Жанр: Любовные романы
Мечтай обо мне
...я с круглыми от изумления глазами.
- Дурацкая шутка!
- Я и не думал шутить. Она улыбнулась - эдак ласково, как умеет - и сказала:
мол, раз он так рвется на тренировку в
ущерб ране, значит, ему все равно, значит, у него меч... вместо того, что в
штанах. Что-то в этом роде.
Вулф не мог в это поверить, просто не мог. Дракон что-то перепутал. Сказать
такое у Кимбры не повернулся бы язык.
До сих пор, если ей хотелось в постели чего-то конкретного, она застенчиво
шептала об этом ему на ухо, алея как маков цвет
и потупив очи. Чтобы она могла высказаться так смело, так развязно?
Дракон, следивший за ним сквозь редеющий пар, довольно хмыкнул.
- Не вздумай даже намекать Кимбре, что я передал тебе ее слова, не то
пожалеешь. Но если честно, жена у тебя не
только красивая, но и мудрая.
- Не пугай, - сказал Вулф без намека на шутку.
После этого братья на совесть отхлестали друг друга березовыми вениками,
окунулись в ледяную воду реки и,
освеженные телом и душой, послали за скальдом, чтобы провести остаток вечера за
выпивкой, сказаниями и чисто мужской
беседой.
- Когда мы с тобой вот так пили вдвоем? - полюбопытствовал Вулф спустя
некоторое время.
Они с Драконом сидели в траве чуть в стороне от дверей трапезной, хотя он не
помнил, как и когда они туда
переместились. Луна уже светила вовсю, небо являло собой сплошной звездный
ковер, разделенный надвое рекой жидкого
серебра, в которой, если верить сказаниям, купались боги.
- Только Один знает когда, - ответил Дракон. - А между тем... между тем
братьям надо почаще вместе напиваться!
И вместе разбойничать! Разве мы, викинги, не должны разбойничать? Обязаны! Мир
этого ждет!
- Мир уже не тот, - возразил Вулф, с нежностью вглядываясь в прошлое.
- Вот еще!
- Нет, правда. И люди уже не те. Да вот хоть здесь, вокруг нас! - Он махнул
рукой, включив в этот жест город, порт и
крепость. - Кто в наше время разбойничает? Кто вообще говорит о разбое? Мы не
нападаем, только защищаемся - правда,
частенько благодаря проклятым датчанам и англосаксам. И все равно мы, викинги,
уже не разбойники, а торговцы, и
богатеем мирным путем.
- Ну и на здоровье! Но что нам мешает время от времени поразбойничать?
Нельзя все время торговать, не то
превратишься в толстобрюхого купца!
- Я же говорю, времена изменились. Думаешь, почему брат Джозеф пустил здесь
корни? Полюбил здешний мороз?
- А чем плох мороз?
- Речь не о морозе! Я так говорю к примеру. Брат Джозеф остается с нами
потому, что его слушают. Один свидетель,
даже я иногда это делаю!
- Да ну! И что же он говорит?
Вулф сдвинул брови, ловя ускользающие мысли.
- Ну... он говорит; да любите друг друга!
Дракон помолчал, осмысливая услышанное, отвлекся, примялся было за эль, но
вспомнил, о чем шла речь.
- А кого он имеет в виду? Не всех же подряд!
Вулф с силой помотал головой и чуть было не повалился навзничь.
- Думаю, как раз всех подряд.
- Чего это я должен всех любить? - возмутился Дракон.
- Я толком не понял. Вроде все мы дети Божьи... да и Бог отправил своего
Сына на смерть ради нашего спасения.
- А, жертвоприношение! - Дракон наконец ухватил ему одному ведомую суть и со
значительным видом кивнул. -
Но ведь жертвы уже не приносят? - заметил он чуть погодя. - Или ты хочешь
возобновить этот обычай?
Вулф заколебался. Перед мысленным взором проплыли картины из прошлого - те,
что он рисовал себе ребенком,
слушая рассказы отца о мужчинах, женщинах и детях, приносивших себя в жертву
богам. Было их девять раз по девять,
девять дней висели они на ветвях священных деревьев, с подрезанными венами, и
кровь капля за каплей стекала вниз, пока
земля не напитывалась ею до отказа. Некогда неотъемлемая часть повседневной
жизни, жертвоприношение отошло в
прошлое, и на смену ему пришло... а что пришло ему на смену?
