Жанр: Любовные романы
Призывающий ветер
...но возражать. Колени ныли, губа раздулась и
стала величиной со сливу и такого же цвета. Она поудобнее устроилась на
стуле и, только сейчас осознав, как сильно замерзла, стала судорожно
потирать руки.
Бормоча ругательства, Митч вернулся с тазом поды.
- Вы замерзли. Пошли. — Не успела она рта открыть, как он
перетащил ее вместе со стулом через всю комнату к огню. Потом устроился
рядом и стал протирать ей губы.
Лейси пыталась протестовать, но комок ваты заглушал ее слова. Митч
усмехнулся.
- Почему я раньше не догадался сунуть вам в рот кляп?
- Больно, — прошамкала Лейси, знаком показывая на комок ваты.
- Не будьте ребенком, Феррис. — Слова, будто эхо, повторяли все
то, что она сама недавно говорила ему.
Лейси крепко стиснула зубы и стойко выдержала процедуру, но не удержалась от
вздоха облегчения, когда с медицинской помощью было покончено.
- Неплохо, Феррис, — заметил он. — Если бы вы умели
проявлять такое же самообладание и в остальных случаях жизни...
Лейси только молча покосилась на него.
- У вас такой вид, будто вы проиграли борьбу. — Он усмехнулся.
- Да, камни меня побили, — вяло пошугила Лейси.
Он ничего не ответил, а просто с озабоченным видом присел перед ней на
корточки.
- Это все? Других ушибов нет?
- Нет. Только вот... коленки поцарапаны. Но я сама их помажу, —
быстро добавила она. Ну вот, сейчас на нее посыплются насмешки, потом он
захочет осмотреть колени и еще, чего доброго, попытается снять с нее брюки.
- Сейчас принесу вам чистой воды. — Он поднялся и заковылял к
двери.
Принес он не только таз с чистой водой, но и полотенце и ширму, которую
поставил так, чтобы Лейси с порога не было видно.
- Что вы делаете? — удивилась она.
- Вам же надо переодеться, — объяснил он. — Это на случай,
если мне придется войти в дом. — И он вышел, плотно закрыв за собой
дверь.
Лейси удивленно проводила его взглядом.
- Силы небесные! Что это с ним?
Она бы никогда не поверила, да и сейчас еще сомневалась, не подводят ли ее
слух и зрение.
Но лучше не тратить понапрасну время на обдумывание этой загадки. Кто знает,
надолго ли такого нового, предупредительного Митча хватит? Лейси быстро
стянула джинсы и поморщилась, увидев, в какие уродливые шишки превратились
коленки. Она осторожно промыла их ледяной водой, которую принес Митч, и
вытерла полотенцем. Джинсы спасли ее от серьезных царапин.
Потом сбросила майку и свитер и надела ночную рубашку. Счастье еще, что
рубашка фланелевая и при свете керосиновой лампы не просвечивает. И хотя
Лейси чувствовала себя в ней неловко, выбора не было. Она завернулась в
одеяло и бросила мокрые джинсы на пол перед плитой. Утром надо будет их
выстирать. Сейчас ей хотелось только одного — забраться в постель.
Постель.
Постель — это значит, что руки Митча снова будут ее обнимать.
Это значит тепло и уют, но это значит и смятение чувств, чего Лейси вовсе не
хотелось. И сегодня ночь ее страшила еще больше, чем вчера.
Раздался быстрый, отрывистый стук в дверь.
- Вы в приличном виде? — спросил Митч. Дверь со скрипом
отворилась. Сначала он посмотрел на кровать и, не найдя ее там, обвел
взглядом комнату и увидел Лейси в углу кухни. — Можете лечь на
кровать. Я устроюсь на стульях.
Второй раз за этот вечер Лейси от удивления не могла опомниться. Она открыла
рот и снова закрыла, не найдя что ответить.
- Скажите спасибо и ложитесь, — сухо подсказал Митч.
- Обойдусь без ваших уроков этикета, — фыркнула Лейси и
почувствовала от его тона облегчение. Кажется, все возвращается на круги
своя.
Но если она ожидала ответной дерзости от Митча, то ей пришлось
разочароваться.
- Конечно, обойдетесь, — согласился он и провел рукой по
взъерошенным волосам. — Больше всего сейчас вам нужен отдых, так
почему бы не воспользоваться возможностью?
Лейси жалась в кухонном углу, нерешительная, настороженная и, чего уж говорить, смертельно усталая.
