Жанр: Любовные романы
Зимние костры
...остья? — недоуменно переспросила Ярмилла, не сразу сообразив, о
чем он говорит. — Нет, она не гостья. — Ярмилла рассмеялась.
— Объясни же, Ярмилла, да покороче, — теряя терпение, потребовал
Гаррик. — Кто эта женщина?
— Она принадлежит тебе. Твоя мать просила приглядеть за ней, поэтому я
и не поместила ее с остальными. Кроме того, я знала, что, когда ты
вернешься, комната для гостей будет занята и ты, конечно, не будешь
возражать, если она разделит с тобой хозяйские покои!
Гаррик оцепенел от раздражения.
— Во-первых, возражаю! — резко бросил он. — Во-вторых, что
это значит, моя?
Ярмилла не привыкла видеть Гаррика таким разгневанным. Конечно, ей бы
следовало помнить о его ненависти к женщинам и поместить девушку куда-нибудь
в другое место.
— Твой отец совершил набег на Британские острова этим летом и вернулся
с семерыми пленницами. Эта девушка — одна из них, и Ансельм послал ее тебе.
Она дочь лорда и должна была стать твоей женой.
— Моей женой! — взорвался Гаррик.
— Так считали она и ее отец, — поспешно добавила Ярмилла. —
Ансельм дал ложную Клятву, что так и будет, чтобы затем разграбить их
поместье. Это долгая история, и уверена, Ансельм с удовольствием расскажет
тебе подробности.
— Что такого страшного в этой девушке, почему Хьюг отказался от
нее? — спросил Гаррик, зная, что брату всегда первому предоставлялся
выбор, особенно теперь, когда Ансельм больше не интересовался молодыми
хорошенькими рабынями.
— Девчонка — сущая ведьма! Должно быть, отец сильно недоволен тобой,
если наградил тебя таким подарочком! Мне сказали, что она настоящий воин и
жаждет крови.
Без сомнения, она еще и уродлива, поэтому Хьюг и отказался от нее, но к чему
отцу понадобилось посылать ему такую змею?
Гаррик вздохнул, он слишком устал, чтобы допытываться дальше.
— Она спит, так что пока можешь оставить все, как есть. Но утром
поселишь ее где угодно, мне все равно.
— Но она попытается сбежать, Гаррик! Нельзя же оставить ее на женской
половине, пока остальные рабыни трудятся на кухне и в доме! Оттуда слишком
легко ускользнуть.
— Клянусь Тором, женщина! Я же сказал, что мне все равно! Только держи
ее подальше от моей спальни!
И Гаррик решительно направился к себе. Холодный ветерок, теребивший волосы
на щеке Бренны, разбудил девушку. Она сонно прищурилась от резкого
солнечного света и застонала. Уже утро? Казалось, " прошло всего несколько
часов с тех пор, как ее отвязали и предупредили, чтобы не покидала комнаты.
Скорее всего за дверью стоит стражник, но это не имело значения. Она все
равно сейчас не готова к побегу. Прежние гибкость и ловкость еще не
вернулись, и она была не в том состоянии, чтобы отважиться на неведомое.
Сначала нужно восстановить силы, а потом разведать, как лучше выбраться
отсюда. Глупо пытаться скрыться, ничего не зная о чужой земле.
Девушка встала, затворила обе двери, так что комната погрузилась во мрак, а
потом снова забралась в постель и почти задремала, когда услышала гневный
голос. Прошло несколько минут, прежде чем дверь снова распахнулась и в
спальне появилась высокая фигура.
Бренна моментально забыла о сне — каждая клеточка тела словно предупреждала
об опасности. Она настороженно наблюдала за незваным гостем сквозь
полуопущенные веки, готовая сорваться с места и схватить его меч, если
понадобится.
Незнакомец даже не взглянул в ее сторону, не сделал ни шага по направлению к
постели, а подошел к стулу у стены и начал сердито срывать с себя одежду и
оружие. За мечом и коротким кинжалом на спинку стула полетела туника без
рукавов, потом, поставив ногу на сиденье, викинг расшнуровал кожаную
подвязку и снял сапог из мягкой кожи.
