Жанр: Любовные романы
Идеальная женщина
...емени, когда мне исполнилось двадцать три, я уже понял, что для взрослого человека гонки - не
лучший способ зарабатывать на жизнь. После аварии я полгода приходил в себя, и еще три года ушло на то, чтобы скопить
деньги и бросить гонки навсегда.
- Чем ты тогда занялся?
- Играл на бирже. Купля и продажа земли. У меня на это был нюх. Как и в гонках. И как в гонках, мне было наплевать,
выиграю я или проиграю. Главное - расходовать адреналин.
- И сейчас? - прошептала Энджел.
Хок нерешительно поднес руку к ее спине и, не касаясь, провел вдоль позвоночника. Он подумал о всех женщинах,
которых взял и потом бросил, о холодной пустоте в своем сердце, о предательстве и разоренном очаге.
- Теперь адреналина недостаточно, - сказал он. - Но это не самое страшное.
Энджел на мгновение прикрыла глаза, едва сдерживаясь, чтобы не прикоснуться к Хоку и просто по-человечески не
приласкать его.
Но она все еще боялась его. И себя. А больше всего она боялась горячего желания, которое всколыхнулось в ней при
воспоминании о том, как чудесно начиналась их любовь.
Однако она не забыла, чем все окончилось: болью, разочарованием и страхом.
Легко прикоснувшись к ее нежной коже, Хок снял салфетку и потянулся за мазью с антибиотиком.
Он так осторожно втер мазь в рану, что Энджел почти не почувствовала.
- Как теперь твоя спина? - спросил он через некоторое время.
- Лучше, - сказала Энджел и села. - Болит гораздо меньше.
Она старалась говорить уверенно, но голос ее дрожал, и она избегала смотреть ему в глаза.
- Ангел!
Она медленно покачала головой, и волосы упали ей на лицо, скрыв задрожавшие на ресницах слезы, прежде чем Хок
успел их заметить. Но он все понял по ее голосу.
- Прости меня, - сказал Хок. - Я не хотел обидеть тебя. Я не знал, что ты совсем не такая, как все.
Энджел широко раскрыла глаза, и слезы покатились у нее по щекам.
- Теперь я это понимаю, - прошептала она.
Хок медленно обнял ее, слегка прижимая к себе сильными руками и бормоча слова утешения. Слезы хлынули у нее из
глаз, и она была не в силах остановить их.
Как жизнь Хока отличалась от ее собственной! Теперь она знала, почему он стал таким грубым и беспощадным.
Хищником, лишенным любви и нежности.
Но при этом он хотел любви, нуждался в ней, жаждал ее с такой силой, что Энджел испугалась бы, если бы сама не
испытывала то же самое. Слегка дрожащей рукой она коснулась его щеки.
- Все в порядке, Хок. Теперь я поняла, что произошло. Ты не знал, что такое любовь, а я не знала, что такое ненависть.
- Ангел... - прошептал Хок.
Ее губы изогнулись в печальной улыбке.
- Неудивительно, что мы так ошиблись друг в друге. Ты думал, что я притворяюсь или играю в любовь. Поэтому ты
назвал меня актрисой?
Хок закрыл глаза, не в силах видеть печальную дрожащую улыбку на ее губах.
- Да, - сказал он.
- Я ужасная актриса.
- Да, - прошептал он, гладя ладонями ее руки и плечи. - Теперь я знаю это.
Энджел смотрела на Хока, пораженная тем, с каким чувством были сказаны эти слова.
- Ты не виноват, - решительно сказала она. - Хок, послушай, я не виню тебя за то, что случилось.
- А я виню.
- Но...
- Ты дала мне то, чего не давала ни одному мужчине, - сказал Хок. - А я... я дал тебе то, что давал всем женщинам.
Твоя невинность потрясла меня, а твоя правда сокрушила мир, который я себе выстроил. Поэтому я сделал тебе больно.
Очень больно. Твоя рана все еще болит.
Хок коснулся губами ее руки, плеча, дрожащих разомкнутых губ.
- Позволь мне дать тебе что-то, кроме боли, - с нежностью сказал он. - Позволь мне воспользоваться тем, что я знаю
и умею. Я лишь коснусь тебя кончиками пальцев, губами, своим дыханием.
