Жанр: Любовные романы
Незабудка
...емещалось в его глазах с преобладанием янтарного оттенка, лучами
исходящего из середины черного зрачка. Он наблюдал за ней с непривычной
напряженностью.
— Уверена, — ответила она, расслабленно вздохнув. — Абсолютно
уверена.
— Тогда в чем же дело? — мягко задал вопрос Раф.
— Я... я не знаю. С тех пор как погиб Джек, мне почему-то не нравится,
когда меня трогают.
— А трогательные люди тебе нравятся?
— Я...
Алана остановилась, выражение удивления мелькнуло на лице, черные брови
сдвинулись.
— Я об этом как-то не думала, — проговорила она
Раф ждал, не сводя с нее глаз.
И Алана смотрела на Рафа, впитывая его уверенность и сдержанность; на шее у
него пульсировала тонкая жилка, мышцы перекатывались на вздымавшейся в
плавном ритме дыхания груди, он терпеливо ждал.
Алана медленно подняла руку. Он немного наклонился вперед, чтобы ей было
легче дотянуться до головы. Ее пальцы слегка дотронулись до его волос,
замерли в нерешительности и быстро отступили.
— Ну, как? — с улыбкой спросил Раф, выпрямляясь. — Не пора ли
меня убить, чтобы снять шкуру на модное манто.
Алана беззвучно рассмеялась.
— Я не поняла, — ответила она. — Все произошло очень быстро.
— Попробуй еще, — предложил Раф спокойно.
Алана поднялась на несколько ступенек выше, встала рядом с Рафом. На этот
раз ее рука замешкалась: волосы медленно струились сквозь чувствительные
пальцы. С улыбкой, застенчивой и одновременно озаренной воспоминаниями, она
опустила руку.
— Так лучше, — произнес Раф. — Но тебе следует брать уроки у
скорняка-профессионала. — Она вопросительно хмыкнула.
— Профессионалы ощупывают шкурку ладонями и подушечками пальцев, —
объяснил Раф.
Взгляд его скользнул с губ на блестящие черные волосы Аланы.
— И они слегка дуют на мех, — добавил он, — нежно прижимают
его к губам, нюхают его, пробуют, затем мягко проводят мехом по самым
чувствительным участкам кожи.
У Аланы перехватило дыхание. Трепетная дрожь пробежала по телу при мысли,
что до нее может нежно дотронуться... Рафаэль Уинтер. — Они
действительно так делают? — спросила она. — Я не знаю, — с
улыбкой сознался Раф нежным как бархат, голосом. — Но поступил бы
именно так будь я скорняком, а твои волосы меховой шкуркой.
Хотя Раф не сделал ни одного движения, Алана почувствовала, будто заключена
в его объятия, даже ощутила чувственное тепло, охватившее ее тело.
Внезапно яркие воспоминания о временах, когда они занимались любовью, как
молнией пронзили ее тело. Она приложила столько усилий, пытаясь забыть
прошлое, но воспоминания, страстные и свежие, вернулись к ней в первозданном
виде.
Или, возможно, ее воспоминания о нежных прикосновениях Рафа были простым
проявлением жажды страсти и мечты, сплетенных воедино и затмивших
реальность. Другой вид потери памяти, более безболезненный, но такой же
опасный для настоящего.
Тем не менее, Алана коснулась Рафа, и он показался ей даже лучше, чем в
воспоминаниях.
Раф улыбнулся, как будто точно знал, какие чувства охватили Алану. Прежде
чем она успела отступить, он отодвинулся от стены и, не касаясь Аланы,
пропустил ее на узкую лестницу. Затем заговорил, и в его голосе больше не
проскальзывали дразнящие, охрипшие, сокровенные нотки.
— Надо немного поспать, — посоветовал Раф. — Мы с Бобом не
шутили, когда говорили, что отправляемся в путь на рассвете. Если тебе что-
либо понадобится, я в соседней комнате. Стучи смело. Не бойся. Гости еще
живут по вирджинскому времени. Спят как младенцы, хоть из пушек пали.
Она внимательно смотрела, как Раф удаляется в гостиную.
— И еще, Алана... — Раф повернулся к ней, лицо наполовину освещено, в
глазах сияют золотистые капельки вечернего дождя.
— О чем ты? — спросила она.
— Не бойся. Что бы ни случилось, я здесь. — Раф исчез в гостиной,
прежде чем она успела ответить.
