Жанр: Любовные романы
ЖЕНЩИНЫ ПРЕЗИДЕНТА
... в глаза, и будут спокойно уплетать салат-оливье и говорить о пустяках,
избегая упоминаний о всяких финансовых проблемах, сложностях с поставками и
ленивыми сотрудниками... А в конце обеда Тарасов может спросить:
- Ты когда сегодня освободишься? Я заеду к тебе...
Но может и не спросить... В последнее время он задавал ей этот вопрос все реже и
реже...
Он хорошо понимал, что ведет себя по меньшей мере странно. И поступает в полном
противоречии со своими убеждениями, совершая глупые и необдуманные поступки. При
первом же прямом попадании, когда жизнь пошла не по касательной, а саданула
прямиком в него, Тарасов тотчас растерял все свои принципы.
Артем отлично понимал, что делает. И некогда этого не сделать.
Да, он женился на стопроцентной еврейке, и его дочь, такая любимая, такая родная и
необходимая Клякса, по талмуду иудейка. Разве ему это неизвестно?..
Он прекрасно понимал, что нельзя не любить только за принадлежность к
национальности, как нельзя только за это любить. Понимал... Мучился от противоречий...
И с трудом жил дальше, теряясь перед согласными буквами...
Да, Артем привел в фирму синеглазую, светлокосую девочку, едва окончившую школу,
и сделал ее своим основным помощником, своей единственной опорой... Беспомощный,
заблудившийся в синих очах президент... Но перед женщиной, как перед бутылкой, равны
все должности и национальности.
И она действительно оказалась его стойким и преданным маленьким ординарцем, а
биться в одиночку - жизнь не перевернуть... Он все-таки задумал ее перевернуть...
Правильно ли он поступал? Конечно, нет. И конечно, правильно. В нарушение всех
своих собственных взглядов и основ. Но если их никогда не нарушать, жизнь станет в
конце концов невыносима.
Жизнь играет в честную игру. Она всегда заранее вежливо напоминает о последствиях.
Твое дело - обращать на них внимание или нет. У тебя слишком странные вкусы и
колючие настроения. С которыми тебе самому нелегко порой сладить. И поступки, далеко
разошедшиеся с твоими начальными представлениями и намерениями. Но когда это все
было!..
Жизнь поменяла свои декорации и маски. В который раз.
А центральными, главными мужскими ролями за последние несколько лет стали лишь
две роли - героя-любовника и мужа великой женщины. Аллы Борисовны, например. Или
Хакамады. На худой конец, Александры Марининой.
Вернулся матриархат. А мужикам необходимо срочно перестроиться... Иначе им никак
не выжить.
Тарасов сидел напротив Юли, смотрел в ее ясно синеющие, бездонные, напоминающие
ему прозрачные воды Сенежа глаза и думал, что все равно, несмотря ни на что, он
поступил так, как надо. Хотя жить возле озера нельзя вечно...
Юлька заботливо подкладывала ему помидоры и колбасу - ты не забывай о еде! нельзя
только работать! - и что-то щебетала о родителях. Она еще ни разу - во всяком случае,
пока - не заводила разговор о разводе Артема.
Почему?.. Этот вопрос интересовал президента все сильнее и настойчивее.
Юля быстро догадалась, что это тема запретная.
Любые намеки о его уходе из семьи приведут к необратимым и страшным
последствиям. Она боялась этих последствий. Она не хотела его терять. Да, конечно, он
вряд ли от нее сейчас отказался бы, но все-таки... Юля боялась рисковать. Пусть рискует
он один! И сильно рискует... Но на то он и мужчина, чтобы быть готовым всегда положить
буйну голову на плаху. Юлькино дело - сторона. Он сам пришел...
Ей несколько раз звонил Петька, жаловался на свое новое счастье и набивался в гости.
Ее одолели родители и тетки. Ее донял Роберт, тоже пытающийся все вернуть на круги
своя и с пеной у рта рассказывающей ей о своих необыкновенных успехах в химии.
