Жанр: Любовные романы
Незабудка
...ниму.
- Нет.
Затем она заговорила быстро, отчаянно, с желанием быть уверенной, что Раф поймет,
насколько это возможно.
- Не поднимай меня, Раф. Пожалуйста. Это самое ужасное в моих видениях - мое тело
высоко поднято, а затем падает, падает, и Джек... О Боже, - в ужасе проговорила она. -
Джек. Он упал в темноту, на скалы, а вокруг грохочет вода, и он погиб и...
Крик застрял у Аланы в горле, она широко раскрыла глаза - темные, безумные,
охваченные ужасом и воспоминаниями, которые, подобно ночным видениям, то затухали, то
вспыхивали с новой силой.
Рафу очень хотелось поддержать ее, но он был почти уверен, что это лишь усилит ужас,
который, он чувствовал, бурлил под ее словами, все сильнее затягивая в водоворот кошмаров.
- Успокойся, мой цветочек, - прошептал Раф. - Я не буду поднимать тебя. Со мной ты
в безопасности.
Алана медленно сосредоточила внимание на его сильных руках, упиравшихся по обеим
сторонам от нее в скалу, вздох отчаяния вырвался из груди.
- Раф, каждый раз я все ближе подбираюсь к воспоминаниям. И каждый раз мне очень
страшно. Это когда-нибудь кончится?
- Конечно. - В голосе Рафа звучали странно смешанные нотки уверенности и
разделенной боли. - Все закончится. Ты переживешь это. Как цветок переживает холод и
темноту, уверенный, что скоро опять наступит лето.
Его губы коснулись ее шеи.
- Ты сильная, Алана. Очень сильная. Я знаю, ты мне сейчас не веришь, но это
действительно так. Если ты не погибла раньше, то выживешь и сейчас. Верь мне. Я точно знаю.
Я сам прошел через это. Помнишь?
Алана прислонилась лбом к руке Рафа, пытаясь восстановить дыхание. Через несколько
минут ей это удалось.
И лишь потом раздался тихий голос Рафа.
- А сейчас мы будем спускаться вниз. Ты должна помочь мне, Алана.
- К-как?
- Ты должна довериться мне, - просто ответил он. - Если ты этого не сделаешь, ты
запаникуешь, и мне придется ударить тебя и тащить вниз. Я не хочу этого, Алана, хотя я мог бы
поступить так, даже не оставив синяков на твоем теле. Хотя твой разум...
Алана вздрогнула, не заметив, как пристально наблюдает за ней Раф.
- Получить удар и чувствовать, как тебя тащат с горы вниз, - самая страшная часть
твоих видений, не так ли? - тихо спросил Раф
Слова потрясли ее. Она избита, ее тащат вниз? Видела ли она это в ночных кошмарах?
Медленно, едва осознавая происходящее, Алана покачала головой.
- Нет, этого нет в моих видениях. В моих видениях меня что-то поднимает, затем
бросает, и я падаю, падаю, а вокруг лед, темнота и смерть.
Голос Рафа спокоен, но глаза горят от гнева, стоит ему лишь подумать об Алане,
испытывающей страшную боль, испуганной, выкрикивающей его имя.
Но голос не выдает охвативших его чувств.
- Итак, ты не запаникуешь, если мне придется держать тебя? - как бы между прочим
спросил он.
- Не знаю, - отрешенно ответила Алана. - Полагаю, нам предстоит пройти трудный
путь, не так ли?
- Думаю, ты права.
Когда Алана почувствовала, что Раф отодвинулся, и ощутила дыхание холодного ветра на
своей спине, согретой теплом его тела, ей захотелось громко протестовать. Несколько
мгновений женщина стояла не шелохнувшись, глаза ее были закрыты, руки прижаты к
холодной скале.
- Приблизительно футом ниже и немного левее от тебя лежит плоский камень, -
раздался голос Рафа.
Он внимательно смотрел, как Алана медленно спустила одну ногу и мысочком ботинка
ощупывала вокруг, пытаясь найти описанную им поверхность.
- Еще на дюйм ниже, - подсказал он. - Вот так. Отлично.
