Жанр: Любовные романы
Поспешное замужество
...лучае с его
собственной женой логика Анголоса не сработала. С ней он вел себя как
настоящий грек: непредсказуемо и даже жестоко.
— Это... Мирри... заставила меня прийти, — проговорил Пол.
— Молодец. Я бы обиделся, если бы ты не пришел ко мне со своими
проблемами.
— Мои... проб... Но у меня нет... — Пол замолчал, наблюдая, как
Анголос обменялся парой фраз с брюнеткой. Кажется, ей не очень понравилось
то, что он сказал. Через несколько секунд Анголос снова повернулся к Полу:
— Давай уйдем отсюда. За углом есть бар. Там мы сможем поговорить.
— Сначала ты должен знать... — начал Пол, когда они заказали себе
выпивку. — Я не собираюсь просить у тебя денег в долг, Анголос.
— Не все проблемы решаются с помощью денег, Пол. Так в чем проблема?
— Я бы не назвал это проблемой. Доктор Монро ушел на пенсию, и его
пациентов перевели к нам. Вчера мой коллега выезжал по вызову, и я увидел
некоторых своих новых пациентов. Джорджи... твоя Джорджи одна из них.
Выражение лица Анголоса не изменилось, но то, как он поднес стакан к
губам, выдавало его напряжение. Секунду спустя Анголос поставил стакан с
нетронутым напитком на стол и посмотрел другу в глаза:
— Она больна?
— Нет, нет!
Анголос расслабился. Вообще-то это странно, если вспомнить, что он
давно оставил ее.
— Она потрясающе выглядит, может быть, только немного похудела, —
произнес Пол.
— Мне совершенно неинтересно, как она выглядит. — Анголос напрягся,
когда друг с любопытством взглянул на него.
— О, ну... я просто боялся, что ты...
— Это она просила тебя поговорить со мной?
На лице доктора застыло негодование.
— Вообще-то, дружище, у меня сложилось впечатление, что ты последний,
с кем Джорджи хотела бы иметь дело.
— Возможно, и так!
— Она была в шоке, когда увидела меня. Я думал, она пулей выскочит из
моего кабинета. А когда я произнес твое имя, она выглядела... — он замолчал,
подбирая слово, — несчастной.
Анголос откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.
— Но ты почему-то здесь.
— Да, — ответил Пол, потирая подбородок. — Дело в том, Анголос, что
она пришла с мальчиком. — Выражение, застывшее на лице его друга, было
абсолютно безразличным, но Пол продолжал: — Ты когда-нибудь его видел?
— Нет, я никогда не видел этого ребенка, — ответил Анголос жестко.
— Милый малыш. Джорджи молодец, она старается. Но у меня сложилось
впечатление, что у нее туго с деньгами.
— Так вот о чем ты хотел поговорить! Я посылаю ей более чем
достаточно на содержание ребенка. Если жадность Джорджетт возросла, если она
тешит себя надеждой, что сможет получать от меня больше, то пусть забудет об
этом,
— Она не говорила со мной о деньгах, Анголос. Если бы она хотела
вымогать их у тебя... Ты ведь не можешь точно знать, что она изменила тебе,
тест на ДНК мог бы...
— Тест на ДНК, — отрезал Анголос, — украл бы у нее возможность и
дальше утверждать, что этот ребенок мой. А если она хочет, то может продать
эту историю какому-нибудь журналисту. Это было бы вполне в ее стиле.
— Почему же она не сделала этого раньше? Если она жаждала денег, то,
думаю, статья о вашем разводе принесла бы ей куда больше.
— Только через мой труп!
— А ты на сто процентов уверен, что тест окажется отрицательным!
— Уверен? — Анголос с удивлением смотрел на друга. — И это ты задаешь
мне подобный вопрос?! Химиотерапия спасла мне жизнь, но мне пришлось с
лихвой заплатить за это. Ты-то знаешь, что я никогда не смогу стать отцом. Я
бесплоден.
— Да, это большое горе.
— Горе? — губы Анголоса скривились. — Конечно. Приятного здесь мало.
Хорошо еще, что ты выявил болезнь на ранней стадии. Иначе я бы вообще не
сидел сейчас здесь. Так что я счастливчик.
