Жанр: Любовные романы
Мечтай обо мне
...ислуга сломя голову бросились выполнять
распоряжение. Всем было ясно: чем скорее
мужчины расположатся за столами, тем меньше будет шансов, что норвежские мечи
скрестятся с английскими. Кимбра
заметила, что женщины то прикасаются к амулетам у себя на шее, то осеняют себя
крестным знамением, очевидно, затем,
чтобы привлечь на свою сторону всех возможных богов - так оно вернее, когда
имеешь дело с непредсказуемой мужской
натурой.
- Вознесем благодарность Господу нашему за его дары, - сказал брат Джозеф, -
и возрадуемся за семью, которой
дано собраться под одной крышей и преломить хлеб за одним столом.
Молодой священник покосился на Кимбру - она попросила благословить трапезу
каким-нибудь особенным,
запоминающимся образом - и получил одобрительный кивок. Когда ни единого "аминь"
не последовало, Кимбра сказала
это сама, очень громко и твердо, тем самым вынудив католиков-англичан
последовать ее примеру.
Только Хоук не разжал плотно сжатых губ.
- Представь себе, Вулф попросил брата Джозефа освятить наш брачный союз! -
оживленно воскликнула Кимбра.
- Аминь, - буркнул Хоук и окинул нового члена семьи взглядом, источавшим
едкую иронию.
Подошел слуга с кувшином эля. Хоук поднял полный до краев рог, но, вместо
того чтобы приложиться к нему,
обратился к католическому монаху тоном притворной любезности:
- Надеюсь, брат Джозеф, вам известно, что брачный обет недействителен, если
дается под нажимом? А знаете ли вы,
что за освящение такого обета лишают сана?
Молодой клирик поперхнулся элем, но прокашлялся довольно быстро и ответил с
достоинством, которое делало ему
честь перед лицом самого грозного владыки Англии:
- Все это мне известно, милорд. Поверьте, мне не пришло бы в голову освятить
обет, даваемый против воли.
- Приятно слышать. Однако хотелось бы знать, как вы определяете, дается обет
охотно или против воли? В личной
беседе с новобрачной перед венчанием, не так ли?
Хоук был полон сомнений и ясно дал это понять. Брат Джозеф слегка побледнел,
но не опустил взгляда.
- Увы, милорд, мне не представилось возможности переговорить с леди Кимброй
до венчания, но во время его она не
выглядела как женщина, которая идет под венец против воли. Я счел, что она
отличается редким бесстрашием и
добродетелью.
- Вы наблюдательны! - хмыкнул Хоук. - А вам не пришло в голову, что как раз
бесстрашие и добродетель могли
привести мою сестру к алтарю? Она всегда готова пожертвовать собой ради высшей
цели...
- Но, милорд, разве это не чудесно? Разве жертва во имя высшей цели - не
основа основ католической религии? Как
смиренный слуга Божий, я бы никогда не отважился лишить добрую христианку шанса
приблизиться к Господу.
- Какой веский довод! И какой подходящий к случаю. На мой взгляд, уж слишком
подходящий!.. - Хоук резко
отвернулся от священника к Кимбре: - Так ты пошла на это добровольно? Никто не
принуждал тебя к браку?
При мысли о том, что ей придется солгать любимому брату, Кимбру бросило в
холод. Но не было и речи о том, чтобы
рассказать ему об угрозах Вулфа. Малейший намек на это развязал бы
кровопролитную стычку.
- Я всем сердцем желала этого брака.
Хоук несколько раз перевел взгляд с нее на Вулфа и обратно. Пальцы его
побелели на полированной кости рога.
- Ну надо же! Всем сердцем желала брака с человеком, которого знала лишь с
худшей стороны! Разве он не похитил
тебя, не увез от дома и близких? С чего это вдруг ты нашла его желанным?..
Кимбра постаралась выгадать время, распорядившись насчет первой перемены.
Она отчаянно сожалела, что не добавила
ко всем блюдам чего-нибудь умиротворяющего, а еще лучше - отупляющего. Судя по
всему, мирное сосуществование было
под серьезной угрозой.