Бренна украдкой разглядывала молодого человека. Красив... никогда раньше не
видела она такого мужчину! Длинные волнистые волосы цвета расплавленного
золота падали на его широкие плечи. Прямой нос, твердый гладкий
подбородок... Сильные обнаженные руки бугрились мышцами, перекатывавшимися
при малейшем движении под загорелой кожей. Светлые завитки покрывали грудь,
кончаясь у границы упругого плоского живота. Тело его говорило о силе и
мощи. Лишь на ребрах виднелось несколько небольших шрамов. Он весь — словно
опасное зловещее оружие!
Бренну пронзило какое-то странное, неведомое ранее чувство.
Мужчина начал развязывать штаны, и Бренна невольно замерла. Какая-то часть
ее существа торопилась поскорее увидеть, насколько великолепно сложен этот
человек, но трезвый голос подсказывал, что это не сулит ей ничего хорошего.
К счастью, викинг, взглянув на постель, явно передумал.
Бренна затаила дыхание. Она еще не успела сообразить, — что означает
его присутствие. Как он осмелился прийти сюда и раздеваться при ней, словно
ее тут и не было? Ей и в голову не пришло, что это может быть Гаррик
Хаардрад.
Мужчина, явно недоумевая, уставился на балконную дверь и, снова распахнув
ее, вернулся к кровати.
Бренна больше не притворялась спящей, чувствуя, что ее притворство раскрыто.
Она быстро перекатилась к дальнему краю кровати, готовясь вскочить в любую
минуту.
Глаза их неожиданно встретились. Оба замерли, потрясенные. Бренна вдруг
поняла, что эти светлые озера цвета сине-зеленой морской воды заколдовали
ее, лишили воли. Наконец, с неимоверным усилием сбросив с себя оцепенение,
Бренна резко выпрямилась.
— Я так и думал, что ты ведешь нечестную игру, девушка. — Глубокий
мягкий голос, без ноток гнева или доброты. — И ты мне вовсе не кажешься
злой ведьмой, у которой на уме лишь одно — поскорее сбежать. Просто
испуганное дитя, хотя и хитрости тебе не занимать, — не зря же ты
получила самую удобную комнату в доме!
— Уж не тебя ли я боюсь, викинг? — дерзко рассмеялась Бренна. — Тебе сказали правду!
— Но ты все еще здесь, — заметил Гаррик.
— Только потому, что меня все это время привязывали к кровати.
— Хорошо придумано, но разоблачить ложь ничего не стоит, —
натянуто улыбнулся викинг.
Темные брови Бренны угрожающе сошлись. Она не привыкла слышать обвинения во
лжи и сейчас гибко, словно кошка, спрыгнула с кровати и расставив ноги и,
подбоченившись, смело встретила вопросительный взгляд.
— Знай, викинг, — в бешенстве процедила она, — я Бренна
Кармахем и никогда не сказала ни одного слова не правды! Не будь это так, ты
не нашел бы меня здесь сегодня!
Веселые искорки загорелись в глазах Гаррика при виде этой гордой красавицы.
Но он пропустил мимо ушей все, как ему казалось, пустые угрозы.
— Поскольку Ярмилла не знала, что делать с тобой, видно, я вовремя
подоспел, чтобы взять тебя в руки! — небрежно бросил он.
— Как это? — удивилась девушка, но прежде чем он успел ответить, с
подозрением спросила:
— Кто ты, викинг?
— Твой хозяин, по крайней мере мне так сообщили.
— Я не рабыня! — взвилась Бренна. — И не позволю, чтобы мной
владели!
Гаррик пожал плечами.
Да уж, покорностью ты не отличаешься
, — подумал
он.
— У тебя нет выбора.
— Я сказала — ни за что! — прокричала Бренна, всем существом
восстав против самой мысли о смирении. — Никогда! — Серые глаза
яростно сверкнули.
— Не стану спорить с тобой по этому поводу, — с едва заметным
нетерпением объяснил Гаррик. К его удивлению, девушка высокомерно бросила:
— И я тоже, Гаррик против воли, рассмеялся. В жизни у него не было
подобной рабыни! Такие роскошные смолянисто-черные отливающие синевой
волосы, сливочно-белая кожа и лицо... как из волшебных сказок. Ему почему-то
страшно захотелось узнать, что скрывается под грубой сорочкой.
