона угадала мысли Джеймса и потянулась за шоколадом. Да,
необходимо что-то теплое, сладкое и тягучее. Ее заводила сама возможность
доставить мужчине подобное удовольствие, возбуждала власть над ним,
способность вырвать из груди красавца стон неземного наслаждения. Симона
продолжала умелые движения язычком до тех пор, пока партнер уже не в силах
был дольше сдерживать себя.
— Иди сюда, — прошептал он едва слышно и бросил ее на подушки.
Джеймс навис над девушкой, опираясь на локти, и жадно прильнул к
полуоткрытым губам. Их языки сплелись в сумасшедшем танце, словно языки
пламени. Когда мужчина вошел в нее одним мощным движением, Симона
задохнулась от восторга. Она пыталась раскрыться еще больше, чтобы глубже
ощутить его внутри, но полоска кружев обвила колени девушки, не позволяя
сделать этого.
На лице Сим поблескивали капельки пота, голову бросало на подушке из стороны
в сторону. Девушка почувствовала, что скоро достигнет пика блаженства, и,
закрыв глаза, обхватила руками бронзовые кольца на кровати.
— Ох, как хорошо!
Они оказались на вершине одновременно, и Симона пожалела, что на парне
презерватив — было бы так приятно ощутить, как разливается внутри его
горячая лава. Никогда раньше она ничего подобного не испытывала.
— Потрясающе, — прошептал Джеймс, тяжело дыша.
А потом молодые люди долго молча лежали рядом, не укрываясь пледом, не
прикасаясь к остывающему глинтвейну. И так же, не произнося ни слова, они
заснули в объятиях друг друга.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Почему ты все время лапаешь меня? — тихо спросила Симона на следующий
вечер, и в ее голосе слышалось явное удовольствие.
— Ничего подобного, — заверил Джеймс.
— Кто бы говорил.
Молодые люди направлялись во французское бистро на Таймс-Сквер, которое,
если верить слухам, еще не успели облюбовать туристы. Неожиданно их внимание
привлек симфонический концерт в Брайан-Парке, недалеко от Публичной
библиотеки. С кокетливой улыбкой Сим потянула парня вперед и встала недалеко
от оркестра, мгновенно оказавшись в крепких мужских объятиях. Они стояли,
держась за руки, и слушали классическую музыку.
— Интересно, что это за концерт?
— Моцарт, симфония номер четыре.
Девушка засмеялась.
— Ты уверен, что не путаешь с концертом Бетховена?
— Абсолютно.
Улыбка замерла на губах Симоны, потому что парень поцеловал ее в макушку.
— Можно подумать, ты разбираешься в классической музыке.
Вместо ответа он снова коснулся губами ее волос.
— Осторожно, — едва слышно прошептала Сим, — не уколись.
Девушка украсила свои короткие волосы хрустальными шариками, которые
сверкали при вечернем освещении, как бриллианты.
— Ты выглядишь сногсшибательно, — прошептал Джеймс, наклонившись к ее уху.
— Не слишком ли сложное слово для охранника парка?
— Твое платье волшебным образом воздействует на мой словарный запас.
— Спасибо. А ты просто суперизысканнопотрясающевоспитанный.
— Не слишком ли сложное слово для ведьмы?
— Это почему?
— По-моему, тебе проще сказать
фокус-покус
. Или
абракадабра
.
— А еще
трах-тибидох
, — добавила Сим. — Но я произношу их только в особых
случаях. Было бы жаль случайно превратить прекрасного принца обратно в
лягушку.
— Ты правда потрясающе выглядишь, — повторил Джеймс. — Мне очень нравится.
— А я думала, ты сочиняешь, — улыбнулась Симона.
— Клянусь.
— Ага, значит, ты — честный человек.
— Тебя это удивляет?
— Просто такие редко встречаются.
— Ладно-ладно. Не думаю, чтобы общение с противоположным полом могло тебя
настолько разочаровать. Идем, — неожиданно сказал Джеймс, глядя куда-то в
сторону.
Сим нахмурилась:
— Мы уже столько ходили. Я хочу послушать концерт.
— Пошли скорее...
Парень схватил Сим за руку и потащил ее за собой к противоположному краю
сцены, лавируя в толпе слушателей.