Однако вопрос был задан и требовал ответа. Внезапно Кимбру осенило:
- Я бы и рада объяснить, но не позволяет стыдливость. Ведь брачный обет -
единственный достойный путь к... сам
знаешь к чему!
Она бросила на Вулфа взгляд, одновременно стыдливый и смелый. Он приподнял
бровь в знак того, что оценил ее
тактику. Кимбра зарделась. Все, конечно, решили, что из скромности - и очень
кстати, хотя на деле это был румянец гнева
на твердолобый мужской пол. Так или иначе, маленькая сценка заткнула словесный
фонтан Хоука.
Увы, ненадолго. Подали первую перемену. Вулф подцепил на двурогую вилку
сочный кусочек гусятины и уже
собирался им заняться, когда англичанин вновь подал голос:
- У нас в Англии есть обычай: когда впервые заходит вопрос о браке,
заинтересованные стороны долго совещаются,
обговаривают условия и тому подобное. Потом составляется брачный контракт. Он
бывает подписан лишь в том случае, если
обе стороны сойдутся в каждом пункте. Тогда, и только тогда, назначается день
венчания, тогда, и только тогда, церковь
освящает брак в присутствии родных и близких обоих новобрачных. Мне казалось, в
Норвегии есть подобный обычай...
Дракон приподнялся на своем месте. Вулф остановил его легким движением руки
и отложил вилку. Дракон неохотно
уселся, но было заметно, как он раздражен.
- Да, у нас есть похожий обычай, - заметил Вулф спокойно.
Хоук так сильно сжимал зубы, что Кимбра боялась, как бы они не раскрошились.
Вдруг он со звоном отшвырнул
столовый нож и вскочил на ноги.
- Тогда позволь спросить, ярл Скирингешила, отчего ты нарушил обычаи наших
народов и вступил в брак украдкой?!
- Я нарушил их в отместку! Позволь и мне спросить, граф Эссекс, почему ты
отверг брак, который принес бы нашим
народам мир?!
- Отверг? Я ничего не отвергал!
- Не притворяйся! В ответном письме ты назвал меня грязным варваром и, что
еще хуже, высказал это от имени своей
сестры! Я поверил, что оскорблен лично леди Кимброй, и явился в Холихуд, чтобы
наказать ее за высокомерие и себялюбие!
Но потом я узнал...
- Что?! Наказать Кимбру? - взревел Хоук и начал шарить по столу в поисках
отброшенного столового ножа. -
Наказать?! Да как ты смеешь, негодяй!
Вулф был уже на ногах и сжимал в руке кинжал. Впрочем, повскакали все, кто
сидел за столами, и все размахивали
орудием. Шум стоял такой, что призывать к спокойствию было бесполезно. Кимбра со
скрежетом отодвинула стул и
выпрямилась во весь рост.
- Прекратите немедленно!!! Мало того, что вы не поняли друг друга, вы хотите
усугубить это кровопролитием?! -
Она испепелила взглядом мужа, а потом брата. - Вы двое! Вы все время повторяете,
что готовы защищать меня ценой
собственной жизни! По-вашему, я буду в восторге, если вы друг друга прирежете?!
Вулф и Хоук продолжали, шумно дыша, сверлить друг друга взглядами.
- Сядьте! Иначе, клянусь, я посыплю следующую перемену сушеной влакницей!
Оба разом повернулись к ней.
- А что такое влакница? - полюбопытствовал Вулф.
- Растение, и очень полезное в таких случаях,- едко объяснила Кимбра. - С
него так выворачивает, что хоть кричи
караул! В желудке не держится ни крошки пищи и ни глотка эля.
- Ну, превосходно! - буркнул Вулф и сел.
- Я был глуп, когда нанял тебе учителей, - проворчал Хоук, но тоже уселся.
Остальные последовали их примеру. Кимбра сделала знак прислуге, чтобы
наполнили кубки. Оставалось лишь
надеяться, что крепкий эль скоро собьет с ног как англичан, так и норвежцев.
- Итак, вернемся к браку, который я вроде бы отверг, - сказал Хоук, стараясь
хранить спокойствие.- Я никогда не
видел письма с предложением... с чего бы мне верить, что оно вообще было
сделано?