— Но ведь с этим не так легко смириться.
— Я мало думаю об этой ситуации. Но сколько бы ни убеждал себя, что
мужчина создан не только для того, чтобы производить потомство, я до сих пор
с этим не смирился. Может, Джорджетт была права, но в душе я неисправимый
гордец.
— Разве когда-нибудь возникали сомненья?
Это замечание вызвало у Анголоса грустную улыбку.
— Так ты поэтому не говорил ей, что у тебя был рак и ты прошел через
химиотерапию? Ты боялся, что она... Прости, я не должен был...
— Боялся ли я, что она воспринимала бы меня как неполноценного
мужчину? А сам ты как думаешь, Пол?
— Я при всем желании не смог понять, что у тебя на душе, — ответил
ему друг. — Но если хочешь знать мое мнение... Ты не прав. Джорджи была
слишком молода, когда вышла за тебя, но она всегда казалась мне умницей.
— И эта умница решила надуть меня и выдать плод своих любовных
похождений за мой.
Пол вздохнул.
— Снова ты заговорил об этом, Анголос...
— Хочешь обсудить измену моей жены?
— Нет.
— Джорджетт отказывалась признать свою вину, но я уверен, что
любовник у нее был.
— А вдруг у нее никого не было?
Анголос усмехнулся.
— Не было? Откуда же тогда ее беременность? Или ты хочешь сказать,
что имело место непорочное зачатие?
— Анголос, послушай. Я прекрасно знаю, что после лечения теми
препаратами, которые ты принимал, мужчины обычно остаются бесплодными, но
есть исключения. Ты ведь не проходил никаких тестов после...
— Нет, у меня не возникало желания убеждаться в собственной
неполноценности.
— У тебя на все свое мнение. Но ведь это же так просто.
— Теперь уже не изменишь того, что случилось, остается только
смириться с судьбой.
— Да ты фаталист!
— Мы, греки, все такие.
— Я до сих пор не встречал ни одного фаталиста. Ты единственный. Но я
пришел сюда не затем, чтобы обсуждать твои достоинства и недостатки,
— Тогда зачем же? — полюбопытствовал Анголос.
— Мальчик, которого родила Джорджи, твой сын.
Анголос разозлился. От напряжения вокруг его губ проступила белая
полоса.
— Хоть ты пощади меня, Пол, — прошипел он.
— Этот мальчик — вылитый ты! Он не просто похож на тебя. Он твоя
маленькая копия. Я сразу понял, что Никки — твой сын.
— Ты издеваешься, Пол? Это что, шутка?
— У меня, конечно, своеобразное чувство юмора, Анголос, но я не
настолько жесток. Если не веришь мне — пойди и убедись в этом сам.
— Я не собираюсь идти туда, где может оказаться эта женщина!
— Что ж, твое дело, но на твоем месте я бы...
Глаза Анголоса засверкали от гнева.
— Но ты — не я. Тебя дома ждет жена, скоро ты сможешь держать на
руках своего ребенка! — Он увидел на лице друга сочувствие и, хуже того,
жалость. — Дело в том, Пол, — добавил Анголос, — что я тебе завидую.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Люди, сидевшие в холле отеля, все как один обратили внимание на
темноволосого человека в модном костюме, который вышел из
мерседеса
.
Кто этот незнакомец? Выглядел он как большой босс.
Все здесь осталось таким, каким было пять лет назад
, — заключил
Анголос, оглядывая пляж при отеле. Казалось, прогресс так и не добрался до
этого места.
У Анголоса не было определенного плана действий. Он твердо знал, что
Пол ошибся, и приехал сюда, чтобы окончательно развеять сомнения. В конце
концов, все маленькие дети с темными волосами и карими глазами чем-то на
него похожи.
Пол сказал, что ребенок поразительно похож на Анголоса, но это ведь
еще ничего не значит.
Пол наверняка ошибся.
Тогда почему же я здесь?
Потому, — раздался голос в его голове, — что, если ты не увидишь
этого ребенка собственными глазами, ты никогда не сможешь с уверенностью
сказать, что он не от тебя
. Абсурд. Если бы у него был сын, Анголос знал бы
об этом.