Нет, — подумала девушка, — мне не
показалось. Последние полчаса, с того самого момента, как мы вошли в парк,
Джеймс все время тянет меня в каком-то непонятном, одному ему известном
направлении. Интересно, с какой стати?
Досадно было бы теперь обнаружить в
парне недостаток, с которым невозможно мириться — например, авторитарность в
поведении. Симона терпеть не могла, когда мужчина начинал указывать, что и
как ей делать. Но, похоже, Сим перестали волновать незначительные
разногласия со своим новым другом. Трудно представить, чтобы в конце этой
недели он не предложил ей встречаться и дальше.
— Я хотела послушать концерт, — напомнила Симона, с упреком поглядывая на
своего спутника и ожидая, что он вот-вот превратится в авторитарного типа. —
В чем дело?
Необходимо признать, что парень не собирался ни в кого превращаться.
— Там что, Перес? — осенила Сим внезапная догадка.
Ну конечно, как она не поняла раньше: Джеймс снова пытается огородить ее от
встречи с назойливым детективом, как тогда, в музее Гагенхайм.
Как это
мило
, — подумала девушка, чувствуя, что ее симпатия к спутнику возрастает с
каждой минутой.
— Он опять идет за нами?
— А?.. Кто? — не понял тот.
Странная ситуация.
— Как кто, детектив Перес.
— Что?.. Нет, — рассеянно ответил парень.
Сим недоверчиво покосилась на него.
— Тогда в чем проблема?
— То есть?
— За нами что, кто-то идет? — Другая мысль, еще неприятнее первой, пришла ей
в голову, и Симона пробормотала: — Может, твоя прежняя подружка?
Ужасно было бы узнать, что у Джеймса раньше была какая-нибудь пассия,
встречи с которой теперь приходилось избегать. А может, он заметил в толпе
кого-то с прежней работы?
— А?.. Нет.
Симона подозрительно прищурилась:
— Ты прежде работал в городе?
Было очевидно, что парень хорошо знает Нью-Йорк, хотя рассказывал, что вырос
в Лонг-Айленде, а теперь живет в Кэтскилс.
— Э-э, работал когда-то. Но... — мужчина пожал плечом, осторожно оглянулся,
после чего широко улыбнулся (несколько натянуто, как показалось Симоне). — Я
просто проголодался, и хочу поскорее попасть в ресторан.
Симона не поверила ни единому слову, но решила не возражать. Тем более что
трудно спорить с таким поразительно красивым мужчиной. Выйдя из парка на
Сорок Первую улицу, Джеймс повел подругу по направлению к Тюдор-Сити, а не к
Таймс-Сквер. Сим остановилась.
— Я думала, мы идем в бистро.
— Слушай, может, сначала прогуляемся по Пятой Авеню? — предложил он, слегка
сжимая руку спутницы.
— Там не на что особенно смотреть, — нахмурилась она, но позволила повести
себя вперед по дорожке по направлению к кафе рядом с библиотекой. — Там
только Первый пирс да несколько ювелирных.
— Я уже давно не видел львов.
Он имел в виду две каменные скульптуры, которые охраняли главный вход в
библиотеку. Симона усмехнулась:
— Похоже, ты везде замечаешь прежде всего кошек.
Не расцепляя рук, Джеймс еще крепче прижал девушку к себе. Некоторое время
они шли молча, наслаждаясь близостью друг друга. Несмотря на разницу в
росте, молодым людям легко удавалось шагать в ногу. Выходя из парка, Симона
внезапно почувствовала, что мужчина смотрит на нее.
— Что?
Он улыбнулся и ослабил объятия.
— В этом черном платье ты так похожа на кошку. Точнее, на маленького
котенка.
Сим рассмеялась и прищурила глаза:
— Мяу.
— Только не перебегай мне дорогу.
— Не волнуйся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Просто постели мне коврик
рядом со своей кроватью, и каждый раз, когда тебе нужно будет кого-нибудь
заколдовать — я к твоим услугам.
— А как же право на личную жизнь?
— О... — Она подняла пальчик с золотым коготком и поцарапала по шелковому
галстуку спутника. — Рискую тебя удивить. Мы, кошки, всегда гуляем сами по
себе и делаем то, что нам заблагорассудится.
— В конце этой недели... — начал Джеймс.
Девушка вздрогнула:
— Да?
— Я помню, Симона, мы договаривались, что это будет просто мимолетный роман,
но...