- Пожалуй, — наконец буркнула она, пожав плечами, и тут же
пожалела о своем нелюбезном тоне. Торопливо протопав босыми ногами по полу,
она скользнула в постель, высвободившись из одеяла. Сначала она хотела
бросить его на пол, потом передумала и толкнула в сторону стула у огня.
— Вам оно пригодится, — объяснила она, перекатилась на свою
сторону и закрыла глаза.
- Я не передумаю, если вы этого боитесь. — Лейси вздернула
поцарапанный подбородок.
Митч медленно покачал головой
- Я не знаю, чего я боюсь, Феррис. Единственное, в чем я уверен, так
это в том, что мои страхи имеют к вам прямое отношение.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
На следующее утро Лейси проснулась вся разбитая, тело болело и саднило. Она
открыла глаза и увидела, что Митч готовит завтрак. Услышав, как она
заворочалась, он метнул в ее сторону взгляд и быстро направился к двери.
- Через пару минут надо перевернуть оладьи. Если вы возьмете это на
себя, дом в вашем распоряжении. — И не успела она ответить, как он
вышел и закрыл за собой дверь.
Лейси, вытаращив глаза, смотрела ему вслед. Выходит, обретенная им
предупредительность пережила ночь и сохранилась до сих пор. Лейси осторожно
потянулась, потрогала губу, поморщилась и сползла с кровати. Ночь в одной
постели оказалась не такой трудной, как она опасалась. Несмотря на ушибы и
боль, Лейси почти сразу заснула, а когда посреди ночи ненадолго проснулась,
руки Митча, вопреки ожиданиям, не обнимали ее, он лежал на противоположном
краю постели, повернувшись к ней спиной. Лейси нашла вельветовые брюки и
свитер, которые носила после крушения
Эсперансы
, и, быстро надев их,
поспешила к плите перевернуть оладьи, пока они не сгорели.
Митч уже нажарил полную тарелку и поставил ее на край плиты, чтобы не
остывали. Минутой позже Лейси добавила на тарелку еще три оладьи и вылила
остатки жидкого теста на сковородку. От аппетитного запаха у нее побежали
слюнки.
Стол был уже накрыт, Митч даже нарвал красивой травы и поставил в центре
стола в высоком стакане. Еще один приятный сюрприз.
- Настоящая жизнь, — прокомментировала она и пошла причесываться.
Вид распухшей губы и расцарапанного подбородка, отраженных в зеркале, ни
капельки не укрепил ее уверенность в себе. Но с другой стороны, подумала
она, это может в какой-то степени послужить ее безопасности. Если Гордон не
находил ее привлекательной, когда она была здоровой и невредимой, то нет
сомнения, что такой человек, как Митч, не захочет тратить свое эротическое
обаяние на безобразную, расцарапанную ведьму, в какую она превратилась.
И все же нельзя сказать, чтобы она чувствовала себя уверенней и знала, чего
ждать дальше, когда открыла дверь и предложила ему войти. Он внимательно, с
легкой гримасой изучал ее лицо.
- Как вы себя чувствуете?
- Лучше.
- Похоже, что губа у вас болит.
- Ничего, скоро заживет.
- А коленки?
- Ерунда. — Как Лейси ни убеждала себя, что с самоконтролем у нее
полный порядок, от такой протокольной вежливости она начала нервничать.
— А как вы?
Выглядел он чуть получше. Опухоль с глаза спала, но ссадина была еще хорошо
видна, и на Щеке засох рубец, придававший ему свирепый вид. Посмотреть на
нас со стороны, усмехнулась Лейси, так можно подумать, что мы подрались.
Прекрасно, — сухо ответил Митч. Но хромота у него еще не прошла, и от
Лейси не укрылось, что когда он садился за стол и наклонялся, чтобы положить
оладьи — сначала в ее тарелку, а потом в свою, — то болезненно
морщился.
Лейси уселась напротив и взяла тарелку, которую он любезно протянул ей.
Снаружи доносился крик голубой сойки, зовущей своего супруга, где-то вдали
волны с глухим ревом разбивались о каменистый берег. Потрескивали дрова в
очаге, от порывов ветра скрипели доски в стенах дома. Солнце светило в окно,
рисуя дорожки на потрепанном ковре, где, раскинувшись на спине, крепко спал
Джетро.
