Жанр: Любовные романы
Обрести навек
... у доски. Его спутанные черные волосы явно одержали верх над попытками
их пригладить.
Вид Пола после пяти нескончаемых дней, когда она намеренно избегала его, для
Эндри был сродни виду ломившегося от яств стола, возникшего перед умирающим
от голода. Она жаждала его каждой клеточкой тела, разумом и душой, а уши ее
старались уловить малейшую интонацию его голоса.
— Приветствую вас на планете Земля, — сказал он, открывая занятие. — Я
— профессор Хеллка и с этой минуты стану вашим гидом в стране неисчислимых
чудес, иначе называемой Природой.
Эндри была очарована. За четыре года в колледже она успела побывать на
многих вводных занятиях преподавателей высокого класса, но никогда не
слышала столь замечательного начала. Не успела пройти первая половина
занятия, а Эндри уже пришла к выводу, что Пол был не просто блестящим
педагогом, а гением своего дела. И воистину изумляло то, что ему не
приходилось предпринимать никаких видимых усилий.
Он выкладывал тезис жадно внимавшей ему аудитории и открывал дискуссию. И
через искусно разжигаемое им столкновение интеллектов рождалось понимание
предмета.
С вдохновением, таким же, как у любого в аудитории, Эндри горячо участвовала
во всех спорах и, случалось, яростно набрасывалась на какое-нибудь
замечание, подброшенное Полом в оживленные дебаты. В эти минуты он отыскивал
ее среди других — одними глазами, — и она видела в них теплое одобрение,
несмотря на жар спора.
Конец занятия застал всех в разгаре одного такого обсуждения, касающегося
влияния атмосферы Земли на полеты в космос. Пока Эндри не закончила излагать
свою точку зрения, никто не тронулся с места. Лучи уже клонившегося к
горизонту солнца, пройдя сквозь длинные и узкие окна аудитории, выходившие
на запад, отразились в глазах Пола, и он с улыбкой оглядел собрание.
— Дамы и господа, благодарю вас за участие, — сказал он, заканчивая тем
самым занятие, и все сразу задвигались и зашумели.
Чувствуя неудовлетворенность и некое разочарование, Эндри закрыла конспект и
уложила все в сумку. И, уже готовая встать и направиться вслед за
остальными, вдруг словно примерзла к стулу, услышав, как он сказал:
— Мисс Трэск, если вы не против задержаться, я буду рад указать на ошибки в вашем рассуждении.
Эндри на мгновение растерялась, а затем, вспомнив свое решение узнать Пола
получше, вновь откинулась на спинку стула.
Рвущиеся на свободу студенты очистили аудиторию в таком темпе, словно была
объявлена пожарная тревога. Когда они с Полом остались наедине, Эндри
взглянула ему в глаза и тут же забыла, в чем заключался спорный момент.
В несколько шагов Пол покрыл разделявшее их расстояние.
— Так хорошо на улице, что жалко оставаться внутри, — сказал он,
приблизившись вплотную. — Не прогуляться ли нам?
Не говоря ни слова, Эндри встала, собрала учебники и вышла первой. Солнце
приятно припекало, воздух наполнял грудь свежестью. Эндри молчаливо
предоставила Полу самому выбирать направление. Поскольку ее совершенно не
волновало, куда он шел, ей не хотелось спрашивать. Ей было приятно просто
шагать рядом с ним.
Пол не укорял ее за то, что она избегала его и не перезванивала в ответ на
его звонки все эти пять дней. О возникшем на занятии споре он тоже не
упоминал. Он вообще ничего не говорил, пока они не вышли за пределы
студенческого городка и не вступили в полную запахов сосновую рощу невдалеке
от окраинных зданий колледжа.
Неожиданно остановившись, Пол повернулся к ней. Солнечные блики играли на
красивом лице, подчеркивая совершенство его черт. В голубых же глазах не
видно было дна, и полнились они, казалось, мудростью праотцев.
— Я скучал по тебе, — сказал он мягким и столь естественным для него,
как теперь знала Эндри, тоном.
Она прикинула, можно ли как-нибудь улизнуть от ответа, затем отбросила эту
мысль как вредную для достижения намеченной ею цели.
— Я тоже скучала по тебе, — ответила она столь же мягко.
— И тем не менее не пыталась перезвонить. — Ни тени осуждения не было в
его словах, только терпение и сострадание.