- У меня есть доказательство. - Вулф извлек из-за пазухи уже знакомый Кимбре
свиток пергамента. - Я знаю, что ты
умеешь читать, так что прочти. Печать твоя, верно? Не вздумай отпираться, Кимбра
ее узнала. Как ты все это объяснишь?
Хоук развернул пергамент и несколько раз прочел написанное, все больше
сдвигая брови.
- Я этого не писал и даже не диктовал.
- А печать?
Прошло еще несколько долгих минут, пока Хоук изучал оттиск на воске.
- Моя, - признал он неохотно.
Возвращая пергамент Вулфу, он оглядел зятя с новым интересом.
- Значит, ты хотел военного союза?
- Да, хотел! Я отправил письмо с доверенным человеком, но тот не вернулся, и
я до сих пор не знаю, что с ним сталось.
Это письмо, - ярл пренебрежительно махнул свитком, - мне передал один
корнуольский купец, с которым я веду
торговлю. Он уверял, что ему заплатили за доставку.
- Кто?
- Кто-то из твоих людей. Он носил твои цвета, а значит, деньги были от тебя.
- Я ничего об этом не знаю, как и о твоем письме. - Хоук потер лоб,
размышляя. - Что-то здесь не так... кто-то
постарался поссорить нас... возможно, чтобы не допустить союза.
- Кто бы это мог быть?
- Тот, против кого обернется такой союз. Датчане! Непонятно одно - как они
узнали?.. - Хоук дал себе слово
выяснить это при первой возможности. - Военный союз между англосаксами и
викингами... Лучше не придумаешь! Но если
в основе его лежит брак, я должен быть уверен, что сестра не прогадала.
- По-твоему, можно притвориться счастливым? - спросила Кимбра. - Много же ты
знаешь о счастье!
Ее брат улыбнулся, но глаза остались тревожными.
- Притвориться можно кем угодно и каким угодно, если на то есть веская
причина. Ради блага других ты идешь на все,
так почему бы не пойти к алтарю?
- Выброси это из головы! Мы с Вулфом счастливы!
Хоук ничего не сказал, даже не повел бровью. С этой минуты все его внимание
было обращено к угощению, которое в
самом деле оказалось превосходным. Разговор повернул в менее опасное русло.
Глава 22
- Назовите мне хоть одну-единственную причину, зачем на белом свете мужской
пол!
Кимбра хлопнула тестом об стол с такой силой, что он затрясся. Женщины
вокруг нее даже не пытались сделать вид, что
всерьез чем-то заняты, они обменивались взглядами и улыбками, как бы спрашивая
друг друга, во что на этот раз выльется
негодование госпожи.
- Вообще-то я могла бы назвать одну причину, - Брита хихикнула, - но вы,
леди, ее и так прекрасно знаете.
- Ах это! - Кимбра отмахнулась. - Здесь они сильны, это верно, но во всем
остальном от них одно только
беспокойство. Кстати, может, как раз поэтому они так и стараются в одномединственном,
на что пригодны! Чтобы сбить нас
с толку, заморочить нам голову, чтобы мы смотрели на их выходки сквозь пальцы!
Шлеп!
- Да у них мозги набекрень!
Хлоп!
- Мужчина - существо упрямое, твердолобое, несносное...
Плюх!
- Может, вам больше понравится потрошить рыбу? - спросила Брита, выхватывая
из рук госпожи ни в чем не
повинный кусок теста.
Кимбра вообразила в руке острый нож, как он впивается в рыбью плоть, и с
трудом подавила искушение немедленно
согласиться. Она постояла у окна, глядя на играющих детей, но видела не эту
мирную сцену, а совсем другую,
подсмотренную утром, когда мужчины садились в седло.
- Они опять на охоте! - вырвалось у нее.
Это было известно всем и каждому, но женщины - Брита в том числе -
сочувственно цокнули языками.
- На кабана, - сказала ирландка. - Я слышала, как лорд Дракон говорил комуто,
что наш ярл не в настроении для
другой дичи. Что ж, из свинины получаются отличные окорока, они долго хранятся,
так что добыча не пропадет.
