Сколько стоит любовь?
Аннотация
Диллон Кэкстон устал от незамужних светских девиц и их энергичных мамаш...
Пролог
Август 1831 года Баллиранна, графство Килкенни, Ирландия — Я ищу Пэдди О'Лохлина. Приблизившись к стойке бара вТрубе и барабане, леди Присцилла смело встретила ошеломленный взгляд владельца кабачка и запоздало пожалела, что не позаботилась изменить свой выговор. Но тут глаза Миллера блеснули, и она поняла, что в этом не было смысла: ее явно узнали. Правда, она надела старую поношенную амазонку и широкополую шляпу, но скрыть лицо не удалось: вряд ли вуаль поможет завоевать доверие Пэдди О'Лохлина. Миллер, грузный мужчина с круглой лысой головой, продолжал изучать ее с таким видом, словно она представляла серьезную угрозу. Украдкой вздохнув, она уверенно облокотилась на стойку. — Все в порядке: я просто хотела поговорить с ним. Присцилла смягчила и без того мягкий провинциальный акцент, но Миллер и глазом не моргнул, поэтому она добавила в голос убедительности. — Понимаете, мой брат теперь занимает место, с которого недавно уволился Пэдди. Вот я и хотела послушать, что он скажет насчет работы и хозяев. Больше ему ничего не удастся узнать. Она хотела получить заверения в благополучии Раса, но не собиралась ворошить на Полях грязное белье Деллоуэя, тем более что Миллер наверняка такой же сплетник, как и все его приятели. Миллер нахмурился и огляделся. Было только два часа. Чуть подальше, за стойкой, сидели трое рабочих и несколько завсегдатаев. Они украдкой посматривали на благородную мисс, незнамо как очутившуюся в их логове. Маленькие окна с толстыми волнистыми стеклами почти не пропускали света; в темном помещении преобладали коричневые и зеленые тона. Убогая обшарпанная комната производила угнетающее впечатление, внимание привлекал только блеск стаканов и бутылок на стене за стойкой. Миллер огляделся, отставил стакан, который вытирал, подступил ближе и понизил голос: — Хотите сказать, молодой лорд Рассел ни с того ни с сего вот так взял и занял место Пэдди? Прис всеми силами старалась не зашипеть, как змея. — Да. Я думала, может, Пэдди сумеет рассказать о конюшнях лорда Кромарти, — объяснила она, пожав плечами, словно для графского сынка вполне естественно стать младшим конюхом, а для его сестры — мчаться два часа, не разбирая дороги, в это низкопробное заведение, чтобы справиться у предшественника об условиях бывшей работы. — Обычное любопытство, не более того. И еще беспокойство. С чего это вдруг человек, подобный Пэдди О'Лохлину, ни с того ни с сего оставляет столь завидную должность? Он был местной легендой во всем, что касалось лошадей. Более того, помогал тренировать будущих прославленных победителей скачек по всей стране. Прис не была с ним знакома, но знала, что он живет неподалеку от той деревушки, где лучше всего и справиться о нем. Миллер продолжал пристально изучать ее. Наконец, кивком показав на крупного мужчину в одежде рабочего, сидевшего в самом темном углу за пинтой пива, он нехотя выдавил: — Вам луч не спросить Шеймуса О'Малли. Он и Пэдди были лучшими друзьями. Были? Прис вопросительно вскинула брови. Миллер величественно кивнул. — Если кто и может вам помочь, так это Шеймус, — подтвердил он и, отступив, добавил. — Окажись мой братец в старых башмаках Пэдди, я тоже стал бы расспрашивать. Беспокойство переросло в тревогу. Прис выпрямилась. — Благодарю вас. Повернувшись, она присмотрелась к Шеймусу О'Малли Она ничего о нем не знала. Отойдя от стойки, Прис пересекла комнату. О'Малли сгорбился за столом, перекатывая кружку в загрубевших ладонях. Девушка остановилась и подождана, пока он поднимет глаза. Шеймус тупо моргнул, явно узнав ее, но не понимая, почему