Ноги широко расставлены, руки вытянуты вперед, но не касаются Аланы. - Раф следил
за ее успехами.
- Теперь правая нога, - произнес он. - Опускай вниз, еще несколько дюймов. Вот так.
Чувствуешь?
Ответом Аланы был долгий вздох облегчения, едва она почувствовала: скала приняла ее.
Она подумала о том, чтобы опять открыть глаза, но боялась, что страх вновь парализует ее.
Раф скоординировал ее следующий шаг, затем еще один, его руки нависли над Аланой, но
не касались ее. Он беспрерывно что-то говорил, подбадривая ее.
Алана медленно преодолела самую крутую часть спуска.
- Так, теперь левая нога, - продолжал Раф. - Это сложный шаг. Два камня рядом. Тебе
нужен тот, что слева. Нет, не этот, др... Алана.
Камень перевернулся у нее под ногой, она потеряла равновесие. Раф схватил ее, сильно
сжал, но лишь на несколько секунд. Затем осторожно поставил на ноги.
Она громко вскрикнула, почувствовав, что камень выскользнул у нее из-под ноги, когда
Раф схватил ее за плечи. Только сильно побледнела и руки заметно тряслись, пока она искала
опору среди огромных валунов. Потом дрожь сотрясала все тело.
Раф почувствовал, что ее опять преследуют кошмары. Он нежно повернул ее лицо к себе.
Его руки по-прежнему лежали у Аланы на плечах, он хотел скорее дать ей почувствовать связь
с внешним миром, чем просто поддержать ее.
- Алана, открой глаза. Посмотри на меня. Не на зеро, не на скалы, только на меня
Медленно разомкнулись ее темные ресницы.
Раф стоял в нескольких дюймах от Аланы, его глаза были прищурены, взгляд
пристальный. Усы каштановой полоской выделялись на фоне бронзы и золота его лица. На шее
сильно пульсировала жилка - живое доказательство бьющейся под загоревшей кожей жизни.
- Сейчас день, а не ночь, - ласково убеждал ее Раф. - Тепло, не холодно. Джек мертв.
Ты жива. Со мной ты в безопасности.
Алана молча кивнула. Затем вздохнула и оперлась на него.
Раф очень хотел обнять Алану, прижать ее к себе и убаюкивать до тех пор, пока оба они
не сольются воедино и на смену страху не придет успокоение.
Но, подобно Алане, Раф опасался обнять ее, чтобы не вызвать очередной испуг.
- Мне жаль, что ты испугалась, - шептал он, касаясь щекой ее волос.
- Я не... я не испугалась. Правда, не испугалась. - Алана еще раз глубоко вздохнула. -
Я знала, стоит мне позвать тебя, ты не дашь мне упасть.
Но Раф знал, что Алана не звала его. В этот раз не звала.
Если она полагала, что сделала это, значит, она все еще находится между прошлым и
настоящим, является заложницей страха. Но она верит ему, верит, что он не даст ей упасть.
Это, по крайней мере, соответствует действительности.
Несколько секунд спустя Алана выпрямилась и самостоятельно встала на ноги.
- Давай закончим спуск, - произнесла она бесцветным голосом.
- А ты не собираешься закрыть глаза?
- Думаю, не стоит. Склон уже не очень крутой, не так ли?
- Пожалуй, ты права. Если ты хочешь осмотреться вокруг, сделай это сейчас, пока я
стою достаточно близко и успею подхватить тебя, если вдруг закружится голова.
Слабая улыбка коснулась ее губ.
- Я ничего не вижу за тобой.
Он немного развернулся, чтобы она смогла разглядеть загроможденный валунами склон
позади него. Повернув голову, Раф внимательно следил за ее лицом, готовый подхватить Алану
в случае нового приступа головокружения.
Ничто не отразилось на лице Аланы, она лишь слегка поджала губы. Но Раф по-прежнему
был рядом с ней, когда она сделала первые несколько шагов. Взглянув на него, женщина
попыталась улыбнуться. - Со мной уже все в порядке, - произнесла она.
Раф согласно кивнул, но оставался в пределах досягаемости.
Вдвоем они проделали путь вниз по склону. Остановились, когда перед ними
заплескалось озеро.