Кое-что на набережной все-таки изменилось. Появились знаки,
запрещающие мусорить, выгуливать собак и кататься на скейтбордах. Анголос
посмотрел вдаль. Он знал, что если пойдет по направлению к церкви, то выйдет
как раз туда, куда хочет.
Впрочем, при данных обстоятельствах
хочет
не совсем верное слово.
Загородный дом семьи Кемп располагался как раз за церковным двором.
Однако более короткий путь лежал через пляж.
Анголос выбрал второй путь.
Чем быстрее я покончу с этим абсурдом, тем лучше.
Как он тогда с ней встретился?..
Днем раньше Анголос получил результаты анализов из клиники. Они
показывали, что он здоров. Первой его мыслью было немедленно приехать на
побережье и поделиться этой замечательной новостью с другом, которому он
обязан жизнью.
Но планам Англоса не суждено было сбыться. Пола и его жены Миранды не
было дома. Уже по пути в столицу Анголос, повинуясь странному импульсу,
свернул на побережье.
Морской воздух радовал чистотой и свежестью. Солнце обжигало его
лицо, и он чувствовал, что живет.
Анголос поборол смерть, и это заставило его смотреть на мир другими
глазами. Но даже если бы не обостренные чувства, он бы все равно заметил ее.
Почему именно эта девушка привлекла его внимание, когда на свете много
других, не менее красивых, так и осталось для Анголоса загадкой.
Может быть, то, что она отказалась от предложения пообедать с ним,
сыграло не последнюю роль. А может, ее волосы золотисто-медового оттенка, ее
глаза цвета янтаря, ее скромность покорили его?
И, возможно, случайное стечение обстоятельств заставило его вернуться
на пляж поздно вечером, когда солнце уже село. Но Анголос скорее назвал бы
это судьбой.
Когда он во второй раз постучался в дверь Пола и Миранды, они были
дома. Пол откупорил бутылку шампанского, желая отпраздновать излечение
Анголоса, а Мирри настояла, чтобы он остался у них на ночь. Ему следовало
расслабиться — ведь он победил саму смерть. И сейчас он сидел в компании
своих друзей. Но у него возникло странное чувство, будто ему чего-то не
хватает.
Вечер был душный, несколько вспышек молнии неподалеку предвещали
грозу. Когда Анголос сказал, что ему хочется прогуляться но пляжу, его не
стали отговаривать.
Анголос шел вдоль берега, наслаждаясь свежим воздухом, и не сразу
заметил человеческую фигуру в воде. Подумав, что кто-то так развлекается или
попросту пьян, он не обращал внимания на крики.
Но как только Анголос понял, что человек попал в беду, он бросился па
помощь, на ходу скидывая с себя одежду.
Анголос великолепно плавал. Но утопающая — а это была девушка — так
ухватилась за его шею, что потянула его за собой вниз.
К счастью, она уже выдохлась, чтобы сопротивляться, и Анголос поплыл
с ней к берегу. Это отняло у него последние силы.
Анголос с трудом вытащил се на берег.
Он откашлялся, укрыл дрожавшую девушку своим пиджаком и только тут
узнал ее. На песке прямо у его ног лежала златовласка, с которой он недавно
познакомился.
Почему-то это беззащитное, хрупкое создание вызвало в нем прилив
внезапной нежности.
Воспоминание, как она лежала рядом с ним на песке, было столь
сильным, словно это случилось вчера.
— Как же тебя так угораздило? — спрашивал ее тогда Анголос. Он тряс
ее до тех пор, пока она не открыла глаза.
Волшебные глаза янтарного цвета уставились на него. Кажется, Джорджи
еще не совсем понимала, что произошло. Она явно находилась в состоянии шока.
— Я не думала... я... я имею в виду, это...
— Ты что, хотела убить себя?! — закричал он, не обращая внимания на
ее слабые оправдания.
— Конечно... нет.
— Какого черта ты там делала?!
— Плавала.
— Нет! Ты, черт возьми, тонула! — Он смотрел в ее глаза и неожиданно
для самого себя припал к ее губам и поцеловал ее.
Даже сейчас, когда все было позади, Анголос чувствовал ее испуг. Губы
Джорджи, соленые на вкус, приоткрылись, когда она отвечала на его поцелуй.