Энджел посмотрела в удивительно ясные глаза Хока, но увидела в них только свое отражение, свое собственное желание
собрать новую прекрасную картину из острых осколков прошлого.
Лицо Хока больше не было жестоким. В нем смешались надежда и детская жажда подарка, которого он так и не получил,
жажда никогда не изведанной любви.
Хок ощутил под своими ладонями теплоту ее кожи, почувствовал, как ровно вздымается при дыхании ее грудь и как
дрожь пробежала по ее телу, когда она отдала себя его объятиям.
- Хорошо, - прошептала Энджел.
Это слово прозвучало для Хока как величайший подарок. Он хотел поблагодарить Энджел за доверие, которого не
заслужил, но голос не слушался его.
Он нежно прижал Энджел к себе и, прикрыв глаза, стал легонько покачиваться, словно пытался впитать ее всю через свои
руки.
Теплыми, нежными губами он поцеловал ее висок, глаза, ямочки на щеках, затем зарылся лицом в яркий, как солнце,
теплый шелк ее волос, вдыхая аромат ее кожи до тех пор, пока у него не закружилась голова. Потом он почувствовал, что
Энджел щекой прижалась к его покрытой черными волосами груди, и ему показалось, что сейчас он умрет от наслаждения.
Хок указательным пальцем медленно приподнял ее лицо, посмотрел в ее загадочные лучистые глаза и осторожно
приблизил губы к ее губам.
Их первое прикосновение было таким нежным, таким мягким, что глаза Энджел вновь наполнились слезами, и она
опустила ресницы, чтобы скрыть их. Ее тихое дыхание смешивалось с теплым дыханием Хока.
Он нежно поцеловал уголки ее рта, потом провел кончиком языка по изящному изгибу губ и снова поцеловал. Каждый раз
его губы едва касались ее губ, каждый поцелуй заканчивался, едва успев начаться.
Потом Хок все начал сначала: коснулся губами ее виска, глаз, кончиком языка легко обежал ее губы. Его рот, сдержанно
нежный, одарял ее осторожной, изысканной лаской.
Энджел показалось, что ее тело разрывается на части, и она тихонько застонала.
- Ангел, - мягко спросил он слегка дрожащим от волнения голосом, - что случилось? Что-нибудь не так?
- Мне очень хорошо с тобой, - прошептала Энджел, открывая глаза. - Мне никогда раньше не было так хорошо.
Ее слова смутили и взволновали Хока, наполняя удовольствием, которого он до сих пор никогда не испытывал.
- Спасибо, - хрипло произнес он и прошептал в самое ухо: - Лишь прикоснувшись к тебе, я понял, что означает слово
"хорошо".
Его губы коснулись чувствительного края ее уха, и Энджел вздрогнула. Теплый, мягкий кончик его языка легко скользил
по нежной коже уха, изучая каждый его потаенный изгиб и поворот.
Энджел снова издала легкий сгон. Хок поднял голову и сквозь полуприкрытые глаза посмотрел на Энджел, читая
удовольствие и растущую страсть в напряженных изгибах ее тела. Он коснулся пальцами ее шеи, ощущая мягкость кожи и
жилку, пульсирующую под его большим пальцем.
Энджел обняла Хока за талию и трепетно прижалась к нему всем телом. Он закрыл глаза, чтобы Энджел не увидела в них
голодного желания, которое пронзило его при этом прикосновении.
- Ты такой теплый, - сказала она, коснувшись губами груди Хока, - и пушистый.
Она подняла голову. Ее глаза лучились от смеха и удовольствия.
- Я надену рубашку, - дрожащим голосом сказал Хок.
Не открывая глаз, он обругал себя за то, что не подумал об этом раньше: Энджел не привыкла касаться обнаженной груди
мужчины.
- Не надевай, - поспешно сказала Энджел.
- Ты уверена?
Она осторожно потрогала пальцами упругие колечки волос у него на груди.
- Если ты сам не возражаешь, - заметила Энджел, внезапно отнимая руку.
Глаза Хока засветились от счастья. Он легко сжал Энджел и притянул ее к себе.
- Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне.
"Очень", - добавил он про себя.
