Жанр: Любовные романы
Классная штучка
...н задумчиво вертел его в руках.
Его нервы были натянуты до предела. Спроси его сейчас кто-нибудь, о чем он
мечтает. Боб не задумываясь ответил бы:
О том, как не уйти
. Нет, он не мог
оставить Линду. В глубине души ему никогда не хотелось бросать все это: дом,
где они прожили столько счастливых дней, конюшни с ее любимыми лошадями,
свежий воздух, землю, живописные окрестности. Он словно наяву видел Линду,
счастливую, с развевающимися на ветру волосами. Она скачет на вороном
жеребце и весело смеется над ним, так как он отстал и никак не может ее
настигнуть. Господи, неужто ему придется от всего этого отказаться? Похоже,
да. Ведь он дал слово Элламарии и не может ее обмануть.
Услышав шаги Линды, Боб попытался взять себя в руки.
Когда она вошла, он уже стоял у камина и держал в руках два бокала с вином.
— За что выпьем? — спросила Линда, взяв бокал.
— За нас, конечно, — ответил Боб не задумываясь. Ему было так
скверно, что хотелось умереть.
— За нас, — повторила Линда, поднимая свой бокал.
Они выпили. — Все уже готово. Садись, я принесу первое.
Боб уселся за стол, а Линда принесла на подносе две тарелки с супом и
поставила одну из них перед ним.
— Боже мой, гаспачо! — воскликнул он. Это был его любимый суп, и
Бобу невольно пришло в голову, уж не догадалась ли Линда, что ее ожидает.
— Надеюсь, тебе понравится, — сказала она.
Боб ел с трудом, буквально заставляя себя. Чувство вины и ненависти к самому
себе портило аппетит.
— Неужели не нравится? — озабоченно спросила Линда.
— Что ты, суп восхитителен. — Он снова взялся за ложку. Наконец со
вздохом облегчения отставил опустевшую тарелку в сторону. — Налить еще
вина?
— Да, будь любезен.
Боб снова наполнил бокалы, надеясь, что Линда не заметит, как дрожат его
пальцы.
— Принести второе?
— Да, — неловко произнес он.
На второе Линда подала вкуснейшего лосося с салатом. Когда она поставила
тарелку перед мужем и накладывала еду себе, ей вдруг показалось, что они
разыгрывают какой-то фарс и что в любую минуту публика разразится
аплодисментами. Она украдкой посмотрела на Боба, который ковырялся в своей
тарелке, и впервые увидела, как плохо он выглядит. Ее сердце преисполнилось
жалости и сочувствия. Она мгновенно представила, как он растерян И одинок.
Ей безумно хотелось обнять его, успокоить, сказать, что все будет в порядке;
но одно ее удерживало — возможно, сам Боб хотел бы, чтобы его утешала
другая.
— Как поживают
Тристан и Изольда
? — спросила она.
— На следующей неделе Адриан летит в Нью-Йорк.
Надеюсь, он что-нибудь разузнает.
— А ты тоже летишь?
Боб пожал плечами:
— Я терпеть не могу унижаться и выпрашивать деньги.
— Но мне казалось, ты любишь Нью-Йорк.
— Да, — кивнул Боб. — Просто именно сейчас я не настроен туда
лететь.
Линда не стала спрашивать почему.
— В любом случае, — продолжил Боб, — Адриан будет не один.
Николае Гоу летит с ним за компанию.
— Николае Гоу? — переспросила Линда. — Это, кажется, он играл
Себастьяна в
Двенадцатой ночи
?
Боб кивнул:
— И он же будет сниматься в роли Тристана.
— Понятно, — кивнула Линда, насаживая на вилку крохотный кусочек
рыбы. — А на роль Изольды ты уже кого-нибудь подобрал?
Она почувствовала, как Боб сразу напрягся; на его щеках выступил легкий
румянец.
— Нет, мы еще не пришли к окончательному решению, — сказал он,
пряча глаза.
Теперь Линда уже знала свою соперницу. Оставалось только выяснить ее имя.
Впрочем, какая разница?
Боб отложил вилку и взялся за ножку бокала. Его рука едва заметно дрожала.
Линда окончательно уверилась в правоте своей догадки. Итак, королеву
Корнуолла будет играть эта женщина. Их разлучница. И, кто бы она ни была, в
течение определенного времени она будет также играть важную роль в жизни
Боба. Возможно, даже до конца жизни.