Охваченная чувством торжества, Алана обернулась и посмотрела на склон. Она покачала
головой, поняв, что склон, казавшийся сверху таким крутым и страшным, снизу выглядел
иначе.
- У страха глаза велики, - тихо заметил Раф.
Алана внимательно посмотрела на мужчину, стоявшего рядом с ней. Своим пониманием
происходящего у нее в душе, принятием ее страхов он, похоже, развязал сковывающие ее путы
так же уверенно, как развязывал узелки на запутанной ею леске. Она положила ладонь на его
щеку, наслаждаясь теплом и мужской грубоватостью его кожи.
- Рафаэль, - шептала она, обращая его имя в музыку. - Ты вселяешь в меня надежду,
что в один прекрасный день я снова смогу петь.
Раф слегка повернул голову, чтобы поцеловать изящную ладонь, покоящуюся на его щеке.
Он шептал ее имя прямо в ладошку и улыбался, когда ее пальцы нежно ласкали его губы.
Вторая рука Аланы, истосковавшаяся по теплу, медленно подбиралась к его голове, чтобы
зарыться пальцами в мягкую гущу его волос.
Раф так же медленно, как и Алана, наклонял голову вниз, пока не коснулся губами ее губ.
Поцелуй был настолько нежным, что невозможно было определить то мгновение, когда он
начался.
Алана не отвернулась, не отпрянула в сторону, ощутив нежную ласку его губ. Напротив,
она снова и снова шептала имя Рафа, охваченная лавиной чувств, возникших при его нежных
прикосновениях. Губы его легкими движениями скользили от одного уголка ее рта к другому,
пальцы сильнее впивались ему в волосы, с молчаливой требовательностью притягивая голову.
Кончик языка Рафа осторожно скользил по нижней губе Аланы, затем очертил контур ее
рта. Алана вздохнула, ее пальцы перебрались к нему на шею, на плечи, затем прошлись по
спине. Губы податливо разомкнулись.
Когда Алана языком коснулась его губ, а после ровной нити его зубов, у Рафа заклокотало
в груди. Он вытянул по швам сжатые в кулаки руки, опасаясь поддаться желанию схватить ее,
обнять, прижать к себе, почувствовать, как становится податливым и ее тело, как сливается оно
воедино с его телом.
Раф нерешительно коснулся теплого мягкого языка Аланы своим языком. Но и тогда она
не отпрянула. Поцелуй становился все глубже, пока водопадом оглушительного стона не
выплеснулся наружу звук взыгравшей крови Рафа.
Раф слышал, как страстно и нежно шептала Алана его имя - мелодию из его мечты.
Легкими, как дыхание, движениями его пальцы отважились коснуться ее лица, нежного изгиба
шеи, пробежать по тонким, женственно-сильным рукам. Алана не проявляла никаких признаков
испуга, и ладони Рафа нежными поглаживаниями спустились с ее плеч к ладоням, затем
вернулись наверх.
Алана медленно придвинулась ближе к нему: бушующая в нем страсть передалась и ей.
Раф слегка переместился поближе к ней, необыкновенно нежно обнял ее - сладостная тяжесть
желания охватила обоих.
Алана забыла о прошлом, о ночных видениях, забыла обо всем на свете, кроме вкуса его
губ и шершавой бархатистости его языка. Она была охвачена разожженным страстью огнем,
жаркое пламя растопило ее - Алана податливо прильнула к Рафу, вверяя себя его силе.
Раф заключил ее в объятия, руки женщины обвились вокруг него, страсть и жар его тела
передались Алане. Ответным движением она придвинулась еще ближе, встала на цыпочки,
стараясь слиться с ним воедино, стать частью Рафа.
Затем начала волнообразные, извивающиеся движения, лаская Рафа своим телом.
С яростным стоном Раф сильнее обнял Алану. Руки напряглись, скользнули вниз к ее
бедрам, прижав Алану к себе, он слегка приподнял ее - этого было достаточно, чтобы Алана
на секунду оторвалась от земли.
С этого мгновения на смену страсти пришла паника.
11
Раф осознал, что произошло, лишь когда Алана попыталась вырваться из его объятий.
Проклиная себя, он выпустил ее.