- Если подрезать горло козе, я не против, - сказал Вулф и осушил свой рог до
дна.
Еще позже, уже глубокой ночью, он вошел к себе в жилище. Не желая нарушать
покой Кимбры, он приложил палец к
губам и громоподобным шепотом произнес: "Тсс!" Сообразив, как это нелепо, он
раскатисто захохотал, потерял равновесие
и повалился на стол. Кое-как выпрямившись, Вулф направился к кровати, но та
поплыла в сторону. Он взял это на заметку.
Утром надо обсудить вопрос с Кимброй: ведь кровать не должна менять место,
возможно, ее стоит прибить к полу. Так или
иначе, но он промахнулся и едва не загремел на пол.
Кимбра давно сидела в постели и следила за мужем снисходительно и не без
удивления. Для нее не было секретом, что
мужчины любят выпить. Некоторые напивались из вечера в вечер, но она никак не
ожидала, что такое может случиться с
Вулфом. Это был добрый знак - знак того, что и он небезупречен. Судя по взрывам
заливистого хохота, он был в весьма
добродушном подпитии, вот только ноги несли его куда угодно, кроме нужного
направления.
Загрохотал стул. Кимбре пришло в голову, что так недолго и шею себе
свернуть. Когда Вулфа вынесло за порог, она
соскочила с кровати, набросила первое, что попалось под руку, и выбежала следом.
Ухваченный за руку, он захлопал на нее
совиными глазами, потом просиял такой улыбкой, что у нее в очередной раз
подкосились ноги.
- Кх... Кхимбра, элсклинг, а я тебя... тебя ишшу!
Он назвал ее элсклинг - милая. Неплохо, пусть даже для этого пришлось
напиться.
- Конечно, конечно, - проворковала она. - Идем!
До жилища Вулф дошел кротко, как ягненок, позволив поддерживать себя за
талию, но за порогом схватил Кимбру в
объятия и потащил в постель.
- Я уж-же говорил, что ты м-мое сокр... сокровище?
- Прямо - нет, но иносказательно не раз. - Она уперлась ему в плечи и
попробовала свалить с себя. - Дай же мне
встать и разуть тебя!
- Разуть?! - изумился Вулф.
- Ну да.
Еще один толчок, и она оказалась свободной (правда, только потому, что Вулф
счел за лучшее откатиться в сторону).
- Хош... хош... хоррошая жена! - сказал он в потолок.
Кимбра взялась за сапог и потянула. Он подался, но неохотно.
- Я не думал... - хитро заговорил Вулф, выставив палец, - никак не ду-думал,
что выйдет!
- Правда?
Вес его расслабленной ноги был так велик, что заныли руки. Кимбра упрямо
тянула сапог, пока тот не слетел. Она
взялась за другой.
- Англичанка! - внятно произнес Вулф и снова бессвязно забормотал: - Д...
д... думал, жди проблем! - Он помолчал
и добавил: - И этот в... вид!
- Ты вроде решил, что мой вид тебе правится. Или нет?
- Не толь... только мне, но и мно... многим друг... гим. То-то и оно... ик!
Голова кру... кругом, когда ты круш...
крутишься рядом! Одно на уме, одно на ум... уме... как бы раздвинуть эти... эти
твои ноги... ик!
Второй сапог сполз с ноги, перебив ход его мыслей. Кимбра пихнула сапоги под
кровать и набросила покровы на своего
драгоценного супруга, который при этом попытался обнять ее, но промахнулся.
Тогда он надулся, как ребенок, которого
лишили сладкого, зарылся в подушку и скоро уже похрапывал.