Он решительно оттолкнул тарелку.
— Больше не могу.
— Я тоже, — сказала Линда, откладывая нож с вилкой.
— Мне кажется, нам нужно поговорить, Линда, — сказал он. —
Пойдем в гостиную.
Сердце у Линды оборвалось. Сейчас он скажет... Скажет, что разлюбил ее и
уходит к другой. Нужно помешать ему. Сбить с толку. Перевести разговор на
другую тему.
Линда на негнущихся ногах последовала за Бобом в гостиную и уселась в кресло
у камина. Боб сидел напротив, глядя, как язычки пламени лижут поленья. Линда
подлила Бобу вина в бокал из бутылки, которую прихватила с собой, а затем
откинулась на спинку кресла.
— Боб...
— Линда...
Оба заговорили одновременно.
— Извини, — сказал он.
— Не за что.
Боб знал, что она смотрит на него в упор, но не мог заставить себя поднять
глаза.
— Линда, я должен тебе кое-что сказать, — наконец пробормотал
он. — Это трудно. Но я все же скажу.
— Нет, не надо, — прошептала она. — Пожалуйста, ничего не
говори. Не сейчас. Я этого не вынесу.
Боб грустно покачал головой; Линда нервно наматывала пряди волос на пальцы.
— Можно я начну первая? — попросила она.
Боб молча кивнул.
Залпом осушив свой бокал, Линда заговорила:
— Я знаю, что ты хочешь мне сказать, Боб. Давно знаю.
И не хочу, чтобы ты думал... Словом, я ничуть тебя не виню. Я сама во всем
виновата. Я была тебе плохой женой.
К сожалению, это слишком поздно понимаешь. Но я хочу, чтобы ты знал: я люблю
тебя и буду всегда любить. Если ты передумаешь и вернешься, я буду тебя
ждать. И я дождусь тебя, Боб. Я буду ночами напролет молить Бога, чтобы ты
вернулся. И поверь, родной, я тебя и правда ни в чем не виню. Только
надеюсь, что с ней ты обретешь свое счастье.
Боб закрыл глаза ладонями и судорожно сглотнул.
— Извини меня, Линда, — глухо простонал он. — Прости, если
можешь. — Он нагнулся и взял ее за руку. — Поверь, с тобой я был
счастлив. И не хочу от тебя уходить, напротив, всем сердцем хочу остаться с
тобой. Но не могу.
У меня нет другого выхода. Пожалуйста, не проси, чтобы я объяснял, я просто
должен уйти. И я по-прежнему люблю тебя. Это самое страшное, и это причиняет
мне самую мучительную боль, я тебя люблю! И сознавать, что, несмотря на все,
что я натворил, ты меня тоже любишь... Господи, если бы ты только знала, как
мне без тебя плохо! Как мне будет недоставать тебя. Но только нельзя это
говорить, я понимаю...
Линда, подняв голову, уставилась в потолок. Боб слышал, что она всхлипывает,
но не мог заставить себя посмотреть ей в лицо.
— Ты ее любишь?
Боб тяжело вздохнул.
— Я не могу тебе врать, — глухо произнес он. — Больше не
могу.
— Хорошо, тогда не отвечай, не надо. Тем более что я не смогу этого
вынести.
— Да.
Долгое время они сидели и молчали. Линда хотела спросить, когда он хочет
уйти, но не могла себя заставить. Ей было безумно страшно думать, что она
никогда его больше це увидит. Что он встанет с кресла и уйдет навсегда. А ей
останется только смотреть на пустое кресло и надеяться, что когда-нибудь он
опять сядет в него. А в пятницу вечером она будет тщетно дожидаться поворота
ключа в замочной скважине... Боже, как это страшно!
Наконец Боб тяжело вздохнул и произнес:
— Если бы ты только знала, как все могло повернуться, не приди ты тогда
в театр.
Линда вскинула голову. В глазах ее стояли слезы.
— Не надо, Боб! — взмолилась она. — Не говори так.
Ты разрываешь мне сердце.
— Но это правда, Линда, — сказал он. — Все было бы иначе. Но
теперь... слишком поздно.
— О, Боб! — всхлипнула она. — Если бы ты знал настоящую
правду, ты бы никогда так не сказал.