— Ты не хочешь, чтобы он так быстро заканчивался?
Парень покачал головой.
— Все было слишком хорошо.
Сим ушам своим не верила. Неужели любовь пришла в ее жизнь таким странным
путем? И любовное заклинание на Великолепного Гаррити привело девушку в
постель охранника парка, который оказался к тому же фантастическим
любовником?
— Я просто боялась, что...
— Что роман со мной противоречит твоим мечтам о красивой жизни и престижной
карьере?
Джеймс ни на минуту не сводил глаз с подруги, и теперь наклонился, чтобы
поцеловать ее. Губы мужчины были нежными и горячими, от него пахло смесью
мяты с итальянским кофе. Вероятно, на улице следует вести себя приличнее, но
разве можно прервать такой восхитительный поцелуй со сногсшибательным
красавцем, особенно когда наступающая ночь создает интимный полумрак? Симона
обняла парня, просунув руки под расстегнутые полы пиджака и прижалась к
Джеймсу. По ее спине пробежала сладкая дрожь, а губы сами раскрылись
навстречу долгому, проникающему поцелую. По телу девушки прокатилась горячая
волна наслаждения.
— Может, отменим ужин?
Его глаза были сейчас совсем близко. При вечернем освещении они казались не
карими, а янтарно-золотыми, цвета виски на фоне пылающего камина.
— Почему бы и нет, — лукаво улыбнулся он, — но кто же тогда научит меня, как
вести себя за столом?
— Чем дольше мы знакомы, тем больше я убеждаюсь, что тебя ничему не нужно
учить.
— Ладно, можешь не учить меня застольному этикету, — прошептал Джеймс, нежно
целуя ее, — но я все равно хочу есть.
— Какая жалость, — вздохнула Сим, слегка прикусывая его нижнюю губу, —
придется прочитать новое заклинание. Первое, похоже, начинает терять
магическую силу.
— Как раз наоборот. Я сегодня очарован, как никогда.
— И при этом хочешь тратить время на такое скучное занятие, как еда?
— Всего час или два. А потом можно вернуться обратно в постель.
— Ладно, уговорил.
В тот же момент кто-то рядом произнес:
— Джеймс! Я знал, что это ты. Мы заметили вас еще в парке, но каждый раз вы
куда-то исчезали. А твоя мать пыталась убедить меня, что я обознался. Она
уверена, что никакая сила в мире не заставила бы тебя постричься и сбрить
эту ужасную щетину, тем более — надеть костюм.
От неожиданности Симона выпустила руку Джеймса и отступила на полшага назад.
Высокий сухопарый мужчина с серебристой сединой и блестящими карими глазами
постучал изысканно украшенной прогулочной тросточкой по асфальту, затем
вынул руку из кармана дорогих брюк и хлопнул парня по плечу.
— Если вы не ужинали, я вас приглашаю. Столик у Гилды уже заказан, и там
вполне найдется место еще для двух человек. Твой брат и Кристина обещали
быть, а Луиза с детьми придти не сможет. Ее мерзавцу-мужу приспичило
провести пару дней на Кубе, и они возвращаются в город только на следующей
неделе. Мы как раз приводим в порядок их дом в Хэмптонсе, прежде чем закрыть
его на зиму. А тетя Анна с дядей Гарольдом смогут поужинать с нами сегодня,
а потом приедут в следующие выходные. Они давно хотели повидать тебя.
Мужчина болтал без умолку, не давая Джеймсу возможности вставить слово.
Видимо, решив, что разговаривать с собственным сыном бесполезно, он
повернулся к Симоне с ослепительной улыбкой:
— Как поживаете?
— Э-э... отлично.
Девушка автоматически пожала протянутую ей руку.
— Меня зовут Гаррисон Джейсон Гаррити, — представился мужчина и,
усмехнувшись явному замешательству собеседницы, игриво добавил: — Можете
спросить меня еще раз, и я отвечу то же самое. Я действительно не кто иной,
как Гаррисон Джейсон Гаррити. И прежде чем у вас возникнет непреодолимое
желание придушить моего сына, — добавил старший Гаррити, в полном восторге
от собственного остроумия, — я хочу, чтобы вы знали: вы — необыкновенно
красивая молодая женщина. Гораздо более привлекательная, чем он заслуживает.