Кимбра постояла, прикидывая, не улечься ли снова, но спать не хотелось. К
тому же брезжил рассвет, а у нее было дел
по горло. Она оделась, прикрепила к поясу связку ключей и окинула спящего мужа
прощальным взглядом. Он лежал,
разбросав руки и ноги так широко в стороны, что занял почти все необъятное
пространство постели. Волосы свесились на
лоб вороновым крылом, ресницы спали на щеках, и все черты во сне так сильно
смягчились, что никто не заподозрил бы в
этом мужчине Грозу Англосаксов. Кимбре пришло в голову, что так он выглядел до
того, как познал тяготы и невзгоды
жизни и ожесточился сердцем.
Получше подоткнув покровы, она коснулась лба Вулфа поцелуем, направилась к
двери и не удержалась от еще одного
взгляда через плечо. Воистину она была счастливейшей из женщин и даже если бы
молилась о хорошем муже, не нашла бы
лучшего.
Это счастливый брак, подумала она, выходя из комнаты.
Глава 12
Это несчастный брак! Ее муж - бесчувственный чурбан, а сама она - безмозглая
дура!
Кимбра молча смотрела на Вулфа, вне себя от возмущения и расстройства. Когда
молчать дольше стало невыносимо,
она сказала первое, что пришло в голову:
- Ты шутишь!
Они стояли у ворот крепости, по обыкновению распахнутых в дневное время.
Кимбра только что вернулась из города,
где ей удалось облегчить страдания малыша, угодившего в открытый очаг (над
такими норвежцы готовили еду) и
получившего сильные ожоги. Поскольку помощь была оказана вовремя, можно было
надеяться на благополучный исход.
Счастливые слезы матери и неловкая, но сердечная благодарность отца еще раз
напомнили Кимбре, сколь благородно
ремесло лекаря.
Разумеется, если бы ей позволили практиковать это. В данный момент в это
плохо верилось, а все потому, что Вулфу
вздумалось не в срок вернуться из отдаленного поселения на другой стороне
фьорда. Кимбра вошла в ворота как раз тогда,
когда он, освеженный купанием и обнаженный до пояса, шел через луговину,
перешучиваясь со своими людьми. Она
постаралась стушеваться, но трюк с серым плащом, так хорошо показавший себя с
другими, с Вулфом почему-то не
сработал, и он ее сразу узнал. С лица его тотчас исчезло всякое оживление, оно
замкнулось и стало суровым, даже
угрожающим. Ему не понадобилось много времени, чтобы все понять и произнести
свой вердикт.
- Ты запрещаешь мне впредь выходить в город даже с эскортом?! Но ведь это
нелепо! Я не пленница, не рабыня, я...
Широкие ладони Вулфа легли Кимбре на плечи, как чугунные гири, и заставили
умолкнуть.
- Ты - жена ярла, на которую смотрит весь народ. Помнится, было решено, что
ты будешь покидать крепость только
с моего разрешения и в сопровождении моих людей. Хочешь сказать, что тебе об
этом ничего не известно?
Кимбра многое отдала бы за то, чтобы утверждать именно это, но не могла.
Конечно, она прекрасно помнила эту
договоренность, но в последнее время у них с Вулфом все шло так хорошо, что
невольно приходило на ум: должно быть, он
научился ей доверять. Как глупо было даже предполагать, что он способен на
доверие! Сознание этого было болезненно
неприятным.
- Тебя в крепости не было, а ребенок страдал! Я не могла ждать твоего
возвращения!
- Ребенка могли бы принести сюда.
Вулф провел пальцами по грубой ткани ее плаща. Одеяние так ее меняло, что
даже лицом к лицу он не узнал бы ее, если
бы не изучил контуры ее тела и манеру двигаться. Внезапная догадка заставила
ярла сердито сдвинуть брови.
- Как давно у тебя этот плащ, Кимбра? Сколько раз ты пользовалась им, чтобы
нарушать мой приказ?
Она опустила голову, не в силах вынести порицания в глазах мужа, и при этом
невольно прошлась взглядом по его
широкой, бугрившейся мышцами груди. Пришлось срочно уставиться себе под ноги, в
дорожную пыль.
- Не часто, только в случае крайней необходимости.
