Жанр: Любовные романы
Незабудка
...городи располагались параллельно дороге, обозначив загон и
пастбища, где щипали траву кобылы, ожидавшие потомства, и быки-
производители, передвигающиеся с тяжеловесной грацией. Вымощенная камнем
дорога изгибалась петлей перед домом и сворачивала к конюшням.
Лишь только Раф затормозил недалеко от пешеходной дорожки, ведущей к дому,
как тут же распахнулась парадная дверь, выплеснув во двор, как беззвучное
радостное приветствие, широкий прямоугольник золотистого света. Три собаки
серебристого окраса с лаем и тявканьем спрыгнули с крыльца и заплясали на
покрытой росой траве, будто та сплошь состояла из острых сосулек, на которых
невозможно стоять.
Раф выбрался из автомобиля и, добродушно ворча, ласково потрепал собак, пока
они не успокоились, выплеснув наружу избыток приветственных чувств. Собаки
замерли, уставившись на него своими ясными глазами, они осторожно касались
холодными носами его рук, терпеливо дожидались, пока он хоть разок не
почешет каждой из них за ухом. При лунном свете их шерсть блестела, как
жидкое серебро, переливаясь и изменяясь при каждом движении мускулистых
туловищ.
Алана выскользнула из джипа с легкой улыбкой на лице. В ушах все еще звенел
приветственный собачий лай. Она тихо стояла, ощущая на своих волосах дыхание
прохладного ветерка, и наблюдала за собаками.
Одна из них резко подняла голову, обнюхивая Алану. Потом жалобно заскулила и
встав на задние лапы, начала радостно ее царапать. Алана машинально
наклонилась, чтобы поздороваться с милой псиной, потрепала уши, легонько
похлопала по мускулистому туловищу, с удовольствием ощутила теплую
шершавость языка на своих руках.
— Ты прелесть, — произнесла Алана, восхищаясь гибкостью и силой
животного.
Собака понюхала ее руку, потом карман ее черных брюк, затем опять руку.
— Чего ты хочешь? — спросила Алана, голос ясно прозвучал в
безмолвной тишине.
— Вамп просит печенье, которым ты угощала его в последний свой
приезд, — объяснил Боб, выходя на крыльцо. В его голосе присутствовали
смех и какая-то покорность. Алана беспомощно посмотрела на него.
— Печенье? — повторила она.
Потом взглянула на собаку. Животное наблюдало за ней, переступая с лапы на
лапу, явно ожидая чего-то вкусненького.
— Да, печенье, — произнес Боб, подходя к Алане и протягивая ей
одну штуку. — Я предполагал, что ты забыла... извини, я имел в виду, у
тебя наверняка не будет с собой печенья, поэтому и захватил.
— Вамп? — удивилась Алана.
Она взяла печенье и посмотрела на бледный квадратик так, как будто никогда
раньше не видела такого. Потом протянула его собаке.
Собака взяла лакомый кусочек очень осторожно, изящным движением хорошо
натренированной для охоты на птиц гончей.
— Вампир, — произнес Боб, нежно похлопывая вьющуюся у ног Аланы
собаку. — Ты знаешь, хоть у нее и острые зубы, но берет еду ласково,
как щенок.
Ему было достаточно взглянуть на лицо женщины, чтобы понять, что она не
знает предысторию собачьей клички. Но Боб был абсолютно уверен, что уже
рассказывал ей эту историю.
— О, черт, — тихо выругался Боб. Потом он сжал Алану в объятиях и
заговорил тихо, чтобы было слышно только ей.
— Извини, сестричка. Мне трудно уследить за всеми мелочами, о которых
ты забыла.
Алана на секунду напряглась, когда руки брата обхватили ее. Затем она силой
заставила себя расслабиться. Она знала, что должна преодолеть неосознанный
страх, возникающий при малейшем прикосновении. Причина страха кроется в ее
видениях, страх — порождение разума, который не может смириться с
реальностью. Если она отпрянет в сторону, это очень обидит Боба, а она уже
допустила подобную оплошность, находясь в госпитале.
Она нерешительно, но достаточно крепко обняла брата и быстро опустила руки.
Боб тревожно взглянул на нее, но не произнес ни слова.
Пока не увидел ее волосы.
