Жанр: Любовные романы
Призывающий ветер
...нь тяжело терять сразу обоих. Мне было семь, когда
отец умер. Я знаю, какое это ужасное чувство и как это несправедливо.
Несправедливо
не полностью отражало то, что она испытывала. Но лучше всего
передавало состояние потерянности, жуткого недоумения, какое она пережила
ребенком. Мать умерла через месяц после ее рождения, и это, конечно же, не
запечатлелось в жизни ребенка. Но даже теперь, много лет спустя, она еще
чувствовала страшную несправедливость того, что Роберт Феррис умер таким
молодым. Почему он умер, когда так ужасно был ей нужен?
Она до сих пор переживала потерю отца, ощущала пустоту жизни там, где должны
бы быть его улыбка, его прикосновение, его мудрость. И, глядя на угрюмое
лицо Митча, Лейси подумала, что ему хорошо знакомо это чувство.
- Вы тоже прошли через это, — не сразу отозвался он.
- Да. — Лейси положила ладонь ему на руку. Митч не взглянул на
нее, но и не убрал руки, напротив — повернул ладонью вверх, и пальцы
их сплелись.
- Подумаешь об этом — и до сих пор больно, — прошептала
Лейси. Он сильнее сжал ей пальцы и выдохнул:
- Угу. — В низком голосе было столько страдания, что даже не
верилось, что этот голос принадлежит Митчу Да Сильве. — Да, до сих
пор.
Похоже, между ними установилось что-то вроде взаимопонимания. Вероятно,
потому, что они наконец нашли какую-то общую почву и им стало легче
разговаривать друг с другом.
Он рассказал ей о матери, которая таскала его по всему северо-востоку, от
Бостона до Провиденса, Нью-Хейвена и Нью-Йорка, перебрасывая из школы в
школу.
- Я не заводил друзей. Какой смысл? Ни в одной школе я не задерживался
надолго, — рассказывал он.
И Лейси в ответ заметила, что прекрасно понимает, о чем он говорит. На ее
долю тоже выпали бесконечные переезды, из одной престижной школы-пансионата
в другую. У ее родственников была одна задача — куда-нибудь засунуть
ее, чтобы было поменьше хлопот и чтобы она не мозолила им глаза.
Митч не высмеял ее жалобы и не сказал, что ее школы для богатых барышень не
идут ни в какое сравнение со школами, где приходилось учиться ему, и не стал
отрицать, что в их жизненном опыте есть что-то общее. Верный признак
растущего между ними согласия, подумала Лейси. Но помимо того общего, что их
связывало по прошлому жизненному опыту, между ними крепла еще какая-то
связь, и Митч, казалось, начал это ощущать.
Лейси тоже это ощущала, и, когда думала об этом, ее нервозность усиливалась.
Она не хотела нравиться ему. Она просто хотела его понять. Но чем больше она
понимала его, тем сильнее ее тянуло к нему. Незачем обманываться, так оно и
есть.
С другой стороны, чем больше ее тянуло к нему, тем больше она боялась. Не
только Митча, но и себя. Будь начеку, предостерегала себя Лейси. Здесь
таится опасность.
Но какая- то ее часть терпеть не могла осторожности, даже если дело касалось
самозащиты. В осторожности слишком сильно ощущался привкус осточертевших за
долгие годы дядиных советов. Эти советы угнетали, лишали мужества, сковывали
ее, будто саван.
Она сумеет справиться с положением, успокоила себя Лейси. В данный момент
нет никакой опасности, что они завалятся в постель. Они даже и близко не
подошли к постели, и это при том, что им приходится вместе спать.
Осторожность не помешает, но сейчас она будет излишней. Сейчас надо просто
радоваться моменту согласия. И она храбро пожала Митчу руку.
Еду они готовили вместе. Пока она пекла песочный корж, Митч чистил ягоды.
Потом он жарил рыбу, а она сделала салат и сварила на второй конфорке
крабов.