- Извини.
Оба заговорили быстро, в один голос, одними словами, охваченные одинаковыми
чувствами.
- Это не твоя вина.
Слова их опять слились, каждый из них торопился успокоить другого.
Алана собралась сказать еще что-то, но Раф осторожно коснулся пальцами ее губ.
- Нет, - произнес он хриплым голосом. - Это не твоя вина. Мне не следовало
обнимать тебя. Я думал, что могу контролировать свои действия. Но я совершенно забыл,
насколько ты сладостна и неистова. Забыл даже в самых сокровенных мечтах.
Алана опустила темные ресницы. И наклонила голову вниз, чтобы Раф не мог видеть
выражение лица, пока к ней не вернется самообладание. Когда она опять взглянула на него,
страха в темной глубине ее глаз уже не было, лишь извинения и отблески страсти.
- Ты действительно мечтал обо мне, Рафаэль? - спросила Алана, музыка и чувства
сделали ее голос таким же красивым, как и глаза.
- Да, - тихо ответил он. - Это единственное, что помогло мне сохранить здравомыслие
в этом аду.
В голосе Рафа Алана уловила искренность и боль. Она внимательно посмотрела на него.
- Что произошло? - спросила она.
Раф колебался.
- Не очень приятная история. Я не уверен, что тебе захочется узнать об этом.
- Если ты можешь воздержаться и не рассказывать мне, я могу воздержаться и не
слушать.
Раф все еще колебался. Алана взяла его за руку, слегка сжала ее пальцами и повела Рафа
за собой вдоль берега озера.
- Не переживай, - успокаивала она. - Мы позавтракаем, а затем погреемся на
солнышке и будем считать листья на осинах. Помнишь?
Глаза Рафа посветлели. Легкая улыбка тронула его губы.
- Я помню, - подтвердил он. - Первый, кто моргнет, должен начинать все сначала.
- Предварительно уплатив штраф.
- Конечно, - охрипшим голосом произнес он. - Эту часть игры я помню очень хорошо.
Искоса взглянув в сверкающие янтарные глаза Рафа, Алана поняла, что он действительно
ничего не забыл. Поднося к губам ее руку, он слегка сжал пальцы, ласково пощекотав усами
чувствительные подушечки. Затем нежно захватил зубами мягкую кожу у основания большого
пальца.
- За что это? - спросила Алана, затаив дыхание.
- Я моргнул, - сознался Раф. - Разве ты не заметила?
- Нет. Я, видно, сама моргнула в это время.
- Ты задолжала мне.
- Но ведь мы даже не начали считать листья, - пыталась возразить Алана.
- Если ты хочешь возложить на меня соблюдение всех технических тонкостей, боюсь,
мы сможем открыть счет лишь после завтрака.
Алана, улыбаясь, вела его к лощине, где они оставили свои рюкзаки. Пока Раф собирал
рыболовные принадлежности, брошенные в спешке, едва он услышал крики Аланы, она
вытаскивала из сумки бутерброды и фрукты.
Они завтракали не торопясь, давая возможность солнечным лучам и тишине уничтожить
остатки ночных кошмаров. Когда Раф закончил есть, он вытянулся на спине, подложив руки
под голову. Рубашка вылезла из-под пояса, обнажив узкую полоску кожи темно-медового
оттенка. Из-под низко спущенных джинсов выглядывала тонкая линия темно-каштановых
волос, казавшихся почти черными. Там, где рубашка все еще прикрывала тело, она напоминала
тень: гладкая, скользящая, повторяющая все его движения, из настолько мягкого хлопка, что на
ощупь показался Алане нежнее бархата, когда она около озера обнимала Рафа.
- Семь тысяч шестьсот девяносто два, - произнес Раф.
- Что?
- Семь тысяч шестьсот девяносто два.
- Ты не мог пересчитать такое количество листьев, ни разу не моргнув, - возмутилась
Алана.
Раф улыбнулся. Последние несколько минут он больше смотрел на Алану, чем на
осиновые листочки, но она не замечала его взгляда, поскольку внимательно рассматривала
каждый кусочек его тела, не обращая внимания на глаза.