— Боже мой, что ты сделала со своими волосами? — вскрикнул Боб.
— Я постриглась.
Алана тряхнула головой, и лунный свет запустил тонкие прозрачные пальцы в
темные крупные локоны ее волос.
— Зачем? — удивился Боб.
— Мне это показалось хорошей идеей.
— Но у тебя же всегда были длинные волосы. — Его голос прозвучал
удивительно жалобно для мужчины ростом выше шести с половиной футов и почти
двадцати трех лет от роду.
— Все меняется, братишка, — решительно ответила она.
— Но только не ты, сестричка, — произнес Боб с
уверенностью. — Ты как горы. Никогда не меняешься.
Алана стояла неподвижно, не зная, что ответить. В этот момент она впервые
осознала, что практически заменила Бобу мать, именно у нее он привык искать
укрытия от жизненных невзгод. Каким-то образом удалось ей передать брату
любовь и заботу, которой недоставало ей самой после смерти матери. И смерти
Рафа, который потом воскрес из мертвых. Но воскрес слишком поздно.
Как сейчас. Слишком поздно, — подумала она. — Смогу ли я
объяснить Бобу, что нет уже тихой гавани, кругом — только бушующий шторм?
— Ты забываешь кое о чем, Боб — произнес Раф голосом спокойным, но с
командными нотками.
— Что? О, да. Черт! Я говорил тебе, Уинтер, я не...
— Сестры такие же женщины, — резко оборвал его Раф. —
Некоторые сестры даже красивые женщины.
Янтарные глаза Рафа ярко сверкнули, когда он бросил взгляд на Алану. Его
улыбка озарилась светом, льющимся из окон дома.
Боб поднял голову и посмотрел на Алану, как на незнакомку.
— Дело вкуса, думаю, — произнес он невозмутимо. — Она похожа
на щепку. Неужели в Портленде недостаточна еды?
Раф незаметно переводил взгляд с изящного изгиба ее шеи на выступающие
бугорки груди, на узкую талию, на четкую линию бедер, на длинные стройные
ноги.
— Бурдетт, — произнес Раф, — ты как слепой котенок.
Алана вспыхнула под откровенно одобрительным взглядом Рафа. Но она
улыбалась. Она привыкла, когда ей говорили, что у нее удивительный голос. Во
всем остальном она не чувствовала себя особенно привлекательной. Кроме
случаев, когда была с Рафом и он, улыбаясь, рассматривал ее так же, как
сейчас.
— Надеюсь, Раф все объяснил тебе, маленький братец, — произнесла
Алана, радуясь, что слова льются легко, поддразнивающе. Затем улыбнулась
Рафу. — Держу пари, ты скачешь на белой лошади и тоже избавляешь
девушек от страданий.
Выражение лица Рафа изменилось, напряглось, он смотрел на Алану, словно
желая, чтобы она сделала... что-нибудь.
Взгляд был настолько мимолетным, что Алана решила, что ей почудилось.
— Ошибаешься, сестричка, — торжествующе сказал Боб, вытаскивая ее
чемодан из багажника джипа. — Лошадь, на которой ездит Раф, пятниста,
как и его прошлое.
Она переводила взгляд с одного на другого, не понимая, что брат имеет в
виду.
Чем же занимался Раф и до, и после того, как его объявили погибшим в
Центральной Америке?
— Боб, тебе не мешает немного укоротить язык, — спокойно заметил
Раф со сдержанной улыбкой.
Боб поморщился.
— Опять проговорился. Прости. Мне трудно забыть, или, — он бросил
извиняющийся взгляд на Алану, — помнить обо всем.
Она вздохнула.
— Ты не мог хранить секреты даже в рождественские праздники, не правда
ли?
— Это точно, — весело согласился Боб. — Ни одного. Не успею
услышать, как тут же спешу обо всем рассказать.
Раф издал звук, напоминающий нечто среднее между отвращением и умилением.
— Иногда я не могу поверить, что ты брат Сэма, — сухо произнес он.
Алана поспешно взглянула на Рафа. Что-то в его голосе подсказывало, что он
видел Сэма совсем недавно, а не в те далекие времена, когда ее брат издали
идеализировал старшего по возрасту Рафа.
— Ты видел Сэма? Я имею в виду, недавно? — задала вопрос Алана.