Он никогда не сможет забыть, каким податливым было ее тело, как она дрожала
в его объятиях.
Анголос с трудом оторвался от губ девушки.
Она теребила его промокшие волосы своими хрупкими пальчиками.
Анголос отстранился, чтобы не чувствовать ее робких прикосновений.
— Ты же не хочешь этого.
— Ты сумасшедший, — прошептала она, дрожа.
— Не спорю, — подтвердил он, еле сдерживаясь.
Стройное, гибкое тело девушки горело. Он чувствовал это даже сквозь
промокшую одежду, которая их разделяла.
— Не останавливайся! — воскликнула Джорджи охрипшим голосом, и
Анголос уже не мог более сдерживать себя. Она пылала, словно пламя, в его
руках, податливая, нежная и столь же ослепленная желанием, как и он сам.
Почти год Анголос не держал женщину в своих объятиях.
Когда он впервые узнал, что у него рак, его жизнь неожиданно
переменилась.
У Анголоса хватало силы воли и уверенности, чтобы всегда подчинять
себе обстоятельства. И вдруг он потерял контроль над ситуацией. Он злился на
себя за это.
Анголос не понимал, насколько бывает сильна его злость, пока однажды
не спросил своего лечащего врача:
— Скажите мне прямо, доктор, моя болезнь может убить меня?
— Да, мистер Константин, — был ответ. — Но только если вы не дадите
ей отпор.
Неделю спустя Анголос проснулся рядом с женщиной, имени которой даже
не знал.
Он не был святым, но до этого никогда не позволял себе секса на одну
ночь. Потом, когда лечение опустошило его тело, сделав его бесплодным, он
уже не мог позволить себе безумный секс. У него не осталось мужской силы.
В тот вечер на пляже Анголос впервые после лечения почувствовал в
себе силы. Объект его желания находился в его объятиях... полуобнаженная
девушка, умоляющая, чтобы он поцеловал ее.
Наверное, он совсем потерял остатки самообладания: хотя и пытался
остановиться, отстраниться от нее, ему не удалось этого сделать. Он
склонился над девушкой и коснулся губами ее груди.
Даже воздух наполнился желанием, которое возникло между ними. Анголос
поддался ему. Он ласкал великолепное тело девушки, слышал, как она
постанывает от удовольствия, и это казалось ему сном.
Анголос с восхищением смотрел на полуоткрытые губы Джорджи. Тело ее
прогнулось от возбуждения.
— Я хочу тебя.
Она приоткрыла глаза — самые потрясающие глаза, какие он когда-либо
видел, — и простонала:
— Я твоя...
Анголос не мог больше сдерживаться. Да и какой мужчина смог бы? Он
провел рукой по ее лицу, словно стараясь запомнить каждую его черточку.
Джорджи открыла глаза, когда Анголос с нежностью коснулся пальцем ее
губ.
— У тебя потрясающие губы, — прохрипел он. — И великолепные...
волшебные глаза... глаза тигрицы.
— А ты просто идеальный, — прошептала девушка.
Анголос стал целовать ее, сначала нежно, потом все более
требовательно. Он почувствовал, как ее руки скользят по его телу, освобождая
его от одежды.
Когда он накрыл ее собой, она все еще дрожала, но уже не от холода, а
от дикого, безудержного желания. Анголос чувствовал жар, исходящий от
Джорджи, даже сквозь купальник, который все еще был на ней. Но всего через
пару секунд исчезло и это препятствие.
Больше всего на свете Анголосу хотелось, чтобы это мгновенье никогда
не закончилось. Он готов был лежать вот так, слившись с ней в объятиях,
вечно. Но внезапно небо разорвала яркая вспышка молнии.
Он со стоном отстранился от Джорджи и начал одеваться. Раздался гром,
разразилась гроза. Холодные капли дождя падали на их разгоряченные тела.
— Я потерял контроль над собой, — сказал он ей, все еще тяжело дыша.
— Так же, как и я. Тебе было хорошо? — Выдохнула Джорджи. — Не
волнуйся. Я не боюсь грома, а мой парень... я его выдумала. На самом деле у
меня никого нет. И я не ожидала...
— Не ожидала чего? — спросил Анголос, взглянув на нее.