С каждым ударом сердца желание Хока росло. Но он не променял бы ни одного мгновения невинных пыток Энджел на
весь опыт, который другие женщины щедро расточали перед ним.
- Точно? - спросила Энджел.
Неуверенность ее глаз, рук, голоса больше не удивляла его.
- Точнее не бывает.
Он наклонил голову так, что его губы почти дотянулись до губ Энджел. Медленным, осторожным движением языка он
раскрыл их и несколько раз коснулся края очаровательных мелких зубов, прежде чем позволил себе ощутить влажную
сладость ее рта.
Дрожь, пробежавшая по телу Энджел, эхом отдалась в его собственном теле, сердце застучало сильнее, плоть стесненная
тканью джинсов, потребовала свободы.
Энджел крепче сжала руки за спиной Хока, не подозревая, что безмолвно приглашает его сильнее обнять ее. Ее язык
ответил на дразнящую игру его языка, смело вступая с ним в поединок. Новый поток ласк Хока сорвал с ее губ новый легкий
стон.
Его поцелуй длился до тех пор, пока сердце у Энджел не забилось в безумном трепете и рот послушно не раскрылся
навстречу новым ласкам. Но и тогда поцелуй не прервался, наполняя ее теплотой, заставляя трепетать с каждой новой волной
наслаждения.
Хок горячими ладонями гладил ее щеки, плечи, затем плавно провел ими по ее рукам до самых пальцев, сцепленных у
него за спиной. Его руки легли вдоль ее рук, и он осторожно расцепил их.
Его пальцы переплелись с пальцами Энджел, затем восхитительно медленно скользнули по внутренней поверхности ее
рук. Эта ласка была такой же нежной, как и поцелуй, и Энджел задрожала, безмолвно и красноречиво давая ему понять, какое
удовольствие он ей доставил.
Поцелуи стал еще более страстным, когда ладони Хока скользнули по нежной коже над глубоким вырезом ее купальника.
Ему безумно хотелось запустить пальцы под его шелковистую ткань и коснуться тех мест, которых никогда не касались
солнечные лучи.
Но руки его скользнули поверх купальника, слегка дотронувшись до груди Энджел. Здесь они чуть помедлили, изучая
атласную выпуклость и превращая ее соски в плотные узелки, воспламеняющие его так же, как и ее прерывистые стоны.
Хок отнял рот от ее губ, но лишь затем, чтобы поцеловать ее шею.
Запрокинув голову и прикрыв глаза, Энджел всецело отдалась чудесному ощущению, которое рождали в ней ласки Хока.
Он с утонченной осторожностью скользнул губами по шее вниз, оставляя на коже теплый след.
Достигнув груди, он с обезоруживающей мягкостью накрыл ртом ее сосок, и Энджел, вздрогнув, выгнулась дугой,
безоглядно отдаваясь удовольствию, которое дарил ей Хок. Он куснул через тонкую ткань купальника ее сосок и услышал в
ответ вырвавшийся откуда-то из глубины звук боли и удовольствия. Этот звук пронзил Хока, и он чуть не вскрикнул от муки
невысказанного восторга.
Не сознавая, что делает, Хок потянул атласные шнурки, соединяющие на плечах две половинки ее купальника. Они
развязались, и купальник соскользнул с плеч Энджел.
Она затаила дыхание, желая ощущать лишь горячее прикосновение его языка к своей обнаженной груди. Но, осознав, о
чем она думает, похолодела, удивившись, насколько прикосновения Хока лишили ее рассудка.
Она любила Гранта, хотела Гранта. Но не так. То, что происходило сейчас, было вне ее жизненного опыта, как и сам Хок.
Хок понял, что в Энджел произошла какая-то перемена, и мягко отстранил ее.
- Хок? - дрожащим голосом произнесла Энджел и вопросительно посмотрела на него.
- Мне кажется, самое время закрыть твою рану, - сказал Хок, вставая и поворачиваясь, чтобы уйти. - Ляг на живот и
закрой глаза.
Эти слова эхом отозвались у него в ушах, и он сам понял их дразнящий смысл.
