Жанр: Любовные романы
В кольце твоих рук
...сжал кулаки.
— Ничего.
Таггарт влез на лошадь, коснулся рукой полей своей шляпы и подмигнул Шейну.
— Я тоже.
Роза вышла на крыльцо, когда Шейн подъехал к дому по только что расчищенной
дороге.
— Это было нетрудно? — спросила она.
— Ага. — Шейн вылез из кабины и подошел к девушке. Ему хотелось,
чтобы все оказалось значительно трудней, чтобы снег повалил снова, чтобы
можно было и дальше вести эту нереальную жизнь, которую они себе придумали.
Он пытался смотреть ей в глаза, но у него не получалось задерживать взгляд
на ее лице дольше чем на секунду. Он не знал, как смотреть на нее теперь,
когда они вернулись в настоящий мир. Все изменилось.
— И твой друг расчистил дорогу до самого шоссе?
— Да.
— Какой молодец.
Шейн украдкой взглянул на нее, пытаясь понять, не испытывает ли она такое же
смятение.
Конечно, нет, — сказал он себе. Она отдала ему свою любовь, ничего не
прося взамен. Потому что она реалистка.
Чего ей ждать от такого парня, как он?
— Пойду отключу отопление, — резко сказал Шейн. — Собирай вещи, и можем отправляться.
— Уже собрала, — ответила Роза.
Значит, она стремится уехать побыстрее.
Он не вправе винить ее за это. У нее своя жизнь. А он был проходным
эпизодом.
Шейн хотел бы стать другим человеком, имеющим то, что ценят женщины в
мужчинах — выдержку, здравый смысл, будущее.
Хоть что-нибудь из этого.
Но он не такой.
И они оба это знают.
Весь путь до города прошел в полном молчании. Они сидели рядом, но не
прикасались друг к другу. Людям, которые не могли насытится друг другом
всего лишь несколько часов назад, теперь не о чем было говорить.
Так продолжалось до тех пор, пока Шейн не подъехал к Розиному дому. Они оба
вылезли из грузовика, все еще не решаясь взглянуть друг на друга.
Роза улыбнулась. Эта была грустная улыбка. Полная боли.
Шейн прижал кончик пальца к ее губам.
— Не надо.
А затем, просто потому что он был человеком настроения, Шейн в последний раз
дал себе волю.
Он преодолел разделяющее их пространство и положил руку Розе на плечо,
привлекая ее в свои объятия. Затем, бережно, нежно, он коснулся ее губ
своими.
Ее губы были теплыми, мягкими, покладистыми. Они слегка приоткрылись,
предлагая ему нечто большее. И он хотел большего.
Но знал, что не имеет на это права.
Не здесь. Не сейчас. Не в настоящем мире.
Шейн прикрыл глаза, наслаждаясь мгновением. Он знал, что будет помнить этот
миг даже дольше, чем близость с Розой, потому что это его последнее
прикосновение к ней.
Он сделал шаг назад, улыбнулся через силу. И погладил ладонью ее щеку.
— Прощай, Роза Гамильтон.
Затем он повернулся и быстро ушел. Он забрался в грузовик, завел двигатель и
уехал, глядя прямо перед собой.
Ничто на свете не заставило бы его обернуться.
Восьмая глава
Он уехал.
Минуту назад он был здесь, сжимал ее в объятиях, а теперь... уже нет.
Он уехал.
Минуту назад он был здесь, целовал ее, вселяя в ее душу мечты и надежды.
А теперь... уже нет.
Конечно, нет, — твердо сказала себе Роза. Она и не ждала, что это
продлится вечно.
Но, Боже, как же ей хотелось!
И все-таки он уехал.
Роза стояла неподвижно, смотрела вслед... все еще надеясь... пока его
грузовик не свернул за угол.
Он уехал.
Она осталась одна. И тогда, только тогда она повернулась и начала медленно
взбираться по лестнице — назад к реальной жизни.
Ее кот сходил с ума. Цветы нуждались в поливке. Газеты были свалены в кучу у
двери. Лампочка автоответчика мигала, не переставая.
Роза попросила у кота прощения и подсыпала корма в его миску. Она полила
цветы и тоже извинилась перед ними. Собрала газеты и отправила их прямиком в
мусорное ведро. Отключила автоответчик, не выслушав ни слова. Телефон тут же
начал звонить. Она не обратила внимания.