Юле было скучно и тоскливо их всех выслушивать изо дня в день. Она твердила, что
очень занята и хочет жить в России. Родственники звонили и на работу, поскольку не
всегда заставали Юльку дома. Она устала от телефона, ей надоело повторять одно и то
же: она не рвется ни в Европу, ни в Америку, не выйдет снова замуж за своих верных
предыдущих, талантливых мужей и даже не станет спать с ними. Зачем начинать все
снова-здорово, когда результат так предсказуем и маячит в ближайшем будущем, отнюдь
не за высокими и далекими горами?
- Я хочу и буду жить так, как я живу! - заявила она матери в одном из последних
телефонных разговоров.
- Откуда у тебя это аристократическое пренебрежение к деньгам и удобствам? -
возмутилась мать, привыкшая к европейскому комфорту.
- О моем аристократизме тебе лучше знать! - отрезала Юля. - А потом, я здесь тоже
сейчас неплохо зарабатываю. Самостоятельно! Я русский продукт!
И здесь мой любимый человек! Сколько еще можно вам всем объяснять?!
- Но этот любимый человек никогда на тебе не женится! - запричитала мать. - Зачем он
тебе сдался? Женщине природой назначено выходить замуж и рожать детей! А он тебя
поматросит и бросит! Ты что, не понимаешь этого?!
- Детей я еще успею! - сказала молодая и глупая Юлька. - А просто замуж я уже
выходила! И больше так не хочу... Мне не нравится делать что-нибудь просто так!
- Что-то, по-моему, твой Любимый подъемный кран не слишком учитывает твои
желания! - съязвила мать. - Это настоящий долгострой! Одна ты там только бегаешь на
задних лапках и стоишь перед ним на цыпочках! - Не одна! - крикнула Юля. - К
сожалению, вовсе не одна!..
Действительно, чем уж так президент магнитил женское внимание? Что было в нем
такого особенного, заставляющего юных и не очень леди прирастать к нему почти
моментально, пытаясь пустить корни на этой сухой, жесткой, неплодоносящей почве? Что
заставляло их останавливаться рядом и замирать, мечтая о своем перемещении на совсем
иные позиции? Что?..
Как будто, если они вдруг найдут ответ на этот вопрос, их жизни мгновенно изменятся,
засияют другими красками, расцветут радостью и покоем...
Не расцветут и не засияют. Но им, глупым, нужны именно эти нерассветы и несияния.
10
Виталий Сушников заметил изменения в своем доме далеко не сразу А когда ему было
их замечать?
Сутками на работе...
Сначала он был даже доволен, что Валентина перестала ныть у него над душой и
занялась делом.
Однако через несколько месяцев он стал подмечать неладное. Стремление отнюдь не
меркантильной и вполне обеспеченной им жены сидеть на работе допоздна, едва ли не
ночевать в офисе настораживало. Валентина все слабее интересовалась домашними
делами, почти забросила Таньку, полностью сдав ее на руки безотказных, даже
обрадовавшихся этому обстоятельству бабушек. Потом Виталий стал все чаще наблюдать
нехорошие глаза и скорбно, осуждающе поджатые губы тещи.
Губы сжимались не в его адрес. Этот адресок был быстро вычислен: любимая жена,
красотка Валентина, прямо-таки созданная для любви и поклонения...
Виталий легко простил бы ей любые загулы - сам в этом деле не очень чист. Последняя
глянувшаяся ему бабенка оказалась на редкость изящной в постели хорошо его
понимающей и чуткой на ласки. Ну и что? Это ровным счетом ничего не меняло в его
семейной жизни. Поэтому даже если Валентина и отклонится чуток не в ту сторону... С
кем не бывает! Все мы живые люди... Валька - баба видная, издалека заметная и неглупая.
У дур даже на хорошие романы ума не хватает. А эта если и загуляет, то вернется. Но
обычным загулом здесь и не пахло... Надвигалась настоящая беда.
