Жанр: Любовные романы
Королевский подарок
...б на каждой частичке своего тела. Он хотел бы
научить ее всем способам, какими женщина дает наслаждение мужчине. Но он не
мог это сделать.
Если ее руки начнут ласкать его, она увидит, как обезобразила его тело
другая женщина. Лучше ранить ее гордость, чем испытать жалость. Пускай лучше
недоумевает — только бы не знала.
Достав из кармана бриджей вышитый платочек, Кэм учтиво сказал:
— У меня не было случая поблагодарить тебя за прелестный подарок.
— Рада, что он вам понравился, — отозвалась Мариза. Глаза ее
изумленно раскрылись — о чем это он говорит после того, что произошло между
ними?
Кэм окунул платочек в воду, отжал его и сел на край постели, держа в руке
мокрый кусочек ткани.
— Не бойся, лесси, я не причиню тебе боли, обещаю.
Как странно — Мариза верила ему. Он нагнулся над ней и стал смывать кровь на
ляжках мокрым платочком.
Мариза ежилась от холодной воды, ей было стыдно, но она не боялась Кэма. Как
странно — она хотела, чтобы он снова лег к ней. Боль растаяла, пришло
желание снова испытать самозабвенный восторг.
Кэм нагнулся над Маризой и голова его почти коснулась кудрявых завитков
внизу живота. Как он желал Маризу, желал повторить незабываемые минуты
близости с ней! Но он уже понял, что это невозможно. Он зашел в тупик, его
план не удался. Он полюбил ее, и не мог теперь принуждать к любви на своих
условиях, срывать минуты наслаждения, когда он хотел теперь отдать ей все
свое тело и свою свободу. Нет, нет. Этого нельзя допустить, поэтому все
кончено.
Они впервые стали любовниками сегодня, но это было в первый и последний раз
— поклялся себе Кэм.
ГЛАВА 19
Странное тяжелое молчание заполнило комнату. Мужчина и женщина глядели один
на другого и оба не знали, как его прервать. Дождь за окном перестал, и Кэм
открыл окно, чтобы проветрить комнату. Мрачная улыбка искривила уголки его
губ. Не думал он, что проведет половину этого дня, сидя в грубом неудобном
кресле.
Как нарушить молчание? С какими словами обратиться к жене, в глазах которой
застыл недоуменный вопрос?
Кэм почувствовал, что голоден — он не ел с самого утра. Надо предложить
поесть и жене. Он встал, опираясь на палку, принес из угла комнаты корзину,
поставил ее на стол и откинул салфетку.
— Вы будете ужинать, Мариза? — спросил он учтиво.
— Да, буду, — кивнула Мариза.
Он снял с корзины салфетку, начал вынимать еду, но прервал свое занятие,
глядя на Маризу, которая быстро выскочила из-под пледа и схватила лежащую на
полу одежду. Прикрывшись пледом, она натянула бриджи, потом, стряхнув с плеч
плед, надела рубашку. Кэмерон, глядя на одевающуюся Маризу, почувствовал
пронзительное желание. Он томился по ней, чувствовал, что сейчас он протянет
руку, обнимет ее за талию и будет жадно ласкать. В то же самое время он
нарезал хлеб, сыр и ветчину и обдумывал четкие ответы на вопросы, которые
задаст ему жена. Потом он вынул из корзины великолепные кентские яблоки,
вишни и персики.
Мариза, поглядывая на мужа, натянула чулки. Одетая, она почувствовала себя
увереннее. Она смотрела, как его тонкие пальцы, охватив рукоятку острого
ножа, умело справляются с делом; вспомнила умелые ласки этой красивой руки и
вздрогнула.
Он аккуратно поставил перед Маризой блюдо с едой и спросил:
— Вина?
— Да, — ответила она и, осушив оловянный кубок, поставила его на стол и спросила напрямик:
— Почему?
— Я не могу ответить, — твердо сказал Кэм.
— Не можете или не хотите?
Он только пожал широкими плечами.
Ее глаза потемнели от гнева.
— Значит, по-вашему, все так и должно было произойти между нами?
— Откуда вам знать, как это должно было произойти! — отрезал Кэм.
— Вы не должны были... — протестовала она.
— У меня были причины...
— Так помогите же мне понять! — взмолилась Мариза.
— Ни к чему.
— Вы лжете, что были причины!