Медленно поднималась она по лестнице в свою комнату, надеясь в любой момент
услышать за спиной его шаги. Но лишь тишина сопровождала Алану в спальню.
Усталость бессонных ночей в сочетании со знакомыми с детства звуками ранчо
сделали свое дело: Алана крепко заснула. Она спала безмятежно до тех пор,
пока небо не затянули грозовые облака; они роились, сгущались, наслаивались
друг на друга, молнии сшивали их воедино, а гром разрывал в клочья.
Потом ее сон стал беспокойным, она крутила головой из стороны в сторону,
руки и ноги непроизвольно подергивались, горло сковало невысказанными
словами.
Еду рядом с Джеком, о чем-то спорим. Он рассержен, и облака тоже
сердито клубятся над головой, горы принимают угрожающие размеры,-
оглушительно гремит гром. Ели, пихты, осины склоняются до земли под резкими порывами ветра.
Ветер срывает листья, кружит их в неистовом танце, блестящими пригоршнями
бросает в зияющую бездну, лошади испуганы. Я кричу, но никто не слышит моего крика... я — один из сверкающих
листочков, с головокружительной быстротой падающих вниз, все ниже,
ниже... Алана проснулась в холочном поту, сердце бешено колотится в груди, дыхание
прерывисто. Она посмотрела на часы. Без двадцати четыре. Вставать еще рано,
даже если они отправляются в путь на рассвете.
Молнии ярко осветили комнату, на мгновение разогнав темноту, вслед за ними
обрушился страшный грохот.
Алана вдруг ощутила себя в западне.
Она выскользнула из кровати, рывком открыла дверь и выбежала в холл.
Стремительно сбежала с лестницы, выскочила на крыльцо. Раскаленные добела
молнии сверкали над землей, на какую-то долю секунды вырываясь из
непроглядной тьмы.
Испуганная, сбитая с толку, с застрявшим в горле криком, Алана обернулась к
входной двери.
Из дома вышел мужчина и направился к ней.
Сначала Алана подумала, что это Раф, потом поняла, что мужчина был
значительно выше. Но ато был и не Боб. Совеем другая походка.
Опять блеснула молния, ярко осветив приближающегося человека: светлые
волосы, длинные бакенбарды, прямой нос, узкие губы и темно-синие глаза,
казавшиеся почти черными.
Джек. Прошлое и настоящее, кошмары и реальность слились в единый
ужас. Беспомощная, испуганная, оглушенная громом и собственным криком, Алана
карабкалась назад, неистово размахивая руками, бежала, цепляясь за что-то,
падала, а вокруг только лед и молнии, гром, темнота и крики. Падаю. Я падаю... На сей раз Алана различила крики, вырвавшиеся из ее груди. Но не имя Джека
выкрикивала она, увлекаемая в бездну.
Она звала Рафа.
Входная дверь широко распахнулась, громко стукнув о стенку. Внезапно Джек
исчез между двумя вспышками молний. Содрогаясь всем телом, стараясь
сдержаться, Алана внушала себе, что Джек может быть только плодом ее
воображения, ожившим кошмаром, от которых она скоро избавится.
Затем она увидела Джека, лежавшего на крыльце, Раф верхом на нем, рука Рафа
как стальными клещами сжимает горло Джека. Алану охватила паника, мороз
пробежал по коже, она остолбенела. Джек был намного крупнее Рафа, даже
больше Боба, и очень жестокий в борьбе.
Затем оцепенение прошло, растворилось в темноте и вспышках молний, как
только она поняла, что Раф контролирует ситуацию. Именно Джек был внизу и
должен был оставаться в таком положении, пока Раф не отпустит его.
На крыльцо выскочил Боб, держа в одной руке электрический фонарь, в другой —
охотничье ружье. Он увидел Рафа и человека, которого тот подмял под себя.
— В чем дело, черт возьми? — воскликнул Боб. Затем он увидел
Алану, которая стояла, прислонившись спиной к перилам крыльца, с искаженным
от ужаса лицом, с сомкнутыми на шее руками.
— Сестренка? О Боже!
Боб кинулся к ней, протянув руки навстречу. Алана вскрикнула.
Одним сильным рывком Раф поднялся на ноги. Встал между братом и сестрой.
— Не прикасайся к ней, — решительно произнес он.
— Но... — начал было Боб.
Опять ярко вспыхнула молния. Она осветила лицо Рафа, строгое и крайне
взбешенное. Боб молча отступил.