Она вернулась в настоящий мир, мир, в котором жила все свои двадцать пять
лет, даже не задумываясь об этом.
Теперь задумалась.
Она хотела вновь оказаться с Шейном в хижине.
Ничего, переживешь, — сказала она себе резко. — Ты знала, что это
скоро кончится.
И, естественно, это чистая правда.
Но знать что-то и примириться с этим — вовсе не одно и то же, как она сама
говорила Шейну накануне, рассказывая ему о маминой смерти.
Роза знала, что ее мать умирает. Она знала, что несколько дней, проведенные
в хижине, закончатся. В обоих случаях ей пришлось столкнуться с жестокой
реальностью.
И этот опыт чему-нибудь тебя научил? — спросила Роза.
Нет.
Не слишком умно, правда?
Не слишком.
Телефон умолк. Роза скинула ботинки и плюхнулась на постель. Ее кровать
должна была казаться мягкой, уютной, привычной. Но казалась чужой.
Мягко и уютно ей было в хижине, в объятиях Шейна Николса.
— Я совсем свихнулась, — громко объявила Роза.
Нет, — поправила она себя. — Просто пережила потрясение.
Ее ведь похитили, верно?
Ее увезли против воли, продержали трое суток в горной хижине, целовали, как
никогда в жизни, любили до умопомрачения, а затем вернули назад к
разъяренному коту и автоответчику, полному гневных сообщений от отца.
— Это сведет с ума кого угодно. — Роза перевернулась на спину,
прижав к груди подушку и стиснув ее изо всех сил. — Кого угодно, —
повторила она, словно это могло ее убедить.
Наверное, это сработало. Потому что комната исчезла. Зажмурившись, Роза
видела перед собой хижину, ее бревенчатые стены и деревянный пол. И уже не
подушку обнимала. Она чувствовала на себе вес Шейна, его объятия. К ее щеке
прижималась не прохладная наволочка, а влажная трехдневная щетина Шейна.
Влажная щетина?
Роза раскрыла глаза.
Кот моргнул, уставившись прямо ей в лицо, тихонько фыркнул и продолжил
вылизывать ее щеку.
— Фу, — буркнула Роза, отворачиваясь. — Уйди, Уолли.
Но Уолли уходить не собирался. Он начал тереться о ее плечо. И его маленькие
лапки вовсе не напоминали о Шейне.
О да, она вернулась.
Это ее жизнь.
— Вот и живи себе, — буркнула Роза.
Придется. С завтрашнего дня.
Завтра она позвонит отцу, перечитает почту, откроет магазин, займется
работой, встретится с
идеальным
мужчиной.
А сегодня будет спать.
И может, если повезет, увидит во сне Шейна.
— Что значит, как прошла свадьба? Разве тебя там не было? — Амбер,
помощница, которую Роза наняла на время медового месяца Милли, была
потрясена ее вопросом.
Роза явилась в магазин в шесть утра. Она не выспалась. Ей снился вовсе не
Шейн, а разгневанный отец, так что валяться в постели не было смысла.
Поэтому она встала, сварила кофе, съела сухарик и заявила, что чувствует
себя намного лучше. Это была необходимая ложь. Но если часто повторять ее,
она может стать правдой.
А пока надо вести себя так, словно этих дней в хижине с Шейном не было
вовсе.
А может, их действительно не было?!
Как же иначе могла Амбер не заметить ее отсутствия на свадьбе Милли и Майка?
— Мне... пришлось уехать из города, — уклончиво ответила Роза,
вынимая из вазы несколько цветков бессмертника. — Внезапно. Мне жаль,
что я пропустила свадьбу. Наверное, чудесно все прошло.
Амбер сняла пальто и повесила его на вешалку.
— Чудесно? Вряд ли. Это было нечто. Кэш заявился, ворвался прямо в
разгар церемонии, совсем как в кино!
Роза остановилась, разинув рот.
— Кэш это сделал?
— Сорвал свадьбу, — жизнерадостно сообщила Амбер. — А ты не
знала? Где ты была? На Северном полюсе?
— Что-то вроде этого. За городом. Я же говорила. Рассказывай, что
случилось.
— Ну, сначала все шло прекрасно. Вот только Милли немного злилась из-за
того, что ты бросила на нее все эти цветы.
Роза пропустила шпильку мимо ушей.
— Продолжай.
— Но это не важно, потому что теперь об этом никто уже не вспомнит.