— Придержи язык, девчонка!
— Вы меня оскорбляете! Я — Фицджеральд! Мы угроз не боимся.
— Вы теперь — Бьюкенен, миледи. И должны вести себя соответственно.
— Я пришла к вам по доброй воле...
— Не отрицаю этого...
— Зачем же вы это сделали? Связали меня словно непотребную девку.
Кэм, не отвечая, начал есть. Раздраженная Мариза взяла с блюда яблоко,
подержала, охватив его ладонями и вонзила зубы в сочный плод. Теперь руки ее
были свободны, и она могла погладить яблоко, как ей хотелось погладить кожу
Кэма, ласкать его, обвить его шею. О! Мариза вдруг вспомнила, как он
отпрянул от нее в летнем домике. И раньше, в гостинице, когда она пришла к
нему благодарить за спасение своей жизни. Теперь Мариза поняла. Кэм не
хочет, чтобы она прикасалась к его телу. Он связал ее, чтобы она не ласкала
его.
— Ты... не хотел... чтобы я касалась тебя? — спросила она
медленно.
Он молчал, крепко сжав губы, и она поняла, что угадала.
Я чувствовал, что она поймет, — думал Кэм. — Мариза умна и чутка,
и обмануть ее не удалось. Ну что ж, он защитит свое сердце еще одним
хитроумным обманом
.
— Да, миледи жена, вам суждено было стать моей именно таким
образом, — хладнокровно подтвердил он Маризе. — Так я решил. И у
меня были основания. Первое: вы должны были зачать ребенка от меня, —
продолжал он объяснять резко и сухо.
— Ребенка?
— Да, моего наследника. Надеюсь, мальчика.
— Но зачем было так поступать со мной?
— Бог мой, дадите вы мне договорить?
— Да, — тихо выговорила Мариза, еще на что-то надеясь.
— Итак, я воспользовался той частью вашего тела, которая мне нужна была
для моих целей, — четко сформулировал он. — Ваши нежненькие
ласкающие ручки мне были ни к чему.
Кровь бросилась в лицо Маризы; от запаха еды ее. затошнило.
— Когда я скакал в постели, оседлав тебя, я думал о женщине, которую
люблю, — продолжал Кэм, — я воображал, что ее руки обвиваются
вокруг моей шеи.
Он говорил искренне, но Мариза не знала, что этой женщиной была она сама.
Он закончил:
— Я не могу иметь эту женщину, но никакая другая мне не нужна.
Унижение жгло душу Маризы, как огонь. Она — проклятая влюбленная дура, а муж
ее любит другую женщину.
— И вы любили эту женщину, когда женились на мне?
— Я, как верноподданный, исполнил желание Его Величества короля.
Женитьба принесла мне более того, на что я мог надеяться.
Она принесла мне
любовь...
— подумал Кэм.
— В равной мере и мне, — невыразительно сказала Мариза. —
Извините меня, мне что-то не хочется есть...
Она спокойно направилась к двери, но едва только вышла, глаза наполнились
слезами.
Кэму тоже кусок в рот не шел. Он сидел за столом, опустив голову, и думал,
что по своей воле оттолкнул женщину, которую хотел бы всю жизнь иметь рядом
с собой как самое близкое на свете существо. Он бросил взгляд на дверь.
Окликнуть ее? Кинуться за ней? Нет, уже поздно... Непоправимо...
Он тяжело встал, удерживая рвущийся из горла крик, и в порыве гнева толкнул
стол и опрокинул его, еда и тарелки разлетелись по каменному полу, вино
разлилось багровым пятном.
Мариза бежала к конюшне. Слезы застилали ей глаза, гнев и боль метались в
душе.
Ромул и Рэм приветственно заржали, увидев Маризу. Отвязав Рэма, она вывела
его из каменного стойла, вынесла лежавшее на полу конюшни седло, оседлала
своего белого красавца. Встав на деревянную бочку, она вскочила в седло и
сразу дала коню стремена. Ни одной лишней минуты она не хотела оставаться
здесь, и еще сильнее не хотела, чтобы Кэм сопровождал ее.
Кэм услышал звонкое ржание одного из жеребцов. Открыв дверь, он увидел, как
Мариза поскакала на Рэме в лес.