Раф обернулся с той же силой, что подняла его с крыльца. Он смотрел на Алану
глазами, горевшими от гнева и сожаления. Ему до боли хотелось обнять и
держать ее, чувствовать, как она расслабляется у него в руках, как тело
женщины повторяет очертания его тела, поскольку она приняла его объятия.
Но он знал, что это только мечта, а ее преследуют кошмары. Разбитая Гора
разрушает их будущее с той же неотвратимостью, что однажды сотворила его
смерть
.
— Все в порядке, мой цветочек, — тихо произнес Раф. — Я
никому не разрешу дотронуться до тебя. Даже себе.
Алана усиленно закивала головой, услышав, как слово
цветочек
эхом отдалось
у нее в душе. Ласковое обращение из далекого прошлого, еще до того, как Раф
погиб, а затем воскрес, оставив ее в полном неведении.
Цветочек. Имя из светлой мечты. Имя из страшных видений. — Боб, —
произнес Раф, не оборачиваясь. — Возьми Стэна и убирайтесь к черту
подальше ет Алаяы. Сейчас же.
У Боба не было ни малейшего желания спорить: резкий, как удар хлыста, голос,
поза готового к драке человека, собранные в клубок на обнаженной спине
мышцы, вид готовой сорваться с привязи силы. Боб молча наклонился, приподнял
и поставил на ноги Стэна и потащил его в гостиную.
Затянутая сеткой от насекомых дверь хлопнула за ними с негромким стуком,
похожим на отдаленный раскат грома.
Отблески далекой молнии осветили лицо Рафа, жесткость и тоска отражались на
нем.
Алана прикрыла глаза, совсем не желая, чтобы он уходил.
Мужчина стоял перед ней, освещенный зигзагообразной молнией, подтянутый и
одновременно сильный, в одних только джинсах, и вуаль печали покрывала его
лицо.
Непроизвольно Алана качнулась в его сторону — она нуждалась в покое, который
не мог обеспечить ей растревоженный мозг.
Раф видел, как дрожало от холода и страха ее стройное тело, его собственные
кошмары становились реальностью. Ему очень хотелось заключить ее в свои
объятия, но он знал, что она опять закричит и в страхе отпрянет в сторону.
В конце концов Раф не удержался, и протянул Алане свою руку. Это был жест,
который ни о чем не просил, но предлагал все.
— Обопрись на меня, цветочек, — мягко предложил он. — Если ты
хочешь.
Слабо вскрикнув, Алана двумя руками с большим напряжением обхватила его
руку. Не шевелясь, Раф лишь слегка сжал ее пальцы. Вздрогнув, она вздохнула,
в который раз пытаясь овладеть собой.
— Я думала... — Ее голос прерывался от волнения. Она наклонилась,
прижалась лбом к тыльной стороне ладони Рафа. Его рука была теплая, как сама
жизнь, наполняющая ее тело, успокаивающая душу. Она сглотнула и произнесла,
не поднимая головы:
— Я думала, это Д-Джек.
Рука Рафа неподвижно повисла над склоненной головой Аланы, как будто он
собирался погладить ее. Затем резко опустил руку, сжав пальцы в кулак.
Он боялся прикоснуться к ней, напугать ее и порвать ту ниточку доверия, что
связывала их сейчас.
— Стэн — один из клиентов, — тихо произнес Раф, еле сдерживая под
напускной мягкостью голоса готовые вырваться наружу чувства. — Стэн
крупный, как и Джек. И светловолосый.
Алана вздрогнула, но ничего не сказала. — Если бы я только знал, что ты
впервые увидишь Стэна в темноте, при свете молний, во время грозы, как на
Разбитой Горе... — Раф не закончил. — Прости меня, цветочек. Прости за
многое.
Последние слова он произнес настолько тихо, что Алана сомневалась, слышала
ли она их вообще. Еще некоторое время женщина не выпускала руку Рафа,
впитывая силу и тепло его тела, освобождаясь от видений, постепенно
исчезающих, как замирающий вдали гром.
Потом она медленно подняла голову. Сделала несколько глубоких вдохов,
наполняя легкие кислородом, которого не хватало ее телу, настолько
парализованному страхом, что она забыла о дыхании. Постепенно дрожь унялась,
лишь изредка Алана вздрагивала, ио уже скорее от холода, чем от страха.