— Настоящую? В каком смысле?
Но Линда уже повесила голову и смотрела на свой опустевший бокал.
— Так, не обращай внимания, — глухо промолвила она.
И Боб вдруг окончательно понял, что любит ее. Именно с ней, со своей
законной женой, он хотел бы остаться до конца своих дней. Но судьба
распорядилась иначе.
Боб встал.
— Сегодня я переночую в спальне для гостей.
Линда подняла измученное лицо. Боб понял: если она сейчас попросит его
остаться с ней, он не сможет отказать.
Но она промолчала.
Он направился к двери, приостановился и сказал:
— Прости меня, если сможешь, Линда. Ты просто не представляешь, как я
виноват перед тобой.
И, не оборачиваясь, вышел.
На следующее утро, едва рассвело, Линда поднялась наверх, чтобы переодеться.
Всю ночь она просидела в кресле, почти не смыкая глаз. Она не могла
заставить себя лечь в постель, зная, что Боб ночует в соседней спальне. В
конце концов, не в силах больше мучиться, она пошла переодеваться.
Надевая костюм для верховой езды, она знала, как трудно ей сегодня будет
скакать одной по местам, где они так любили ездить с Бобом.
Когда она вышла, солнце ярко сияло в лазурном небе — денек обещал выдаться
безоблачным. Барри уже оседлал Петруччо, который, завидев ее, нетерпеливо
заржал.
Вскочив в седло, Линда, не оборачиваясь, выехала со двора. А если бы она
обернулась, то увидела бы Боба, который, стоя у окна, провожал ее взглядом.
Ей не суждено было увидеть ни безграничной печали в его глазах, ни потеков
от слез на щеках. Постояв еще немного, Боб пошел в спальню — в их спальню —
и принялся собирать вещи.
Глава 34
Стоя в дверях старого дома своих родителей, Вики с улыбкой наблюдала, как
Дженнин играет в саду с ее малолетней кузиной. Они приехали сюда в пятницу
вечером.
Дженнин так устала, что буквально валилась с ног. Зато теперь, всего два дня
спустя, на нее было любо-дорого смотреть. Во всяком случае, домочадцы Вики в
ней просто души не чаяли. Сегодня утром совершенно неожиданно для всех
нагрянул кузен Вики, Пол, со своей женой. Они ехали в Корнуолл и заскочили
по дороге, чтобы погостить дня три.
Мать Вики, тетка Пола, искренне обрадовалась приезду племянника, а вот
Дженнин мгновенно замкнулась и ушла в себя. Немного поразмыслив. Вики
догадалась, что, должно быть. Пол успел пасть жертвой зловещей миссис Грин
(скорее всего па той памятной вечеринке у Роберта Блэкуэлла), и делала все
возможное, чтобы разрядить обстановку.
После обеда родители Вики прилегли отдохнуть, а Пол с женой отправились на
прогулку. Эстер, их четырехлетняя дочурка, уговорила родителей оставить ее с
Дженнин, которая так
здоровски играет
. Вики же уединилась в своей комнате
с какими-то бумагами.
Покончив с работой, Вики собралась было поиграть вместе с Дженнин и Эстер,
но, увидев, как им весело вдвоем на солнышке, решила просто понаблюдать за
ними.
— О чем думаешь? — вдруг послышался сзади голос.
— О, Пол! — Вики обернулась. — Ты ходишь, как кот.
Я даже не слышала, как ты подкрался.
Пол положил руку на плечо Вики и спросил:
— Ты уже сказала ей?
Вики обернулась; в ее глазах читалось недоумение.
— Кому?
— Дженнин.
— О чем?
Пол молча смотрел на нее.
Вики отвернулась и покачала головой:
— Нет еще.
— А скажешь?
— Не знаю, — пожала плечами Вики. — Думаешь, стоит?
Остановившись в дверях, Пол засунул руки в карманы и, чуть помолчав,
произнес:
— Мне кажется, да.
— Вот как?
Пол молча кивнул.
— И как, по-твоему, она это воспримет?
— Тебе лучше Знать.
Вики опять пожала плечами:
— Возможно. Хотя временами мне Кажется, что я ее совсем не знаю...
— Это вполне естественно.