Настоящая идиллия. Когда Лейси была маленькой, она часто лежала по ночам без
сна и о чем-нибудь мечтала. К примеру, о том, что когда вырастет, то приедет
на остров с любимым человеком и вместе с ним будет наслаждаться красотами
Гнезда Буревестника.
Очнувшись от своих грез, Лейси в замешательстве поймала на себе взгляд Митча
Да Сильвы. Нет, этого человека она вряд ли смогла бы полюбить. При всей его
привлекательности и даже при том, что в его присутствии пульс у нее
учащался, он неподходящий человек, чтобы стоило в него влюбляться.
Совершенно определенно.
Она постаралась переключить свое внимание на кота. Вот уж кому можно
позавидовать — выглядит так, будто ему на все наплевать.
- Счастливый кот, — вздохнула она. Митч поглядел на Джетро и
кивнул.
- В тепле и хорошо накормлен. Чего еще надо?
- Хорошую компанию.
- Намек понял, но избавить вас от своего общества, увы, не могу. Ведь
это вы утопили мою яхту, — безжалостно напомнил он.
- Но ведь это вы затащили нас обоих сюда.
- Вот и наказан за свою глупость. — Он с остервенением вонзил
вилку в оладью. — И подумать только, в этот момент я мог бы
наслаждаться монастырским покоем.
- И подумать только, я могла бы быть в Сан-Диего и заниматься
собственными делами, — в тон ему проговорила Лейси.
- Вы собирались туда со своим возлюбленным? — раздраженно спросил
Митч.
- Вовсе нет. Я собиралась туда на конференцию.
- На какую конференцию? — нахмурился он.
- На встречу социальных работников, тех, кто занимается опекой
малолетних преступников.
- Вы серьезно?
- Представьте себе — серьезно, мистер Да Сильва, — вскинула
голову Лейси.
- Забавно. — Он разглядывал ее так, будто увидел в первый раз.
- Послушайте, — Лейси вздохнула, — я знаю, что вы обо мне
невысокого мнения. Кстати, взаимно...
- Вы о себе тоже невысокого мнения? — усмехнулся он.
Лейси скрипнула зубами.
- Давайте договоримся. Нам осталось еше несколько дней, пока объявится
дядя Уоррен и заберет нас отсюда. Не лучше ли попытаться ладить друг с
другом?
- Вы имеете в виду — вежливо разговаривать и каждому оставаться на своей стороне кровати?
- Но ведь прошлой ночью это удалось, — напомнила Лейси.
- Мне удалось, — возразил Митч. — Зато вы все время
нарушали границу.
- Я не нарушала!
- Еще как нарушали, — буркнул он.
- Когда я проснулась, вас рядом не было!
- А когда вы спали, картина была совсем другой, — процедил он.
- Неужели? — с едким сочувствием проговорила Лейси. — Надеюсь, я не беспокоила вас.
Он помолчал, не донеся вилку до рта.
- Вы всегда беспокоите меня, Феррис.
- Это неправда, — вспыхнула Лейси. — Мужчины не...
Он швырнул вилку на тарелку.
- Только не уверяйте меня, что, мол,
мужчины не теряют из-за меня
голову
, — резко перебил ее Митч.
- Ну, просто нельзя сказать, что я неотразима, — пробормотала
Лейси.
- Хотите, чтобы я перечислил все ваши плюсы? — Его глаза
раздевали ее.
- Нет!
Он пожал плечами и снова взялся за вилку.
- У вас комплекс неполноценности, Феррис.
- Нет у меня никакого комплекса.
- Нет?
- Если это попытка поладить, то не перегибайте палку, —
нахмурилась Лейси.
Митч вздохнул, провел рукой по волосам и встал.
- Вы правы. Простите. Попытаемся снова. — Он отвесил ей шутливый
поклон. — Не правда ли, очаровательное утро, мисс Феррис? Чем бы нам
заняться в этот прекрасный солнечный день?
На сей раз утрированная его манерность развеселила Лейси.
- Опять перебор. Я только подумала, что хорошо бы прожить хоть один
день, не царапая друг друга до крови.
Митч с сомнением хмыкнул и пожал плечами.
- Вероятно, кровь безопаснее.
- Безопаснее чего? — сдвинула брови Лейси.
- Кое-чего другого. — Митч загадочно улыбнулся.
Вроде бы они достигли своего рода перемирия.
После завтрака Лейси вымыла посуду, а Митч убрал постель. Потом она
постирала свою грязную одежду и предложила свои услуги и ему.
- Совсем необязательно.
- Верно, — ответила Лейси, — но раз уж я стираю свою...