За работой они болтали обо всем понемногу: о детстве, о том, какие
предпочитают цвета, блюда...
Он больше не говорил об отце, и Лейси не задавала вопросов. Ей казалось, что
лучше не затрагивать эту тему. Если он начнет говорить о своей семье, то
может упомянуть Денни. А ей не хотелось в этот вечер говорить о Денни.
Денни был частью большого мира — так же, как Нора, ее дяди и Сара. Они
все были частью того мира, с которым после воскресенья ей придется опять
иметь дело.
Но сейчас... сейчас ей хотелось быть в другом мире, в мире Гнезда
Буревестника, где не нужно жить с чувством, будто ты в осаде, где не нужно
постоянно себя отстаивать.
В мире, где только она и Митч.
Лейси не переставала думать о том, как превратно, оказывается, выглядит ее
поведение в глазах других. Например, Митча. Не переставала думать о лягушке
из присказки дяди Уоррена. Не переставала думать.
- Почему вы пошли работать в
Заботу
? — спросил за едой Митч.
- Хотела перемены. Хотела сделать мир лучше. Мне было дано так много,
что хотелось поделиться. — Она смущенно пожала плечами. —
Упрощенческий взгляд, правда?
- Не сказал бы. — Митч улыбнулся, и мурашки пробежали у нее по
спине.
- Конечно, моя помощь ничтожна, капля в море. Но не сидеть же сложа
руки. И для женщины не так уж много возможностей. Впрочем, ни о каких особых
возможностях дядя Уоррен не позволил бы мне и думать.
- И вы бы подчинились?
- Некоторые мои поступки он не одобряет. Но я стараюсь далеко не
заходить. Не раздражать его. — Лейси усмехнулась. — Хотя и не
всегда. Он такой... благонравный. Но обычно я делаю то, что мне надо,
втихую, без шума.
- Правда? — Митч вскинул брови. — Как с тюленем?...
- Дался вам этот чертов тюлень! — засмеялась Лейси. — Я
волонтером работала в зоопарке. Там был смотритель, еще больший фанатик, чем
я, во всем, что касалось защиты диких животных. Особенно нас возмущало
бессмысленное истребление новорожденных тюленей. И когда он предложил мне
доставить тюленя на обед, я с радостью ухватилась за это. И не жалею.
— Она задорно вскинула подбородок. — Это произвело впечатление.
Иногда единственный способ обратить внимание — пойти на скандал.
- Возможно. — Митч с сомнением покачал головой. — Вы
собираетесь всю жизнь проработать в
Заботе
?
- Я еще не решила. У меня есть и другие идеи. — Лейси нагнулась и
подхватила на колени проходившего мимо Джетро. — К примеру, превратить
Гнездо Буревестника в лагерь для таких девочек, какой была я.
- Для богатых детей? — ужаснулся Митч.
- Им это тоже надо.
Митч недоверчиво фыркнул.
- Согласитесь, что не только бедные, неотесанные ребята страдают из-за
недостатка самоуважения. Или вы считаете это привилегией нищих?
- У богатых детей множество возможностей.
- У некоторых — да. А другие растут в изоляции, обделенные
жизненным опытом.
- То же самое можно сказать и о бедных.
- Тогда, может быть, мы объединим их?
Митч вытаращил на нее глаза.
- Вы имеете в виду ваших богатых и моих бедных детей?
- А почему бы нет? — Идея была хоть и неожиданной, но очень
понравилась Лейси. — По-моему, это будет великолепно. Хорошо и для
тех, и для других.
- Ммм... — Митч явно не разделял ее энтузиазма.
- Как нам с вами здесь. Мы многое узнали друг о друге. Согласны?
- Думаю, мы могли бы узнать гораздо больше, — лукаво ответил
Митч, стрельнув глазами в сторону постели.
- Да Сильва!