И Виталий задумался всерьез. Начал срываться в телефонных разговорах с женой, а
потом наконец заявил, что они почему-то слишком давно отлучены друг от друга как
супруги. И ему это перестает нравиться...
- Кто кого от себя отлучил? - рассеянно спросила Валентина. - Это как в детстве: ты
первый начал!
Я просто присоединилась к тебе позже.
- Но сделала это чересчур охотно! - заметил Виталий. - Валюша, ты же видишь, как я
вкалываю!
Для дома, для семьи! Выматываюсь без остатка... Но если бы ты хоть руку ко мне
протянула!.. А ты, мало того что восприняла все как само собой разумеющееся, но,
похоже, даже обрадовалась этому! Во всяком случае, мне так кажется...
Честная Валентина не стала отрицать очевидное.
- Тебе правильно кажется! - подтвердила она. - Поскольку я тоже сейчас донельзя
выматываюсь, у нас идет момент становления, и у меня нет ни сил, ни времени
протягивать к тебе руки!
- Ваш момент становления, по-моему, сильно затянулся! - с нехорошей интонацией
заявил Виталий. - Это наводит на некоторые подозрения и размышления! И подходит мне
все меньше и меньше...
- Размышляй сколько угодно и подозревай в свое собственное удовольствие! - отрезала
Валентина. - Вольному воля! А у меня дела!..
Угораздило же Виталия пристроить жену в эту дурацкую, скользкую фирму
"Обольщение" с подзаголовком "Тарасов и Ко"... Вообще-то она именовалась всегонавсего
банальным "Шармом", но многие называли ее иначе. И отдать туда свою
красавицу Вальку?!. Вальку, возле которой на всех пляжах мира загорелые качки тотчас
становились бледнолицыми шалыми братьями, едва увидят ее в купальнике... Да Виталий
просто последнего ума лишился, если отпустил ее из дома в эту проклятую бельевую
фирму!..
Где сама пресловутая аура, как теперь принято говорить, способствует всякой
любовной заразе, заботливо распространяющей вредные флюиды! Это паршивая, грязная
среда! Все эти "тонги" и "боксеры", "балкончики" и "пуш-апы"...
О чем же он думал раньше?.. Да ни о чем! Потому что раньше на его строгую красу
ненаглядную никакие атмосферы не действовали. Он хорошо изучил свою правильную
красавицу, не поддающуюся влияниям. Она всегда жила сама по себе, чуточку
отстранение, неподвластно... И вот вам пожалуйста...
Теща горько поджимала губы...
Что случилось с его тихой, размеренно и продуманно живущей, такой уютной и
домашней Валентиной?!.
Первый камень в эту тихо дремлющую заводь, как ни странно, бросил Роман,
популярный фотограф, специализирующийся на съемках топ-моделей в купальниках и
пеньюарах. Его знали все фирмы по продаже женского белья. Вечно обвешанный
аппаратурой и юными, подающими большие надежды модельками, желающими
потрудиться во славу нескольких эфемерных кусочков ткани. Роман в неизменных
джинсах, кроссовках и легкой курточке производил впечатление никогда не унывающего
профессионала-работяги, не обращающего внимания на характер своей деятельности.
Полураздетых моделек он воспринимал как липы под окном своего дома и спокойно
объяснял костром горящей от его разъяснений молоденькой секретарше Тамаре:
- Ты меня попусту не разыскивай! Дома я почти не живу, а мобильник часто
блокирован, поскольку снимать сиськи-письки и одновременно трепаться по мобиле я не
в состоянии. Это сложновато даже для такого корифея, как я! Сам буду выходить на связь
каждый день, не психуй! Шефу нежный привет! Пусть обзаводится новыми трусишками!
Я девок во всей его коллекции уже раза по три отщелкал!
Именно Роман, заявившись однажды по делам к Тарасову, неожиданно впился глазами
в Валентину.
- Вы прятались от меня раньше? - с любопытством спросил он, окинув Валю
оценивающим взглядом фотомастера.
- Я просто здесь не так давно, - попыталась оправдаться Валентина, не понимающая
сути вопроса.