Даже с учетом расходов на недавнее празднество, было сделано столько запасов
на зиму, что кладовые трещали по
швам. Вот уже неделю норвежцы и англосаксы дружно выезжали на охоту, яростно
соревнуясь в том, кто добудет больше
дичи. Вечер за вечером они возвращались в крепость усталые, перепачканные
кровью, землей и бог знает чем еще.
Торжественно сбрасывали на землю туши убитых животных, предоставляя женщинам
решать, как пристроить к делу все это
изобилие, а сами шли в баню, чтобы снова устроить соревнование: на самую
скандальную историю из прошлого, на то, кто
выпьет больше эля и выдержит больше жара. В остальное время они старались
перещеголять друг друга в бросках копий,
вольной борьбе, стрельбе из лука - словом, во всем, что приходило на их
взбудораженный ум. К примеру, этим утром спор
вышел из-за того, кто дальше пустит струю мочи, норвежец или англосакс.
Это должно когда-нибудь кончиться, думала Кимбра не столько возмущенно,
сколько устало. Женщины постарше
говорили, что именно так мужчины притираются друг к другу и что только так они
могут стать друзьями, а значит, нужно
лишь набраться терпения. Тем не менее после всех споров и соревнований могло
выйти и так, что они навсегда останутся
смертными врагами!
Не то чтобы к этому шло, были лишь намеки, подводные течения, которые нельзя
было увидеть, но можно ощутить.
Зато внешне все оставалось спокойно. Некоторые из людей Хоука как будто искренне
старались влиться в новую среду:
часто выходили в город, где дружески заговаривали с прохожими и при малейшей
возможности сорили деньгами.
- Что за милые люди! - восхищалась Надя после того, как двое англичан
посетили лавку ее мужа. - Михайла от них
просто в восторге! Он думает, что дело кончится военным союзом...
Кимбра рада была бы поверить, но для этого слишком хорошо знала брата. Хоук
был владыкой обширных земель,
военачальником и правой рукой короля Альфреда. Чтобы подняться до этого
положения, ему пришлось немало поработать, и
он ничего не оставлял на волю случая.
За неделю он несколько раз пытался застать Кимбру наедине, но каждый раз ему
мешали или Вулф, или Дракон. Пока
Хоук был рядом, с Кимбры не спускали глаз. Вулф напряженно прислушивался к ее
разговорам с братом, даже когда речь
шла о самых невинных вещах: о Холихуде и Мириам, которая, к счастью, оказалась в
добром здравии. Кимбру возмущал
этот постоянный и совершенно излишний надзор, но не могла же она оспаривать волю
своего супруга теперь, когда во
всеуслышание заявила, что они совершенно счастливы! Хуже всего было то, что Вулф
понимал, в какое затруднительное
положение она себя поставила, и вовсю этим пользовался.
Как раз накануне, когда все сидели в главной трапезной за ужином, он
принялся вслух размышлять о том, что
норвежцам следует брать в жены только англичанок, потому что те не в пример
более кротки и послушны. Он только не
рассыпался в благодарностях Хоуку за то, что тот воспитал сестру так, что она
знает свое место. Кимбре при этом пришлось
мило улыбаться, хотя она с радостью опрокинула бы на голову мужа кувшин эля. А
Хоук! Он кивал на каждый перл этой
чисто мужской мудрости! И почему мужчины думают не головой, а тем, что между
ног?
Кимбра устыдилась таких мыслей. Мужчины, о которых шла речь: Хоук, Вулф,
Дракон - думали именно головой, да
еще как. Скорее всего они присматривались друг к другу и делали выводы. Хотелось
верить, что главный вывод будет в
пользу сотрудничества, хотелось верить, что присутствие женщины на арене событий
принесет им желанный союз...
Вчера за ужином Кимбра с нетерпением ждала, когда желудки наполнятся, а
головы затуманятся и в разговоре наступит
пауза. В это время Вулф обычно давал знак скальду, и тот принимался за свои
саги. На этот раз Кимбра вмешалась за миг до
этого.
- Послушай, - обратилась она к мужу с таким видом, словно ее только что
осенило, - а вам не надоело охотиться?
- Надоело охотиться? - изумился он. - Разве это может надоесть?