Митч удержался от саркастических реплик — вроде той, что, оказывается,
она умеет стирать, — и только пожал плечами.
- Если хотите...
И Лейси посчитала, что это признак прогресса в их отношениях. Пока она
стирала, Митч подмел пол и пошел за дровами.
Когда он думал, что она не видит, его хромота становилась заметнее. Вот и
сейчас Митч медленно возвращался по тропинке, припадая на больную ногу, и
нес полную охапку дров. От такой картины чувство вины опять зашевелилось в
ней. С трудом она заставила себя не бросить стирку и не кинуться к нему с
криком:
Постойте, дайте я донесу!
Она не сделала этого только потому, что, конечно же, он не позволит.
Забавный человек этот Митч Да Сильва, непредсказуемый — то нежный и
чуткий, то грубый и задиристый, то несносный своей саркастичностью.
Она ждала, что он будет нянчиться со своими ранами, допекать и проклинать
ее. А оказалось, он даже склонен преуменьшать их и обеспокоен больше ее
ушибами, чем своими. Не человек, а загадка. Временами она ловила себя на
том, что он ей нравится, но тут же остывала, вспоминая его бесчувственное
отношение к Саре. До чего же сложная личность! Даже если он не в ее вкусе,
что-то в нем привлекало, вызывало желание понять его.
- Вы и в самом деле собирались в монастырь? — спросила Лейси,
когда он вернулся.
Он бросил поленья в ящик для дров и только потом ответил. Выпрямился и
кивнул.
- Да, в самом деле.
- Окучивать фасоль? — покачала головой Лейси.
- Да хотя бы.
- Вы не кажетесь человеком такого типа.
- Какого типа?
Она хотела сказать — религиозного. Благонравного.
- Ну, назад к природе, хочу простой жизни... в таком плане, —
объяснила Лейси.
- Мне этого хватает, я хожу под парусами, — напомнил Митч.
- Правильно, но это во многом светское занятие, вы не согласны?
Компании на борту, развлечения... — Женщины, которых вы берете в
постель, мысленно добавила она.
Митч прислонился к перилам крыльца.
- В общем-то да. Но лично я люблю море за тишину. Если хотите, за
другие горизонты. Все начинаешь видеть в истинном свете. За это же я люблю и
монастырь. И то и другое дают равновесие.
Его тон заставил Лейси поверить в искренность сказанного. Но она все еше не
могла понять. Как он может с такими-то благородными, в сущности, взглядами
не мучиться угрызениями совести, бросив женщину, носившую его ребенка?
Вероятно, опять усомнилась она, это был не его ребенок.
Не обольщайся, тут же одернула она себя, да и вообще не строй никаких
предположений — ты же не знаешь обстоятельств. А расспрашивать его,
конечно же, неуместно. Решив не развивать эту тему дальше, она только
сказала:
- Вы совсем другой, чем я представляла себе.
На мгновение Митч расцвел улыбкой. Затем посерьезнел и вскинул на Лейси
взгляд — прямой, без тени иронии.
- И вы, Феррис, не совсем такая, как я предполагал.
Лейси вся сжалась, ожидая, что сейчас он повторит все свои прежние
предположения. Невелико удовольствие — выслушивать их еще раз.
Насупившись, она дернула плечом и сосредоточилась на заусенице, пытаясь
откусить ее.
- По-моему, я начинаю понимать историю с тюленем.
Лейси удивленно заморгала и недоверчиво уставилась на него. Он мрачно
кивнул. А Лейси вдруг обнаружила, что расплывается в радостной улыбке.
Что за глупость, рассердилась она на себя.
Но продолжала улыбаться помимо воли. Наконец-то, наконец он увидел ее такой,
какая она есть, а не такой, какой обрисовали ее дядя Уоррен и остальные
родственнички, будь они неладны. И у Лейси возникло чувство, что на короткое
мгновение души их раскрылись навстречу друг другу.
Когда Лейси была ребенком, она ко всем приставала, чтобы ее свозили в Гнездо
Буревестника. В детстве она, естественно, только со взрослыми могла попасть
на остров.
Отец обычно охотно выполнял ее просьбу. Роберт Феррис, человек, родной ей не
только по крови, но и по духу, был отличным компаньоном, готовым к
приключениям и жаждущим их. Он любил остров так же, как и дочь.
Когда отец умер, Лейси продолжала слезно вымаливать поездки на остров. Но
часто безуспешно. И, конечно, уже никогда не возвращалась радость, которую
получали в Гнезде Буревестника две одинаково настроенных души.