Он понимал ее гнев. Она могла бы схватить его кинжал и ранить его — нрав у
нее горячий, а он нанес ей глубокую обиду. Но нанося эту обиду, он спасал от
боли и обиды самого себя. Его израненная душа не вынесла бы пронзительного
испуганного крика любимой женщины, увидевшей его уродство.
Да, но он нанес ей тяжелый удар. Ее зеленые глаза, так прямо и искренне
глядевшие на него, помутились от боли. Если он оседлает Ромула, он еще
догонит ее. И привезет назад. Но зачем? Для чего?
Кэм закрыл дверь, решив, что для его жены будет лучше, если она залижет свои
раны в одиночестве.
Он посмотрел на рассыпанную по полу еду, красную лужу вина, лежащий на боку
стол, поднял ранец и сунул в него плед с кровати и мокрый носовой платочек.
Помедлил на пороге, окинув взглядом комнату, где думал найти счастье, и
оглушительно захлопнул за собой дверь. Никогда более он сюда не заглянет.
Если бы он мог так же легко избавиться от воспоминаний...
Мариза лежала в теплой ванне. Когда она прискакала домой, слуги заметили ее
растерзанный вид, воздержались от расспросов, — даже Чарити, увидев
затравленный взгляд своей госпожи, ничего не спросила. Глянув на себя в
зеркало, Мариза увидела, что она похожа на несчастного беспризорного
мальчишку, и приказала согреть воды для ванны.
Теплая вода смыла следы прикосновений Кэмерона к телу Маризы, но
воспоминания о том, что произошло между ними, саднили душу. Теплая вода
успокоила боль в ляжках — результат скачки и первого любовного опыта.
Вода остыла; Мариза вылезла из ванны и вытерлась большим мягким полотенцем.
Скользнув рукой по своему плоскому животу, Мариза подумала: начинает ли в
нем расти ребенок Кэмерона? Мариза едва успела достать из сундука белое
домашнее платье с кружевами и накинуть его на себя, как дверь ее комнаты
раскрылась: на пороге стояла ее бабушка, вдовствующая графиня Дерран.
— Что случилось, Мариза? — строго спросила она. Мариза, посмотрев
на бабушку невинным взглядом, нагнулась и взяла на руки черного котенка —
Лайонхарт играл на полу с клубком пряжи. Мариза начала чесать ему за ушком —
и он замурлыкал от удовольствия.
Но Барбара не отставала.
— С тобой что-то случилось, — настаивала она, — Кендолл
сообщил мне, что ты проведешь ночь с графом в коттедже. Ты сама так решила,
и я не беспокоилась за тебя. И вдруг я узнаю от Мод, кухонной девушки, что
ты уже вернулась, что приехала верхом в костюме мальчика, вся встрепанная. В
чем дело? Ведь еще только восемь часов вечера, а ты хотела провести там
ночь.
— Я передумала, бабушка.
— Ты или он?
Мариза опустила котенка на пол и посмотрела на бабушку. Наверное, надо ей
все рассказать. Мать в Ирландии, и Маризе некому довериться, кроме этой
старой опытной женщины, которая любит ее.
Мариза села у ног бабушки и прижалась виском к ее коленям. Та нежно гладила
каштановые локоны. Когда Мариза подняла голову, чтобы начать свою исповедь,
старая графиня подумала, что точно такие же зеленые глаза были в молодости у
нее самой.
— Расскажи мне! — попросила она мягко. Мариза заговорила тихим, но
ясным голосом:
— Кэмерон послал мне записку, чтобы я приехала к нему. Он еще вчера
ночью сказал, что позовет меня...
— А что случилось вчера ночью?
— Я ушла с приема и гуляла в саду. Сидела в летнем домике. Туда пришел
Кэмерон и...
— А — а... — только и сказала старая женщина, — но каким
выразительным тоном!
— Мы целовались.
— Ну что ж, неплохо для начала.
— Я тоже так думаю, — сказала Мариза и запнулась.
— Скажи мне, — помогла ей вопросом бабушка, — ты любишь его?
— Люблю, бабушка. Даже не думала, что так полюблю. Барбара улыбнулась
внучке мудрой улыбкой.
— Это и проклятие, и благословение женщин из рода Фицджеральдов, —
сказала она, — даже мои старые глаза ясно увидели, что ты любишь его.
— Я это поняла уже в церкви, давая брачные обеты.