Только сейчас она осознала, что на ней лишь тонкая шелковая ночная сорочка,
прилипшая к телу под струйками ледяного дождя. Ярко-оранжевое одеяние
превратилось в почти черное там, куда попала вода, и стало одного цвета с ее
глазами, смотревшими снизу на Рафа.
Алана вздрогнула опять, на секунду Раф дотронулся теплой рукой до ее щеки. С
такой изысканной нежностью провел пальцами по черной дужке ее бровей, что
она забыла испугаться. Слезы блестели у нее в глазах, казавшихся теперь еще
крупнее. Внезапно слезы хлынули из глаз, теплые, как рука Рафа.
С мечтательной неторопливостью Алана повернула лицо, пока ее губы не
остановились на его ладони. Когда она говорила, ее дыхание было еще одной
лаской, струящейся по его коже.
— Спасибо тебе за понимание, — прошептала Алана.
Тело Рафа заметно напряглось, поскольку ему пришлось подавить возникшее было
желание обнять Алану, приблизить ее губы к своим, опять ощутить их тепло,
почувствовать, как она отвечает на его ласки. Но Раф знал: сделай он так,
женщина тут же убежит, испугавшись.
Осознание этого острым ножом полоснуло по сердцу.
Алана медленно отпустила его руку. На секунду он задержал свою ладонь на ее
щеке.
— Я чувствую себя ужасно глупо, — произнесла Алана, закрыв
глаза. — Что подумает обо мне этот бедняга?
— Стэн сам настоящий осел, раз он потащился за тобой в грозу, напугав
до полусмерти, — ответил Раф. Голос его опять стал резким, как удар
хлыста. — Пусть радуется, что я не разорвал его на части.
Алана издала протестующий звук.
— Это моя вина, не его, — сказала она. — Мне надо будет
извиниться.
— Ничего подобного. Стэн извинится перед тобой при дневном свете, когда
ты спокойно сможешь разглядеть его. И в дальнейшем будет держаться подальше
от тебя.
Слова Рафа были ясные и тяжелые, как ледниковый лед. Алана поняла, что он
был в ярости, но сердился не на нее. Его взбесил Стэн, который испугал ее.
Потом она поняла, что он сердился и на себя, поскольку не смог уберечь ее от
испуга.
— Ты не виноват, — прошептала Алана.
— Виноват, черт возьми.
Прежде чем она успела ответить, Раф заговорил опять:
— Ты дрожишь. Ты готова вернуться назад в дом?
Алана колебалась. Ее пугала сама мысль увидеть человека, разительно похожего
на Джека. Но выбора не было. Она не хочет провести остаток жизни в плену
собственных страхов.
Она подбоченилась, глубоко вздохнула и подняла голову.
— Да, я готова, — сказала Алана.
— Только не переживай. — Голос Рафа звучал мягко, несмотря на
тщательно сдерживаемый гнев. — Я пойду и скажу Бобу, что тебе не
следует сейчас встречаться со Стэном.
— Не надо. Мне пора уже прекратить быть такой, черт возьми...
впечатлительной.
— Тебе совсем недавно пришлось так много пережить. Гораздо больше, чем
человек может выдержать. Не будь так строга к себе. Успокойся. Дай себе шанс
выздороветь.
Алана покачала головой.
Она не выздоравливала. Кошмары еще сильнее опутывали ее, являясь к ней не только во сне, но и наяву.
— Жизнь продолжается, Раф. Избитая фраза, но она как ни одна другая
наиболее правдива. Я должна все преодолеть. Я должна оставить в прошлом эти
шесть дней. Я должна.
На секунду Раф закрыл глаза, не в состоянии вынести ни боли Аланы, ни ее
мужества.
— Ты похожа на цветок, — прошептал он. — Нежный и выносливый,
растущий в самых недоступных местах. — Он открыл глаза и протянул ей
руку.
— Ты разрешишь помочь тебе? — спросил Раф. После секундного
колебания Алана вложила свою руку в его ладонь. Тепло руки мужчины было
похоже на огонь, и она ощутила, насколько холодным было ее собственное тело.
— Спасибо, — ответил Раф просто. Затем он открыл дверь и проводил
Алану в гостиную, где ее ожидали ночные кошмары.
6
Боб и Стэн сидели в гостиной, беседовали о грозах, о высокогорной форели.
Оба смотрели то вверх, то по сторонам, явно не желая навязывать Алане свое
общество, если она нуждалась в уединении.