Энджел незачем закрывать глаза, пока он будет заклеивать ей рану. Но это убережет ее от откровенно жаждущего взгляда,
который Хок не мог скрыть от нее так же, как не мог убедить в том, что не возьмет ее, как бы жестоко и глубоко ни впились в
него когти желания.
Хок молча направился в каюту. Он не сразу нашел аптечку первой помощи и некоторое время возился, подбирая бинт и
пластырь нужного размера и формы, словно от этого зависела жизнь Энджел.
Он всего лишь прикоснулся к поверхности наслаждений, которые хотел подарить Энджел.
А она опять испугалась.
Глава 23
Энджел лежала на животе, повернув голову к борту катера. Ей не хотелось, чтобы Хок видел ее смущение, когда вернется.
Она старательно пыталась собрать розу, но цветок почему-то перемещался в то место, где кипело желание.
Легкая дрожь желания сотрясала Энджел при каждом вдохе. Ее тело пылало, ныло, трепетало каждым нервом. Она была в
растерянности.
Ей хотелось, чтобы Хок никуда не уходил, чтобы он сидел с ней рядом, а его руки и губы дарили ей нежную ласку.
Она больше не думала о том, что любовные игры Хока однажды принесли ей боль. Она не верила, что он снова сделает
это. Хок, который только что ласкал ее, был совсем не тот мужчина, который несколько дней назад поспешно и безжалостно
овладел ею. Этот Хок был любовник, а не хищник.
Когда он прикасался к ней, его руки дрожали.
От его изысканных ласк почва ушла у нее из-под ног. Она никогда еще не была объектом такого бурного,
всепоглощающего желания.
"Хок хочет меня. Как бы он ни пытался это скрыть, он хочет меня. И я хочу его".
Энджел почувствовала, как около нее прогнулась толстая подушка, и поняла, что Хок сел рядом. Его теплые пальцы
пробежали по ее спине, Энджел беспомощно вздрогнула, ожидая продолжения.
- Тебе не холодно? - заботливо спросил Хок.
Солнце стояло высоко, но Хок знал: на воде всегда прохладно.
- Только когда ты убираешь руки, - прошептала Энджел.
У Хока заколотилось сердце, застучало в висках и так задрожали руки, что он с трудом сумел размотать бинт и положить
его Энджел на спину.
В конце концов ему это удалось. Затем, совладав с собой, он поцеловал ее в спину, между крестообразной наклейкой и
глубоким вырезом купальника.
- Тебе нравится? - спросил он.
Энджел кивнула.
- Когда ты замерла в моих руках, - тихо сказал Хок, - я решил, что ты больше не хочешь, чтобы я прикасался к тебе.
- Просто я была... удивлена, - выдавила из себя Энджел.
Хок в страстной ласке скользнул языком по ее спине и остановился чуть ниже поясницы, а рукой в это время провел от
щиколотки к бедру.
Дрожь удовольствия пробежала по телу Энджел.
- Что тебя удивило? - пробормотал он.
Вместо ответа она лишь попыталась произнести его имя.
- Ангел!
- Я думала, что знаю себя, - хрипло сказала наконец Энджел. - Думала, что знаю, что это значит - хотеть кого-то.
- И?
Дыхание Энджел стало неровным. Она ощущала, как сильные теплые пальцы Хока скользят по ее бедру, посылая волны
желания, от которых она таяла, как свеча.
- Я ошибалась. Всякий раз, когда ты прикасаешься ко мне, я узнаю что-то новое и прекрасное.
Странный, тихий звук вырвался из уст Хока, он закрыл глаза и прижался щекой к ее спине, увлажняя нежную кожу
Энджел своим дыханием.
Он никогда не встречал человека, подобного Энджел. Она хотела заставить его поверить в вещи, о которых он давно
забыл: в доброту, великодушие, человеческое тепло. В правду.
Его ласковая ладонь вновь скользнула вниз вдоль бедра Энджел. В ответ мышцы на ноге напряглись и вновь
расслабились. Ее кожа была гладкой и нежной. Чуть выше загорелой лодыжки виднелся шрам.
Здесь пальцы Хока остановились, ощупали и запомнили свидетельство ее прошлой боли. Кожа Энджел была теплой,
упругой, невероятно живой. Просто не верилось, что она лежала когда-то с переломами и ранами и, быть может, даже ушла
бы из жизни, если бы не упорство Дерри.