- Ладно-ладно, нельзя уж и помечтать, — засмеялся он.
Но и во время еды, и когда они мыли посуду, тревога Лейси по поводу его
игривой реплики все росла и росла.
Взгляд ее невольно следил за ним. Вот он повесил на спинку стула полотенце,
чтобы сохло, и повернулся к ней. Лейси настороженно ждала, сжимая в кулаке
посудную мочалку.
Митч глубоко вздохнул и неуверенно поглядел на нее. Засунув руки глубоко в
карманы джинсов, он покачался на пятках и, криво усмехнувшись, предложил:
- Может, поиграем в шашки, Феррис?
Ночь была холоднее предыдущей. Громко завывал ветер, жалобно скрипели
оконные рамы, шумели над домом деревья.
Лейси радовалась огню в печке и стеганому одеялу, но где-то за полночь
проснулась, почувствовав, что ей не хватает тепла Митча.
Она подумала, что он перекатился на свою сторону, и, повернувшись,
подвинулась ближе, нащупывая его в поисках ускользнувшего тепла. Она не
думала о последствиях, просто поддалась невольному порыву. Но его на кровати
не было.
- Митч! — Лейси рывком приподнялась.
- Я здесь, — донесся угрюмый голос из затененного дальнего угла
за печкой.
Вглядевшись в темноту, Лейси увидела силуэт на фоне окна. Она свесила с
кровати ноги, и ступни коснулись ледяного пола.
- Что случилось?
- Ничего.
- В самом деле? Может, у вас болит голова? Или лодыжка?
В ответ последовало молчание, затем прозвучало злое, сквозь зубы,
нет
.
Она встала с кровати, прошлепала по комнате и, подходя к нему, вдруг
почувствовала беспокойство.
- Тогда в чем дело?
- Я сказал — ни в чем. — Голос был жесткий, отрывистый.
Лейси нерешительно взяла его за руку. Он резко дернулся.
- Ради Бога, Феррис!
- Но...
Вздохнув, он провел пальцами по взлохмаченным волосам.
- Успокойтесь. Я только... По-моему, на меня нашел дурацкий стих. Я не
привык... к жизни на острове.
Волна облегчения окатила Лейси. Это она могла понять.
- Знаю, — успокаивающе проговорила она. — От этого бывает
плохо. По крайней мере так говорил отец. Сама я никогда такого не
испытывала, — призналась она. — Поэтому знаю только с его слов.
Он угрюмо покосился на нее. Губы скривились в недоброй гримасе.
- Да уж, — кивнул он. — по-моему, вы не испытывали.
- Но это не значит, что я не сочувствую, — быстро добавила Лейси.
— Советовать, конечно, легко, но все равно не надо расклеиваться.
Представьте себе, что вы уже вырвались отсюда. Много ли значат дни,
проведенные здесь, по сравнению со всей жизнью? Ведь это сущие пустяки,
правда?
Выражение лица у него стало почему-то еще более натянутым, но он покорно
кивнул.
- Да, сущие пустяки.
- Самое большее три дня. Капля в море по сравнению со всей жизнью.
- Угу.
- Уверена, что вы справитесь.
Он ничего не ответил, только метнул в нее пронзительный взгляд. Лейси даже
не возражала бы, чтобы он отпустил одну из своих мерзких острот, лишь бы
разрядить обстановку. Но он молчал.
- Пойдемте, — проговорила она, справляясь со смущением. —
Перестаньте беспокоиться и ложитесь в кровать. Вы забудете все свои
проблемы.
- Неужели? — иронически усомнился Митч.
- Я заставлю вас забыть, — пообещала Лейси. — Я расскажу
вам сказку.
- Лейси, ради Бога, — простонал Митч. Но она взяла его за руку.
- Пойдемте, здесь холодно. Я замерзла. Вы должны согреть меня.