- Ну и ну! Да вы просто находка! - продолжал Роман, все так же назойливо изучая
Валентину. - Вот вас и надо снимать! Темка! - закричал он, распахивая дверь в кабинет
президента. - Ты что же скрывал от меня такую роскошную женщину?
Секретарша Тамара смотрела с завистью, Жанна подарила Валентине ненавидящий и
одновременно переполненный лаской взгляд. Соединить несовместимое удавалось только
ей.
Президент с Юлей вышли из кабинета на молодецкий зов Романа. Им хотелось
посмотреть, кого же они скрывали и прятали. Сразу заметив истекающую "симпатией" и
"добротой" Жанну, Юлька привычно хихикнула, а потом с интересом взглянула на
Валентину.
- А я Сушечке не раз говорила, что ей нужно демонстрировать наше бельишко! - с ходу
заявила разговорчивая Юля. - У нее фигура!.. - Девчушка выразительно закатила глаза и
скрестила пальцы за спиной. - Вы бы только посмотрели!
Мужчины явно не возражали немедленно посмотреть. Президент даже ради этого с
трудом оторвал глаза от пола.
Валины каблуки приросли к паласу, она так растерялась, что была не в силах прервать
не в меру и не вовремя разболтавшуюся Юлию Леонидовну.
- Не красней, Валечка! Мужики на улицах всегда задают ей один и тот же
неоригинальный вопрос:
"Девушка, разрешите с вами познакомиться?" У нее пятый номер! Глаза как Тихий
океан! А талия - шестьдесят семь!
И Юлька эффектно вытянула вперед свои ладошки, увеличивая ими свои невеликие
грудки
до Валиного размера.
- Так что вам, Роман, я думаю, - деловито подвела Юля черту под разговором, - очень
стоит нащелкать с Валюши разных отпадных фоток и показать где надо!
Только обязательно в белье, которое мы продаем!
Роман хмыкнул:
- А как же иначе?
Похоже, что вопрос был решен и согласован за несколько минут, мнением Валентины
по этому поводу никто не поинтересовался.
- Вы что?.. - наконец прошептала Валентина. - Вы.., с ума сошли?!
И бросилась вон из приемной, задохнувшись слезами обиды. Ей казалось, что еще
никто никогда не унижал и не оскорблял ее сильнее и страшнее. Юлька в испуге кинулась
за ней.
- Я увольняюсь! - закричала ей в лицо Валентина судорожно хватая чистый лист
бумаги для заявления. - И провалитесь вы все здесь пропадом с вашим бельем!
- Сушечка, прости меня! - вдруг громко заревела, очевидно за компанию, Юлька. - Я
такая дурная и часто несу настоящую околесицу! Но ты мне очень нравишься! И ты
вправду очень красивая!
И умная, образованная! Ты так здорово придумываешь и пишешь свои рекламки! - Она
по-детски горько и чуточку завистливо вздохнула сквозь слезы. - Не бросай нас! Я не хочу,
чтобы ты ушла!
Пусть лучше Жанка уволится! Давай ее вместе выгоним!
- Уволится она, как же... - пробормотала Валентина, вытирая мокрые щеки. -
Дожидайся... И потом, она хороший работник...
- Стерва она хорошая... Ура! Ты меня простила! - завопила Юлька, схватила Валю за
плечи и прижалась к ее груди хлюпающим носом. - Мы с тобой опять друзья! Правда?
Будем снова вместе курить! Можно, я все расскажу А-эм-тэ? Он ведь тоже жутко
расстроился!
И, не дожидаясь Валиного согласия, вылетела в коридор. Огневушка-поскакушка...
Русский продукт.
Бездельничать у Тарасова было невозможно. Он всегда отлично чуял нехорошие и
ненужные ему праздники ничегонеделания и непослушания и моментально их пресекал.
- Он чувствует, если запахло бездельем! - смеялась Юлька.
День за днем президент становился все жестче и неразборчивее в своих решениях и
методах. Большинство сотрудников задерживались у него в фирме всего на месяц -
установленный им испытательный срок. Боевое месячное крещение оказывалось слишком
боевым.