Чтобы Боб опять не проговорился, Раф бросил на него уничтожающий взгляд.
— Мы встречались в Центральной Америке, — прозвучал ответ. —
Когда Сэм бурил скважины. В последнее время я его не видел,
Губы Аланы дрогнули.
— Я тоже его давно не видела, — вздохнула ода. — Несколько
лет. В последний раз, когда он приезжал в Штаты, я выступала с концертами во
Флориде.
— Мой брат как привидение, — пошутил Боб. — То ты видишь его,
то нет.
— Что? — переспросила Алана.
— Так, ерунда, — был ответ.
Слова Рафа были удачно заглушены голосом Мери, которая выкрикивала угрозы
мужу, позволившему ей проспать приезд Аланы домой.
— Милая моя, — всполошился Боб, бросил чемодан Аланы и устремился
к крыльцу. — Будь осторожна.
Собаки с веселым лаем помчались за Бобом. Алана не могла удержаться от
смеха, увидев, как Боб подхватил жену на руки и зашагал с ней по траве,
ежесекундно покрикивая на собак. Мери хохотала, уткнувшись лицом в шею Боба,
визжала и старалась увернуться от прыгающих собак с высунутыми языками.
Раф улыбался, подбоченясь и слегка наклонив голову. Он повернулся к Алане и
протянул ей руку.
— Добро пожаловать на шикарное ранчо
Разбитая Гора
, — произнес
он. — Вас ожидают тишина и покой. По крайней мере, именно так
напечатано в рекламной брошюре.
— Придется тебе обеспечить такие условия, — пробормотала Алана.
Улыбаясь, она на мгновение задержала свою руку в руке Рафа, ощутив тепло и
мягкость его ладони при легком пожатии. Прикосновение было приятно им обоим,
но одновременно внушало ей страх.
Не дожидаясь, пока Алана отдернет руку, Раф сам выпустил ее и поднял багаж.
Женщина быстро прошла вперед, приподняла висевшую на двери сетку от
насекомых, впуская в дом Рафа и Боба, который все еще держал на руках
хихикающую Мери.
Собаки остановились у порога и умоляюще смотрели янтарными, полными надежд
глазами.
Алана взглянула на Боба.
— Нет, — твердо сказал тот, — никаких животных в доме.
— Даже Вампу нельзя? — упрашивала Алана.
— Сестричка, — ответил Боб раздраженным тоном, — я говорил
тебе в прошлый раз, что не хочу испытывать судьбу, вдруг Мери споткнется...
Боб резко остановился, слишком поздно осознав, что Алана ничего не помнит о
своем последнем пребывании на ранчо.
— Извини, — сухо произнесла Алана, закрывая дверь. — Я
забыла.
— И я тоже. Опять. О, черт. — Боб провел рукой по черным густым
волосам: этот жест брат и сестра унаследовали от отца.
— Алана, — мягко сказала Мери, ее милое личико напряглось, стоило
ей взглянуть на свою невестку — Боб не хотел обидеть тебя.
— Я знаю. — Алана закрыла глаза и разжала пальцы.
— Куда отнести твой чемодан? — раздался в тишине вопрос Рафа.
Голос его звучал обыденно, как будто он не замечал, какие невидимые страсти
разгораются вокруг Аланы. Но она знала, что это не так. С каждой минутой
рядом с Рафом она все больше убеждалась, что ему о ней известно многое.
— Алана спит в спальне на втором этаже в правом крыле дома, —
проговорила Мери, извиваясь в руках Боба. — Поставь же меня на пол,
медведь. С моими ногами все в порядке.
— Не беспокойся, — ответил Раф. — Я знаю, где находится
комната. Тебе не надо лишний раз подниматься по лестнице.
— Тебе тоже. — Мери закатила голубые глаза и с насмешливым
отчаянием рвала на себе длинные белокурые волосы. — Боже милостивый,
почему это выпало на мою долю? Почему не могу отделаться от человека,
который думает, что беременность — это экзотический вид перелома ноги?
Раф криво улыбнулся, наблюдая, как маленькая изящная женщина вяло пытается
выбраться из огромных рук Боба.
— Лови момент, Мери — усмехнулся Раф. — Настанет такое время,
когда надо будет стирать пеленки, и Боб откроет экзотический вид перелома
руки.