— Не ожидала, что... мой первый раз будет таким, — прошептала она.
Это заявление парализовало Анголоса.
Боже мой!
Он взглянул ей в глаза и произнес:
— Господи, это правда? — Если бы он только знал!..
Джорджи потянулась к нему, но он невольно отстранился, избегая
касаться ее.
За всю свою жизнь он никогда еще так отчаянно не хотел ни одну
женщину.
— Ты думаешь, я сумасшедшая?..
Анголос увидел в ее глазах слезы. Он почти не мог дышать.
— Нет, это я сумасшедший, — ответил он, взяв ее на руки.
Джорджи, не шевелясь, лежала у него на руках, когда он нес ее через
песчаные дюны к тому месту, где припарковал свою машину. На дороге никого не
было. Анголос опустил девушку на переднее сиденье.
— Ты похищаешь меня? — спросила Джорджи.
— Нет, я просто хочу, чтобы ты согрелась, — ответил Анголос, включив
печку в машине на полную мощность.
— Наверно, мне не следовало садиться в машину к незнакомцу, —
произнесла девушка с отсутствующим видом, когда Анголос накинул ей на плечи
свой пиджак.
— Ты и не садилась. Я принес тебя сюда.
— Ну да. Мне уже теплее. — Она откинулась на сиденье и вздохнула. —
Знаешь, мне до сих пор кажется, что я немного не в себе.
— Я тоже. Ты ведь чуть не утонула.
Глаза девушки распахнулись. Она с минуту молча смотрела па Анголоса.
— Ты поцеловал меня, — произнесла она, проведя рукой по пересохшим губам. — Мне поправилось.
Сейчас, сидя рядом с ней, Анголос боялся пошевелиться. Он не мог
произнести ни слова. Желание снова вспыхнуло в нем.
— Я заметил, — выдохнул он с трудом.
Джорджи пробежала кончиками пальцев по его щеке.
— Не хочешь сделать это снова?
— Ты не понимаешь, что говоришь. Это просто шок.
— Нет, это совсем другое. Ты спас мне жизнь. Как я могу отблагодарить
тебя?
— Прекрати так делать, — ответил он, убирая ее руку от своего лица.
Джорджи закусила губу и закрыла лицо руками.
— Я... прости меня... — прошептала она смущенно. — Я, правда, не знаю, что это на меня нашло.
— Ну, я тоже вел себя не как ангел. Где ты живешь? Я отвезу тебя
домой.
У него никогда еще не было девственниц.
— Эй, мистер, не подадите ли нам мяч?
Эта просьба вернула Анголоса к реальности.
Он не хотел предаваться воспоминаниям о том времени, когда его
обманула и унизила собственная жена. Это послужило ему хорошим уроком.
Интересно, Джорджетт забавляло, что она так ловко все обставила?
Может, она даже смеялась вместе со своим любовником, когда они решили выдать
их ребенка за сына Анголоса?..
Он находился менее чем в ста метрах от дома Кемпов. Он сразу узнал
этот милый деревянный коттедж с черепичной крышей. Наклонившись, Анголос
поднял мяч и бросил его семье, которая играла в волейбол.
А вот и ворота, ведущие в сад. Когда Анголос открывал их, раздался
скрип. Краска на воротах совсем облупилась, и Анголос невольно скривил губы.
Когда-то он считал эту ветхость чем-то вроде особого шика. Сейчас дом Кемпов
казался ему... просто захудалым.
Анголосу никогда особо не нравилась семья Джорджи, да и они испытывали к нему те же чувства.
Он окинул участок Кемпов критическим взглядом. Коттедж и сад
выглядели так же, как и несколько лет назад. Единственное, чего здесь тогда
не было, — это разбросанные повсюду детские игрушки. Вот трехколесный
велосипед, игрушечные машинки, ведерко с ракушками, которые, очевидно,
принесли с пляжа...
Он посмотрел на дверь. Нет смысла и дальше тянуть с этим делом.
Дверь открылась прежде, чем Анголос успел оповестить о своем приходе.
Его рука, протянутая, чтобы постучать, медленно опустилась, когда он увидел
женщину, появившуюся в дверном проеме. Ее тронутые сединой темные волосы
были пострижены по последней моде. А голубые глаза делали лицо
привлекательным.