Тарасов никогда не задумывался о том, что Юлька с ходу легко заразилась его
опасными настроениями: ей нравилось его копировать и ему подражать. Она быстро
усвоила, что люди вокруг - марионетки, с помощью которых можно и нужно делать
деньги, это автоматы для производства денег, не более того... Два человека жили чувством
неограниченной власти, многократно помноженной на жестокие в своем проявлении
комплексы.
Если бы президенту кто-нибудь намекнул, что вокруг него живые люди, которым тоже
нужно есть, отдыхать, любить, растить детей, просто жить, в конце концов, а не только
добывать для своего президента валюту, он бы изумился по-настоящему Живые люди?..
Дурная фантазия!.. Мертвые души!.. Они не имеют права на настроения. На это права
выданы только ему самому и Юльке. И еще, может быть, Валентине... Но это еще очень
может быть...
Президент не понимал, что чересчур ярко ежедневно демонстрирует всем свое тяжелое
душевное состояние, отыгрываясь на окружающих за личное семейное несчастье. И это
очевидность, которую куда лучше бы скрыть, чего он делать не умеет.
Тарасову никто не сумел объяснить психологических особенностей, тонкостей
отношений с людьми и подлинный смысл нового российского строя. Президенту
понравилось воплощать дикий капитализм в России. Русский продукт...
Недавно шеф убрал новую менеджершу, поставив ей в вину ошибки в письмах: она
несколько раз подряд перепутала адрес фирмы, а для фирмы это почти смертельно -
клиенты обязаны владеть точными координатами.
Узнав причину увольнения, секретарша Тамара ахнула и вскочила со стула.
- Эти письма писала я... - прошептала она. - Это мои ошибки... Менеджер только
подписывала...
Я пойду скажу..
Юлька удержала Тамару на пороге в кабинет президента.
- Ты все равно уже ничего не исправишь! Поздно! Дама уволена с концами! Решение
окончательное и обжалованию не подлежит! - заявила она. - А себе только навредишь!
Сиди и работай! Не вмешивайся в процесс!
Бледная, потерянная, невмешавшаяся Тамара опустилась на стул. Юля была права...
Президента боялись, перед ним трепетали, робели, терялись... Прекрасное исключение
составляли лишь две юные леди: исполнительный директор и первая помощница.
Жанна приехала завоевывать Москву из небольшого приволжского городка. Может
быть, она никогда бы не покинула свою красивую древнюю малую родину, но она была
слишком мала, и здесь чересчур быстро распространилась весть о нехорошем разводе
Петровой.
Она служила в мэрии, занималась коммуналкой, ее знал почти весь город, за
исключением неразумных младенцев в колясках. Поэтому она стала срочно искать какойнибудь
приемлемый выход. А выход чаще всего один - поспешное бегство. Жалко было
оставлять маму, работу, дом... Но ничего другого Жанне не оставалось.
Она выросла в странной семье и даже не могла сказать самой себе, любила ли ее когданибудь,
была ли к ней привязана хотя бы в детстве или всегда только стыдилась и почти
ненавидела. И давно хотела ее бросить.
Жаннина мать работала водителем троллейбуса, обожала свою работу, свой парк и
отличалась курносой розовой миловидностью и удивительной безмятежностью и
безотказностью. Она не пропускала мимо ни одного мужика. Поэтому в семье, где
мужчин отродясь не водилось, росло пятеро детей - абсолютно друг на друга непохожих,
от разных отцов, которых они никогда не видели, хотя, вполне вероятно, не раз встречали
на улицах родного невеликого городка. Зато отчество младшие Петровы носили
одинаковое: мать всех подряд упрямо записывала Александровнами и Александровичами.
У Жанны было две старших сестры и два младших брата - дружный и большой
коллектив, по негласному уговору отцами и собственным происхождением не
интересовавшийся. Рассматривая свое плосковатое лицо в зеркало, Жанна подозревала о
личных азиатских или, возможно, ямальских кровях, но молчала на эту тему.