Бренна настороженно наблюдала, как Гаррик садится на постель, рассеянно
проводя рукой по вьющимся волосам. Так вот он каков, Гаррик Хаардрад,
мужчина, который должен был стать ее мужем, тот, кто, как он считал, владеет
ею теперь. К удивлению Бренны, он говорил на ее языке. Должно быть, мать
научила.
Жаль, конечно, что он так скоро вернулся, совсем не оставив ей времени как
следует оглядеться и оценить ситуацию. Теперь Бренна никак не могла понять,
бояться ей этого человека или нет. На него, несомненно, приятно взглянуть, и
ей почему-то на мгновение стало обидно, что им суждено было встретиться как
рабыне и хозяину, а не как мужу с женой. Во всем случившемся виноват
Ансельм, и Бренна возненавидела его за это еще больше.
— Что ты имел в виду, когда пообещал взять меня в руки? —
осведомилась она.
— Мне ни к чему бесполезная собственность. Мои рабы зарабатывают на
свое содержание, а если нет, я избавляюсь от них.
Ледяной тон в сочетании с бессердечными словами больно ударили в сердце,
так, что Бренна вздрогнула, как в ознобе:
— Значит, попытаешься продать меня?
— Попытаюсь? Ты хочешь сказать, что у меня на это нет права?
— Никакого! — отрезала Бренна. — Я уже сказала, что не
потерплю ничьего господства.
— Один, помоги мне! — раздраженно воскликнул Гаррик, окидывая ее
разъяренным взглядом. — Лучше смирись, госпожа, иначе я докажу, что ты
ошибаешься!
Бренна хотела было спросить, каким образом он собирается доказать это, но
предпочла остаться в неизвестности. Она, конечно, не покорится, но раз он не
пытается овладеть ею, лучше, пожалуй, сейчас не затевать лишних ссор.
— Вот и прекрасно, Гаррик Хаардрад, — деловито кивнула девушка.
Викинг с подозрением посмотрел на пленницу, не вполне уверенный, что
понимает причину такой внезапной уступчивости: испугалась угроз или поняла,
что принадлежит ему? Не будь он так измучен, ни за что не потерпел бы
подобной заносчивости. Видно, эту рабыню впрямь необходимо укротить!
Гаррик неожиданно осознал, что с нетерпением предвкушает столь заманчивый
труд. Да, за такое дело он примется с огромным наслаждением! И это удивило
его. Как давно он не испытывал подобного тяготения к женщине! Что сильнее
привлекает его в ней — красота или гордый вызов? Как все-таки жаль, что он
устал. Но ничего, он подождет, она ведь никуда не денется!
— Можешь спокойно спать, госпожа, — вяло разрешил он. — Утром
мы обсудим, каковы будут твои обязанности в этом доме.
Девушка недоуменно посмотрела в сторону балкона:
— Но уже утро?!
— Нет, сейчас середина ночи, девушка, и мне смертельно хочется спать.
— Я не слепа, викинг! — ехидно заметила Бренна. — И прекрасно
вижу свет солнца.
Гаррик окончательно потерял желание спорить и, откинув горностаевое
покрывало, лег.
— Мы далеко на севере. Летом у нас нет ночи и никогда не бывает темно,
а зимой всегда стоит мрак.
Теперь Бренна вспомнила уроки Уиндхема. Он тоже говорил, что летом солнце
здесь не заходит, а зимой поднимается всего на несколько часов или вообще не
показывается. В то время девушка думала, что наставник рассказывает детские
сказки, чтобы уроки казались интереснее.
— Но где же мне спать? — Она взглянула на Гаррика, лежавшего с
закрытыми глазами.
— Я никогда ни с кем не делил постель, но сейчас, думаю, можно сделать
исключение, — ответил он, не подняв ресниц.
— Мне ни к чему такое великодушие! — прошипела девушка. — Я
не стану спать с тобой!
— Как пожелаешь, госпожа! Готов, правда, побиться об заклад, что пол
вряд ли придется тебе по душе!
Бренна проглотила готовое сорваться с губ проклятие и направилась к двери.
— Я не давал тебе разрешения покинуть эту комнату, госпожа
Бренна! — чуть повысив голос, сказал Гаррик.