С каким нетерпением она ждала, когда же дядя Уилбур, или дядя Винсент, или
кто-нибудь из кузенов соблаговолит сопровождать ее! Но они никогда не
наслаждались этими путешествиями. По-настоящему не наслаждались.
- Разрешите мне поехать одной, — упрашивала она.
- Ехать одной слишком опасно, — твердили дяди.
Всякое может случиться, всего не предусмотришь, заводили они все ту же
песню.
А теперь, подумала Лейси, получается, что свою старую, навязшую в зубах
песню они пропели наоборот, если заманили ее сюда.
Но с того дня, как умер отец, и пока ей не исполнилось восемнадцать, она
зависела от их милости.
И когда наконец в свой восемнадцатый день рождения она впервые приехала на
остров одна, ей это страшно понравилось. Отныне у нее был свой собственный,
только ей принадлежавший рай. Ее особый, неповторимый эдем.
С тех пор она никого не просила и даже не приглашала составить ей компанию.
Лейси предпочитала сохранять Гнездо Буревестника только для себя одной.
Мысль о том, чтобы целую неделю прожить на острове с Митчем Да Сильвой,
совсем недавно приводила ее в ужас.
А сейчас она поймала себя на том, что ничего не имеет против. Вопреки
ожиданиям, ей было даже приятно, что Митч на острове, и это несмотря на все
сопутствующие обстоятельства, несмотря на все его странности.
Наверно, еще и потому, что, когда она после завтрака повела его на луг,
чтобы поискать зелени к ленчу, он, в отличие от дядюшек и кузенов, не
напускал на себя скучающий вид, не делал истории из промоченных ног или
запачканных рук.
И, наверно, потому, что, когда она протянула ему отвратительное на вид
волокнистое растение и заверила, что оно съедобно, он беспрекословно съел
его.
И, наверно, потому, что, когда они спустились к берегу, он с удовольствием
расположился на камнях и несколько часов спокойно прорыбачил — не
хныча и не жалуясь на слепящее солнце. В таких обстоятельствах ее кузены
учинили бы душераздирающий скулеж.
Она ожидала, что у него не хватит терпения и его потянет на какое-нибудь
другое занятие — поактивнее, не столь однообразное.
Но когда она сказала ему об этом, он только откинулся на прогретый солнцем
камень и ответил:
- Выдержка. Здесь требуется выдержка. Вселенское терпение. — Не
сводя глаз с лески, покачивавшейся над водой, он широко улыбнулся и добавил:
— И я добьюсь.
В его словах была такая убежденность, что Лейси безоговорочно поверила — непременно добьется.
Бывало, забыв, как медленно ему приходится идти, она убегала вперед, благо
ушибленные колени не беспокоили ее. Потом внезапно вспоминала, оборачивалась
и ждала. И всякий раз встречала его взгляд, устремленный на нее,
сосредоточенный и непроницаемый.
Смотри- смотри, с некоторым торжеством мысленно говорила она, интересно, на
Сару ты тоже так смотрел? Но время шло, а Митч продолжал оставаться
олицетворением вежливости. Ей не в чем было упрекнуть его.
Зато сама она чем дальше, тем больше нервничала, испытывая какое-то
непонятное возбуждение. Наконец решила, оставив его рыбачить на берегу,
пойти поискать крабов.
Вернулась она с уловом, достаточным для обеда, и села рядом.
- Как дела?
Митч сощурился от солнца и покосился на нее.
- Поймал одну, но уже давно. Странно, сижу за удочкой с тем же
ощущением, с каким рыбачил в детстве. А ведь прошло уже столько лет! —
Вместо недавней жестокости в голосе его звучал мальчишеский азарт. Он
улыбался так восторженно, что Лейси невольно улыбнулась в ответ.
- Вы мальчишкой много рыбачили?
- Время от времени. С отцом.
Лейси уловила в его тоне затаенную тоску и насторожилась. Впервые он
упомянул о своей семье, и ей захотелось узнать побольше.
- Вы что-то говорили о том, что ваш отец плавал... — Лейси
запнулась, язык не поворачивался упоминать о яхте, но она собралась с духом
и продолжила: -... на
Эсперансе
. Он был рыбак?
- Временами. Чем он только не занимался!... Рыбачил. Был поваром в
придорожной забегаловке, готовил на скорую руку сосиски, яичницу. Мотался
коммивояжером, торгуя пылесосами. Как бы то ни было, счета оплачивались.