Внезапно Хок понял, что слишком крепко сдавил ногу Энджел. Он нежно погладил ее и коснулся застарелого шрама
губами, а потом и лизнул его.
- Прости, - прошептал Хок. - Я не сделал тебе больно?
В ответ Энджел молча покачала головой, отчего на ее волосах заиграли солнечные блики.
- Точно?
Хок нежно поцеловал ее ногу и прижался к ней щекой. Его напряжение передалось Энджел. Она приподнялась на локтях,
оглянулась через плечо и в первый раз увидела в глазах Хока неприкрытое желание, смешанное с испугом.
- Хок! - неуверенно позвала Энджел. - Что-нибудь не так?
Он молча потерся усами о ямку у нее на ноге.
- Все нормально, - тихо сказал Хок. - Просто я подумал, как многим обязан Дерри.
- Дерри? Чем?
Энджел вопросительно взглянула на Хока.
- Тобой, мой сладкий Ангел, - ответил Хок. - Я обязан ему тобой. Я обязан Дерри самыми прекрасными моментами в
жизни.
Слезы на мгновение застлали глаза Энджел, а затем потекли по щекам. Дрожащими губами она прошептала его имя.
Быстрым движением Хок слизнул кончиком языка слезинки, прежде чем они успели сорваться с ее щек.
Энджел перевернулась на спину, чтобы обнять Хока, но он мягко удержал ее и потянул за ткань купальника.
Купальник упал, открывая изящные выпуклости ее груди и упругие розовые соски. Кожа, никогда не знавшая солнца,
отливала перламутровым блеском.
Хок легко коснулся ртом розовых вершинок ее груди, оставив ощущение влажного тепла.
Энджел разрывалась между страстью и робостью. Она никогда не чувствовала себя такой обнаженной, как сейчас, даже в
тот раз, когда Хок полностью раздел ее. Правда, тогда это случилось под покровом сумерек.
А сейчас лишь солнце и полные ясного огня карие глаза Хока смотрели на нее.
- Ты еще прекраснее, чем сохранила моя память, - медленно произнес Хок.
Он снова коснулся теплым влажным языком ее груди, и его голос стал глуше.
- А она сохранила тебя, как самую красивую женщину, которую я когда-либо видел, - прошептал Хок.
- Хок... - Волна желания прокатилась по телу Энджел, и она, дрожа, прижалась к нему, разметав шелковистые волосы
по его обнаженной груди. - Ты лишаешь меня сил.
Хок затаил дыхание, понимая, что Энджел не может не почувствовать растущее возбуждение его непокорного тела.
Но она не отняла головы.
Хок закрыл глаза, зная, что сохранит воспоминание об этом моменте даже тогда, когда забудутся все другие женщины в
его жизни.
Он осторожно приподнял Энджел и скользнул губами по ее лицу, лаская каждый изгиб и ямку, которые уже стали его. Он
прижался ртом к ее губам, и Энджел, застонав, запустила пальцы в его густые черные волосы. Ее губы разомкнулись,
страстно желая чувственного прикосновения его языка.
И язык Хока скользнул меж ее зубов, медленно коснулся ее языка, вновь удалился и вновь коснулся, все более возбуждая
ее ритмом любви. Энджел крепче сомкнула руки вокруг Хока, сильнее прижимаясь к нему своей грудью и дразня его
желание твердыми сосками.
Не прекращая страстных ласк, Хок провел пальцами по ее спине и медленно стал стягивать с Энджел купальник. На
мгновение пальцы Хока прикоснулись к чувствительному месту между ног.
Чудесное пламя обожгло все тело Энджел.
Она крепче обняла Хока, изо всех сил прижимаясь к его сильному телу.
Освободив ее от купальника, пальцы Хока ласково двинулись вверх по внутренней стороне ее бедер, не забыв снова
коснуться потаенного треугольника.
Энджел прикрыла глаза и больше не могла думать ни о чем, кроме медленного, захватывающего ее ритма любви. Она
вздрогнула, вздохнула и растаяла под умелыми руками Хока, ощущая лишь разливающееся по телу наслаждение.