— Твое разрешение? — Бренна, негодующе расширив глаза,
обернулась. — Я его не просила! Гаррик приподнялся на локте:
— Нет, но с этой минуты всегда будешь просить.
— Ты, несносный болван! — взорвалась девушка. — Неужели ни
одно, сказанное мною слово не дошло до твоей глупой башки? Я не потерплю
ничьих приказов...
— Немедленно прекрати трескотню, девчонка! — резко одернул ее
Гаррик. — Должно быть, Локи радуется, глядя сейчас на меня, и именно он
подбил отца подарить тебя мне! Ты жестоко ошибаешься, если думаешь, что я
хочу делить с тобой постель, просто иначе, кажется, мне сегодня не дадут
поспать!
Бренна решила оставить оскорбление без внимания:
— Неужели в доме нет другой свободной комнаты?
— Все заняты. Мой дом полон мужчин, госпожа, тех, кто вернулся со мной.
Уверен, что они не станут возражать, если ты наткнешься на кого-нибудь из
них в темноте, но твои вопли о помощи не дадут мне спать.
— Не мои вопли, викинг, а твоих людей, — пригрозила Бренна.
— Ты сильно переоцениваешь свои силы, девушка. — Гаррик громко
вздохнул. — А теперь дай мне немного покоя и ложись в постель.
Бренна прикусила язык, чтобы снова не сорваться, и медленно подошла к
кровати. Нужно признать, мягкая перина привлекательнее пола. Девушка легла,
отодвинувшись на добрых два фута от викинга и прижавшись к стенке. Кроме
того, меховое покрывало, под которым лежал Гаррик и на котором лежала
Бренна, было еще одной, дополнительной преградой.
Через минуту она услышала глубокое ровное дыхание Гаррика. Но к самой Бренне
сон пришел нескоро.
Глава 10
Пробуждение было неприятным. В комнату с криком ворвалась Ярмилла:
— Вставай! Вставай, девушка, пока он не вернулся и не застал тебя в
постели!
Подняв голову, Бренна увидела, что Гаррика рядом нет, и перевела полные
презрения глаза на неодобрительно поджавшую губы старуху. Интересно, что
сделает эта ведьма, если Бренна набросится на нее? Возможно, с воплями
помчится к хозяину, а ведь Бренна так и не смогла еще понять, стоит ли его
опасаться.
— Ну-ка, одевайся и поскорее, — торопила Ярмилла, бросив Бренне
сорочку из грубой домотканой шерсти. — Гаррик не желает, чтобы ты жила
в его комнате. По правде говоря, он совсем тобой недоволен. И неудивительно:
у тебя такая злобная рожа, что, пожалуй, еще сглазишь нас!
Бренна пронзила ее взглядом, но не удостоила ответом. Она решила продолжать
притворяться, что не знает норвежского языка. Если они будут без опаски
говорить в ее присутствии, может, она сумеет узнать что-нибудь полезное.
Правда, трудно сдерживаться, когда так и хочется как следует отчитать старую
клячу, но придется попытаться.
Ярмилла направилась к двери и сделала Бренне знак следовать за ней. Снизу
доносился шум разгульного веселья, но они не спустились по ступенькам, а
подошли к маленькой каморке по другую сторону лестничной площадки. Когда
Ярмилла зажгла несколько светильников с китовым жиром, Бренна поняла, что
они находятся в комнате для шитья, почти такой же, как в ее доме. Девушка
никогда не проводила там много времени и сейчас с любопытством разглядывала
колесо прялки, ковроткацкий станок, деревянные доски для выделывания лент,
гребни с длинными зубьями и ножницы. В одном углу были сложены шкуры
животных, на полках стояли горшочки с красителями. Это была чисто женская
комната, и Бренна окончательно растерялась.
— Гаррик отправился за отцом, но строго-настрого приказал, чтобы ты
оставалась в этой комнате и не покидала ее, — объяснила Ярмилла,
подкрепляя слова жестами. — Мне нужно все подготовить к празднеству,
так что я не могу еще и за тобой следить. Вот!
Она подошла к большому станку в углу комнаты с натянутым на нем грубым,
наполовину законченным ковром, давая понять, что Бренна должна приняться за
работу.