Не задумывающаяся о морали и принципах мать начинала каждое утро с исполнения
своей любимой песни Александра Серова под говорящим названием "Ворованная ночь".
Этот хит Жанна тоже возненавидела. Когда догадалась, чем он так прельстил ее мать.
Вячеслав ушел от юной, высокой и обольстительно фигуристой жены Жанны к
секретарше мэра.
И ладно бы была молодая, свеженькая, хорошенькая... Так нет! Он выбрал бабу старше
себя на четыре года, с тяжелым, кирпичным задом, коротконогую и с мужским голосом.
Крокодил крокодилом! Правда, природа подарила крокодилу дивные, незабываемые,
темные очи. Что вынуждена была признать даже Жанна, оставленная ради этих
прекрасных глаз...
Объяснил Славка все очень просто: во-первых, у них нет детей - а он мечтает о
ребенке! Как будто толстуха пообещала ему богатыря к исходу сентября!
Как в сказке... А во-вторых - не это ли самое главное? - Жанна в два счета превратила
его жизнь в ад.
Славка не стеснялся об этом всем рассказывать.
По смешному совпадению фамилия секретарши тоже была Петрова. Даже менять
ничего не пришлось. Но Петровых на Руси много. Зато мэрия в небольшом городке только
одна...
Случайно подвернулось место в Московской академии управления. Жанна бросилась
за помощью к мэру. Он проникся состраданием, посетовал насчет сложности ситуации,
выразил сочувствие... Он вообще ее всегда жалел - красотку полусироту из бедствующей
многодетной семьи. И отправил Жанну учиться в Москву. Получать второе высшее
образование.
Петрова, девка очень толковая и центростремительная, обладающая немалой
пробивной силой, - уже тогда она схлопотала себе прозвище "интенсивная" - легко
выбилась в число лучших студентов. Но вот учеба стала приближаться к концу -
замаячило неясное будущее... Возвращаться домой ох как не хотелось! Тем более что за
это время у Славки на Волге, как ни странно, родился сын...
Ни о разводе, ни о своей сомнительной семье Жанна в Москве никому никогда не
рассказывала.
Осмотрительная, она старалась лишних ошибок не совершать. Правда, иногда
ненадолго задумывалась о том, почему она до сих пор одна. И почему не стала рожать
Славке дитя. Ведь муж просил ее об этом...
А ей казалось, что все еще впереди, куда ей спешить-торопиться, зачем себя связывать
по рукам-ногам лишними заботами-тревогами? Она всегда успеет насладиться ими в
полной мере. Не успела... Все пробежало стремительно, дни оказались намного короче,
чем Жанна рассчитывала, счастье, в которое она верила, вообще тут же показало хвост,
подразнило и исчезло за ближайшим углом, как воришка-карманник, выудивший
последнюю мелочь...
Правда, несколько первых лет в Москве Жанна упивалась своим торжеством: она всетаки
выиграла, вырвала победу, переплюнула всех своих убогих горожан, по утрам
плетущихся на службу в позабывшие о ремонте конторы... А по воскресеньям важно
прогуливающихся с безвкусно принаряженными детьми по главной, изуродованной
грузовиками улице... Убогое зрелище! Какое везение, что Жанна теперь очень редко
наблюдает эти красно-зелено-розовые процессии.
Мать писала раздражающие бесконечными ошибками - в родном городке "каждый
пишет, как он слышит", - полные любви и ласки длинные письма, на все лады радовалась
и гордилась дочерью, самой умной и удачливой своей средненькой... Братья-погодки
собирались в военное училище. Старшие сестры благополучно вышли замуж и жили на
соседних улицах. Сестренки никуда не рвались и не стремились, только ублажать по
вечерам мужей-водителей (мать сосватала) горячим супом, а ночью - в согретых
верностью постелях да растить детей, Круглых троечников, постоянно хватающих то
бронхит, то ветрянку, то грозные учительские замечания в дневниках.