— Что же случилось?
— Священник только-только начал свою речь, как вдруг у входа поднялась
какая-то суматоха, и один из друзей жениха воскликнул:
Эй, тебе сюда
нельзя!
, а Кэш ответил:
Посмотрим, как ты меня остановишь!
Короче, этот
парень попробовал, и в следующую секунду он уже валялся на полу, а Кэш шел
по проходу!
— Кэш ударил одного из друзей Майка?
— Что ж, вполне возможно этот приятель поскользнулся на льду, —
серьезно заметила Амбер, и тут же улыбнулась. — Но сегодня он
разгуливает с фингалом.
— О, Боже. — Роза сжала в руке бессмертник.
— Кэш перешагнул через него, подошел к алтарю, посмотрел Милли в глаза
и заявил, что уйдет и не скажет ни слова, если она поклянется перед всеми
этими людьми, что больше его не любит. — Амбер сделала
многозначительную паузу.
— И? — не утерпела Роза. — И что?
— И она не смогла! Она расплакалась, и ее мама тоже, папа воскликнул:
Господи Боже!
, а Мик ничего не сказал, и священник тоже промолчал. По-
моему, он просто не знал, что сказать.
— Наверное, в семинарии они такого не проходили, — заметила Роза. У нее голова шла кругом.
Кэш это сделал? Кэш вернулся, ударил человека и сорвал свадьбу любимой
женщины?
Как бы он поступил, если бы, вернувшись, узнал, что свадьба не состоится,
потому что накануне ночью его приятель сбежал с невестой?
— Боже мой, — прошептала она.
Амбер сделала круглые глаза.
— Жуть, правда?
— Ты и не представляешь, — еле слышно произнесла Роза. Что скажет
Шейн, когда узнает?
— Милли ревела в три ручья. А потом начала извиняться перед Майком, а
Майк вроде бы собирался Кэшу морду набить.
— И не набил? — с надеждой спросила Роза.
— Нет. Только казался разъяренным. А потом сказал Милли:
Ты его
хочешь? Прекрасно. Получай. Теперь я все понимаю
. И он ушел. Все так и
застыли, глядя на Милли и Кэша. Потом Кэш заявил, что незачем прерывать
венчание. Нужен только новый жених. И его эта роль вполне устраивает. Милли
крикнула:
Зато это не устраивает меня!
и влепила ему пощечину! Жалко, что
ты не видела.
— Угу, — буркнула Роза. — А где сейчас Милли и Кэш?
— Кто их знает? Она умчалась вся в слезах. А Кэш пожал плечами,
извинился за испорченный праздник и объявил, что если кто-нибудь соберется в
Бочку
, выпивка за его счет. Кажется, он решил дать Милли возможность
остыть.
— Умно.
Амбер кивнула.
— Так где же ты была?
— Э... просто... уехала на выходные с... одним человеком.
— В такой снегопад?
— Когда мы уезжали, мело не так уж сильно, — соврала Роза.
— Была жуткая метель. Но, видимо, парень того стоил.
— С чего ты взяла, что это парень?
— А кто еще? В противном случае ты не решилась бы на такое безумие.
— Это не безумие.
— Конечно нет, если парень — что надо, — согласилась Амбер.
Перед закрытием явился ее отец.
— Ты знала, да? — спросил он с порога.
Роза, занятая составлением праздничного букета и по уши погруженная в
воспоминания о Шейне, непонимающе уставилась на него.
— Знала? Что знала?
— Что этот Каллахан собирается ворваться и навести шороху! Вот она —
настоящая любовь! — Почтенный судья Джордж Уинтроп Гамильтон фыркнул не
по-джентельменски и величавой поступью прошелся по магазину, едва не сбив
пальму в кадке.
— Что ж, весьма романтично, — робко поддакнула Роза. Неужели даже
отец не заметил ее отсутствия?
— Он говорил тебе о своих планах, да?
— Что? Нет, конечно, нет.
Отец остановился, повернулся и окинул ее пристальным взглядом.
— Тогда почему тебя там не было?
Значит, заметил.
— Я... э... ездила по делам.
— Долгое было дело, — коротко сказал судья. — Ты
отсутствовала трое суток.
— Я была за городом, — поспешила ответить Роза.
Отец прищурился.