Закончив свою речь, мужчина мягко, но настойчиво взял Симону под руку, и
направился обратно в парк, произнося на ходу:
— Не волнуйтесь, мисс... э-э...
— Саржент, — подсказала Сим, все еще силясь понять, что происходит.
— Вы в надежных руках. Мы с Жаклин, моей женой, намерены угостить вас
изысканным ужином. Примите наше приглашение как знак благодарности за то,
что вы до сих пор мирились с существованием этого мнимого охранника,
которого мы имели несчастье произвести на свет.
Изысканный — это мягко сказано
, — подумала Симона, сидя час спустя в
ресторане и наблюдая, как официант тожественно выносит три листа зеленого
салата. Видимо, именно так в представлении Гилды Годдард, хозяйки заведения,
должна выглядеть
овощная закуска
. Вступление к обеду состояло из крошечной
порции чего-то чрезвычайно вкусного, и столь же микроскопического. В
качестве первого был подан бульон, в котором плавали шарики, до странного
похожие на глаза. Но даже необычный вид деликатесного супа не мог заставить
Сим забыть о том, что напротив нее за столом сидит Великолепный Гаррити
собственной персоной.
Как оказалось, Уильям Гаррити даже не вспомнил девушку и никак не
отреагировал, когда она представилась. Поначалу Симона решила, что это
шутка. Но когда час спустя во взгляде мужчины по-прежнему не появилось даже
намека на узнавание, стало ясно, что он не против был пофлиртовать с
хорошенькой буфетчицей, но запоминать ее — это уж слишком. Чего-то подобного
следовало ожидать! Правда, брат Уильяма был еще хуже!
Кипя от злости, Сим то и дело отбрасывала руку Джеймса, которая через минуту
снова оказывалась на ее колене. Вспоминая разговор у музея Гагенхайм, Симона
ежеминутно краснела от стыда. Надо же, ни слова не сказать о том, что он
принадлежит к клану Гаррити! И с этим человеком всего пару часов назад она
собиралась связать свою жизнь!
У девушки до сих пор в голове не укладывалось, что
тетя Анна
— никто иная,
как Анна Гаррити. А брат, с которым Джеймс играл в детстве, у которого
останавливался, приезжая в Нью-Йорк — Великолепный Уильям. И детство в Лонг-
Айленде прошло не среди простых смертных, а в одном из роскошных дворцов,
построенных толстосумами на острове. Подлый обманщик! Джеймс Гаррити родился
и вырос среди избранных сливок общества — и ни словом не обмолвился об этом.
Продемонстрировать такое недоверие, да еще после того, как они развлекались
с шоколадным кремом, — этому нет прощения!
Симона почувствовала, что Джеймс наклоняется к ней. Еще недавно горячее
дыхание парня кружило девушке голову, а сейчас вызывало лишь глухое
раздражение. Надо бы плеснуть ему в лицо коктейлем, хотя бы ради
удовольствия нарушить сонный покой этого чопорного ресторана. Но чувство
собственного достоинства удержало Сим от подобной выходки.
— Я знаю, ты злишься на меня, — прошептал парень.
— Да кто ты такой? Конструктор ракет? Или знаменитый психиатр?
Как она могла позволить так себя одурачить? Разве простые охранники парков
носят ручки
Монблан
в кармане потертых джинсов? И кто из них способен
завязать такой аккуратный узел на галстуке, даже не глядя в зеркало?
Сим снова оттолкнула нахальную руку со своего колена. Каков мерзавец! Да,
они с братом стоят друг друга! Она пристально посмотрела на молодоженов,
которые сидели напротив нее за столом и болтали о теннисном корте в имении
Луизы. Как выяснилось, у сестры Великолепного и Джеймса — Луизы Амхерст —
есть летний дом в Хэмптонсе, муж — прожигатель жизни, и двое хулиганистых
сыновей-подростков.
— Ты не представляешь, кто купил дом рядом с Луизой, — лепетала Кристина,
сводя на переносице темные брови идеальной формы.
А ты не представляешь, кто сейчас встанет из-за стола
, — подумала Симона,
чувствуя, что ее голова вот-вот лопнет от потока грязных сплетен про
знаменитого телеведущего, который поселился в роскошном доме рядом с Луизой
и нарушил великосветскую атмосферу района.