Ее улыбка свидетельствовала о том, что она одобряет увиденное.
- А если я назову две тысячи, ты поверишь? - невинно спросил Раф.
Алана так энергично покачала головой, что шелковистые темные волосы разлетелись в
стороны.
- А двести? - торговался Раф.
- Нет.
- Пятьдесят?
- Ладно...
- Решено, - спокойно подытожил Раф. - Уже пять - ноль.
- Да, но когда наступит моя очередь?
- Ты думаешь, это что-нибудь изменит?
Алана вздохнула и пристально посмотрела на осины, но единственное, что она видела
перед собой, был образ Рафа, проникший и в разум, и в саму душу. Она моргнула, чтобы
избавиться от видения, затем громко охнула, осознав, что единственное движение век стоило ей
выигрыша.
- Пятнадцать, - с отвращением произнесла она. Раф улыбнулся и снова обратил взор на
осиновые листочки, колышущиеся на ветру. Когда пальцы Аланы коснулись его щеки, он на
секунду прервал счет, затем возобновил его. Стоило ее пальцам скользнуть вверх по руке, он
замедлил счет. Но вот кончики пальцев нащупали упругие вены, синеющие под кожей, и
медленно заскользили вверх и вниз по чувствительной внутренней стороне его руки, и Раф
полностью прекратил счет.
- Ты мошенничаешь, мой цветочек, - хриплым голосом проговорил он.
- Я наконец вспомнила.
- Что ты вспомнила?
- Как мне удавалось победить в этой игре.
- Забавно, - усмехнулся Раф. - Я помню, что выигрывали оба. Каждый раз.
- Я хочу... - Голос Аланы дрогнул. - Хочу, чтобы это повторилось. Я не хочу, чтобы
ты исчез, как в прошлый раз.
Она шумно вздохнула, затем задала вопрос, который тысячу раз задавала себе с тех пор,
как узнала, что Раф жив.
- Что случилось, Раф? Чем я заслужила твое молчание?
Он не отвечал слишком долго, и Алана испугалась, что он вообще откажется отвечать.
- Ты имеешь в виду письмо, которое я тебе вернул? - наконец спросил он.
- Да, и не только это. Почему ты позволил мне поверить, что ты погиб? Другие знали,
что ты жив, не знала только я. Я выяснила это лишь год назад.
- Я думал, ты счастлива, в браке.
Алана внимательно изучала выражение лица Рафа, глаза ее потемнели, вспомнив
огромную боль и незначительные крохи счастья.
- Как ты мог в это поверить? - воскликнула она. - Я любила тебя. И думала, что ты
любишь меня.
- Я любил.
- И как ты мог поверить в мою любовь к Джеку? - Губы Рафа вытянулись в зловещую
линию.
- Это часто происходит с солдатами. Синдром "Милого Джона". Один уходит на войну,
а другой остается, чтобы утешить оставшуюся в одиночестве девушку.
- Я не из таких, - прошептала Алана. - Я вышла замуж за Джека лишь потому, что
пение - единственное, что мне оставалось после известия о твоей смерти. Это был деловой
союз.
- Алана...
- Он ни разу не коснулся меня. - Она говорила глядя мимо Рафа. - Я бы ему не
позволила. Я бы не вынесла ничьих прикосновений, кроме твоих.
Раф закрыл глаза. Когда опять открыл их, его взгляд был твердым, сосредоточенным на
прошлом, на том прошлом, которое чуть не уничтожило его.
- Я не знал, - произнес он. - Единственное, что мне было известно, это то, что через
шесть недель после моей "смерти" женщина, которая однажды призналась мне в любви, стала
половиной "прекрасной провинциальной пары". Куда бы я ни повернулся, всюду видел дуэт
Джек-и-Джилли, чудесных американских влюбленных, поющих друг другу песни, песни
любви, настолько прекрасные, что они заставляют плакать Разбитую Гору.
- Рафаэль... - Голос Аланы дрогнул.
- Дай мне закончить, - твердо произнес Раф. - Возможно, я никогда больше не
заговорю об этом. Кто знает, может, скоро забуду обо всем, о каждой секунде.