— Брачные обеты для женщин нашей семьи — или все, или ничего.
Мариза молчала, ее зеленые глаза затуманились слезами, и старая графиня
забеспокоилась:
— Он причинил тебе боль?
— Да. Он ранил мою гордость и оскорбил мою любовь.
— Объясни!
— Я хотела, чтобы наш брак стал реальностью.
— Физически?
— Да, — призналась Мариза, — и я решила, что уже готова к
этому... думая, что и он тоже.
— Он не овладел тобой? Мариза вспыхнула румянцем. Барбара поняла.
— Тогда что же было не так? — спросила она, думая, что, конечно,
этот шотландец — не подходящий муж для ее внучки. Мужчина, избалованный
женщинами, повеса и распутник, а ее внучка — чистая невинная девушка, да еще
вдобавок возгорелась страстью к нему.
Ей бы надо такого супруга, который
ухаживал бы за ней, лелеял бы ее
, — вздохнула про себя Барбара.
— Прежде чем сделать своей женой, он привязал меня к кровати, — с
трудом проговорила Мариза.
— Что?! — вскинулась Барбара.
Я чувствовала, что с этим браком
что-то пойдет не так
, — подумала она.
— Он взял мои руки, завязал вокруг запястий полоски из своей клановой
шотландки и привязал их к изголовью кровати. Я спрашивала его, почему он так
сделал. Сначала он отказался отвечать, а потом сказал, что любил и любит
другую женщину, а мною овладел, чтобы родился ребенок, наследник графства.
Поэтому он и связал мне руки — не хотел, чтобы я его ласкала. Он сказал, что
мои объятия не нужны ему, раз объятия любимой женщины недоступны. Значит, он
думал о другой женщине, называя меня своей невестой.
— Поэтому ты убежала оттуда? — спросила Барбара.
— Я не могла там оставаться, бабушка!
— Ты чувствовала, что он тебя предал?
— Да... — коротко подтвердила Мариза.
— Ты говоришь, что он до тебя полюбил другую женщину?
— Да.
— Тогда, дорогая моя, — сердито сказала бабушка, — ты должна
добиться, чтобы он разлюбил ее.
— Как же я могу это сделать? — озадаченно спросила Мариза.
— Борись за своего мужа! Ведь ты из рода Фицд — жеральдов, значит —
настоящая женщина. Ты сможешь!
— Но все — таки — как же?
— Главное — любишь ли ты его? Если любишь, то добьешься цели. Скажи,
тебе не было неприятно, когда он овладевал тобой?
Мариза покраснела и прошептала:
— Нет.
— А он ласкал тебя?. — Да.
— Где?
— Бабушка, зачем тебе это знать? — удивилась Мариза.
— Не будь ханжой. Мне надо это знать. Когда мужчина любит женщину, он
ласкает ее так, чтобы возбудить и доставить наслаждение и ей, а не только
себе самому. — Барбара ободряюще улыбнулась внучке.
— Его руки такие нежные, бабушка, он ласкал меня всюду.
— И тебе было приятно?
— Да, — Мариза ответила не сразу, задумавшись о том, что слово
приятно
не передает тех во — пшебных ощущений, которые вызывали в ней
колдовские пальцы. — Да, сверх всякой меры.
— Ну, а боль?
— Она как-то не имела значения, — ответила Мариза, — потому
что означала, что я стала его женой.
— А потом, — спросила Барбара, — ты испытывала радость?
— Да, о да! — воскликнула Мариза со счастливой улыбкой. — Как
никогда в жизни! Был один миг, — доверительно сказала она, — когда
мне казалось, что я умираю. Словно бы уплываю в вечность...
— Это хорошо, — сказала Барбара, вставая с обитого бархатом
кресла. — Так борись же за него! Ведь Фицджеральды никогда не
сдаются, — кроме тех случаев, — добавила она с лукавой
улыбкой, — когда они сами этого хотят. Я дам тебе книжку, чтобы ты
поняла, какими богатыми ресурсами обладают женщины. Научись только их
использовать, и ты добьешься чего угодно! Сейчас я принесу ее тебе.
Барбара вернулась через полчаса и вручила внучке тяжелый том в кожаном
переплете с золотой застежкой.