- Похоже, предприимчивый был человек.
- Похоже, нагружал на себя больше забот, чем могли вынести его плечи и
здоровье, — резко бросил Митч, глядя вдаль. Улыбка с его лица исчезла.
- Вы имеете в виду содержание жены и детей?
- Угу.
- В вашей семье много детей? -Денни никогда не упоминал о других
братьях и сестрах.
- Только я. — Он помолчал. — И сестра.
- У вас есть сестра? — удивилась Лейси.
- Была, — мрачно буркнул он. — Она болела лейкемией. Ей
было одиннадцать, когда она умерла. — Боль в голосе звучала такая,
словно это случилось вчера.
- Какое несчастье, — с неловкостью проговорила Лейси, понимая,
сколь не соответствует такому горю ее сочувствие, пусть даже самое
искреннее.
- Да, — согласился Митч. Он откинулся назад, опершись на локти и
вытянув ноги. — И для родителей несчастье не меньшее. Понимаете, они
ведь ничем не могли помочь ей. — Он покосился в ее сторону.
Лейси кивнула.
- Отец взвалил на себя непосильно много работы. И мать тоже. Они
пытались обеспечить ей лучшую медицинскую помощь. Лучших докторов, лучшие
лекарства! У них не оставалось времени для себя, для меня, друг для друга.
— Он смотрел вдаль, и выражение лица становилось все более
отчужденным.
- Это, должно быть, очень тяжело.
- Это был ад, — отрывисто бросил он. — И никому от такого
ада не становилось лучше. А Лауре было все хуже и хуже. Мать доходила до
сумасшествия. Она плакала и кричала отцу:
Ну сделай же что-нибудь! Почему
ты ничего не делаешь?
А что он мог сделать?
Лейси видела, как темнеет у него лицо, и лихорадочно искала, что бы такое
сказать в утешение, хотя и знала — таких слов нет.
- Лаура умерла за неделю до своего дня рождения. Ей исполнилось бы
двенадцать. А отец до конца дней проклинал себя. Ему казалось, что он мог бы
сделать больше. — Митч быстро поморгал, не отводя глаз от моря.
— И вскоре тоже умер.
- Сколько вам было лет?
- Восемь. Однажды я вернулся из школы домой, а там никого нет. Пришла
соседка и сказала, что отца забрали в больницу. Говорили, не выдержало
сердце. — Митч пожал плечами. — Наверно, сердце. Но я думаю, его
убило горе.
Видно было, как напряглись у него на лице желваки, а на шее тяжело забился
пульс. Лейси почувствовала свое бессилие — какую-то долю того же
бессилия, которое мучило его отца. Что бы она ни сказала, что бы ни сделала
— горю помочь невозможно.
Теперь ей стало понятно, почему так важны для него деньги, почему он вечно в
борьбе. Денег всегда бывает мало, если тебя постоянно преследуют мысли о
превратностях жизни.
И наверно, ей стало чуть понятнее, почему он бросил Сару, почему говорил,
что никогда не женится.
Привязанность и ответственность для Митча Да Сильвы таят в себе обещание
боли.
А дети? Дети могут умереть так же, как умерла его сестра. Их нельзя
спрятать, защитить от несчастья. Дети — заложники судьбы. Дети и семья
— это риск, который Митч не хотел принимать на себя.
Он стрельнул в нее взглядом.
- Мы были совершенно не такой семьей, как ваша, — почти враждебно
закончил он.
- Конечно, не богатой, — мягко согласилась Лейси, не обращая
внимания на вызов в голосе. — Но забота. И любовь. Поверьте, это мне
тоже знакомо. По-моему, ваш отец был удивительный человек.
- Глупый, — возразил Митч. — Он всегда хотел владеть
собственной яхтой, мечтал обойти на ней все моря. А кончил тем, что
надорвался ради нас.
- Он любил вас.
- Тем хуже для него, — пробормотал Митч. Пальцы его судорожно
впивались в удилище. Глаза невидяще глядели на воду.
И опять Лейси захотелось сесть поближе, успокоить его, облегчить сковавшую
его боль. Но она боялась зайти слишком далеко, нарушить их непрочное
согласие и подтолкнуть отношения в нежелательную для нее сторону. Поэтому
она просто молча сидела рядом, а немного спустя тихо проговорила:
- Должно быть, оче
...Закладка в соц.сетях