— Клевета, — пробормотал Боб, прижавшись лицом к щеке Мери. —
Не верь ни единому слову.
— Верь, верь, — поддержала Рафа Алана. — Каждый раз, когда
предстояла грязная домашняя работа, Боб куда-то исчезал.
— Эй, это нечестно, — обиделся Боб.
— Нечестно или неверно? — переспросила Алана.
— Просто я был совсем маленьким, когда эта плотоядная курица наполовину
съела мои руки.
— Ветрянка, — констатировал Раф с верхней ступени лестницы,
готовый исчезнуть в коридоре на втором этаже. — Помнишь?
Боб тяжело вздохнул.
— Он хуже Сэма, когда надо отследить маленькие биографические
неточности. Память у него, как стальной капкан. Совсем невесело.
Алана подумала про себя, что неплохо бы иметь память, которая ничего не
забывает, все прочно удерживает в голове. Если бы она знала, что произошло в
эти шесть дней, кошмары бы исчезли. Или, наоборот, ожили и отнимали бы у нее
день эа днем.
Возможно, доктор Джин прав. Она наверняка не была готова пережить
случившееся, по крайней мере отдельные, страшные по своей сути детали.
Высота, и лед, и падение...
— Сестричка, ты выглядишь усталой, — заметил Боб.
С величайшей осторожностью он поставил Мери на пол, с любовью и обожанием
посмотрев, как она зевнула, пожелала всем спокойной ночи и вернулась в
спальню на первом этаже. Затем повернулся к Алане. — Хочешь пойти
отдохнуть? — спросил он. Боб подождал немного, ответа не последовало.
— Сестричка?
Вздрогнув, Алана очнулась от собственных мыслей. Рукой она сжимала шею, как
будто сдерживала готовый вырваться наружу крик.
— Сестричка? Что с тобой? Ты вспоминаешь?
Алана усилием воли заставила себя не вздрогнуть, когда тяжелая рука Боба
легли ей на плечо.
— Нет, — ответила она, ощутив резкость в голосе, но будучи не в
состоянии смягчить его. — Я пытаюсь, но ничего не получается.
— Где остановилась твоя память? — нерешительно спросил Боб.
— Калифорния. Я собираю вещи перед поездкой сюда.
— С какого момента память восстанавливается?
— Когда я очнулась в госпитале.
— Шесть дней.
— Хорошо считаешь, братец, — язвительно заметила Алана. —
Извини. Мне... нелегко. Я не знаю, почему я все забыла, и я... боюсь.
Боб неуклюже похлопал Алану по плечу, не зная, как успокоить старшую сестру,
которая сама всегда успокаивала его.
— Я люблю тебя, сестричка.
Слезы блеснули у Аланы на глазах. Она посмотрела на столь знакомое лицо.
Знакомое и одновременно чужое. Сейчас перед ней стоял мужчина, а в ее
воспоминаниях Боб все еще оставался мальчишкой.
— Спасибо, — прошептала Алана. — Я тоже тебя люблю.
Боб застенчиво улыбнулся и слегка сжал ее плечо. Лицо его нахмурилось, когда
он почувствовал хрупкость ее тела под своей тяжелой рукой.
— Ты почти такая же маленькая, как и Мери, — удивленно
констатировал Боб.
Алана чуть не рассмеялась. — Я на три дюйма выше.
Боб пропустил мимо ушей напоминание о дюймах. — Я не то имел в
виду, — заметил он. — Я привык думать о тебе, как о... большой.
Понимаешь? Физически.
— А я всегда думаю о тебе, как о маленьком. Видишь, нам обоим нужно,
изменить свое мнение.
— Да, думаю, ты права. — Боб запустил свои толстые пальцы в
волосы. — Я стал о многом задумываться с тех пор, как забеременела
Мери. Звучит удивительно. — Боб усмехнулся. —Скорее фантастически.
Алана улыбнулась, несмотря на трясущиеся губы.
— Ты станешь хорошим отцом. Боб. Так же, как стал хорошим фермером.
Темно-карие бездонные глаза Боба от удивления слегка расширились.
— Ты действительно так думаешь, сестричка? Насчет хорошего фермера?
— Ты прекрасно обращаешься с землей. Это сразу видно. Раф того же
мнения, — добавила Алана. Боб улыбнулся от наслаждения.