Эндри опустила глаза.
— Я боялась, — призналась она.
— Меня?
Она прикусила нижнюю губу и спросила себя: что будет, если она скажет?
Сможет ли выговорить слова, которые откроют ее истинное
я
, таящееся под
защитной оболочкой? И выдавила из совершенно пересохшего горла:
— Нет, себя.
— О, Эндри. — Пол сделал шаг к ней, потом остановился. — Я хочу
коснуться тебя, — произнес он, лаская ее взглядом. — Хочу поцеловать тебя.
И шумно вздохнул, словно собираясь с силами. Затем улыбнулся:
— Но я не могу... пока.
Она отчетливо осознавала, что разгоревшийся в душе пожар не был вызван
недавним пребыванием на солнце, а холодок, пробежавший по коже, не имел
отношения к теперешнему пребыванию в сырой тени.
— Почему... — Она запнулась и облизала запекшиеся губы. Его глаза
проследили за движением ее языка. Она совершенно потерялась под этим
пристальным взглядом и даже с трудом вспомнила, о чем собиралась спросить. —
Почему не можешь?
— Ты еще не готова, — сказал он. — Ведь так?
Я готова!
— бросилось ей в голову.
— Так, — ответила она, понимая, что это единственный ответ, который она
могла ему дать.
— Я знал это, — сказал Пол, понимающе улыбаясь. — Ты боишься довериться
мне.
И хотя вопроса в его словах не было, Эндри ответно кивнула.
— Я ведь совсем тебя не знаю, Пол.
— Знаешь, на самом деле знаешь, — мягко возразил он. — Знаешь на самом
глубинном уровне — интуитивно. Но ты и своей интуиции не доверяешь. Не так
ли?
— Так, — без колебаний согласилась Эндри, вспомнив, чего ей стоила
однажды излишняя доверчивость. — Мне пришлось убедиться на очень горьком
опыте, что мои чувства вполне могут меня подвести. С тех пор я полагаюсь
только на свой разум.
— Стало быть, рассудок не может тебя подвести?
Эндри почувствовала себя в западне. Именно Полу она не могла признаться, что
вплоть до известного момента (а именно — встречи в кафе) она слепо верила
своему рассудку. Не могла она поделиться с ним и тем, что более уже ни в чем
не была уверена, даже в своем собственном рассудке.
— Допускаю, что может, — уклончиво ответила она. — Однако, пока я не
узнаю тебя получше... — Она замолчала и вместо продолжения пожала плечами.
— Но если ты даже ни разу не позвонила мне в ответ на мои просьбы, —
заметил он с шутливым вызовом в глазах, — то как ты предполагаешь узнать
меня лучше?
— Но я же здесь, — парировала Эндри. — Разве нет?
— Да, ты здесь, — Пол улыбнулся. — И тем самым начало положено.
С решительным видом он развернулся и зашагал в ту сторону, откуда они
пришли.
— Теперь посмотрим, куда это начало нас приведет.
Поколебавшись, Эндри поспешила за ним. Итак, приговор произнесен. Впрочем,
подумалось Эндри, этого и следовало ожидать. И она ускорила шаг.
Когда они достигли студенческого городка и смогли идти рядом, Пол повернул
голову и улыбнулся ей:
— И когда же начнется это исследование моей души?
— Ты же сказал, что уже началось, — заметила Эндри.
Пол рассмеялся, и от его смеха Эндри совершенно растаяла.
— В таком случае, когда же оно продолжится?
Эндри задумалась.
— Ну, я не знаю... Когда...
— Может, пообедаем вместе? — подсказал Пол.
— Сегодня вечером? — с надеждой спросила она.
— Конечно, сегодня вечером. — Пол вопросительно поднял брови. — О'кей?
Эндри помедлила... только лишь потому, что не хотела выглядеть чрезмерно
податливой, и сказала:
— Хорошо.
— В семь? Полседьмого?.. Шесть?
Эндри остановила его, рассмеявшись:
— В половине седьмого мне вполне подойдет.
Глаза Пола, казалось, заблестели еще ярче.
— Я надеюсь доказать тебе, что и я тебе вполне подхожу.
И всю дорогу к дому у Эндри пела душа от надежды, прозвучавшей в его словах.