Пальцы сжались на плечах, причинив боль, требуя внимания. Значит, он прав,
это случалось неоднократно. Она
намеренно бросала ему вызов! Вулф ощутил вспышку гнева. Будь на месте Кимбры
кто-то другой, то непременно поплатился
бы за ослушание, и поплатился серьезно - так, чтобы впредь было неповадно. В
этом заключалось не только право ярла, но
и долг, потому что строгая дисциплина была основой и сутью выживания. В таких
случаях личные привязанности
оттеснялись в сторону, а наказание соответствовало проступку. Но хотя все это
было впитано Вулфом с молоком матери, он
знал, что не сможет подвергнуть Кимбру наказанию.
- Не тебе решать, что крайне необходимо, а что нет, - сказал он вместо
других, более суровых и правильных слов. -
Мои приказы не обсуждаются.
Здравый смысл подсказывал Кимбре, что для пререканий не время. Ее опыт был
пока еще небогат, но он подтверждал,
что сговориться с мужем не в пример легче, если для начала его приласкать. Всего
умнее было сейчас поддакнуть, а потом,
позже, добиться своего иным путем.
Увы, природа ошиблась и недодала ей женской хитрости.
- Так ты не можешь ошибаться? Или не желаешь признать ошибку? Ну скажи, что
может случиться со мной в городе?
Во всем Скирингешиле не найдется человека, который осмелился бы вызвать твое
недовольство!
- Кроме англичанки, которую мне случилось взять в жены, - резонно заметил
Вулф, а когда Кимбра открыла рот для
возражений, поднял руку. - От первого до последнего дня я был с тобой терпелив
превыше всякой меры. Я стерплю твое
ослушание и теперь. Но если это повторится, ты понесешь наказание. - Он крепко
взял ее за подбородок и заставил
смотреть себе в глаза. - Я хочу, чтобы ты наконец зарубила себе на носу, что мое
слово - закон. Ты будешь поступать в
точности так, как от тебя требуется, - в точности, ясно? - иначе берегись.
Кровь отхлынула у нее от лица, но тотчас с удвоенной силой прилила снова.
Синие глаза засверкали, руки сжались в
кулаки.
- Значит, я не имею права на собственное мнение даже тогда, когда оно
разумнее, чем твое? Значит, мое дело
подчиняться, и только? Выходит, я все-таки рабыня, как Брита и ей подобные? То,
как с ними обращаются, отвратительно!
Столько страданий, столько мук, которых можно без труда избежать, было бы
желание! О, я отлично помню твои слова о
том, что это суровая страна и что жизнь здесь сурова, но не вижу, чего ради
делать ее еще суровее! Уж не потому ли, что
всякое облегчение жизни ты расцениваешь как слабость?
Вулф несколько растерялся. Вопреки полученному предупреждению жена снова
бросала ему вызов. Она не только не
поняла, на какую уступку он шел ради нее, но и имела смелость повышать голос.
- Если человеческая жизнь так для тебя драгоценна, что ты готова на все ради
ее облегчения, то пойми, что
упорядочить ее - значит сберечь. - Он сильнее сжал пальцы и, чтобы подчеркнуть
свои слова, дал Кимбре небольшую
встряску,- Своеволие подрывает порядок, а значит, подлежит наказанию. Ослушайся
меня еще раз, и ты будешь наказана.
Ее лицо обострилось. Вулф знал, что сумел напугать Кимбру, и отчасти сожалел
об этом, но больше восхищался тем,
как хорошо она скрывает свой страх.
- Как же ты поступишь, муж мой? - Кимбра произнесла это вызывающим тоном,
но, если уж на то пошло, она
выбыла воплощенным вызовом. - Прикажешь привязать меня к позорному столбу и
отхлестать бичом?
Вулф живо представил себе эту картину, и его словно окатило ледяной водой.
Он чуть было не крикнул, что никогда, ни
за что не отдаст такого приказа, чуть было не привлек к себе Кимбру для утешений
и ласковых слов, но в последний момент
вспомнил, что мужчина не должен идти на поводу у женщины, если не хочет
опуститься до ее слабостей. Он заставил себя
улыбнуться и позволил рукам соскользнуть с плеч супруги медленным, ласкающим
движением. Когда глаза ее ошеломленно
раскрылись, улыбка его стала искренней.
- Это было бы эффектно, но излишне.