— Наверное, — вздохнула Вики. — Но я все равно плохо
представляю, как это сказать.
— Да, это непросто, — согласился Пол.
— Эй, люди! — послышался голос миссис Дин. — Чайник кипит.
Кто-нибудь его снимет?..
— Сейчас, мамочка! — крикнула Вики. — Тебе налить?
— Да, будь любезна. И папа сейчас спустится.
Тем временем Пол сбежал по ступенькам в сад, откуда по-прежнему доносились
веселые возгласы.
— Ну как, нравится у нас твоей подруге? — спросила миссис Дин у
Вики.
— По-моему, очень, — ответила Вики. — И вы с отцом так с ней
любезны.
— Я, конечно, не стану спрашивать, что у нее за неприятности, но по
приезде она, безусловно, выглядела хуже, чем сейчас.
— Она и чувствует себя по-другому, — улыбнулась Вики.
— Вы сегодня уезжаете?
— Вообще-то думали завтра, — сказала Вики. — Если вы не
против, конечно.
— Конечно, нет! — замахала руками миссис Дин. — Можете вообще
оставаться сколько душе угодно.
— Спасибо, — снова улыбнулась Вики, садясь рядом с матерью.
Миссис Дин уставилась на свою чашку.
— Скажи, а Дженнин тоже?.. Вы с ней?..
Вики натянуто рассмеялась:
— Нет.
— Извини, я просто не знала.
Пол вернулся, таща за руку упирающуюся и запыхавшуюся Эстер. Дженнин шла за
ними.
— Чай готов, — провозгласила Вики. — Садитесь к столу.
После чая Вики предложила Дженнин прогуляться по окрестностям.
— Везет же вам, — вздохнула Дженнин, когда они брели по небольшому
перелеску, отделявшему землю Динов от соседской фермы.
— Везет? — переспросила Вики. — Почему?
— Сама не знаю, — смущенно развела руками Дженнин. — Просто у
вас здесь так просторно. И семья замечательная. Мне даже завидно, что у меня
не такая родня.
Вики улыбнулась, но промолчала.
— Ты не подумай, — поспешно добавила Дженнин, — я свою семью
тоже люблю. Просто живем мы совсем по-другому, и от этого мне порой бывает
очень грустно.
Словно мы с ними существуем в различных мирах. Они плохо знают мою жизнь и
оттого ведут себя так, будто боятся ее.
Они побродили еще немного по сухой осенней листве, одни во всей Вселенной.
Дженнин вдруг стало так хорошо и легко на душе, что она невольно улыбнулась.
— Почему ты улыбаешься? — спросила Вики.
— Да так, мысли приятные. Здесь так здорово. Будь моя воля, никогда бы
отсюда не уехала.
— Как я тебя понимаю, — вздохнула Вики.
Они вышли на опушку, и Дженнин присела на пенек.
Вики пристроилась рядом.
— Послушай, Вики, — промолвила Дженнин, чуть помолчав.
— Да?
— Могу я задать тебе вопрос?
— Смотря какой, — улыбнулась Вики.
— Личный.
Вики пожала плечами:
— Попробуй.
— Скажи, ты когда-нибудь любила?
Вики изумленно вытаращилась на нее.
— Да, — ответила она, чуть помолчав. — А почему ты
спрашиваешь?
— Сама не знаю, — призналась Дженнин. — Наверное, потому, что
ты никогда не рассказывала об этом.
, — .. — Да мне особенно и не о чем рассказывать, —
усмехнулась Вики. — А ты сама как? Влюблялась?
— Нет, — после некоторого раздумья ответила Дженнин, качая
головой. — Кажется, нет.
Вики улыбнулась.
— Порой, — продолжила Дженнин, — мне казалось, что я
влюблена, однако потом, поговорив с Эшли и Элламарией, убеждалась, что это
не совсем то. Или даже совсем не то.
— Ничего, у тебя еще все впереди, — сказала Вики.
— Все так говорят, — вздохнула Дженнин. — Что придет
прекрасный принц и унесет тебя на крыльях любви.
Она встала с пенька и направилась к деревьям. Вики последовала за ней. С
минуту обе шли молча. Дойдя до старого дуба, под которым они с Полом
частенько играли в детстве, Вики остановилась и прислонилась к могучему
стволу. Дженнин, присев на корточки, принялась рвать маргаритки, и плести из
них венок.