она здесь. — Я ищу Пэдди О'Лохлина. Миллер посоветовал обратиться к вам, — тихо заметила она. — Он так сказал? Шеймус заерзал и взглянул на кабатчика. Прис не стала оборачиваться. Когда Шеймус, очевидно, удовлетворенный кивком Миллера, нерешительно глянул на нее, она выдвинула стул и уселась. — Миллер сказал, вы хорошо знали Пэдди. — И что? — насторожился Шеймус. — Где он? Шеймус снова моргнул и уставился в почти полную кружку. — Не знаю, — обронил он и, прежде чем Прис попыталась его расспросить, продолжал: — И никто не знает. Он был здесь как-то ночью, неделю назад, и, как всегда, ушел домой почти перед закрытием. Только вот до дома не добрался. Их глаза на мгновение встретились. — Дорога к его жилищу идет через болота. Прис решительно подавила поднявшуюся волну паники, попыталась придумать другие причины отсутствия Пэдди и не смогла. — Хотите сказать, что его убили? Шеймус опустил глаза и пожал плечами: — Откуда нам знать? Но Пэдди ходил той тропой десять тысяч раз, с самого детства, а в ту ночь даже не был пьян: так, навеселе. Трудно поверить, что он сбился с пути и попал в трясину. Но с тех пор о нем ни слуху ни духу. Ледяной холод сковал Прис. — Мой брат, лорд Рассел, занял прежнее место Пэдди. Она словно издалека услышала свой ровный голос и осознала, что Шеймус встревожен. — Я хотела расспросить Пэдди о конюшнях Кромарти. Он что-нибудь рассказывал о своей работе? О людях? В глубоко запавших глазах Шеймуса читались тревога и сочувствие. Отхлебнув пива, он тихо пробормотал: — Пэдди служил там три года. Сначала место ему понравилось, и лошади вроде все породистые, но недавно он обмолвился, что там творится неладное. Поэтому и уволился. — Неладное? — Прис подалась вперед. — Он больше ничего не говорил? Не намекнул, где собака зарыта? Шеймус поморщился: — Упоминал только, что этот дьявол Харкнесс, главный тренер Кромарти, замешан в чем-то по самые уши и, что бы там ни было, речь идет о каком-то реестре. — Реестре? — нахмурилась девушка. — Пэдди так и не сказал, что это за реестр и что за причина. Шеймус снова отхлебнул пива и поднял глаза на Прис. — Я слыхал, ваш брат здорово разбирается в лошадях, но никогда не подкупал жокеев, не калечил лошадей и никаким боком не касался иных темных делишек. Бог свидетель: Пэдди не был святым, но если не смог вынести того, что творилось в конюшнях Кромарти, похоже, и у вашего брата начнутся трудности. — И Пэдди пропал, — с ужасом пробормотала Прис. — Да, думаю, неплохо бы сообщить об этом вашему брату, — посоветовал Шеймус и, поколебавшись, уже мягче спросил: — Он ваш близнец, не так ли? — Да, — кивнула Прис. Голос ей не повиновался, пришлось сглотнуть колючий комок в горле, чтобы овладеть собой. — Большое спасибо за все. Я обязательно расскажу ему о Пэдди. Прежде чем подняться, она порылась в кармане и положила на стол серебряный шестипенсовик. — Выпейте еще пинту. За Пэдди. Шеймус глянул на монетку и миролюбиво проворчал: — И вам спасибо. Предупредите брата, чтобы был поосторожнее. Прис направилась к выходу. Два часа спустя она уже входила в заднюю гостиную Деллоуэй-Холла. Юджиния, ее тетка со стороны отца, вдова, живущая с ними вот уже семь лет, с тех пор как умерла мать Прис, сидела в шезлонге и мирно плела кружева. Аделаида, осиротевшая крестница Юджинии, хорошенькая девушка с блестящими каштановыми волосами, на два года моложе Прис, свернулась клубочком на сиденье- подоконнике с романом в руках. Заслышав шаги, она подняла голову и отложила книгу. — Что-нибудь узнала? Прис стянула перчатки и шагнула к стоявшему у окна дамскому письменному бюро. — Нужно немедленно написать Расу. Юджиния опустила спицы. — Следовательно, ты узнала нечто