Лейси произнесла это со всем простодушием и при этом постаралась забыть, что
его тепло не только согревает ее. Постаралась забыть о том смущении, которое
ее охватывает, когда он прикасается к ней или даже просто смотрит на нее.
Она решительно потянула его за руку, и он неохотно подчинился. Улегся рядом,
натянул на себя одеяло и затих, напряженный как струна. Лейси тоже лежала
тихо как мышка, со страхом и тревогой вспоминая свою просьбу. Наконец она
собралась с духом и проговорила:
- Ну вот, разве так не лучше?
- Сущее блаженство, — буркнул Митч.
- А теперь расслабьтесь и спите.
Он пошевелился, вздохнул и сказал:
- А где же ваша сказка?
- Хорошо, — согласилась Лейси. — Но я не так уж много их
знаю.
Золушка
,
Златовласка и три медведя
, ну и в таком роде.
- А про маленькую Красную Шапочку? — помолчав, предложил Митч.
— И про большого злого волка. — Он издал глубокое горловое
рычание.
- Будьте серьезным, — засмеялась Лейси.
- Нет, — запротестовал Митч. — Ох, нет.
- Почему?
- Слишком опасно.
- Ммм?
- Ладно, неважно, — проворчал Митч. — Спите.
- А сказка?...
- Я сам расскажу себе сказку.
- Правда? Я ничем не могу вам помочь?
Наступило долгое молчание. Митч хмыкнул и тут же снова затих. Потом глубоко
вздохнул и покачал головой.
- Нет, Феррис. Ничем.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Лейси проспала всю ночь как убитая, но Митч, судя по всему, не сомкнул глаз.
Она еще никогда не видела его таким злым и раздражительным, как в то утро.
Раз или два она пыталась приободрить его, говоря, что их заключение
продлится недолго и ждать осталось совсем мало. Но он только ворчал и
замыкался в себе.
У Лейси так и чесался язык спросить, не скучает ли он по Саре. Но она не
спросила. Не ее это дело. Меньше всего хотелось думать о том, почему мысль о
Митче и Саре так сильно беспокоит ее.
Ко времени ленча Лейси почувствовала, что она тоже уже на пределе. Наверно,
решила она, это погода. Но ветер стих, и ни легкий ветерок, ни безоблачный
день вроде бы не давали повода для дурных предчувствий.
После ленча Лейси сама вымыла посуду, Митч не выказывал желания помочь ей.
Он уединился у штабеля дров, и, пока она мыла посуду, до нее доносился
непрерывный стук топора.
Она убрала тарелки, вылила из таза воду и повесила его поверх кухонного
полотенца, потом набросила на плечи куртку и вышла во двор. Митч стоял
спиной к ней, по-прежнему махая топором. Лейси видела, как напрягаются и
расслабляются мышцы под тонкой тканью его рубашки, и чувствовала, как
глубоко внутри нарастает знакомое томление. Она облизала губы и вздохнула.
- Я иду на прогулку.
Митч обернулся. Волосы у него взмокли и рубашка на груди потемнела от пота.
Смахнув со лба непослушную прядь, он оперся на топор и взглянул на нее. Это
был такой взгляд, каким, как представлялось Лейси в фантазиях, мужчины
должны смотреть на нее: голодный, пламенный.
И внезапно ее охватило такое чувство, будто в ней отказали тормоза,
внутренний голос сказал: будь что будет. Наверно, на нее тоже нашел дурацкий
стих, ей безумно захотелось того, чего никогда не хотелось раньше, —
испробовать вкуса страсти, вкусить запретного плода. Он молчал, и тогда она
сказала:
- Вы можете пойти со мной.
- Пойти с вами? — У него был такой вид, будто она полагает, что
он готов сию же минуту заняться жертвоприношением, причем жертвой будет он
сам.
Обидевшись, Лейси сердито буркнула:
- Почему бы нет? Или мы поменялись ролями, — пошутила она,
— и теперь вы боитесь меня?