Одной рукой крепко держа ее за талию, другой он сильно сжал ягодицу. Кимбра
вскрикнула. Вулф засмеялся.
- Видишь, есть и другие возможности. Я приложу наказующую длань туда, где
это принесет наибольший эффект. С
одной стороны, пару дней ты не сможешь сидеть, с другой - серьезно не
пострадаешь. - Он не удержался и добавил: -
Пострадает только твое тщеславие.
Глаза у Кимбры стали такими огромными, что Вулф испугался, что утонет в них.
- Ты не посмеешь!
- Уверена?
Теперь он едва заметно гладил Кимбру там, где только что причинил боль. Будь
они наедине, он жалел бы ее дольше и
по-разному, в меру полета фантазии. Вообще говоря, конюшня находилась совсем
рядом, в это время дня в ней скорее всего
не было ни души. Его своенравной, тщеславной жене не повредила бы возня в свежем
сене.
Искушение было сильнейшее, но Вулф собрал волю в кулак и преодолел его, хотя
и знал, что плотская близость
неизменно смиряет нрав Кимбры. Однако она смиряла и его нрав, а вот это уже было
ни к чему, если он хотел когда-нибудь
укротить свою прекрасную англичанку.
Вулф ограничился шлепком по заду.
- Вернись к своим обязанностям, жена моя. Я и мои люди сегодня хорошо
поработали и заслужили вкусный, а главное,
обильный ужин. Присмотри за этим.
Если он правильно прочел ответный взгляд Кимбры, ему не следовало браться за
ложку раньше, чем пищу отведает раб.
Вулф проследил взглядом ее сердитый шаг, повернулся и прирос к месту: совсем
рядом к стене привалился Дракон со
скрещенными на груди руками и невыразимо ехидной ухмылкой на лице. Он
развлекался вовсю.
- Ты проглядел свое призвание, брат, - заметил он, подходя. - Вместо
набегов, хождений за моря и тому подобного
прочего тебе бы надо обучать нас, невежд, правильному обращению с женским полом.
Вулф послал ему такой кислый взгляд, что человека послабее желудком замучила
бы изжога.
- С тех пор как твоя нога в порядке, голова оставляет желать лучшего.
- Моя нога и в самом деле в порядке, - подтвердил Дракон, пропуская вторую
часть фразы мимо ушей, и устроил
маленький спектакль из того, как хорошо сгибается теперь его пострадавшая
конечность. - А все благодаря твой кроткой и
послушной...- он прыснул,- да-да, кроткой и послушной жене.
- Не смешно! - отрезал Вулф. - Кимбра подвергается опасности, но не хочет
этого признавать.
- С чего ты взял? Она права, никто в Скирингешиле не посмеет глянуть на нее
косо.
Вулф ответил не сразу, а лишь когда они оказались довольно далеко от ворот
крепости.
- Здесь шатается немало пришлого народу. Не каждый присягал мне на верность.
- Но каждый знает, что ты не замедлишь расправиться с тем, кто не в меру
дерзок. О чьей верности идет речь, брат?
- Не смей читать мои мысли! - предостерег Вулф.
- Их прочел бы и слепец, - заметил Дракон, не думая пугаться. - Ты
изводишься сомнениями насчет верности своей
прекрасной англичанки, и я никак не возьму в толк почему. На мой взгляд, она
здесь прижилась.
- На твой взгляд! Даже если ты прав, со дня свадьбы прошел всего один месяц.
За такой срок человека не узнать.
- Вот, значит, почему ты все никак не известишь Хоука...
- А что, тебе не терпится выйти на поле брани?
- Разве только словесной. Боя не будет. Хоук явится. Кимбра расскажет о том,
как она счастлива в браке, а поскольку
их родственные чувства на редкость сильны - уж этого ты не станешь отрицать, -
он примет положение дел и заключит
союз, о котором ты так долго мечтаешь. Проще простого!
- В самом деле, все просто, - сказал Вулф, источая сарказм. - Если только
Кимбра правильно сыграет свою роль.
- А как еще она может ее сыграть? Ты в самом деле думаешь, что она нарушит
данный Богу обет, предаст тебя и
обречет брата на смерть? Разве у нее не все в порядке с головой?