Поразительное сходство Пола с возлюбленным из ее снов продолжало еще смущать
Эндри, сохранялась также уверенность, что он был, без сомнения, странным
человеком. Но она более чем прежде исполнилась решимостью раскрыть
окутывавшую его тайну. И понимала: иного выхода у нее нет, ибо определенно
начинала влюбляться в Пола Хеллка.
Селия была очень довольна.
— Тебе давно пора выбираться из скорлупы, в которой ты столько времени
пряталась, — сказала она участливым, поистине материнским тоном. — Ты же не
хочешь остаться старой девой вроде меня, правда?
— Тетя Селия, я всего лишь иду на свидание, а не собираюсь убежать с
Полом из дома! — воскликнула Эндри с хохотом. — И к тому же если у Блейна
есть голова на плечах... — а я уверена, что есть, — то вам недолго осталось
ходить в девах.
Селия покраснела и сконфузилась, и это говорило само за себя. Ибо Селия
никогда не краснела и не конфузилась.
— А вы ничего от меня не скрываете? — с подозрением спросила Эндри.
И, секунду поколебавшись, Селия призналась:
— Между прочим, Блейн действительно сделал мне предложение.
— И вы ответили
да
, я надеюсь? — попыталась обнять тетку Эндри.
— Ну... не совсем, — увернулась Селия.
— Не совсем?! — воскликнула Эндри. — Тетя Селия, вы же без ума от
Блейна! Не понимаю, чего тут раздумывать?! — Неожиданно ее осенило, и она
сощурила глаза: — Слушайте, а не из-за меня ли вы тянете со свадьбой?
— Эндри, он попросил меня выйти замуж, но не только, — сказала Селия. —
Видишь ли, Блейн собирается взять годичный отпуск. Он уже много лет не
отдыхал и хотел бы поездить по свету, пока еще не состарился и в силах
получать удовольствие от путешествия.
— Звучит разумно, — сказала племянница. — Ну и?..
— Отпуск у него начинается первого октября. И он хочет, чтобы мы
поженились и отправились путешествовать вместе. — Селия помолчала и
продолжила: — Но я не хочу оставлять тебя одну.
— Но я уже прожила двадцать восемь лет как-никак и вполне способна сама
позаботиться о себе! — возразила Эндри.
— Я знаю, — кивнула Селия. — Но тебе так трудно пришлось в жизни... —
Глаза ее затуманились. — ...И мне просто хотелось быть с тобой рядом, на
всякий случай.
— Ах, тетя Селия, — вздохнула Эндри, едва удерживая подступившие слезы.
— Я так вас люблю, так ценю вашу заботу и хочу сказать вам, что все те
трудные годы я всегда чувствовала ваше участие, пусть вы и были за три
тысячи миль от меня.
Селия попыталась что-то сказать, но Эндри остановила ее, покачав головой.
— Не дайте Блейну уехать одному. Выходите за него. И радуйтесь,
упивайтесь вашим счастьем, путешествуя по всему миру вдвоем. Потому что,
понимаете, на самом деле нас не могут разлучить никакие расстояния.
И они обе расплакались, крепко обнявшись, а разомкнув объятия, дружно
рассмеялись.
— Ты, конечно, права, — сказала Селия, протягивая Эндри бумажную
салфетку. — Я скажу Блейну, что выйду за него... да вот сегодня же вечером
за обедом.
— Обед?! — взвизгнула Эндри и оглянулась на часы. — Мне же надо еще душ
принять и одеться!
— Надень что-нибудь сногсшибательное и срази его наповал! — со смехом
крикнула Селия вслед направившейся в спальню Эндри.
Самым сногсшибательным, на ее взгляд, — после троекратного передумывания и
соответственно переодевания — оказалось обманчиво простенькое узкое шелковое
платье насыщенного голубого цвета, плотно облегавшее ее изящное тело и при
каждом движении радужно искрившееся на свету. Картину дополняли открытые
босоножки на высоких каблуках и накидка, казавшаяся сотканной из лунного
света.
Ее пальцы, накладывавшие на веки серебристые тени, слегка дрожали; завершая
макияж, Эндри чуть увлажнила кожу кремом, самую малость подрумянила щеки и
подкрасила ресницы. И, наконец, щедро опрыскавшись жасминовыми духами, она
ощутила себя в полной готовности.
Глядя в зеркало, она решила, что выглядит предельно спокойной, невозмутимой
и вообще неплохо. Внутри же у нее царила полная неуверенность в себе и
неразбериха.