Анголос не был знаком с этой женщиной.
— Здравствуйте, я... — Анголос не успел договорить.
— Боже милостивый, вы отец Никки! — воскликнула женщина.
— Нет, ничей я не отец, — возразил Анголос сухо, удивленный, почему
женщина сделала такой вывод.
— Чепуха, конечно же, это вы, — произнесла она, с любопытством
разглядывая Анголоса.
— Я не собираюсь с вами спорить.
Женщина с минуту изучала его лицо, а потом рассмеялась очень
искренне.
Анголосу это понравилось.
Слишком многие вели себя с ним неестественно и говорили ему только
то, что он хотел услышать. Так было с тех пор, когда он вступил в права
наследника после смерти отца. Анголосу было тогда двадцать два года, и он
ценил тех, кто мог посмотреть ему в глаза и сказать:
Вы неправы
.
— Это было бы бессмысленно.
— Правда?
— Определенно, — ответила женщина. — Вы хотите увидеть Никки? Ну,
конечно, вы, наверное, за этим сюда и приехали, — добавила она, прежде чем
он смог что-нибудь возразить.
Анголос только хмыкнул в ответ. Женщина улыбнулась.
— Вы поставили меня в неловкое положение, — произнесла она. — Я ведь
не знаю, о чем вы договаривались с Джорджи. Кажется, вы еще ни разу не
видели сына. — Она испытующе взглянула на Анголоса. — Я вижу, у вас нет
никакого желания обсуждать свои дела с назойливой пожилой женщиной.
— Могу вас заверить, что я приехал не затем, чтобы похитить ребенка.
— Рада это слышать, но все-таки вам лучше приехать, когда Джорджи
будет дома.
— Но ведь мальчик сейчас здесь? — осторожно спросил Анголос, Он
заметил, что женщина насторожилась. — Дело в том, миссис...
— Меня зовут Рут Симмонс. Мисс.
— Мисс Симмонс, у меня очень мало времени.
Женщина посмотрела на него с выражением крайнего неодобрения.
— После стольких лет?
Для Анголоса такой вопрос не был неожиданностью. Очевидно, Джорджетт
выставила себя невинной жертвой, а его — безответственным отцом.
Неужели она забивает ребенку голову подобной ерундой? Бедный малыш...
— Когда должна вернуться Джорджетт?
Рут Симмонс неуверенно посмотрела на Анголоса.
— Я не могу точно сказать.
— Не можете или не хотите?.. Впрочем, не важно. — Анголос посмотрел
на часы. — Я вернусь в более подходящее время.
Улыбка, застывшая на лице мужчины, не отразилась в его темных глазах.
Рут подумала, что в нем есть какой-то особенный шарм.
Если бы я была лет на двадцать моложе...
— пронеслось у нее в
голове. Улыбка исчезла с ее лица, как только она услышала громкий хлопок и
еще более громкий вопль, раздавшиеся из гостиной.
— Что случилось? — закричала она и помчалась в дом.
Анголос последовал за ней.
Несколько минут спустя Рут с плачущим ребенком па руках осматривала
разрушения. Что ж, могло быть и хуже. Но все-таки жаль, что бюст в
викторианском стиле лежал сейчас на полу, разбитый вдребезги. Около осколков
валялся перевернутый стул.
— Ты упал, Никки? — Рут говорила таким мягким, спокойным тоном, что
мальчик сразу перестал шмыгать носом. — Бедняжка, — произнесла она,
прикладывая платок к ранке на лбу ребенка. — Ты не ударился еще где-нибудь,
милый?
Никки отрицательно покачал головой.
— Бабушка будет сердиться...
— Нет, думаю, не будет.
— Нет, будет, — упрямо заявил малыш. На его глазах снова блеснули
слезы. — Кто ты? — спросил он, указывая крошечным пальчиком на незнакомца.
— Боже мой! — воскликнула Рут, заметив, что Анголос не ушел, а
проследовал за ней в комнату. Он стоял посреди гостиной как вкопанный и не
сводил глаз с ребенка, которого Рут держала на руках.
Не ответив, Анголос продолжал судорожно вдыхать воздух, как человек,
который внезапно разучился дыша
...Закладка в соц.сетях