Вики следила за ней, улыбаясь. Дженнин вдруг показалась ей совсем маленькой
и беззащитной.
— Джен, — сказала она. — А ведь рано или поздно тебе придется
держать ответ.
Дженнин вздрогнула, но не подняла головы.
— Я знаю, — тихо проговорила она.
— Ты когда-нибудь задумывалась над тем, почему так делаешь? Что тебя на
это толкает?
Дженнин покачала головой.
— Но ведь должна быть какая-то причина, — настаивала Вики. —
Возможно, ты просто не можешь или не пытаешься это осознать. Иначе это
просто не поддается пониманию.
— Я и сама не понимаю, — грустно сказала Дженнин.
— А Мэттью знает?
— Про миссис Грин?
— Да.
— Увы, знает.
— И что ты собираешься делать?
Дженнин медленно повернула голову и посмотрела на Вики.
— Может, тебе лучше спросить Мэттью, что собирается делать он? —
промолвила она.
— Но я тебя спрашиваю.
Дженнин встала и, подойдя к Вики, принялась ковырять растрескавшуюся кору
дуба.
— Мне кажется, я готова убить его, — глухо сказала она.
Вики молча смотрела на нее.
— У меня есть пистолет, — добавила Дженнин, прислонившись спиной к
могучему стволу.
— И ты готова им воспользоваться?
— Не знаю.
— Убив его, ты тем самым признаешь, что он победил.
— Я знаю.
Обе замолчали.
— Нет, Джен, это не выход, — сказала наконец Вики.
— Да, мне тоже так кажется. И почему он меня ненавидит?
— Никто не знает, что творится в его мозгу.
Дженнин глухо засмеялась:
— Или в моем.
— Или в твоем, — улыбнулась Вики.
— Если ты думаешь, что мне самой это нравится, — произнесла
Дженнин, — то ошибаешься. Потом я себя просто убить готова. Но... мне
не удается себя сдержать. Может, и с Мэттью похожая история.
— Нет, — убежденно сказала Вики. — Мэттью болен. У него точно
не все дома. Не забудь, он ведь алкоголик. У него мозги отравлены винными
парами.
— Не всегда, — возразила Дженнин.
— Вот поэтому я и говорю, что у него не все дома. Он самый настоящий
садист. И анализировать его поведение бесполезно — ни ты, ни я никогда этого
не поймем.
— Мама всегда мне говорила, что абсолютно пропащих людей не
бывает, — сказала Дженнин. — Что даже у самых отъявленных
мерзавцев в душе есть что-то доброе.
Вики рассмеялась:
— Да, моя матушка тоже так, считает. Но Мэттью... Наверное, из всякого правила есть исключение.
— Думаешь, он получает удовольствие, измываясь надо мной? —
спросила Дженнин.
— Трудно сказать, — пожала плечами Вики. — У него извращенный
ум; вполне возможно, что он и правда наслаждается, мучая тебя. А ты? Ты
получаешь удовольствие, когда перевоплощаешься в миссис Грин?
Дженнин уставилась на нее глазами, полными ужаса.
— Господи, да я ненавижу эту миссис Грин! — вскричала она. —
Я ее удавить готова! Я ведь говорила тебе.
— Тогда почему ты это делаешь?
— Не знаю, — резко ответила Дженнин. — Просто сама не
понимаю. Я не отдаю себе отчета, когда это случается.
— А мужчины, которых ты находишь?
— Что мужчины? Получают ли они удовольствие? — Дженнин горько
усмехнулась. — Откуда мне знать? Сама спроси.
Вики пропустила намек на Пола мимо ушей.
— А для тебя имеет значение, кто доставляет им это удовольствие — ты
или миссис Грин?
Глаза Дженнин засверкали. Вики даже испугалась — столь внезапной была
вспышка гнева.
— Да, черт побери! — выкрикнула Дженнин. — И даже очень
имеет, но для меня! А вот миссис Грин начхать на это! Ее интересует только
одно — траханье! Она не может без мужчин, а я... я их ненавижу! Всех до
последнего. Потом, после того как это произойдет, меня так и подмывает их
оскопить или даже вовсе растерзать! Уничтожить! Но всегда после, а не до.
Вот в чем беда.
Вики подошла и взяла ее за руку, но Дженнин выдернула руку.