Слушая брата, Вулф нашел собственные сомнения еще более нелепыми, чем они
казались до сих пор, но ведь что-то
мешало от них избавиться, поэтому день шел за днем, ночь за ночью, а он так и не
известил Хоука...
К концу лета поля стали совсем золотыми от наливающегося зерна. Глядя на
залитые солнцем просторы, трудно было
поверить, что через несколько месяцев они побелеют от снега и закоченеют от
мороза. Зима скует часть фьордов, а другие
забьет ледяной крошкой, которой мешает спаяться в единое целое лишь вечно
беснующийся прибой. Заревут шторма,
заставляя суда держаться уютных гаваней, а людей - жарко пылающих очагов, у
которых они попивают спиртное, слушают
рассказы о былых приключениях и затевают новые.
Если медлить и дальше, думал Вулф, настанет время, когда одержимый яростью и
жаждой мести Хоук не решится
отправиться за сестрой. Вопрос о союзе придется отложить до следующего года, до
той поры, когда моря снова станут
преодолимы.
Надо сказать, Вулф был бы не против, ведь это позволило бы ему крепче
привязать к себе Кимбру. Однако отсрочка
имела обратную сторону: оставляла ее в тисках тревоги за брата на более долгий
срок. Он не мог так поступить с ней.
- Мне нужно еще немного времени,- сказал он наконец, на случай если Дракону
вздумается продолжать спор. - Я
хочу, чтобы Кимбра повиновалась мне безоговорочно. Так и будет, поверь мне.
- Я бы на твоем месте не... - начал Дракон, но из добрых чувств к брату не
договорил. - Хочу напомнить, что
верность и повиновение - вещи по сути своей разные. Одно идет от души, другого
добиваются принуждением. Сам решай,
чего ты хочешь.
- Того и другого. И я это получу.
- Тогда какого дьявола ты не женился на кроткой, покорной норвежке?
- А такие есть? - вырвалось у Вулфа.
- Только в сагах. Вот почему я не признаю брачных уз. Только если мне
встретится женщина по-настоящему кроткая,
послушная и бессловесная, готовая мыть мне ноги и пить эту воду, я женюсь на ней
в одночасье!
Перед мысленным взором Вулфа возникла картина, от которой он разразился
гомерическим смехом. При этом
настроение у него резко повысилось, хотя он сильно подозревал, что так и было
задумано.
- Надеюсь, ты никогда не встретишь такую, а если встретишь, то умрешь с ней
со скуки еще до того, как переваришь
свадебное угощение!
- Довольно о женщинах! - сказал Дракон, обнимая Вулфа за плечи. - Спорим, я
брошу копье на десять шагов
дальше, чем ты?
- Никогда, даже если Один пустит ветры тебе в спину!
Братья отправились проверить, так это или нет, но позже, когда Вулф позволил
реке нести его вниз по течению, а сам,
лежа на спине, разглядывал темнеющее небо, он вспомнил слова Дракона. Вспомнил и
нахмурился, прикидывая, сколько в
них мудрости, а сколько самообмана. Возможно, подумал он, Дракон прав и нельзя
иметь все сразу: безоговорочное
повиновение, вызванное необходимостью, и верность, что дается по доброй воле и в
свое время. Более того, чтобы завоевать
верность, нужно сначала самому научиться доверять. Это была совершенно новая
идея, принять которую было нелегко,
поэтому Вулф обдумывал ее, когда шел к трапезной.
Раб для отведывания пищи в этот вечер не потребовался. Кимбра встретила мужа
учтивее, чем когда бы то ни было. По
ее виду никто не догадался бы о недавней вспышке гнева. В палевом шелку, с
волосами, забранными с боков в драгоценные
заколки, но сзади свободно ниспадающими много ниже талии, она выглядела просто
обольстительно. Свет ближайшего
факела играл на ее гладкой, как алебастр, щеке. Вулф вдохнул аромат лаванды и
ощутил, как вопреки усилиям воли его
мужская плоть напрягается.
- Добрый вечер, муж мой.
Кимбра держалась так, словно они были едва знакомы. Она была холодна и
невозмутима.