Хок еще раз прижал Энджел к себе и медленно опустился вместе с ней на одеяло. Она поцеловала Хока в плечо и
почувствовала, как он вздрогнул. Энджел прильнула к его груди, лаская ее губами, зубами и языком, исторгая из нее
сдавленные стоны.
Лишь тогда Хок снова поцеловал ее в губы, на этот раз так страстно, что Энджел вцепилась в него, прижалась, отчаянно
желая заполнить собой каждый изгиб его тела.
Когда он отнял губы, Энджел запротестовала, издав бессвязные звуки, а Хок неожиданно провел языком по окружности
ее соска.
Легко куснув сосок зубами, он почувствовал, как в болезненном томлении напряглось все тело Энджел. Хок застонал и
куснул чуть сильнее, наслаждаясь страстным ответом ее тела. Он коснулся руками ее живота, и Энджел затаила дыхание, а
затем вскрикнула от удовольствия, когда его пальцы нашли потаенный треугольник.
Хок долго ласкал ее, наслаждаясь каждым слабым вздохом, каждым внезапным содроганием ее изящного тела. Он легко
надавил на внутреннюю поверхность ее бедер, и они раздвинулись, впуская его.
Пальцы Хока коснулись каждого нежного лепестка, каждого изгиба и ямки ее чувствительной плоти. Энджел задрожала
от растущего возбуждения. Волны дикого, неизведанного удовольствия захлестнули ее, вспениваясь невольным вскриком,
который невозможно было сдержать.
Хок видел удивление и восторг, смешавшиеся в ее горящих глазах, и понимал, что он первый мужчина, касающийся
сокровенных уголков ее тела и заставляющий это тело таять, как воск.
Он коснулся губами ее шеи, возвращая ей нежность и тепло, дарованные ему ее атласным телом.
Энджел попыталась произнести его имя, но губы не смогли издать ни звука. Хок лишил ее способности говорить.
Сам же он в жизни ничего не желал более страстно, чем теплую глубину ангела, доверившегося ему.
- Я не сделал тебе больно? - спросил Хок, щекоча ей губы своими усами.
Вместо ответа Энджел шире раздвинула бедра навстречу его томительным ласкам. Хок коснулся большим пальцем
набухшего бугорка, и Энджел вскрикнула, пытаясь выразить словами неземное удовольствие, переполнившее все ее тело.
Потом он наклонил голову, лаская ее груди, темную ямочку пупка и, наконец, жаркий тайник, раскрывающий свои
секреты под нежными прикосновениями его губ.
Мир перестал существовать. Остались только ястреб, боготворивший ангела, да вскрики ангела, возносившиеся в пустую
голубизну неба. И когда она больше не могла выносить этого, он прижал ее к себе и мягко вернул на землю.
Энджел медленно открыла глаза, ослепленная невыразимым наслаждением, которое подарил ей Хок. Она обхватила его
руками и потерлась щекой о его горячую грудь.
Хок запустил длинные пальцы ей в волосы и слегка притянул к себе. Она откинула голову назад и взглянула в ясные,
горящие глаза Хока. Ей хотелось рассказать ему, что она чувствовала и что чувствует сейчас, но она не знала как. Таких слов
не было.
Губы Энджел, все еще горящие от поцелуев Хока, произнесли единственную правду, какую она сейчас знала:
- Я люблю тебя, Хок.
Она увидела, как внезапно потемнели его глаза и как дрожь пробежала по его сильному телу.
- Энджел, - хрипло сказал он, - я не думал... я не ожидал... - Слова застряли у него в горле. Он нежно поцеловал ее
веки, прикрывая их, не в силах вынести сияние ее сине-зеленых глаз. - Я скорее перережу себе горло, чем снова причиню
тебе боль, - хрипло сказал Хок. - Я слишком долго ненавидел, Ангел, слишком долго. Мне слишком поздно любить. Она
протянула к нему руки и нежно обхватила его лицо, понимая и любя в нем все: ненависть и великодушие, холодное прошлое
и ослепительное настоящее. Она поцеловала его в губы так же нежно, как это раньше делал он.