Судя по выражению лиц, с ним были согласны все - и норвежцы, и англичане.
- Я только хочу сказать, что запасов мяса у нас достаточно на десять зим,
даже если придется кормить весь город. Нет
другого занятия, которое пришлось бы вам по душе?
- Другого? - Хоук задумался. - Например?
Кимбра подумала: главное, чтобы вы наконец перестали мериться силами!
Хотелось так и сказать, но она благоразумно
удержалась.
- Как насчет того, чтобы поплавать?
- Поплавать?
- В лодке или, скажем, на корабле. Помнится, ты любил это занятие, брат.
Разве не славно будет обследовать
побережье? Когда я впервые здесь оказалась, то была поражена красотой и...
- Заплыв! - воскликнул Вулф. - Состязание в скорости и мастерстве!
- Мое судно против твоего! - подхватил Хоук.
- Вовсе нет! - запротестовала Кимбра. - Я не это имела в виду! Вы только и
делаете, что соревнуетесь! Самое время
расслабиться и просто порадоваться жизни!
Муж и брат посмотрели на нее так, словно она вдруг заговорила на тарабарском
языке.
- Оставь это, моя прекрасная сестра, - со смехом посоветовал Дракон. -
Соревнуясь, мы вот именно расслабляемся и
радуемся жизни. Кстати, спасибо за отличную идею. - Он прищурился, глядя на
Хоука. - Я дам тебе фору, только скажи -
какую...
- Фору? Мне? Чего ради?
- Во-первых, ты не знаешь здешних вод, а во-вторых, ты всего лишь англосакс,
который...
Тут все заговорили разом, и шум поднялся до небес. Кто-то бился об заклад,
кто-то подначивал, кто-то подшучивал.
Кимбре захотелось излить разочарование в пронзительном крике. О ней забыли, а
когда вспомнили, Вулф сконфузился и
постарался исправить ситуацию.
- Элсклинг, не пошлешь ли кого-нибудь за лютней? Ты могла бы усладить нас
музыкой.
- В самом деле, - поддержал Хоук. - Я бог знает сколько времени не слышал
твоей игры, и мне ее страшно
недоставало.
Кимбра была удивлена и обрадована тем, что мужчины предпочли столь мирное
времяпрепровождение воинственным
сагам скальда. Но во время первой же мелодии Хоук начал хмуриться.
- Это не твоя лютня, - сказал он, когда Кимбра перестала играть.
- Моя сломалась, - сказала она и, хватаясь за шанс рассказать брату о том,
как мил ее муж, добавила: - Вулф был так
добр, что подарил мне другую.
- Правда? - Хоук откинулся на скамье, приятно улыбаясь, и вдруг спросил: -
Было это до или после того, как он
уволок тебя от позорного столба, где бичевали человека?
- Ты рассказал ему?! - в изумлении спросила Кимбра супруга.
Пару минут тот молчал, разглядывая шурина.
- Нет, - сказал он наконец. - И даже не знаю, откуда ему это известно.
- От других, - коротко объяснил Хоук.
- За небольшую плату, конечно?
- Возможно. Но я жду ответа. До или после?
- До, - поспешно ответила Кимбра, не желая, чтобы Вулф сделал это за нее. -
Не знаю, что тебе наговорили, но
человек, которого бичевали, был вором! Он лишил средств пропитания сразу две
семьи и заслужил наказание. Это правда,
что мне не было позволено врачевать его раны, но это сделал другой... Ульрих...
- И ты не была потрясена ни зрелищем, ни тем, что не можешь помочь?
Кимбра заколебалась. Лгать не хотелось, да она бы и не смогла.
- Много лет я была... была укрыта от мира и от его жестокости. Но теперь я
замужем. Мой муж, ярл, суров и
справедлив. На нем лежит нелегкая задача поддержания порядка среди своего...
среди нашего народа.
- Это верно, - согласился Хоук. - Я был рад узнать, что ты теперь способна
мириться с жестокостью, в особенности
потому, что она здесь в большом ходу. Можно узнать, каково это было -
присутствовать при казни тех, что совершили
набег на то поселение?