- Вечер добрый, жена моя, - произнес Вулф тоном прохладной любезности и
слегка склонил голову в знак того, что
принимает приветствие.
Из громадного очага в центре трапезной поднималась струйка дыма. Дети и
собаки носились между столами, за игрой
коротая время до ужина, небольшие группы викингов обсуждали события дня. Все шло
как обычно. Все... кроме прекрасной
англичанки, которая, конечно же, находилась под покровительством самой Фрейи -
как иначе могла бы она стать
величайшей радостью и самым тяжким бедствием жизни Вулфа?
Что ж, не одна Кимбра умеет играть в игры, он еще научит ее паре правил,
известных только самым великим
интриганам и интриганкам при дворах любых королей, от Византии до туманного
Лондона.
Ужин оказался столь же изысканным, как и любой другой, с тех пор как Кимбра
завладела ключами от кладовых. Вулф
рассыпался в похвалах. Но только ради того, чтобы насладиться удивлением жены
его галантностью.
- Не знал, что можно так отменно приготовить пикшу! Я не в восторге от любой
рыбы, но эта удивительна вкусна.
Кимбра ела очень мало, больше поигрывала вилкой, а теперь и вовсе отложила
ее и обратила к Вулфу настороженный
взгляд.
-Ты не любишь рыбу? Почему?
- Потому что в детстве только рыбой и питался.
В детстве! Кимбра затрепетала, представив себе мальчишку, в точности
похожего на теперешнего Вулфа: крепкого,
черноволосого и сероглазого озорника, которого могла бы выкормить с безмерной
материнской любовью. От острой
потребности в такой любви ее щеки залил румянец.
- Как так? - спросила она, только чтобы отвлечь мужа.
Тот поднял рог с медовухой, неторопливо отпил и снова вставил в чеканную
медную подставку, выкованную
специально для этой цели.
- Сначала зимой не хватило корма, и пришлось забить весь скот. На другой год
не уродился хлеб. Море осталось тогда
единственным источником пищи.
- Я и не знала, что такое случалось.
- Здесь не всегда царило такое процветание, как теперь. Во времена моего
детства на поселения то и дело совершались
набеги, в том числе и на Скирингешил. Отец делал что мог, но стены никак не
удавалось достаточно укрепить. Приходилось
покидать город и укрываться в холмах. Враг в конце концов уходил, но оставлял
город разграбленным и выжженным дотла.
Кимбра долго молчала, пытаясь вникнуть в услышанное. Она обвела взглядом
увешанные боевыми трофеями стены. Тут
и там отсвечивало то золото, то серебро, а то и драгоценные камни, а под ними
сидели за трапезой счастливые люди, ни в
чем не знавшие недостатка.
- Как же ты пришел ко всему этому?
На этот раз долгую паузу взял Вулф.
- Мне было двенадцать, когда случился последний набег. В тот раз было убито
много наших людей, в том числе мои
родители. Когда враг покинул город, нам с Драконом нечего было наследовать,
поэтому ушли и мы - в море.
Вулф умолк. Кимбра ждала продолжения, но его не последовало. Тогда она
повернулась к деверю:
- А сколько было тебе?
- Восемь.
- И ты не боялся покидать родные места?
- Страшнее было бы остаться. - Дракон скосил глаза на брата. - Хвала Одину,
Вулф меня здесь не бросил. Когда мы
стояли у погребального костра родителей, он поклялся, что все наладит.
Кимбра подумала о мальчишках, которым было тогда двенадцать и восемь, и как
они стояли плечом к плечу,
бесстрашно глядя на открытые и враждебные просторы большого мира.
- Вам удалось выжить...
- Не просто выжить, - легким тоном возразил Дракон. - У Вулфа оказалась
замечательная интуиция, когда мы
решали, на какой корабль наняться. Он выглядел старше своих лет и уже неплохо
управлялся с мечом, так что ему не
приходилось долго упрашивать капитана. Он упоминал обо мне, только когда дело
было слажено и место обещано.
Братья обменялись довольной усмешкой. Для этих смельчаков жизнь, что
сокрушила не одну судьбу, была предметом
для шуток.
- Мы повидали весь
...Закладка в соц.сетях