— Вы оба столь высокого мнения? Это очень много для меня значит. Я
знаю, как ты любишь ранчо. А Раф вообще рожден для фермерской жизни. Он
просто творит чудеса со своей Западной Ленивицей. Там практически все
разваливалось с тех пор, как его отца хватил последний удар.
— Как долго Раф живет на ранчо
Западная Ленивица
?
Боб почувствовал себя неуютно, по-видимому вспомнив то время, когда Алана
приехала погостить на ранчо и он поведал ей, что Рафаэль Уинтер жив.
— Боб? — настаивала Алана.
— Пару лет, — произнес он.
— Все это время? — прошептала Алана. В былые времена, когда она
познакомилась с Рафом, полюбила его и затем обручилась, он часто отправлялся
по работе в длительные поездки в самые неожиданные места.
— Он привык много путешествовать, — добавила она.
— Да. Около четырех лет назад... с ним произошел несчастный случаи в
каком-то захолустном местечке. А затем умер его отец. С тех пор Раф живет у
себя на ранчо. Клянусь, это только на пользу. Так будет продолжаться, пока
что-нибудь не стрясется за границей, или с Сэмом опять не случится беда, и
ему не понадобится Раф, чтобы вытащить его из истории.
— Сэм? Беда? Какая? И чем ему помог Раф?
Боб неловко засмеялся.
— Сестричка, Раф будет...
— Принеси Сэму зубную щетку, — раздался с лестницы голос Рафа.
Алана посмотрела наверх. Раф стоял, прислонившись к стене, руки в карманах,
рубашка плотно обтягивала мускулистые плечи. При всей естественности его
позы Алана почувствовала, что Раф на что-то очень сердится.
Боб выдохнул ругательство и тут же извинился.
— Я предупреждал тебя, Раф, — сказал он. — У меня, черт
возьми, не получается...
— Бурдетт, — голос Рафа звучал властно. — Замолчи. Не можешь
сдержаться, говори о погоде.
На секунду повисла напряженная тишина. Алана переводила взгляд с Боба на
Рафа и обратно. Хотя ее брат был на пять дюймов выше и на пятьдесят фунтов
тяжелее Рафа, тот отнюдь не выглядел испуганным перспективой шумной ссоры.
— Надвигается гроза, — наконец произнес Боб. — Если к
полуночи гром прогремит в высокогорье, у нас дождь начнется где-то на
рассвете. Хотя к восходу солнца должно проясниться. Дыхание холодного
фронта, что движется через скалы. Если тебя интересует мое мнение, я считаю,
нам надо разбудить спящих наверху пижонов и отправиться к твоему охотничьему
домику на рассвете или как только прекратится дождь.
— Не очень-то умная мысль, — отчетливо произнес Раф. — Или ты
думаешь, что сможешь удержаться в седле на протяжении всего пути к
охотничьему домику в районе Пяти Озер?
— Разве ты не знаешь, что я первоклассный наездник? — произнес
Боб, широко и снисходительно улыбаясь.
— Который переболел ветрянкой, — подколол его Раф, тоже
улыбнувшись.
— Твоя взяла, — одобрил Боб. — Смотри удержи эту мысль до
утра. А я постараюсь прикусить свой чертов язык. Но ненадолго.
— Могу тебе в этом помочь.
— Спасибо, не стоит, Уинтер. Не забудь. Я чертовски в этом уверен.
Спокойной ночи.
Помимо юмора, в голосе Боба проскальзывали нотки тревоги.
Алана слышала их, и ей было интересно, почувствовал ли это Раф.
И еще она удивилась, почему ее брат, обычно такой тактичный в отношениях с
людьми, сейчас злился на Рафаэля Уинтера.
5
Лишь только Боб исчез, Раф покачал головой и сквозь зубы произнес что-то
резкое. Но, когда он повернулся к Алане, на его лице опять играла улыбка.
— Как ты только все это выдержала? — спросил он. — Сэм и Боб
вместе. О Боже! Еще и Дейв. С ума можно сойти.
— Что имел в виду Боб, когда говорил о твоем
пятнистом
прошлом? — задала вопрос Алана.
— Большие трудовые победы. — Раф был немногословен. — Много
поездок. Помнишь?