— Хорошо еще, что рок-певцов пока нет, — ответил Великолепный Уильям таким
тоном, словно их появление ожидалось в ближайшем будущем. По всему было
видно, что он сожалеет об утрате былого Хэмптонса.
Сим вздохнула, слушая всю эту чушь и радуясь возможности не участвовать в
разговоре. Наверное, это был верный шаг — сказать, что она нигде не
работает.
При иных обстоятельствах Симона постаралась бы запомнить все подробности:
содержание разговоров, фасон вечерних туалетов, рисунок на столовом серебре.
Они с подругами так любят обсуждать подробности из жизни героев светской
хроники. Но сейчас у девушки не было ни малейшего желания смотреть по
сторонам. Вместо этого она уставилась на Кристину, чувствуя необычный
приступ злорадства. Вне сомнения, жена Великолепного была красива, как
картинка. Описывая такую женщину, мужчины обычно говорят
божественно
хороша
.
И при этом такая пустышка! Кристина почти не притронулась к еде, поскольку
все время висла на рукаве мужа и, казалось, могла слушать до скончания века
пустую болтовню о том, с кем и когда он играл в теннис. Правда, похоже, на
Гаррисона Гаррити вся эта чушь не производила особого впечатления. Чем
дольше Симона наблюдала за ним, тем большей симпатией проникалась. Старший
Гаррити тоже периодически поглядывал на девушку через стол — видимо, пытался
понять, в каких отношениях она находится с его сыном.
Жаклин же, напротив, пыталась внимательно слушать свою невестку и — Сим
заметила не без удовольствия — с трудом скрывала разочарование. В конце
концов, приятно сознавать, что даже среди Гаррити есть здравомыслящие люди.
Муж Анны, Гарольд Гаррити, был темноволосый, высокий, с квадратной челюстью
— он чем-то походил на Кэрри Гранта в старости, только напрочь лишенного
обаяния. Гарольд заметно оживился, когда Жаклин переключила свое внимание на
Джеймса. С любопытством глядя на сына, она спросила:
— И чем же ты намерен теперь заниматься?
— Ничем особенным. — Джеймс слегка повел плечом, одновременно пытаясь
положить соседке руку на колено. — Всю неделю мы с Симоной бродим по Нью-
Йорку. Пару раз сходили в театр. Были на выставке Ральфа Кляйна в
Гагенхайме.
Последняя фраза вызвала живой интерес у всех. Дядя Гарольд переспросил:
— На выставке Кляйна?
— Сим была на его лекции в колумбийском университете, и учитывая ее обширные
знания по истории искусств, мы...
Жаклин удивленно уставилась на Симону.
— Вы были на лекции мистера Кляйна?
Понимая, что больше не удастся играть роль бессловесного манекена, Сим
кивнула:
— Да, была.
В ее голосе прозвучало едва заметное раздражение.
— А мы не смогли пойти, — извиняющимся тоном сказала старшая женщина. — Мы как раз были в Австралии.
— Я тебя умоляю, Жаклин! Этот Кляйн — всего-навсего примитивный иллюстратор,
— воскликнул дядя Гарольд с невыразимым отвращением. — Ты прекрасно знаешь,
что подобные типы не имеют никакого отношения к настоящему искусству!
Еще когда Кристина расписывала знаменитого телеведущего, который поселился
по соседству с Луизой, Симона почувствовала, что терпение ее на пределе.
— Боюсь, вы заблуждаетесь, — возразила она, возможно, с большей горячностью,
чем следовало. — Я считаю, что Кляйна часто не понимают. Он родился и вырос
в рабочей среде, окончил Питтсбургский художественный институт и сумел
отразить в своем творчестве все разнообразие жизненного опыта. Думаю, мало
кому из художников это под силу. То, что вы называете
обыкновенными
иллюстрациями
, возможно, слишком сложно для вашего понимания, мистер
Гаррити.
Ну, вот, — подумала Симона, — теперь пути назад нет. — Я позволила себе
намекнуть, что Гаррити не разбирается в искусстве
.
— Браво! — воскликнула Жаклин, когда гул голосов немного поутих.
Она дружелюбно улыбнулась Симоне, и та только почувствовала себя хуже.
И
зачем я вообще открыла рот? — с горечью подумала девушка. — Теперь
отделаться от Джеймса будет еще сложнее. После всего, что он сделал, я бы
предпочла иметь в лице его матери врага, а не друга
.