— Ты должна была прийти на свадьбу. Готовила праздничные букеты. По
крайней мере, так ты мне говорила. А я сказал, что привезу с собой молодого
Филлипса. Или ты из-за этого не явилась?
Роза покачала головой.
— Нет. У меня был важный заказ. Я... буду рада познакомиться с ним когда-
нибудь, — сказала она. — Должно быть, он... очень симпатичный.
— Симпатичный, — повторил отец в сердцах. — С лица воду не
пить! Филлипс — настоящий мужик. Старая школа. И голова у него варит. Когда-
нибудь он станет самым влиятельным человеком в Монтане. Вот увидишь.
— Увижу.
Судья нахмурился и сделал еще один круг по магазину.
— Не важно, что тебя не было, — сообщил он наконец. — Филлипс
тоже не приехал. У него была назначена встреча в Хелене. Хорошо, хоть
позвонил. — Он окинул Розу яростным взглядом, давая понять, что не
простил ее выходку. — Сказал, что заедет через пару недель. Я позвоню
тебе, когда он назначит встречу. И тогда ты вернешься домой, чтобы
познакомиться с ним. На этот раз никаких отговорок. Приготовишь ему хороший
ужин. Жаркое по маминому рецепту.
— Папа, я не...
Он уперся ладонями в прилавок и склонился к ней.
— Это хорошая пара, Роза. Хороший человек. Хорошее образование. Хорошая
работа. Его семья владеет половиной земель в округе. Он может стать отличным
мужем. А ведь когда-нибудь ему понадобится хорошая жена. — Он
выразительно взглянул на дочку.
— Может, он сам захочет выбрать себе жену, — рассудительно
заметила Роза.
— Ему некогда, — ответил отец. — Он очень занят. Сам
намекнул, что я мог бы помочь ему в этом.
Роза охнула.
— Папа, в наше время так не делают.
— Я делаю, — заявил судья Гамильтон своей единственной дочери. Он
выдернул из букета увядшую маргаритку и швырнул в мусорное ведро. — Я
позвоню, когда договорюсь о встрече.
— Мы думали, ты уже не вернешься.
— Что? — Шейн вздрогнул. Он смотрел в окно, но видел там не
играющих в снегу детей, а Розу. Он не услышал ни слова из того, что сказала
ему Дженни.
И что в этом нового? Три дня после его возвращения на ранчо он жил, как в
тумане.
— Я говорю, когда ты не вернулся в субботу, мы подумали, что тебе
надоело болеть. Мы решили, что ты уехал и натворил глупостей — например,
поперся на родео.
— Нет, — ответил Шейн.
Да, он сделал глупость, но не эту.
— Я рада, — сказала Дженни. И улыбнулась.
Шейн выдавил в ответ блеклую улыбку и снова отвернулся к окну, пытаясь
восстановить в памяти дни, проведенные с Розой. И не только часы их
близости. Нет, он хотел заново пережить все: еду, улыбки, шутки, разговоры,
снежки и заигрывания, серьезные беседы и тихие вздохи.
Он хотел этого с тех пор, как уехал и оставил ее. Он говорил себе, что
сможет ее забыть. Он умел забывать, умел отворачиваться и продолжать свой
путь. Он даже не мог вспомнить имена всех своих женщин.
Но вряд ли когда-нибудь он забудет Розу.
— ...хорошо?
Внезапно Шейн заметил, что Дженни все еще здесь.
— А?
— Я спрашиваю, у тебя все хорошо? С тех пор, как ты вернулся, ты какой-
то... не знаю даже... другой. Как пришибленный. — Она подошла ближе и
пощупала его лоб. — Температуры вроде нет.
— Я не болен!
— Но и на здорового не похож.
Шейн не собирался спорить. Он раздраженно повел плечом.
— Я скучаю, — сказал он. — Засиделся на одном месте. Такое бывает. Лучше бы я уехал.
— Врач сказал, месяц. Как минимум. Тебе нужно больше времени, чтобы
вылечиться.
— Моей руке, может быть. Но не мне. — Вот в чем проблема. А вовсе
не в Розе Гамильтон. Шейн так сильно привязался к ней, потому что не мог
найти себе лучшего занятия. — Наверное, мне пора в путь.
— Куда ты поедешь?
— Какая разница, — упрямо буркнул Шейн. — Друзей навестить.
Куда глаза глядят.
— Это безумие, — возразила Дженни.
Дверь распахнулась и вошел ее муж, держа за руки сыновей. Дочка восседала у
него на плечах.