— Твой дедушка купил эту книгу в Париже! — сказала она Маризе с
лукавой улыбкой. — Мой муж знал, что я собираю книги с иллюстрациями, и
купил ее для меня. Кажется, сюжет заимствован с Востока; это французский
роман, любовная история о рыцаре и его даме. Я оставлю книгу тебе.
Наслаждайся, — сказала она, целуя щеку Маризы.
Когда бабушка ушла, Мариза перенесла книгу на кровать, поставила на столик у
кровати канделябр и зажгла свечи. Заперев дверь и удостоверившись, что —
котенок, свернувшись в клубочек, спит в корзинке, Мариза забралась в постель
и от крыла книгу.
Это было богатое, роскошно иллюстрированное издание. На титульном листе
значилось:
La verite d'Amour
—
Истинность любви
. Мариза начала
перелистывать страницы, где стихотворный текст перемежался прозаическими
вставками; дойдя до первой иллюстрации, она начала ее рассматривать. Это
было изображение полуобнаженного рыцаря и его дамы, совершенно обнаженной.
Ее тело было прикрыто лишь облаком распущенных волос. Рыцарь, изображенный
спиной к зрителю, держал в ладонях обнаженные груди женщины. Детали
изображения были вырисованы с такой тщательностью, что Мариза заметила даже
капельки пота на груди дамы и обнаженной спине рыцаря. Дрожащей рукой Мариза
перевернула страницу.
На следующем изображении оба были совсем обнажены; любовники лежали на
меховом коврике на полу, рыцарь — между ног дамы. Выражение его лица было
неистовым, ее — восторженным, но во взглядах обоих любовников сияло,
торжество победоносной любви.
Мариза мигнула, и снова стола переворачивать страницы, бегло просматривая
текст, пока не дошла до страницы, на которой любовники были изображены на
роскошной кровати с четырьмя резными колонками. Белокурая дама лежала на
спине с согнутыми в коленях ногам, а рыцарь, нагнувшись над ней, вылизывал
то место, куда должна была войти его мужественность.
В сознании Маризы промелькнуло: наверное, таких утех хотел от нее Кэм, когда
говорил, что всему ее научит.
На следующей картинке рыцарь лежал на спине, держа в ладонях груди
нагнувшейся над ним дамы, распущенные волосы которой падали на его грудь.
Делал такое Кэмерон с другими женщинами? Мариза вспомнила злую улыбку своей
бабушки, когда та рассказывала о леди Макдональд, когда-то своими любовными
ухищрениями отбившей на время у Барбары ее мужа.
Не ласкала ли эта любовница мужа своей подруги, как дама на следующем
изображении: приникнув к распростертому на спине рыцарю, она нежно
вылизывала его напрягшийся член; выражение на лице женщины было страстное и
отрешенное.
Мариза захлопнула книгу, заперла золотую застежку и, нагнувшись, положила
книгу на пол. Она поняла, зачем бабушка дала ей эту книгу. Кэмерон был
придворным из королевского окружения, повесой и распутником, как все
придворные из приближенных Карла Стюарта, разве что за исключением
королевского пуританина
Джейми Кавинтона. А она, Мариза — деревенская
простушка без женского опыта. Бабушка хотела помочь Маризе, хотя бы
картинками в книге немного подготовить ее, вооружить знаниями на предстоящем
ей пути женской искушенности.
Да, в этой книге есть какая-то магия, которую Мариза ощутила. Но сама она,
решила Мариза, завоюет своего мужа не любовными играми, — она добьется
этого по-иному, по-своему.
Мариза повертела на пальце обручальное кольцо.
— Сначала оно было символом ее обета, данного перед Богом и королем;
теперь оно воплощало ее любовь, обет самой себе и Богу.
Женщины, которые были у Кэма, не имеют значения. Они были в прошлом. А
сейчас она, Мариза — жена Кэмерона.
— Бьюкенен еще жив. А вы сидите сложа руки! — истерически
взвизгнула Фейт.
Роджер Хартвелл брезгливо посмотрел на нее. Эта шлюха глупа, как гусыня.
— При дворе много говорят о покушении на графа и графиню Дерран, и о
том, как храбро он расправился с бандитами. Не время повторять нашу попытку
— мы только привлечем ненужное внимание. Этому дьявольскому отродью слишком
уж везет.
— Все равно, надо действовать немедленно! — не унималась
Фейт. —
Этот дурак Хартвелл промахнулся, а теперь морочит мне
голову
, — с раздражением думала она.