И вот теперь возвращаться домой после учебы в академии?! Да на какую роль?! В
качестве кого?! Что она будет делать в любимом городе с таким дипломом?! Повесит его
на стенку в деревянной рамочке, любовно купленной матерью, и пойдет в ту же самую
мэрию любоваться каждый день на Славкину кирпичнозадую жену и принимать вечно
недовольных своим жильем горожан? А как можно быть им довольным?! Этими
разваливающимися под слабым волжским ветерком домами-конурками, где подчас в
замызганные клетушки набивалось по семь-восемь человек?.. Они еще просят чего-то!..
Поменьше бы рожали!.. Наплодили детишек - не продохнешь!
А теперь всюду строят лишь одно элитное, дорогое жилье для приезжих с Кавказа.
Иначе любой городской бюджет лопнет по швам.
Жанна всерьез забеспокоилась. Она не мечтает возвращаться на свою малую родину Ну
ее в болото!..
- От скромности я не умру! - любила честно характеризовать себя Жанна.
Самым счастливым ее воспоминанием остался серый, спроектированный и
слепленный когда-то на скорую руку страшно торопящимися архитекторами и
строителями, кривоватый по жизни и рассыпающийся сейчас от времени и долгих лет
безремонтного существования вокзал ее родного городка. Тот незабываемый,
забросанный окурками и обертками от конфет, с вечными лужами перрон, где робко
помахивала крепкой, несмотря на возраст, ладошкой невеселая мама в платочке
немыслимого цвета. Тот проваливающийся, опасный, грозящий дырами и ямами перрон,
от которого наконец лениво, неохотно оторвался поезд, навсегда увозивший Жанну в
Москву. Навсегда - это безвариантно, именно так, и никак иначе... Это поезд давал ей
последний шанс...
Как бы так извернуться и остаться в столице, найти здесь работу, снять жилье!..
Помочь вызвался один из преподавателей, видный экономист, плененный умом и
достаточно яркой внешностью Жанны, у которой в Москве появился даже некоторый
вкус. Не просто вкус к жизни - он у нее всегда имелся, но и небольшой, вполне
пристойный вкус в одежде и макияже. Хотя слишком придирчивый знаток и ценитель
отметил бы слишком жирную подводку глаз, чересчур густые тени, неумеренную
зализанность прически, демонстрирующей излишнюю строгость... Но это не каждый
разглядит.
Экономист мягко посоветовал Петровой соглашаться пока на любую работу - позже
она разберется, что к чему! И через Настиного отца направил Жанну к Тарасову.
Так они познакомились.
Жанна сняла не очень дорогую однокомнатную квартиру в Текстильщиках и
продолжала завоевывать столицу, а теперь еще и своего президента. Со столицей дело
обстояло куда проще.
Девятнадцатилетие Юли Артем решил отпраздновать в ресторане.
Утром ей преподнесли от фирмы роскошный, чуть ли не с нее ростом, букет, который
не помещался ни в одну вазу, и пришлось срочно искать большую банку. В два часа
президент увез Юлю с собой на машине.
- Если что, звоните на мобильный, - сказал он Жанне. - Я до завтра работаю с
клиентами.
Жанна кивнула и понимающе улыбнулась. Свои сотовые они все равно через час
дружно заблокируют. Как бы ей половчее разбить этот междусобойчик? Она высокая,
статная, длинноногая... И должна быть удачливой в любви. Но на любого мужчину она не
согласна...
Жанна приехала в Москву с единственной целью: подчинять и властвовать. И столица
на первых порах буквально осыпала ее своими дарами. За эту запросто доставшуюся ей
победу Жанна презирала большой, бестолковый город. Подсознательно ей хотелось
унизить его, как унижают человека, терпеливо сносящего любые оскорбления. Этот город
по частям распродавали, забрасывали пустыми коробками, грязными газетами,
разорванными пакетиками презервативов и рекламными листовками, предлагающими
снежно-белые зубы, элитные дома и месть злыдням-
...Закладка в соц.сетях