Раф снял со стоявшей около двери вешалки фланелевую рубашку, накинул Алане
на плечи и повернулся к мужчинам.
Внезапно Стэн встал.
Алана быстро вздохнула и отступила назад, пока не уперлась спиной в грудь
Рафу. Глядя поверх ее головы, он неприветливо улыбнулся светловолосому
мускулистому великану, который был ростом с Боба.
— Позвольте познакомить вас. Алана Ривз, Стэн Уилсон, — произнес
Раф. — Стэн, надеюсь, ты поймешь, если Алана не захочет пожать тебе
руку. Ты очень похож на ее недавно погибшего мужа.
Раф и Стэн довольно долго оценивающе смотрели друг на друга.
Стэн кивнул, и этот легкий наклон головы можно было принять за извинение.
Затем он слегка повернулся и посмотрел на Алану.
При виде его ярко-кобальтовых глаз Алана вскрикнула. Вылитый Джек. Просто
вылитый Джек. Лишь ощущение Рафа за своей спиной не позволило Алане вновь
провалиться в бездну страшных видений.
— Простите меня, миссис Ривз, — сказал Стэн. — Честное слово,
я совсем не хотел напугать вас.
Чувство облегчения шевельнулось внутри. Голос был другой, абсолютно
непохожий, более низкий, пронизанный неуловимыми нотками жителя юго-западных
районов.
— Пожалуйста, называйте меня Алана, — произнесла она. — И я
прошу прощения за...
— Тебе не за что извиняться, — прервал Алану Раф. — Теперь,
когда Стэн уже в курсе дела, я уверен, он больше не застанет тебя врасплох.
Голос Рафа звучал спокойно и твердо, не допуская никаких возражений. Глаза
были прищурены, он наблюдал за Стэном со вниманием пумы, подкрадывающейся к
оленю.
И снова Стэн не решился что-либо ответить. Лишь слегка кивнул, хотя его лицо
приняло такое же выражение, как и лицо Рафа.
Алана переводила взгляд с одного на другого, затем посмотрела на брата,
который, видимо, очень волновался за судьбу возлагаемых на ранчо надежд.
Если Стэн Уилсон плохо проведет отпуск на ранчо
Разбитая Гора
, вряд ли он
рекомендует это место состоятельным клиентам.
Но Боб отнюдь не выглядел расстроенным. Он больше походил на человека,
заключившего пари с самим собой и выигравшего его.
Когда он понял, что сестра наблюдает за ним, то улыбнулся.
— Ну и возвращение домой, сестренка, — заметил Боб, покачивая
головой.
— Да, — прошептала Алана, — ты прав.
Зевнув, Боб посмотрел на наручные часы, с которыми никогда не расставался.
— Итак, мало проку будет от меня, если я опять лягу спать, —
произнес Боб, потягиваясь. — Пойду лучше займусь снаряжением. Стэн, ты
говорил, что хочешь увидеть настоящего ковбоя за работой. Идем?
Слабый вызов, прозвучавший в голосе Боба, заставил клиента улыбнуться.
Алана быстро отвела глаза в сторону. Его улыбка опять напомнила Джека, такая
же обворожи-тельная и немного мальчишеская. Стэн был очень симпатичным
мужчиной... и при каждом взгляде на него Алана чувствовала, как по телу
пробегают мурашки.
Это было неразумно и нечестно по отношению к этому человеку, но, к
сожалению, Алана не могла управлять своими ощущениями.
— Я буду рад помочь тебе, — протянул Стэн, — а то ты, малыш,
не справишься.
Боб удивленно взглянул на него, затем громко расхохотался. Он хлопнул Стэна
по плечу и повел его на кухню. Голос Боба стал стихать, как только двое
огромных мужчин вышли из комнаты.
— Мери оставила нам немного теплого кофе. Он нам пригодится. И у меня
есть куртка, думаю, тебе, малыш, подойдет.
Прислушиваясь к их разговору, Алана поняла, что Стэн нравится ее брату. Это
сильно отличалось от его отношения к Джеку. Брат не любил его. Никто из их
семьи не любил Джека.
Алана слышала, как смех Стэна, такой же очаровательный, как и его улыбка,
перебрался в гостиную. Но в отличие от улыбки его смех не напоминал ей
Джека. Тот смеялся крайне редко, а уж над собой никогда.