— А вы тонкая штучка, — заметила Жаклин. — И как я сразу не догадалась?
Женщина, которая способна заставить моего сына носить костюм, гулять по
центру Нью-Йорка и слушать классику — такая женщина достойна восхищения. А
эта новая стрижка просто чудесна!
Когда Сим наконец рискнула взглянуть на Джеймса, она поняла причину
восторгов его матери: парень выглядел гораздо лучше своего брата,
Великолепного. Откажись он от жизни в хибаре охранника, Манхэттен был бы у
его ног. А может, даже целый мир. Джеймс был рожден для роскоши — и почему-
то избегал ее.
Прижав руки к груди, Жаклин продолжала восхищаться:
— Вы так хорошо разбираетесь в живописи, Симона! Я в восторге. И такие
глубокие познания в истории искусств! Наверно, вы обожаете этим заниматься!
И где только Джеймс нашел такой клад?
Сим приготовилась к неизбежным расспросам о том, какой университет она
окончила — они, должно быть, кроме Йельского и Гарварда, ничего не признают.
Но опасный вопрос так и не был задан. Девушка вздохнула с облегчением,
надеясь, что неловких ситуаций больше не возникнет. И тут дядюшка Гарольд
громко откашлялся и произнес:
— Будем надеяться, у Кляйна хватит ума не выставлять свои работы в музее
Метрополитен!
Его высказывание произвело эффект разорвавшейся бомбы — все присутствующие
стали одновременно высказывать свое мнение. Голос Жаклин перекрывал
остальные:
— Ну же, не говори глупостей, Гарольд! Статуя была застрахована. А детектив
Перес отрабатывает разные версии. Он — опытный полицейский, двадцать лет
занимается расследованиями и, говорят, очень успешно.
— Вот именно, говорят, — проворчал Гарольд.
— Верно, дядя, — поддержал Великолепный. — Ему нельзя доверять. А Эдмонда
Стайлса вообще нужно уволить. Как ты знаешь, я каждый день ненадолго
заглядываю в музей проверить коллекции, — он улыбнулся, заискивающе глядя в
глаза родителям. — В особенности те, которые принадлежат нашей семье.
От подобострастного тона Великолепного у Симоны все перевернулось внутри.
Как будто кто-то водил железом по стеклу над самым ухом. Еще немного — и ее
стошнит от этого подхалимского лепета. Вообще, чем больше гости говорили,
тем яснее становилось, что они только и мечтают захапать денежки старого
Гаррисона Гаррити. А Великолепный — больше всех! Ничего удивительного, что
отец в глубине души предпочитает Джеймса — хотя, похоже, Кристина и Уильям
этого абсолютно не замечают.
И все-таки, почему он так упорно избегает этого образа жизни? Вряд ли все
объясняется стремлением стать писателем. В конце концов, можно писать в
свободное время и работать в компании отца. Что-то здесь не так. Хотя,
напомнила себе девушка, ее это больше не касается.
— Да, — говорил тем временем Великолепный, — Стайлсу нужно поискать другое
место. Давайте не будем забывать о том, что он доверил такое ответственное
дело, как включить сигнализацию, какой-то буфетчице. Подумать только! Он
пальцем о палец не ударил, чтобы обеспечить сохранность статуи дяди
Гарольда.
— Тем более Эроса, — вторила Кристина.
— Как знать, может, какой-нибудь извращенец украл дядину статуэтку, чтобы
наладить свою сексуальную жизнь, — добавил Уильям.
— Или извращенка, — не выдержала Симона. — Не будем забывать и о такой
возможности.
А кроме того, — чуть было не сказала она, — если Эроса украл извращенец, то
кем же тогда должны быть ее владельцы?
Девушка чувствовала, что дело зашло
слишком далеко.
— Прошу вас, — сказала она неожиданно для всех, — Эдмонд Стайлс —
первоклассный администратор.
Симона всегда мечтала работать под началом мистера Стайлса. Даже теперь,
после временного увольнения, она не держала зла на бывшего босса.
Жаклин посмотрела на гостью с удвоенным интересом:
— Вы знакомы с Эдмондом?
Девушка смутилась. Неизвестно, в каких отношениях находится Эдмонд с
семейством Гаррити. Сим знала, что они часто встречаются по музейным делам,
но что еще м
...Закладка в соц.сетях