- Как это сделала я? - спросила Алана потускневшим голосом, в котором уже не
слышалось музыки. - Этим ты не исправишь положения. Поверь мне, Раф. Забыть обо всем,
как это случилось со мной, мучительно больно. Я не могу себе представить ничего более
ужасного, чем мои ночные кошмары.
Раф закрыл глаза и шумно, глубоко вздохнул.
- Я знаю, - согласился он. - Я получил суровый урок: ни забывчивость, ни
безразличие не уничтожают того, от чего хочешь избавиться. Я собираюсь рассказать тебе о
том, что хранится в картотеке Пентагона и в памяти тех немногих, кто уцелел. О том, что
никогда не происходило, - официально.
Алана не произнесла ни слова, она боялась шевельнуться, напряглась в ожидании низкого
голоса Рафа.
- Я говорил тебе, что был в армии, - произнес он. - Да, действительно был, только в
специальных войсках. Я проходил подготовку в войсках по борьбе с повстанцами, особенное
внимание уделялось сельским районам. - Он хмуро улыбнулся. - Действительно сельским
районам. О Боже, как я научился ненавидеть джунгли.
После молчания, затянувшегося на несколько мгновений, Алана слегка дотронулась
пальцами до руки Рафа.
- Что случилось? - нежным голосом спросила она.
- Четыре года назад я как раз решил, что лучше бороться с убытками в Вайоминге на
пару с моим туповатым отцом, чем нести убытки в джунглях Центральной Америки. Мне
оставалось служить совсем немного.
Алана ждала, охваченная воспоминаниями. Когда, Раф сделал ей предложение, он сказал,
что им часто придется разлучаться в течение двух последующих лет. Затем он выйдет в
отставку, вернется и женится на ней
- Перед тем как мне уехать из Вайоминга в последний раз, несколько наших людей
попали в плен вместе с командиром местного партизанского отряда, - продолжал Раф. - Не
было никакой возможности вызволить их из плена обычными дипломатическими средствами,
поскольку официально они не числились на службе в этом районе. Согласно документам, они
проходили службу в Чили или Индокитае, где угодно, только не в Центральной Америке.
Алана слушала не шелохнувшись.
- Мы не могли бросить их на произвол судьбы, - продолжал Раф, - хотя хорошо знали,
что никому из них не выдержать в плену долго. Кроме того, нам очень нужен был командир
партизан-ского отряда. Моей группе было предложено добровольно вызваться на проведение
спасательной операции.
Алана закрыла глаза, зная, что последует за этим.
- И ты вызвался добровольцем, - произнесла она еле слышно.
- Я знал людей, которые были захвачены в плен. Один из них был моим другом. Кроме
того, - заметил Раф как бы невзначай, - я всегда добросовестно выполняю дело, за которое
берусь. Возглавь я операцию, у нас появилось бы больше шансов на успех.
Она глубоко вздохнула и кивнула. В первый раз дали о себе знать отголоски тех страшных
страданий, что ей пришлось испытать четыре года назад.
- Я понимаю, - тихо произнесла она.
- Ты действительно понимаешь? - переспросил Раф. Впервые он посмотрел Алане в
глаза. - Ты действительно понимаешь, почему мне пришлось покинуть тебя? - спросил он. -
Почему я добровольно покинул тебя?
- Ты бы не смог спокойно жить, если бы сам остался в живых, а другие погибли, -
просто сказала Алана, нежно поглаживая кончиками пальцев его упрямо сжатые губы. - Вот
такой ты человек. Ты никогда не купишь спокойствие ценой чужой жизни.
Раф поцеловал палец, который подбирался к его усам.
- Многие женщины не поняли бы.
- Многим женщинам неведом такой мужчина.
- Не обманывай себя, - резко произнес Раф. - Я отнюдь не герой. До сих пор я громко
вскрикиваю, когда на работу выходит бригада с резиновыми брандспойтами.
Алана широко открыла потемневшие вдруг глаза, когда до нее дошел смысл сказанного.
Она нежно коснулась пальцами его лица, стирая слезы гнева, появившиеся при воспоминаниях
о прошлом.
- Ты человек чести, Рафаэль. Об этом каждый может мечтать.