неприятное. Что именно? Прис уронила перчатки на бюро, откинула тяжелые юбки амазонки и уселась на стул. — Я ожидала услышать, что Пэдди сцепился со старшим конюхом или что-то в этом роде. Надеялась, что причина его ухода от Кромарти будет простой и невинной. К сожалению, это не так. Юджиния едва заметно нахмурилась. — Пэдди упоминал, что на конюшнях лорда Кромарти творятся беззакония, и он, не пожелав это терпеть, попросту уволился. А сейчас исчез, и его друзья считают, что с ним разделались. — Господи Боже! — ахнула Юджиния. — О небо! — вторила ей Аделаида, схватившись за горло Прис выдвинула ящичек бюро и вынула стопку бумаги. — Напишу Расу и потребую, чтобы он немедленно убирался оттуда. Если что- то происходит с лошадьми... вы знаете Раса. Он обязательно ввяжется в какую- нибудь историю, пытаясь все исправить. Ноя не желаю, чтобы он пропал без следа. Если ему так уж неприятно возвращаться домой и объясняться с папой, пусть ищет другое место. Тренеры нужны не только у Кромарти. Ее голос дрогнул. Пришлось остановиться и перевести дыхание. Рас действительно был помешан на лошадях. Мечтой всей его жизни было вырастить победителя Ирландского дерби. И хотя Прис не разделяла его энтузиазма, все же вполне понимала честолюбивые устремления брата. К сожалению, их отец, Денем Деллоуэй, граф Кентленд, имел вполне определенные взгляды на то, чем полагается заниматься его сыну и наследнику, а именно — учиться управлять фамильными поместьями. Разведение и тренировка лошадей — это для людей низшего сословия, будущий граф Кентленд просто не имеет права тратить время на подобную чепуху. Рас, старший из трех сыновей графа, тем не менее совершенно не видел себя в роли богатого землевладельца. Как и Прис, он пошел в мать и считал себя не столько англичанином, сколько кельтом, буйным, неукротимым, полным жизненной энергии. Конечно, близнецы понимали, что поместьям нужен управляющий: от этого зависит благосостояние семьи, но это так скучно! К счастью, средний брат, Альберт, которому уже исполнился двадцать один год, пошел в отца: надежный, спокойный, солидный. Альберт, вне всякого сомнения, будет счастлив взять в свои руки присмотр за поместьями. Прис, Рас и Альберт всегда были близки, как, впрочем, и остальные дети Деллоуэя. Правда, Маргарет, Руперт и Эйлин были намного моложе: двенадцать, десять и семь лет, и требовали заботы и ласки. В заговорщики они годились мало. Трое старших еще до кончины матери заключили что-то вроде пакта: Рас покорится воле отца и приглядит за имениями, пока Альберт не вернется из Дублинского университета. А потом они изложат отцу свой план: Альберт будет управляющим вместо Раса, который посвятит себя созданию фермы по выращиванию скаковых лошадей. Таковы были представления о будущем, которые рисовали себе все трое, и были при этом счастливы. Два месяца назад Альберт, закончив обучение, вернулся из Дублина, и как только ознакомился с делами поместья, они изложили свой план графу. Тот немедленно его отверг. Расу придется по-прежнему управлять поместьями Если Альберту так уж хочется, он может помогать брату Но ни один Деллоуэй не унизится до выращивания лошадей на коммерческой основе. Рас немедленно взорвался. Прис и Альберт вполне разделяли его точку зрения: семь долгих лет он подавлял свои желания, отказывался от давней мечты, уступая приказам отца, и теперь считал, что имеет право жить той жизнью, которая была ему по нраву. Граф презрительно скривил губы и наотрез отказался даже подумать об этом. Обе стороны обменялись недвусмысленными репликами и неприятными словами, нанеся друг другу жестокие оскорбления. Доведенный до белого каления, Рас в бешенстве вылетел из Деллоуэй-Холла