— Мэйс, Шейн собрался уезжать!
Шейн решительно кивнул.
— Знаешь, я ведь не привык к оседлой жизни.
Мэйс взглянул на него недоверчиво.
— Люди меняются.
— Но не я.
— А вроде бы последние несколько дней сильно тебя изменили, —
мягко заметил Мэйс.
Шейн покачал головой.
— Нет.
Он еще не был готов расстаться с прошлым. Даже приблизившись к краю
пропасти, он не мог так просто повернуть. У него еще будет время на это. Вся
его дурацкая жизнь! Но не сейчас.
Мэйс пожал плечами.
— Береги себя.
— Но... — начала было Дженни.
— Это не наше дело, — оборвал жену Мэйс, пристально посмотрев на
нее, но затем его взгляд снова переместился на младшего брата. — Раз уж
тебе приспичило.
— Вот именно. Мне приспичило. Я уйду с рассветом.
Вот, что ему нужно: широкий простор, новые впечатления, расстилающийся
впереди горизонт.
Шейн почувствовал прилив сил в тот самый миг, когда выехал с ранчо Мэйса и
Дженни.
Не то, чтобы он не любил их. Нет, любил. И детей тоже. Казалось, с
появлением этих трех пострелят в жизни его брата добавилось что-то, чего не
хватало раньше. Теперь Шейн не мог представить себе Мэйса и Дженни без них.
— Почему ты уезжаешь? — спросила Пилар. Племянница не отпускала
его руку с тех пор, как услышала, что дядя Шейн завтра их покинет.
— Я должен, — ответил он, уложив вещи и поставив сумку с одеждой у
двери.
— Почему? Тебя кто-то заставляет? — спросила она. Пилар этой
осенью пошла в первый класс, и уже понимала, что люди могут действовать по
принуждению.
Но Шейн покачал головой.
— Никто меня не заставляет.
Пилар подтянула колени к груди и обхватила их своими тонкими ручонками.
— Почему тогда уезжаешь? Ты больше не любишь нас?
Шейн взглянул на нее.
— Конечно, люблю.
— Значит ты уезжаешь ради нашего блага?
Шейн попытался угадать ход ее мыслей. Возможно, это связано с ее бабушкой,
живущей на юге, которая не могла больше заботиться о внуках и переправила их
обратно к Мэйсу и Дженни. Пилар знала, что бабушка их не разлюбила. Она
поступила так
ради их собственного блага
.
Но Шейн даже этого сказать не мог. Он только пожал плечами.
— Наверное, он сбегает, — предположил его племянник, Марк.
Глаза Шейна сверкнули.
— Я не сбегаю.
Вовсе нет, — убеждал он себя, направляясь по дороге, уводящей его от
дома и семьи. И от Розы.
Конечно, нет.
Она забудет. Со временем.
И это хорошо, потому что времени у Розы больше, чем достаточно.
У нее осталась работа, кот и телефонные звонки от отца, который докладывал
ей о своих успехах в организации встречи с неуловимым Дж. Р.Филлипсом.
Но Дж. Р.Филлипс оказался настолько занятым человеком, что угроза его
появления становилась все более и более отдаленной. Жизнь Розы вернулась в
обычное русло.
Поначалу она думала, что Шейн появится. Она знала, что он живет у брата и
невестки на ранчо к северо-западу от Элмера. Не так уж далеко. Он смог бы
добраться до Ливингстона меньше чем за полчаса.
Но он не приехал.
Тогда Роза убедила себя, что это к лучшему. Что бы она могла сказать ему при
встрече? И, главное, что бы она сделала?
Сумела бы притвориться безразличной?
Видит Бог, ей так и не удалось достичь душевного спокойствия. Наверное, ей
даже повезло, что не пришлось проверять свою способность разыгрывать
равнодушие на людях.
Но несмотря на это, она даже через неделю не перестала поглядывать с
надеждой на дверь каждый раз, когда кто-нибудь заходил в магазин.
Но это были всего лишь покупатели.
В следующий понедельник дверь распахнулась, и вошла Милли.
Роза не удивилась. Как раз сегодня Милли должна была вернуться к работе
после медового месяца с Майком. Но хотя никакого медового месяца не было,
она не появлялась всю неделю. А звонить ей Роза не захотела.
Милли швырнула на прилавок рюкзачок и, молча, начала снимать куртку.