— Нет, надо помедлить.
— Вы трус! — презрительно кинула женщина. Он схватил ее за руку и
больно сжал запястье.
— А ну-ка, уймитесь! Слушайте меня, — процедил он сквозь стиснутые
зубы. — Я — не дурак, миссис Беллэми. Король послал людей из своей
личной охраны, чтобы они сопровождали Бьюкенена и его жену в Фицхолл, куда
они теперь собираются. Было бы безумием напасть на них по дороге. Выждем
несколько месяцев.
— Несколько месяцев! — взвизгнула Фейт. — Да ни за что на
свете! Я могу засветиться. Люди Джейми Кавинтона ведут расследование. Мне
уже пришлось сменить адрес.
— Тогда вам придется на время покинуть Лондон.
— Уехать? На какие шиши? — Фейт никогда, бы не призналась этому
мерзавцу, что у нее отложена кругленькая сумма денег.
Хартвелл поставил на грязный столик стаканмальвазии. Эта портовая таверна
была самым подходящим местом для их встречи.
— Я уверен, что вы найдете дуралея, который оплатит вам дорогу. У меня
свои проблемы, — он снова отхлебнул из стакана.
У, жадная свинья!
— подумала женщина.
— И не вздумайте больше угрожать мне! — сказал он, постучав по ее
щеке коротким толстым пальцем. — У вас есть письма, но вы их никому не
покажете. Каждый из нас не может выдать другого, не подвергнув опасности
самого себя. В вашем случае — смертельной опасности. Узнай только Бьюкенен,
что вы живы... — Он улыбнулся, обнажив желтые зубы. — Итак,
дорогая, — встречаемся только в случае самой настоятельной
необходимости. Ну, а сейчас, — вздохнул он, — мне надо идти. Бал в
честь нашей новой королевы. Думаю, что по сравнению с необузданной шлюхой
королева покажется голубкой. Все надеются, что голубка справится с
ястребихой.
Попрощавшись с ней небрежным жестом, он ушел. Фейт злобно посмотрела ему
вслед. Она знала о Хартвелле через одного из его молодых лакеев гораздо
больше, чем он думал. В его планах была женитьба на Маризе Фицджеральд,
поэтому он отказался от женитьбы на простенькой девице с хорошим приданым,
дочке богатого фермера — овцевода. Фейт не сомневалась, что этот
огвратительный скупец уморил бы жену голодом через несколько месяцев после
свадьбы.
Паника охватила Фейт. Она не может рисковать. Проклятый шотландец
расправится с ней, если люди Кавинтона нападут на ее след. Нужно убить его.
Необходимо убить и Хартвелла — конечно, он выдаст ее, если возникнут слухи о
его причастности к покушению на карету Дерранов. А с шотландцем она и без
его помощи разберется.
Да, Хартвелл опасен, он может отдать ее в руки королевского правосудия.
Фейт очнулась от своих раздумий и оглядела кабачок, Вошли моряки, которые
начали заигрывать с пышнотелой барменшей, но она не отзывалась на их
заходы, — видимо, женщина ждала кого-то с туго набитым кошельком.
Мужчина в одежде моряка невдалеке от Фейт спокойно сидел за столом,
уткнувшись в свою кружку, но он показался ей подозрительным. Фейт натянула
на голову капюшон плаща, низко надвинув его на лоб, и вышла.
Скользящим шагом, сжимая в руке пистолет, она проходила темными улицами,
пока не достигла безопасного прибежища — своего дома, и со вздохом
облегчения закрыла за собой дверь. Найти наемного убийцу, который
разделается с Хартвеллом, нетрудно; с Бьюкененом риск большой, но она
справится с этим делом. Сама, без посторонней помощи. Его смерть избавит ее
от опасности и освободит от воспоминаний.
Фейт чувствовала злобу и раздражение, но глядела на лежащего рядом с ней
мужчину нежно и благодарно. Ей понадобилось совсем немного времени и усилий,
чтобы воспламенить его, и вот он лежит рядом, краснолицый, тяжело дышащий.
Он овладел ею по-спешно и грубо, — она даже платье не успела снять и ей
достаточно было несколько раз вскрикнуть, имитируя наслаждение, чтобы он
смотрел на нее теперь победоносно и уд
...Закладка в соц.сетях