- Я люблю именно тебя, а не какой-то идеал, - сказала Энджел. - И ты совсем не обязан любить меня в ответ. Позволь
мне провести с тобой несколько недель. Я не прошу ничего, только... - Ее лучистые глаза вдруг потухли. - Не говори мне,
когда захочешь уйти, - прошептала она. - Просто уходи. И я пойму, что все кончено.
- Ангел, - прерывающимся от волнения голосом сказал Хок.
- Все хорошо, любовь моя, - пробормотала она, целуя его, и ее глаза снова засияли. - Я достаточно сильна, чтобы
любить тебя, а потом отпустить на свободу. Только не отбирай у меня то, что ты можешь дать... несколько недель полета на
крыльях чудного ястреба.
Тело Хока напряглось, слабо сопротивляясь рукам Энджел, которая пыталась притянуть его лицо к своим губам. Потом ее
язык затеял игру с его губами, которой она только что у него научилась.
- Пожалуйста, - прошептала Энджел, - не отвергай мою любовь.
С почти беззвучным стоном Хок разомкнул губы и вдохнул сладость рта Энджел. Он долго не ощущал ничего, кроме
вкуса ее губ и теплоты ее гибкого тела.
Затем он почувствовал, что желание, которое он так долго старался подавить, вот-вот выйдет из-под контроля и разорвет
его на части. Он крепко обнял Энджел.
- Ты не знаешь, что ты делаешь, - хрипло сказал Хок.
Энджел подняла глаза и улыбнулась древней улыбкой Евы.
- Я неопытна, но не глупа, - сказала Энджел. - Я знаю, что ты дал мне все, ничего не взяв себе. Теперь мой черед
давать тебе.
- Ангел... Ангел, - пробормотал Хок.
Он сказал это очень тихо, борясь с самим собой и страшась принять этот дар.
- Да, - отозвалась она.
- Я безумно хочу тебя, но я боюсь снова причинить тебе боль. Ты не знаешь...
- Тогда научи меня, - перебила она его.
Энджел потерлась губами о его грудь, нашла языком темный сосок и прикоснулась так, как Хок прикасался к ней.
- Я хочу быть твоей женщиной, - сказала она.
- Ты уверена? - спросил Хок.
Его голос дрожал от едва сдерживаемых чувств. Он резко встал, словно боясь случайно прикоснуться к Энджел, если она
вдруг передумает и решит не испытывать его страсть.
Энджел посмотрела на сильного загорелого мужчину, стоящего перед ней, и поняла, что он вспоминает тот первый раз,
когда так безжалостно и небрежно взял ее.
Она видела, как томится ожиданием его мускулистое тело. Энджел подняла руку и положила ему на оттопыривающиеся
джинсы.
От этого прикосновения Хок напрягся, как натянутая тетива, и Энджел заметила, как в его глазах мелькнуло яркое пламя
страсти.
- Уверена, - сказала Энджел. - Тебе придется научить меня тому, чего тебе хочется. Ты не возражаешь?
В ответ Хок хрипло рассмеялся и слегка подался вперед, сильнее прижимаясь к ласкающей его руке. Кончики ее пальцев
легко скользнули вниз, страстно, но мягко, как раньше делал он.
Хок со стоном прикрыл ее руку своей ладонью и мгновение держал, не отпуская от переполненной желанием плоти.
Затем поднес ее руку ко рту и нежно куснул за подушечки пальцев.
- Когда ты научилась так прикасаться ко мне? - спросил он.
- Ты сам научил меня.
- Когда?
Энджел поймала руку Хока и куснула за пальцы точно так же, как сделал это он.
- Только что, - сказала она.
Хок подумал о других ласках, более интимных, о нежных вскриках и всеобъемлющем пламени страсти. Энджел была
неопытна, но ответила ему так неистово, что чуть не лишила его контроля над собой.
Невинная, великодушная, чувственная - таких он еще не видел.
- Ангел, - пробормотал Хок. - Ты заслуживаешь лучшего мужчину, чем я.
- Лучше мужчин не бывает, - с уверенностью сказала Энджел, и каждое ее слово дышало любовью.
- Мир полон ими, - возразил Хок.
- Но не для меня.
Хок закрыл глаза, понимая, что Энджел говорит искренне. Он знал, что она любит его, не заботясь, заслужил он это
...Закладка в соц.сетях