- Поберегитесь, Феррис! — У Митча напряглись на лице желваки.
- Ну а что еще прикажете мне думать? — Она пренебрежительно
пожала плечами и вызывающе подбоченилась. — Помнится, вы говорили о
вкусе к хорошей борьбе. Что-то я не вижу в вас, Да Сильва, особого задора.
- Вы хотите, Феррис, задора? — И не успела она глазом моргнуть,
как он в два прыжка подлетел к ней, сгреб в охапку и неистово прижал к себе.
Его губы, пересохшие, алчные, лихорадочно припали к ее губам, требуя такой
полной самоотдачи, к которой она не была готова, на которую, казалось, не
была способна. Но — о чудо! — она вся без остатка растворилась в
поцелуе. Мир закружился, земля зашаталась. И когда Митч наконец отпустил ее,
она с трудом очнулась от забытья.
- Ну как? Этого вам хотелось? — Глаза у него сверкали, грудь
тяжело вздымалась.
Стараясь унять дрожь в коленях, Лейси вытерла рот рукой.
- На мой взгляд, слишком плотски, — проговорила она голосом как можно более бесстрастным.
Ее целовали множество раз. Гордон тоже внес свою лепту. Но никогда ее не
целовали так. Никогда в жизни.
Глаза у Митча пылали.
- Хотите, чтобы я попробовал еще раз?
- Нет! — Она отпрянула назад.
- Тогда не искушайте меня, радость моя.
Лейси стиснула пальцы.
- Если я и искушала, то не понимала этого.
- Не понимали? — Он скептически выгнул бровь.
- Я думала... я думала, что мы... друзья.
Лейси сама не знала, как у нее выскочило это слово. Ведь между ними
пробивались только слабые ростки дружбы. На деле в их отношениях преобладало
что-то неподвластное рассудку, что-то дикое. И очень опасное.
- Друзья! — Митч вытаращил на нее глаза, потом иронически фыркнул
и со вздохом пожал плечами. — Вы случайно не с луны свалились?
- Почему? Потому что не хочу иметь с вами секса?
- Вы хотите, — убежденно сказал он.
Лейси, разъяренная его словами и насмешливой улыбкой, резко отвернулась и
бросилась прочь от него.
Но Митч догнал ее и схватил за руку.
- Феррис, постарайтесь взглянуть правде в глаза.
Лейси ничего не ответила, но так и сделала.
Да, он прав, ее и в самом деле неудержимо тянет к нему, хотя она и знает,
что ему просто хочется понаслаждаться с ней любовью на травке, не больше
того. Митч Да Сильва не терпит привязанностей и не сделает для нее
исключения. А Лейси представляла себе все по-другому.
- Я хочу, Да Сильва, чтобы мы были друзьями, — заявила она со
всей твердостью, на какую оказалась способна. — И это все.
Ответный взгляд был долгим и тяжелым. Ветер трепал у него на лбу волосы. На
скулах ходили желваки, кулаки то сжимались, то разжимались.
- Друзьями так друзьями, Феррис, — наконец жестко произнес он, и
в его тоне прозвучало что-то настораживающее.
Поберегись, подумала Лейси.
- Ну тогда... — Лейси шагнула назад и одарила его миролюбивой
улыбкой, — я пойду на прогулку.
- Я пойду с вами, — кивнул он.
- Вовсе не обязательно, — быстро сказала она.
- Почему бы нет? Если мы собираемся быть... друзьями? — Митч
иронически скривил рот.
Лейси с трудом сглотнула.
- Ведь вы этого хотели?
- Конечно, — с минуту поколебавшись, подтвердила она.
Он взял лежавшую на ступеньках тряпку, вытер лезвие топора и повесил его на
крючок, который — как давно это было! — еще ее отец вбил когда-
то в стену. Затем, не спуская с Лейси глаз, протянул руку за дверь, снял с
вешалки куртку, перекинул через плечо и двинулся следом за нею с пружинистой
грацией человека, сознающего силу своего тела.