Роза оторвала взгляд от цикламенов, которые поливала, и робко улыбнулась.
— Привет.
Милли фыркнула.
— Если ты не настроена работать, можешь вернуться домой, —
нерешительно предложила Роза.
Милли посмотрела на нее, ее глаза блестели.
— Почему это я не настроена работать? Что мне еще делать?
— Не знаю. А что ты делала все это время?
— То есть, с тех пор, как не вышла замуж?
Роза смущенно кивнула.
— Я должна была позвонить тебе. Просто не знала, что сказать.
— А кто знал? — ожесточенно воскликнула Милли. — Как он
посмел? Как он посмел ворваться на мою свадьбу и разрушить мою жизнь!
— А он и вправду, — переспросила Роза, — разрушил твою жизнь?
Милли пристально на нее взглянула.
— Ну, я хотела сказать, если ты не любишь Майка... и любишь Кэша...
— Откуда ты узнала? Он говорил с тобой? — спросила Милли. Она
принялась пересаживать бегонии, и Роза всерьез испугалась за их жизнь.
— Ничего он мне не говорил! Я не видела его до того, как он...
— Ты и в тот день его не видела, — упрекнула ее Милли. Она
схватила нож и начала кромсать землю в горшке с бегониями. — Ты не
явилась. Мне пришлось самой заканчивать букеты! Где ты была?
Роза уткнулась в свои цикламены.
— Я была... занята. Не могла... отказаться. — При данных
обстоятельствах она ничего не хотела добавлять к сплетням, которые будут
вечно сопровождать несостоявшуюся свадьбу Милли.
— Мужчина, — с горечью заключила Милли. Она хлопнула ладонью по
прилавку. — С мужчиной хоть к черту на рога!
— Они не все такие ужасные, — возразила Роза. — Кэш явно тебя
любит.
— Кэш помешался! Он думает, что стоит только ему приехать, сорвать мою
свадьбу, прогнать жениха, и я тут же упаду к нему в объятия, как спелая
слива.
— А ты... нет?
— Я послала его подальше. — Хлюпнув носом, Милли сломала бегонию.
Затем всхлипы перешли в рыдания, она выронила нож и полезла в карман за
салфеткой. — Черт, — буркнула она. — Вот черт.
— Милли, — нежно произнесла Роза, — иди домой.
Милли вытерла глаза.
— Нет. — В ее голосе звучал вызов. Таким же дерзким был ее взгляд,
обращенный на Розу. — Я не хочу возвращаться домой. Дома хуже всего.
Мама считает, что я должна с ним поговорить. Папа собирается его
пристрелить. А я выслушивала их обоих целую неделю! Мне нужно было убраться
оттуда, заняться делом, прийти сюда.
Роза искоса на нее взглянула.
— Много же ты цветов продашь с красными глазами и распухшим лицом.
— Скажу, что у меня аллергия.
— И это, конечно, привлечет к нам немыслимое число покупателей, —
съязвила Роза.
Милли шмыгнула носом в последний раз.
— Хорошо. Только не оправляй меня домой, Роза. Пожалуйста, мне нужно
чем-то себя занять. — Она сглотнула и снова взялась за нож. — Я
должна перестать думать об этом. Думать о нем. Я его ненавижу. И люблю. Чушь
какая-то.
Роза могла бы сказать про себя то же самое.
Шейн не пропустил ни одного бара на пути из Элмера в Спокан. Затем он
отправился на юг в поисках теплой погоды.
— Вот найду себе девчонку в бикини и оттянусь по-взрослому, —
сказал он своему другу Мартину в Орегоне.
И когда он остановился в Ред-Блаффе, у сестры его давнишнего попутчика,
Дори, было красное бикини. Но почему-то у Шейна не возникло желание
оттянуться с ней. Кроме того, в Ред-Блаффе шел дождь. И океан был слишком
далеко. Поэтому Шейн двинулся дальше.
В Санта-Марии он навестил еще одного приятеля. Океан был ближе. И дождь
кончился. Только вот у Норма сестры не было, а его жена заявила, что не
позволит Шейну
портить
ее сестер.
— С чего ты взяла, что я их испорчу? — спросил Шейн.
— А я тебя знаю, — ответила Бетти Лу.
Вот это да!
Шейн сомневался в том, что знает сам себя.
Все, что влекло его
...Закладка в соц.сетях