Раф хранил молчание достаточно долго, не отвечая ей ни взглядом, ни словом. Затем
глубоко вздохнул.
- Я рад, что ты такого мнения, Алана. Были такие случаи, что я не думал о себе. Люди
погибали. Я был их командиром. Отвечал за их жизни.
- Они были солдатами. Добровольцами. Как ты
- И я вел их в это пекло.
Пальцы Аланы разглаживали скорбные морщины, обрамляющие его рот.
- Можно ли было поступить по-другому? - мягко спросила она.
- Нет. - Его голос звучал горько. - И я знал, что поведу их в ад, куда дорога, как
известно, вымощена благими намерениями. Чем благороднее намерения, тем труднее идти.
- И на протяжении всего этого пути в преисподнюю ты знаешь, что поступить
по-другому невозможно и, окажись ты опять в таком положении, предпринял бы те же шаги,
благородные шаги... и опять увлек бы за собой в пекло тех же самых людей.
- Это и есть, - свирепо заметил он, - мое определение ада на земле.
В горле у Аланы теснились слова. Но она их не произносила, ни одного, чувствуя, что
единственными словами, которые сейчас могли помочь Рафу, были его собственные. Женщина
нежно ласкала его, пальцами разглаживая кожу, ничего не требуя взамен, лишь напоминая, что
она рядом, слушает, разделяет, по мере возможности, его боль.
- Я очень много думал об этой операции, - спустя некоторое время произнес Раф. - Но
я никогда никому ничего не рассказывал, с тех пор как вернулся.
- Ты не мог.
- Но я хранил молчание отнюдь не из-за предписаний соблюдать тайну. Просто не
встретил человека, который, я думаю, смог бы понять, что значит жить в постоянном страхе,
бояться и бороться, чтобы ничем не выдать своего страха, встречать каждый рассвет, зная, что
сегодня не будет лучше, а зачастую даже хуже.
Алана коснулась запястья Рафа, почувствовав, как бьется под эластичной кожей пульс
жизни.
- Немногим известно, что значит отбывать неопределенный срок наказания в аду, -
продолжал Раф. - Ждать и слушать крики подвергающихся пытке осужденных, ждать и
слушать, осознавая, что скоро и ты сам будешь кричать.
Алана издала сдавленный стон и сильно побледнела. После недолгого колебания она
продолжала поглаживать Рафа, успокаивать его, как могла, пока он заново переживал кошмары,
которые ей трудно было себе представить, но легко понять.
Мужчина, которого она любила, был захвачен в плен и подвергался жесточайшим пыткам.
"Какие бы воспоминания ни скрывались в моих кошмарах, - молча убеждала себя
Алана, - у Рафа они гораздо страшнее. Воспоминания и кошмары схожи между собой. И все
же он выжил. Он здесь - вопреки насилию прошлого. Он терпелив со мной, несмотря на мою
слабость, нежен, несмотря на жестокость, с которой ему пришлось столкнуться".
Пока Раф продолжал говорить - низкий голос звучал напряженно. Алана взяла его руку и
прижала к своей щеке, как будто это простое движение могло снять боль и горечь прошлого, и
его и ее собственного тоже.
- Я пошел в джунгли один, - вел он дальше свой рассказ, - приблизительно на три дня
раньше других. Нужно было кому-нибудь пробраться в тюрьму и быстро разведать, какое
количество наших людей остались в живых и сколько из них могут передвигаться
самостоятельно. Задача была слишком опасной, чтобы просить кого-либо вызваться
добровольцем.
Раф смотрел мимо Аланы, взгляд рассеян, он вспоминал. Но его пальцы слабо шевелились
у Аланы на щеке, словно в подтверждение, что само ее присутствие, как ничто иное, помогает
ему.
- В тюрьму я пробрался без всяких проблем, - вспоминал Раф. - Проволочные
заграждения и незначительная охрана были по внешней границе. Они рассчитывали на джунгли
и на закрепившуюся за тюрьмой репутацию адской бездны, что заставляло людей держаться
подальше от этого места.
Пальцы Рафа напряженно замерли на щеке Аланы.
- Это была самая настоящая адская бездна, - продолжал свой рассказ Раф. - То
...Закладка в соц.сетях