- Пошли, — сказал он.
Лейси, ты играешь с огнем. Лейси, бойся его. Он коварен. Он вводит тебя в
соблазн. И далее в том же духе.
В борьбе с собой Лейси провела всю первую половину дня.
В тот же момент, как он поцеловал ее, надо было бежать. Собрать все свое
самообладание и удирать как можно дальше и как можно быстрее.
Но время было упущено. И теперь — ну не дура ли? — она удалялась
от дома, выбирая дорогу и ведя за собой Митча, близость которого заставляла
ее сердце биться все сильней.
Сначала она не знала, куда они пойдут, но, очутившись на тропинке, поймала
себя на том, что направляется к группе сосен, где они с отцом когда-то
делали крепость.
Теперь деревья стали старше и нижние ветки выше поднялись над землей.
Валялось много сушняка. Но кружевная завеса разлапистых веток по-прежнему
создавала своего рода убежище, и Лейси вползла в него, улеглась на спину и
засмотрелась на небо сквозь сотканный из иголок узор.
Митч постоял в нерешительности, затем согнулся и проскользнул внутрь.
- Мы прячемся? — недовольно спросил он.
- Нет, — покачала головой Лейси, — всего лишь посетили мое
детство.
Тут ей пришло в голову, что у Митча практически не было детства и мальчишкой
ему очень редко приходилось развлекаться. И она решила рассказать ему о том,
как они устраивали крепость. Ей хотелось разделить с ним радость
воспоминаний, заставить его улыбнуться. И она почувствовала счастливое
удовлетворение, когда увидела, что он и в самом деле улыбается.
- Мы натаскивали сучьев, обломанных штормом, закрывали ими просветы
между ветками, приносили одеяла и с наступлением темноты рассказывали разные
истории.
- Истории о чем?
- О призраках. Всякие приключения. — Лейси усмехнулась. — О
прекрасном принце.
Митч почему-то недовольно хмыкнул.
- И какие вам больше всего нравились?
- Конечно, рассказы о приключениях.
- Конечно, — сухо повторил Митч.
Искоса взглянув на него, Лейси неуверенно засмеялась, озноб возбуждения
пробежал у нее по спине. Нет, зря они сюда забрались, подумала она и быстро
выбралась из-под веток.
- Правда, это бывало летом, — отрывисто проговорила она,
поднимаясь и отряхивая иголки с джинсов. — Сейчас слишком холодно,
чтобы рассиживаться здесь. Пойдемте, я покажу вам качели.
Качели — еще одно изобретение отца и дочери. Естественно, от них
ничего не осталось, лишь обрывок веревки свисал с дерева. Лейси подпрыгнула
и вцепилась в нее.
- Качели были как раз в этом месте, — сказала Лейси, глядя вниз
на Митча, улыбаясь ему и раскачиваясь из стороны в сторону. Рубашка у нее
вылезла из джинсов, обнажая живот. Митч, задрав голову, исподлобья
пристально оглядел ее, потом резко отвернулся, бормоча что-то себе под нос.
Лейси вся вспыхнула и опрометчиво пробормотала:
- Я часто лазила на это дерево. Интересно, смогу ли сейчас? — И,
не успев договорить фразу, стала взбираться по стволу.
Ей нужно было скрыть смущение, собственно, потому-то она и надумала
вскарабкаться наверх. Друзья, напомнила она себе. Только друзья. Не забывай
о Саре.
Но сколько себе ни напоминай, а что случилось, то случилось — секунду
назад между ними пробежало что-то вроде электрического разряда. Стараясь
выровнять дыхание, цепляясь пальцами за грубую кору, она продолжала лезть
все выше. Ей казалось, что мышечные усилия и напряжение помогут справиться с
тем напряжением и смятением, которые вызывал в ней Митч Да Сильва.