Когда ровно в шесть тридцать она вошла в гостиную, Пол уже ее ждал, и
выражение его лица с лихвой вознаградило Эндри за все приложенные усилия.
Может, наповал она его и не сразила, но уж оглушила определенно.
Она от души посочувствовала ему, поскольку и сама была почти ослеплена.
Облаченный в безукоризненный темно-синий костюм и бледно-голубую рубашку,
высокий и статный, Пол олицетворял саму элегантность.
— Ты потрясающе красива, — восхищенно выдохнул он, когда она
приблизилась. — Впрочем, как и всегда.
Польщенная, Эндри еле слышно проговорила:
— Ты тоже красив.
Его смех подхватили два других находившихся в комнате человека. Удивленно
захлопав ресницами.
Эндри обернулась. Она совсем позабыла, что в доме были еще Селия и Блейн.
— Я... м-м... не видела, что вы здесь, — призналась она, чувствуя, как
от смущения разгораются щеки.
— Это заметно, — протянула Селия. — Но вполне объяснимо. Пол
действительно в каком-то смысле ослепляет, не так ли?
Блейн расхохотался:
— Они оба в каком-то смысле ослепляют, я бы сказал. Да, красота —
великая сила!
— Полагаю, таким неловким, даже несколько грубоватым образом они
пытаются сообщить нам, что мы прекрасно смотримся вдвоем, — сказал Пол,
протягивая руку Эндри. — Пойдем же и ослепим весь мир.
Рассмеявшись с ним вместе, она вложила свою ладонь в его руку, попрощалась с
Селией и Блейном и, ведомая Полом, вышла на улицу. Впервые увидев его
машину, она была приятно удивлена. Это был серебристого цвета приземистый и
шикарный автомобиль, насколько могла судить Эндри, сделанный по заказу. В
общем, ничего подобного она в жизни не видела.
— Это просто чудо! — воскликнула Эндри после того, как они уселись на
роскошные удобные сиденья. — Как она называется и где ты ее взял?
— У нее нет названия, — ответил Пол и потянулся включить двигатель. — И
я ее нигде не взял.
Я собрал эту машину сам.
— Невероятно, — изумленно прошептала Эндри.
Двигатель заработал, и его ровное жужжание смешалось со звуком его смеха.
— Пристегнись, — посоветовал Пол, выезжая на дорогу. — Я езжу быстро.
Это было еще мягко сказано, решила Эндри, когда они буквально в мгновение
ока оказались у ресторана. Лишь позднее она вспомнила, что, хотя Пол вел
машину на умопомрачительной скорости, за всю поездку она ни секунды не
испытывала ни малейшего страха, ни тревоги.
Ресторан был уединенный, с неярким освещением и превосходной кухней.
Впрочем, Эндри едва ли замечала все это. Ее чувства были достаточно насыщены
присутствием Пола, сидевшего напротив. Заказанный столик располагался у
огромного окна.
Говорили они мало, ели еще меньше, а лишь без конца потягивали ароматное
белое вино.
И его глаза ласкали и любили ее.
Когда они вышли из ресторана, она тут же забыла вкус съеденной пищи — смутно
припомнился только какой-то холодник со сметаной и нечто острое с сыром.
Вино же буквально клокотало в ее жилах.
После ресторана Пол отвез ее в задымленный бар, где обслуживали быстро, а
танцевали в основном медленные танцы. И там, среди толпы завсегдатаев,
которых она в конце концов перестала замечать, Эндри совершенно забылась в
его объятиях. Его руки гладили ее спину, губы касались виска, а
прижимающееся тело сводило с ума. Она жаждала близости, и это желание пугало
ее.
Пол мгновенно почувствовал перемену, когда она велела себе поостыть. И,
отклонив голову назад, посмотрел ей в глаза. В его улыбке сквозила легкая
печаль.
— Тебе сейчас хочется вырваться и убежать от меня, — сказал он, умело
направляя ее в танце к краю площадки. — Я прав?
Эндри опустила ресницы, пряча глаза, — она не хотела дать ему увидеть в них
борьбу противоречивых эмоций.
— Да, я... мне уже пора домой. Ты не возражаешь?
— Конечно, не возражаю, я был бы даже рад, если бы ты хотела попасть в
свой настоящий дом.
Ее ресницы взметнулись вверх; загадочный ответ Пола привел ее в полное
недоумение.