— Теперь ты сама видишь, — сказала она. — Я так же больна,
как и Мэттью. Может, даже хуже. Должно быть, это шизофрения — ведь у меня
самое настоящее раздвоение личности. Во мне словно сидит какой-то злой дух,
который управляет моими поступками. Он захватил не только мой мозг и мое
тело, но и душу. О, Вики... — Голос ее сорвался. — Я просто в отчаянии.
Что мне делать?
Вместо ответа Вики обняла ее и прижала к себе, а Дженнин, словно только
этого и ждала, припала к ее плечу и заплакала.
— Что мне делать. Вики? — всхлипывая, спросила она. — Умоляю,
подскажи, как мне спастись.
— Возможно, это не так уж трудно, — промолвила Вики.
Дженнин отпрянула от нее.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Скажи, Джен, в глубине души ты любишь Мэттью?
Дженнин посмотрела ей в глаза.
— Я его ненавижу, — с чувством произнесла она. —
Ненавижу! — Ее голос был спокоен, и Вики поняла — Дженнин говорит
правду.
Взяв Дженнин за руку. Вики увлекла ее по направлению к дому.
— Я верю тебе, — только и ответила она.
Вернувшись домой, Дженнин извинилась перед всеми и поднялась в свою комнату.
Она уже пришла в себя, но не была настроена на праздную болтовню.
Примерно час спустя в ее дверь постучали, и вошла Вики; в руках у нее были
два бокала вина.
— Я хотела, чтобы ты попробовала папину бражку, — весело
прощебетала она.
— Спасибо, — улыбнулась Дженнин, принимая бокал.
— Как ты себя чувствуешь?
Дженнин подошла к окну и остановилась у подоконника.
— Сама не знаю, — вздохнула она.
Вики приблизилась к ней и выглянула в окно.
— Полюбуйся на закат, — предложила ей Дженнин, в свою очередь,
повернувшись к окну.
— Очень красиво, — прошептала Вики. — Жаль только — день
пошел на убыль.
Они залюбовались заходящим за горизонт светилом, раскрасившим небо в
изумительную багрово-алую палитру.
— Вики, — прошептала Дженнин, когда снаружи уже сгустились
сумерки.
— Что?
— Спасибо тебе. Ты очень помогла мне, впервые заставив о многом
задуматься всерьез. Не знаю, поможет ли мне это, но я тебе очень
признательна.
— Просто очень важно, чтобы в такую минуту кто-то был рядом, —
сказала Вики. — По себе знаю. Меня так в свое время выручил Пол. Спас,
можно сказать. Казалось, это было совсем в другой жизни, но зато теперь мы с
ним очень близки. Он все про меня знает.
Дженнин пристально посмотрела на нее.
— Как и ты, Вики. Ты ведь тоже теперь все обо мне знаешь.
— Почти все.
Дженнин вздохнула:
— Господи, до чего у вас здесь здорово. Ты просто не представляешь, как
я тебе благодарна за то, что ты меня сюда привезла. — Она обняла Вики и
привлекла к себе.
Вики тоже обняла ее.
— Я рада, что тебе у нас понравилось, Джен. Очень рада.
Дженнин отстранилась и заглянула Вики в глаза.
— Ты так добра, — прошептала она.
Вместо ответа Вики нагнулась и легонько поцеловала Дженнин в губы. Это был
необычный поцелуй, одновременно дружеский и любовный, и Дженнин, казалось,
нутром почувствовала, что это именно то, чего ей сейчас больше всего
недостает. Она поднесла руку Вики к губам и поцеловала. Вики же медленно
погладила Дженнин по волосам, а затем снова поцеловала в губы. Дженнин
затрепетала.
И вдруг Вики отстранилась.
— Извини, Джен, — прошептала она и отвернулась.
Дженнин словно током ударило.
— Но почему. Вики? Пожалуйста, не надо извиняться.
Вики печально улыбнулась.
— Ты такая красивая, Джен.
— Ты тоже.
Глаза Вики подернулись поволокой, и она вдруг крепко сжала лицо Дженнин в
ладонях. Дженнин сама наклонилась к ней и нежно поцеловала в губы. Затем
обхватила рукой за талию и прижала к себе. Ее другая рука медленно
спустилась
...Закладка в соц.сетях