Кимбра сжала губы и бросила быстрый взгляд на мужа. Вулф сидел в
непринужденной позе, вытянув ноги и держа в
руке рог с элем.
- А ты не терял времени, - заметил он, не скрывая мягкой иронии.
Хоук, который тоже выглядел безмятежно, издал добродушный смешок.
- Новое место, новые люди. Хочется знать о них как можно больше. Надеюсь, в
этом нет ничего обидного.
- Ничего абсолютно. Со своей стороны я надеюсь, что ты выяснил и то, как
умерли те злодеи.
- Конечно. Лично мне кажется, стоило бы сделать их смерть более мучительной,
чтобы надолго запомнилась.
- Здесь я с тобой согласен. Вначале я собирался дать всем хороший урок, но в
последний момент передумал.
- Правда? Почему?
- Потому что твоя сестра желала присутствовать на судилище, под тем
предлогом, что это ее обязанность как супруги
ярла. Мне не хотелось ее расстраивать, поэтому злодеям просто отсекли головы.
- Ты очень добр. Но урок все-таки был дан, если вспомнить тех троих, которых
ты вызвал на поединок.
- Да, это был урок.
- И ты настоял, чтобы Кимбра при этом присутствовала. Ты заставил ее
смотреть на все это. Твой брат держал ее и...
- Ты ошибаешься! - вмешалась Кимбра. - Дракон был при мне, чтобы не дать мне
увидеть... худшее. -
Раздосадованная тем, что Хоук старается все истолковать превратно, она выпалила:
- Собирать сплетни недостойно
мужчин!
- А что достойно?
- Плавать! - воскликнула Кимбра. - Плавать на своих кораблях!
Хоук посмотрел на сестру взглядом, полным нежности, смятения и подозрений.
Кимбра схватила лютню. Они хотели
музыку, и, разрази их гром, они ее получат!
Мужчины вернулись несколько часов спустя. Их одежда заскорузла от соленых
морских брызг, лица были обветрены,
но настроение не оставляло желать лучшего (или по крайней, мере так казалось).
- Ничья!- объявил Вулф, не скрывая удивления.- Из четырех заплывов два
выиграл я, два - Хоук. - Он хлопнул
шурина по спине с такой силой, что человек послабее свалился бы ничком. -
Неплохо, очень неплохо! Как насчет другой
попытки завтра поутру?
И они сделали такую попытку, а потом еще одну и еще - три дня подряд.
Отчасти Кимбра не могла нарадоваться, что
поток окровавленных туш наконец прекратился, отчасти досадовала на то, что
вынуждена оставаться в притихшей, сонной
крепости, пока мужчины беззастенчиво наслаждались жизнью.
По прошествии двух недель со дня прибытия Хоука в Скирингешил, она сидела у
окна, праздно уронив на колени
шитье, и старалась подавить неприятное чувство, что ею пренебрегают. У нее не
было никаких оснований так думать, и
Кимбра стыдилась собственного эгоизма.
В самом деле, ее окружали забота и ласка, особенно со стороны мужа и брата.
Чтобы она была счастлива, эти двое лезли
из кожи вон. Прислугу было больше не в чем упрекнуть, и что самое главное, люди
доверчиво шли к Кимбре со своими
недугами. Дни ее были хлопотными и исполненными смысла, а ночи...
Даже наедине с собой Кимбра зарделась, вспомнив ночи с Вулфом. Каким бы
усталым он ни заканчивал день и как бы
поздно ни приходил, он никогда не засыпал, пока не удовлетворял свою страсть и
страсть жены. Нередко он будил ее и
поутру. Одним словом, она жила в теплом коконе, сотканном из наслаждений, заботы
и внимания.
На что же она досадовала? Или в ней говорило чисто женское чувство
противоречия?
Кимбра обратила задумчивый взгляд вдаль. К берегу пролегла искристая
дорожка, сотканная из солнечных блесток. В
лабиринте островов, что охраняли вход в бухту, резвились тюлени, а много дальше,
где водная гладь смыкалась с небесной
синью, виднелись паруса: это их сиятельства соревновались в скорости.
Пока Кимбра наблюдала, паруса повернули к берегу. Отложив так и не
починенную рубаху мужа, она пошла встречать
мужчин, которые не замедлили огорошить ее известием, что Хоук собрался домой.