— Пол, я не понимаю, о чем ты...
— Это не важно, — прервал он ее. — Поймешь немного позже.
И, не говоря более ни слова, он повел ее к машине. И молчал, пока они не
выехали на дорогу.
— Ты испугалась своих чувств, не так ли? — с обычной своей
проницательностью обратился он наконец к Эндри.
Эндри вновь почувствовала себя загнанной в ловушку.
— Пол, я все еще не знаю тебя, — натянутым голосом проговорила она. —
Один вечер, проведенный вместе, не обязательно означает... — И осеклась, не
в состоянии выговорить вслух:
Ночь в одной постели
.
— Понимаю. Все в порядке, — сказал он, заполняя наступившую в салоне
тишину. — Я понимаю.
Он проводил ее к самой двери, и весь путь от машины к дому они хранили
молчание. Когда он наконец обнял ее, Эндри положила ладонь ему на грудь.
— Мне нужно еще время, Пол, — в голосе ее была мольба. — Время, чтобы
узнать тебя.
Пол опустил руки и отступил на шаг.
— Хорошо, Эндри. Я могу подождать... еще немного. — Подняв руку,
скользнул кончиками пальцев по ее губам.
— Значит, завтра после занятий? — добавил он.
— Да, — срывающимся голосом вымолвила она. — Завтра.
Последовавший день положил начало нескольким неделям встреч. Когда позволяла
погода, они совершали пешие прогулки, то обсуждая поднятый в аудитории
вопрос, то просто болтая. В ненастье же сидели за дымящимися чашками кофе в
каком-нибудь баре, посещали музеи, например, природы моря или естественной
истории, и все так же спорили и разговаривали. За это время Эндри успела
узнать многое о профессии и работе Пола, и ее уважение и восхищение росли с
каждым днем. Однако о нем самом, о внутреннем мире Пола Хеллка, ей не
удалось выяснить практически ничего.
Затем, в один прекрасный теплый день конца сентября, все изменилось. У Эндри
уже вошло в привычку поджидать Пола у входа в лекционный зал. Ничто не
предвещало перемен. Когда он наконец вышел, то сразу протянул ей руку.
— Прекрасно работал сегодня, — сделала комплимент Эндри и положила свою
руку на его ладонь.
Он медленно улыбнулся — сначала губами, а потом и блестящими глазами, и
Эндри всей душой отозвалась на его улыбку.
— Спасибо на добром слове. Ты тоже хорошо постаралась, — ответил он и,
сцепив ее пальцы со своими, тронулся с места.
— Куда идем сегодня? — поинтересовалась Эндри, стараясь попасть с ним в
ногу. — Может, на пляж — изучать червячков в лужах? — поддразнила она.
Его улыбка превратилась в ухмылку.
— А это идея. Мы этого еще не проделывали.
Затем покачал головой:
— Нет, не сегодня. Я хочу показать тебе кое-что, одно место.
Заинтригованная, Эндри даже ускорила шаг. Увидев, что он явно направляется к
сосновому перелеску, где они гуляли в первый день занятий, она наморщила лоб
и напомнила:
— Но мы уже здесь были, Пол. Ты разве забыл?
— Я помню все, что имеет хоть какое-нибудь отношение к тебе, Эндри, —
очень серьезно ответил он.
И, не выпуская ее руки, пошел впереди нее, чтобы прокладывать путь в плотных
зарослях у оснований близко росших сосен.
— В тот день я хотел показать тебе это место, — продолжил он. — Но ты
была еще не готова видеть его.
Сделав паузу, он посмотрел на нее.
— Думаю, точнее, надеюсь, что сейчас ты достаточно доверяешь мне, чтобы
пойти со мной.
Он замер в полной неподвижности и, казалось, не дыша и устремил на нее
взгляд, ожидая ответа.
А Эндри вдруг охватила тревога, от которой она почти избавилась за эти
недели непринужденного общения с Полом. В течение этого времени он ни разу
не поставил ее перед выбором и ни в малейшей степени не давил на нее. И
теперь, когда давление, хоть и очень незначительное, было оказано, она
заколебалась.
Она сглотнула слюну; он это заметил.
Она провела языком по пересохшим губам; глаза Пола потемнели.
Она спросила себя, действительно ли она готова; он ждал ее решения.