Она хотела... Она не хотела... Она надеялась... Она боялась...
И, убегая от самой себя, она перебиралась с ветки на ветку, пока не
оказалась почти на самой верхушке дерева, мягко покачивавшейся под ветром. И
только тогда Лейси наконец угомонилась, и глазам ее открылась безбрежная
ширь океана, а где-то далеко вдали замаячил остров Блюберри. Сердце стучало
как барабан. Губы пересохли, а ладони вспотели.
- Ради Бога, Феррис! Вы убьетесь!
Лейси осторожно посмотрела вниз. Земля оказалась гораздо дальше, чем она
ожидала.
Митч едва виднелся внизу. Пальцы ее судорожно вцепились в ветку. Колени
крепко сжимали ствол. Дерево безопаснее, чем мачта, напомнила она себе.
- Феррис! — теперь уже в ярости вопил он.
- Все отлично! — Лейси заставила себя помахать ему рукой. —
В самом деле, — добавила она и, чтобы доказать это, поднялась вверх
еще на фут или два. Макушка дерева согнулась под ее тяжестью и опасно
наклонилась.
- Феррис! Черт возьми, сейчас же спускайтесь вниз!
- Ладно, ладно. Спускаюсь.
По правде говоря, ей хотелось быть уже на земле. Возбуждение, которое она
испытывала, совсем не походило на то самодовольное удовлетворение, какое
бывало, когда она забиралась на дерево, убегая от кузенов. Это потому,
предположила Лейси, что, когда Митча нет рядом, особой радости это ей не
доставляет. Ее проблемы не внизу на земле, они в ней самой. И надо смотреть
им в лицо, а не убегать от них.
Медленно и осторожно Лейси начала спускаться вниз.
До земли оставалось едва ли футов восемь, когда ветка, на которую она
ступила, надломилась и нога соскользнула.
- Ой! Я... Помогите! — Долю секунды ноги барахтались в воздухе,
прежде чем нашли опору. Пальцы отчаянно впились в кору ствола.
- Боже мой, Феррис! — Крепкая рука обхватила лодыжку, а затем,
когда вторая нога опустилась рядом с первой, схватила и ее. И едва Лейси
сползла чуть ниже, мужские руки заскользили по ее ногам, обхватили бедра,
оторвали ее от дерева и прижали к себе.
Проехавшись по его телу и приземлившись на его ботинки, Лейси бодро
воскликнула:
- Вот видите! Совершенно безопасно.
Но рано заговорила она о безопасности. В ту же секунду Митч накрыл ее губы
своими...
Этот поцелуй совсем не походил на предыдущий. Резкий, возбуждающий, сердитый
и требовательный, этот поцелуй был в то же время и нежный. Ищущий. Молящий.
Лейси целиком отдалась этой нежности и мольбе, не пытаясь протестовать,
понимая всю неизбежность происшедшего. Ей не следовало отвечать на его
поцелуй. Не следовало играть с огнем. Ведь, помимо прочего, есть Сара. Есть
ее собственная безопасность. Но ничего уже не имело значения, кроме вкуса
его губ. Руки ее помимо воли обвились вокруг его шеи. Пальцы запутались в
его волосах. Язык тронул и попробовал его язык. Ее колотило, она дрожала,
изнывала от желания — и в последнюю секунду отшатнулась от него.
Или это сделал он?
Как бы то ни было, только что соединенные в страстном объятии, сейчас они
стояли, отстранившись друг от друга, грудь у обоих тяжело вздымалась, а
сердца стучали громче, чем прибой внизу под скалами.
- О Боже, — прошептала Лейси. Судорожно сглотнув, она
нерешительно провела тыльной стороной ладони по губам, но вдруг резко убрала
руку. Митч молча смотрел на нее. В глазах был вопрос. Она знала, о чем он
спрашивает, но знала и то, что не может ничего ответить. Как будто она
нас
...Закладка в соц.сетях