— А что насчет Сэма, попавшего в беду?
— У него уже все в порядке.
— Но проблемы были? — настаивала Алана.
— У каждого время от времени возникают проблемы.
Алана недовольно хмыкнула.
— А мне разрешается спросить о пижонах?
Раф прищурился.
— Безусловно, — прозвучало в ответ. — Спрашивай сколько душе
угодно.
— А получу ли я ответ на свои вопросы?
— Я все время вспоминаю, как ты управлялась со своими братьями, —
улыбнулся Раф. — Ну и упрямцы же они.
— Я предпочитаю думать об этом, как об уже решенном вопросе.
— Хорошая все-таки вещь — решение всех проблем.
Алана взглянула на Рафа: необыкновенно приветливое выражение интеллигентного
лица, проницательные золотистые глаза с искорками смеха, четкая линия губ
под полоской усов.
То, что она увидела, заставило забыть об оставшихся без ответа вопросах. Раф
снял шляпу, и взору предстало все разнообразие оттенков его густых волос.
Блестящие волосы были темно-каштановыми с удивительным золотистым оттенком.
На подбородке ни малейшего намека на бороду — это означало, что он наверняка
побрился, перед тем как ехать за ней в аэропорт.
Из-под расстегнутого воротничка его рубашки выглядывали курчавые волосы,
более темные, чем усы. Алана перевела взгляд на лоб: густые каштановые
волосы были гладко зачесаны назад.
Это воспоминания или мечта? — спрашивала себя Алана. — Или
действительно волосы Рафа однажды напомнили мне мех норки, когда я
перебирала их пальцами?
— О чем ты думаешь? — спросил он.
Вопрос прозвучал обыденно, как будто Раф узнавал, который час.
Алана непроизвольно откликнулась на дружеский тон, ответив раньше, чем
осознала, о чем он спросил и к чему может привести ее ответ.
— Твои волосы, — сказала она, — выглядят как норка зимой...
— Хочешь убедиться?
— В чем?
— Напоминают ли они на ощупь норку. — Раф говорил так, как будто
для Аланы это было вполне естественное действие.
— Не волнуйся, — мягко добавил он. — Я сам не буду до тебя
дотрагиваться. Я знаю, ты не хочешь, чтобы до тебя дотрагивались.
Его низкий голос звучал успокаивающе, так же, как это было в джипе, когда
кошмары неожиданно овладели Аланой.
— Подойди ближе и прикоснись ко мне, — произнес он. — Обещаю,
что не сделаю ни одного движения. Со мной ты в безопасности, Алана. Всегда.
Я приехал, чтобы отвезти тебя домой.
Она смотрела на его янтарные глаза, нежную улыбку, чувствовала, как его
голос, лаская, успокаивает ее. Его руки были по-прежнему засунуты в карманы,
но тело расслаблено. Эта поза говорила Алане: он понял ее страх, что к ней
могут прикоснуться, держать ее. Сдерживать.
— Как ты догадался об этом? — спросила Алана прерывающимся
голосом.
— Что ты не хочешь, чтобы до тебя дотрагивались?
— Да.
— При каждом моем прикосновении ты застываешь. Это красноречивее любых
слов.
Алану захлестнули чувства, глубоко спрятанные за внешним спокойствием Рафа.
Он вернул мое письмо нераспечатанным, — напряженно думала
Алана. — А мечтает ли он обо мне так же, как я о нем? Причиняет ли ему
моя холодность столько же боли и страданий, что испытала я, когда получила
назад нераспечатанное письмо?
Печаль воспоминаний болью отозвалась в ее
сердце.
Все это в прошлом, — резко убеждала она себя. — Я живу в
настоящем. Сегодня он проявляет ко мне только доброту. А сейчас я причиняю
ему боль
.
Алана хотела дотронуться до Рафа, успокоив тем самым их обоих, но мысль о
том, что он может обнять ее в ответ, заставила тело напрячься, подготовиться
к борьбе или бегству.
— Это не относится лично к тебе. — Голос ее прозвучал
неестественно.
— Ты уверена, я не допустил никакой оплошности? — Алана посмотрела
на Рафа. Взгляд его был чист, как горный ручей. Сверкание золота и топаза
пер
...Закладка в соц.сетях