Напряженные секунды казались длиннее минут. И тогда, выдавив из себя улыбку,
она уступила.
— Хорошо, Пол. Отведи меня на это место, которое ты хочешь мне
показать.
— Ах... Эндри. — В низком голосе Пола слышалось бесконечное множество
эмоций, главной из которых было облегчение. Он схватил ее руку и вновь сплел
ее пальцы со своими. И, нежно увлекая ее за собой, шепнул: — Идем же...
Это было одновременно и мольбой, и приказом. И словно какая-то струна
отозвалась в глубине сознания Эндри. Она будто слышала уже эти слова от
него, и именно в такой интонации, но... когда? Однако раздумывать и искать в
архивах памяти было поздно. Ибо Пол уже неумолимо увлекал ее за собой, туда,
в самую гущу леса.
Запах моря, терявшийся ранее в насыщенном аромате сосен, ударил ей в ноздри,
едва они выбрались из чащи. И в тот же момент она увидела тропинку.
Эндри ощутила, как в душе ее шевельнулось беспокойство. Местность показалась
ей знакомой. Хотя она твердо знала, что никогда не была здесь раньше. С
каждым шагом вперед беспокойство росло, и Эндри изо всей силы сжала пальцы
Пола, цепляясь за его руку как за спасательный канат.
Ширины тропинки едва хватало для ходьбы вдвоем бок о бок. Они двигались
дальше, и Эндри, все больше убеждаясь, что местность ей знакома, тревожилась
все сильнее.
Деревья начали редеть, а потом и вовсе отступили от тропинки. Эндри стало
трудно дышать, вспотела рука, сжимавшая его пальцы.
— Пол? — едва слышно пролепетела она, когда он вывел ее на поросшую
травой лужайку, затененную старым деревом с искривленным стволом.
Его рука крепче обхватила ее руку.
— Я здесь, сердце мое, — шепнул он. — Тебе нечего бояться.
Ласковый, столь лелеемый памятью голос, те же слова, здесь, на том же
заветном месте, — она не в силах была вынести это.
Последняя мысль, посетившая Эндри перед тем, как она потеряла сознание, была
о том, что она совершенно наяву вошла в свой собственный сон.
Очнулась Эндри на одеяле из мягкой травы, в нежных объятиях сильных рук
Пола. Голова ее покоилась у него на груди. Пальцы его осторожно гладили ее
висок.
— Кто ты? — тонким, без всякого выражения голосом спросила она. И,
повернувшись в его объятиях, взглянула в его глаза. — Кто ты такой? —
повторила она более настойчиво.
В его глазах светилось сочувствие и... что-то гораздо большее.
— Я тот, кем всегда был, — Пол Хеллка.
— Я схожу с ума! — вскричала Эндри, пытаясь вырваться из его рук.
— Ничего подобного, — сказал он и прижал ее сильнее.
Сообразив, что освободиться не удастся, Эндри утихомирилась и закрыла глаза.
— Я не понимаю, что происходит! — воскликнула она и вдруг открыла
глаза, едва странное подозрение относительно Пола, ее вымышленного
возлюбленного и этой лужайки закралось ей в голову. — Зачем ты привел меня
сюда? Как ты вообще узнал о существовании этого места?
— Оно находится достаточно близко от колледжа, — пояснил он, небрежно
поведя рукой. — Я бываю здесь каждый день с тех пор, как приехал в
Калифорнию. Я прохожу это место по пути из дома на работу и обратно.
И добавил:
— И вести тебя именно сюда я сегодня вовсе не намеревался. Я хотел
показать тебе свой дом.
Недоумению Эндри не было границ.
— Твой дом? — повторила она. — Ты живешь недалеко отсюда?
— Да. Тут рукой подать.
— Ясно, — сказала она, но на самом деле ей ничего не было ясно. Ясной
была лишь неодолимая притягательная сила его глаз. И, опасаясь потерять
голову от их бездонной темной голубизны, она отвела взгляд и увидела сквозь
переплетенные ветви старого дерева голубое небо, не менее бездонное, но
более светлого тона.
Слезы блеснули на ее ресницах, когда она вдруг вспомнила:
— Почему ты назвал меня
сердце мое
?
— Потому что ты и есть мое сердце, — сказал он, целуя ее, и, когда его
губы пробежали от виска к краешку рта, сладостный трепет сотряс ее тело. —
О,
...Закладка в соц.сетях