Тем не менее, она была рада, что Стэн вышел из комнаты. Слишком волнительно
увидеть даже мельком тень Джека, подкрадывающегося к ней сзади. Она
вздохнула с облегчением, когда услышала, что хлопнула кухонная дверь,
известившая, что мужчины направились к конюшне.
— Все в порядке? —спросил Раф, ощущая глубокое дыхание Аланы,
поскольку спиной она по-прежнему прижималась к его груди.
Алана кивнула.
— Он... он приятный парень, не так ли?
Раф что-то невразумительно проворчал в ответ.
— Бобу он нравится, — продолжила Алана.
— Они очень похожи друг на друга, — сухо произнес Раф. —
Мускулы и импульсы в равных количествах и одинаковых местах
— Между ушами? — предположила Алана.
— Иногда, — вздохнул Раф. — Иногда.
Алана немного отодвинулась. Движение напомнило ей, что она стоит вплотную к
Рафу, практически опираясь на него. Однако прикосновение не волновало ее. Он
не дотрагивался до нее. Это она касалась Рафа.
Отличие было неуловимым и одновременно успокаивающим. Тепло обнаженной груди
Рафа проникало через фланелевую рубашку и влажную шелковую ночную сорочку,
тепло естественное, как тлеющие угольки золы в камине гостиной.
На мгновение Алане захотелось обернуться и зарыться в это тепло, прогнать
прочь холод, который окутывал ее с того самого дня, как ей сообщили, что Раф
погиб. Она опять дрожала, но не от холода. — Тебе надо попытаться еще
немного поспать, — произнес Раф. — Ты живешь еще по времени
Западного побережья.
Он стоял так близко к Алане, что она чувствовала, как колышется при
разговоре его грудь, ощущала неуловимое движение мышц, когда он слегка
наклонился к ней, чувствовала его дыхание над своим ухом. Женщина закрыла
глаза, смакуя осязаемую близость, которая от нее ничего не требовала.
— Здесь с тобой я чувствую себя в безопасности, — сказала она
просто.
Алана почувствовала быстрое прерывистое дыхание Рафа и только тогда
осознала, что сказала. Тело ее напряглось: если Раф вдруг откликнется на ее
непреднамеренное предложение и обнимет ее, винить в этом придется только
саму себя.
Самое худшее заключалось в том, что одна половина ее души очень хотела,
чтобы он заключил ее в свои объятия.
Другая же половина была охвачена паникой при одной только мысли, что кто-то
ее обнимет.
Внезапная мысль осенила ее: не держался ли за нее Джек, когда они падали
вниз? Может быть, поэтому она цепенеет при прикосновении любого мужчины?
Неужели мой разум увязывает ощущение чьих-то объятий с падением, ужасом и
смертью?
— молча задала себе вопрос Алана.
Она напряглась, внимательно прислушиваясь к себе: ей очень хотелось, чтобы
внутренний голос подсказал правильный ответ, хотелось сорвать завесу с этих
шести страшных дней и заглянуть в недавнее прошлое хоть на несколько минут.
Ответ, если это был ответ, не заставил себя ждать:
она покрылась холодным потом, появилось чувство тошноты, сердце бешено
заколотилось.
— Что с тобой? — спросил Раф, почувствовав изменения в Алане.
Затем с печалью в голосе произнес: — Неужели тебе так страшно быть рядом со
мной?
— Нет, не в этом дело. Я просто думала о Джеке.
Она не могла увидеть, как изменилось его лицо: гнев и горечь поражения
отразились на нем. Но, когда он заговорил, голос звучал спокойно.
— Ты любила его?
Алана закрыла глаза.
— Нет, — безразлично ответила она. — Я его не любила.
— Почему же ты вышла за него замуж так скоро? Не прошло и двух месяцев
после... — Раф оборвал себя на полуслове.
— Мне сообщили, что ты погиб, — дрогнувшим голосом произнесла
Алана. — Музыка — это единственное, что у меня оставалось. А это
означало Джека и его голос, который заставлял плакать даже ангелов.
— Извини, — прошептал Раф, отступая назад. — И не имел права
спрашивать.
Голос его звучал спокойно, отчужденно, и Алана спиной ощутила холод,
пришедший на смену теплу. Она обернулась назад, гнев охватил ее при мысли о
возвращенном письме, собственноручная пометка Рафа на конверте означала, что
ему нечего сказать ей, что он не хочет даже попрощаться.
— Да, это так, — сухо произнесла Алана. — Ты не имеешь права.
Ты даже не вскрыл мое
...Закладка в соц.сетях