- Уже? - вырвалось у Кимбры.
Она тотчас устыдилась этих слов: ни дать ни взять капризный ребенок - все не
по ней.
- Я здесь уже полмесяца, - с улыбкой напомнил брат и ласково потрепал ее по
щеке. - Когда-нибудь надо навестить
и Эссекс.
- Я все понимаю и очень рада, что ты оставался здесь так долго.
- Твой брат волен гостить у нас когда угодно и сколько угодно, элсклинг, -
сказал Вулф.
- А я со своей стороны приглашаю вас в Хоукфорт. Мне и в самом деле пора.
Нужно рассказать королю Альфреду, как
обстоят дела. Думаю, новости его заинтересуют.
И время вдруг в несколько раз ускорилось. Последний день в обществе брата
пролетел незаметно. Был собран и съеден
прощальный ужин, сомкнулись и разжались объятия, отзвучали напутственные слова.
Стоя рядом с мужем на краю мола,
Кимбра следила за тем, как гордое судно с ястребом на надутой ветром парусине
входит в узкий проход между скалами. Вот
оно появилось позади них, заскользило прочь и растворилось в дымке у горизонта,
провожаемое долгим и тоскливым криком
чайки.
Этот зловещий звук всколыхнул память и заставил Кимбру поежиться. Хоук
сказал, что новости заинтересуют короля
Альфреда. Почему заинтересуют, а не порадуют? Разве радость - не самое
естественное чувство монарха, когда он слышит
известие о грядущем и весьма выгодном военном союзе?
После короткого размышления Кимбра отмахнулась от тревоги, назвав ее
пустяковой. Она была опечалена отъездом
брата и знала, что будет по нему скучать. Однако в ней все сильнее говорило
облегчение. Можно было наконец похоронить
самую возможность того, что ее муж и брат скрестят мечи. Все обошлось. Их могла
разделить вражда, но спаяла дружба -
об этом говорило буквально все.
Ветер начал набирать силу, и Кимбра теснее прижалась к мужу. Вулф обнял ее,
привлек к себе и наклонился, чтобы
заглянуть в лицо. Он улыбался. Они вернулись домой бок о бок, а на другое утро
Кимбра проснулась с чувством покоя и
безмятежности, сродни тому, что нисходит на мир в преддверии особенно яростной
бури. Небо, однако, было безоблачным,
море смеялось, и ничто не намекало на перемены в погоде.
В душе Кимбра все же сожалела, что Хоук уехал. Не желая поддаваться тоске,
она занялась повседневными делами.
Пиры остались позади, все заготовки на зиму были сделаны, и женщины получили
наконец передышку. Она не обещала
быть долгой: за хлопотами были совсем заброшены прялки, так что скоро предстояло
наверстать упущенное. Кимбре это
грозило тоже, к тому же она хотела собрать все необходимое для своей аптеки:
цветы, травы, семена и кору - все то, что
могло пригодиться долгой зимой. Она не могла нарадоваться на свой огород и с
нетерпением ждала весны, чтобы насадить
еще больше лекарственных растений. Все они требовали ухода, так что хлопот был
полон рот.
Отправляясь на вылазку с котомкой на боку, Кимбра столкнулась с Вулфом. Он
только что закончил тренировку и
выглядел разгоряченным и до того красивым, что у нее сладко стеснилось сердце.
Отъезд Хоука стал межой, и хотя принес с
собой печаль, невольно казалось, что она стоит на пороге жизни, в которой уже не
будет ни сомнений, ни страхов.
- Надеюсь, милорд, вы не слишком усердствовали? - сказала Кимбра, с
откровенной любовью глядя на мужа.
- Если бы я слишком усердствовал на тренировках, у меня не хватало бы сил по
ночам, - заметил тот.
Она вспыхнула. Муж расхохотался, довольный, что сумел ее смутить, и в
наказание получил тычок под ребра. Тогда он
попробовал схватить ее в объятия, но Кимбра увернулась. Теперь они смеялись оба,
а все, кто еще был на поле, в том числе
Дракон,
...Закладка в соц.сетях