и, взяв с собой лишь самое необходимое, ускакал в ночь. Три недели назад Прис получила письмо, в котором говорилось, что брат нашел работу в конюшнях лорда Кромарти на одной из самых известных ферм по разведению скаковых лошадей в соседнем графстве Уэксфорд. Пропасть между отцом и сыном становилась все глубже, и Прис была исполнена решимости исправить положение. Правда, требовалось время, чтобы взаимная неприязнь улеглась. Но после отъезда Раса она впервые в жизни ощущала полное одиночество, отчаянную тоску, словно некая часть ее самой была потеряна, грубо отсечена. И чувство это было куда более сильным, чем после смерти матери: тогда Рас был рядом. Она отправилась на поиски Пэдди, пытаясь унять растущую тревогу за безопасность Раса, но вместо этого узнала, что брат попал в ситуацию, когда сама его жизнь может оказаться под угрозой. Взяв из стопки листок бумаги, она потянулась к перу. — Если я сейчас же напишу записку, Патрик сможет доставить ее до вечера. — Советую тебе, дорогая, прежде всего прочитать это, — спокойно заметила Юджиния, вынимая письмо из-под бесконечно длинного водопада кружев и протягивая племяннице. — От Раса. Пришло с сегодняшней почтой после обеда. Не найдя тебя, Брэдти отдал его мне, вместо того чтобы оставить в вестибюле на подносе для почты. Там, где его мог бы увидеть отец. Брэдли был их дворецким и, как почти все слуги, симпатизировал Расу. Прис, поднявшись, взяла письмо. Теперь единственными звуками в комнате было позвякивание коклюшек, сопровождаемое тиканьем каминных часов. — О нет! Что там? Что случилось?! Взволнованные вопросы Аделаиды вернули Прис к реальности. Взглянув на встревоженных женщин, она сообразила, что выражение их лиц отражало ее нарастающий ужас. — Рас уехал в Англию... в Ньюмаркет. Перегоняет туда скаковых лошадей конюшни Кромарти, — выдавила она и, облизав внезапно пересохшие губы, стала снова читать: — Он говорит... говорит, что Харкнесс, старший конюх, похоже, задумал какую-то аферу с лошадьми. Харкнесс рассказывал какому-то парню самого зверского вида, как проводят незаконные операции. Все дело в каком-то реестре. Рас не сумел подслушать всего, но считает, что Харкнесс имел в виду реестр всех лошадей, порода которых позволяет выставлять их на скачки. — Она перевернула страницу и, пробежав ее глазами, добавила: — Рас пишет, что не знает деталей реестра, но если когда-нибудь собирается выращивать скаковых лошадей, так или иначе должен узнать о нем как можно больше. Реестр хранится в ньюмаркетском
Жокей-клубе— Дочитав последнюю страницу, она презрительно фыркнула — Дальше идут уверения в полной безопасности и в том, что все будет хорошо, а если что-то пойдет не так, достаточно будет пожаловаться лорду Кромарти, мне не стоит волноваться... а главное — подпись:
Твой любящий брат, решивший пуститься в очередное приключение. — Прис швырнула письмо на бюро и обратилась к собеседницам: — Теперь придется ехать в Ньюмаркет. Аделаида упрямо выдвинула подбородок. — Мы поедем в Ньюмаркет. Не можешь же ты отправляться в дорогу одна! Прис послада ей мимолетную улыбку и взглянула на Юджинию Та кивнула и спокойно сложила кружева. — Она права, дорогая. Иного выхода я не вижу Я слишком люблю Раса, чтобы позволить ему распутывать эту историю в одиночку, и если там действительно творится нечто противозаконное, всякая переписка по этому поводу — чересчур большой риск. Понимаю, ты хочешь предупредить его, но что, если письмо попадет в чужие руки? Нужно потолковать с ним с глазу на глаз. Итак! — Сложив руки на груде кружев, Юджиния вопросительно уставилась на Прис: — Какую историю мы расскажем твоему отцу, чтобы объяснить, что нам вдруг так понадобилось в Англии?