— По крайней мере будет, чем отвлечь тебя от мыслей о побеге.
— Скорее я покроюсь плесенью и сгнию, чем хоть пальцем до него
дотронусь, — бросила Бренна на своем языке, пренебрежительно улыбаясь.
— Хорошо, хорошо, — напряженно усмехнулась в ответ Ярмилла. —
Гаррик, кажется, считает, что я с тобой наплачусь, но, по всей видимости, он
ошибался. Принимайся за работу, и все пойдет как по маслу. Ты должна
оставаться здесь. Здесь, — строго добавила она, прежде чем уйти, и
плотно прикрыла за собой дверь.
Бренна злобно взглянула на станок и презрительно прошипела:
— Ха! Если она думает, что заставит меня выполнять женскую работу,
старая кляча навлечет на свою голову столько бед, что опомниться не успеет!
Она начала лениво слоняться по комнате. Найдя несколько широких полосок
кожи, Бренна скрутила их так, что получился довольно грубый пояс, и
подхватила рубашку, а потом заплела волосы в длинную косу, ниспадавшую до
самых бедер, и вместо ленты подвязала еще одним тонким обрывком кожи.
Звуки, доносившиеся снизу, напомнили девушке о доме и тех вечерах, когда
отец принимал гостей. И снова ею овладела печаль. До сих пор гнев и ярость
оттесняли скорбь, а ужасные сцены похорон отца и кровавой бойни лишь
усиливали злобу и бешенство.
— О отец, каким ты был глупцом, — прошептала она. — Ты сам
привел их к нам, своим опрометчивым предложением! Хотел спасти нас, но
вместо этого погубил навеки.
Нет, она больше не будет плакать! Тоска навсегда останется в ее душе, но она
ни словом никому не обмолвится. Слишком много у нее других дел!
Девушка твердо решила, что непременно сбежит. Каким-то образом надо найти
способ покинуть эту Богом забытую землю и вернуться домой. Но для этого
необходимо время, чтобы разведать пути побега. К тому же Бренна надеялась
еще и отомстить и будет более чем счастлива, если добьется того и другого.
И тут она невольно подумала о викинге. Гаррик Хаардрад был для нее загадкой.
Он явно не участвовал в преступлении, совершенном его отцом, однако
представлял для Бренны большую угрозу, поскольку считал, что владеет ею и
может сделать с ней все, что угодно. Правда, ему еще не известно, что она
этого не допустит.
Этот высокий, могучий мужчина не смотрит на нее с вожделением, и такое
отношение удивляло девушку, но одновременно и очень устраивало. Если бы
только она могла придумать себе подходящее занятие, не мешало бы и остаться
тут ненадолго, чтобы выиграть необходимое время. Но что она может делать в
этом незнакомом хозяйстве.
Бренна тихо приоткрыла дверь и остановилась в нерешительности. Уйдя из
комнаты, она навлечет на себя гнев Ярмиллы. Но ведь всегда можно
притвориться, что не поняла приказа, поскольку не знает языка.
Шум снизу стал еще громче. Может, это Гаррик вернулся? Значит, и Ансельм
здесь. С каким удовольствием она прикончит этого человека, так же, как он
недавно уничтожил ее людей и разграбил дом. Несчастные Фергюс и Уиндхем! А
Дунстан, которому так не хотелось сражаться, и милая добрая Элейн,
заменившая ей мать! Все они мертвы. Конечно, не от руки самого Ансельма —
тот лишь наблюдал за кровавым побоищем, — но ведь именно он всему
виной. Кроме того, он разрубил ее драгоценный меч. Впервые в жизни у нее
выбили оружие из рук. Да, — Ансельм должен умереть. Она найдет способ,
как это сделать.
Бренна вышла в широкий коридор, прикрыв за собой дверь, чтобы никто не
заметил, что она покинула комнату, и, увидев в конце коридора еще одну
дверь, ведущую наружу, направилась туда. Выйдя из дома, она пристально
вгляделась в постройки. Вдалеке сверкали и переливались синевой океанские
воды, так, что глазам было больно; слева простирался фьорд, а на
противоположном берегу зеленели луга. На правом склоне виднелись поля и
рощи, среди которых то тут, то там пестрели маленькие домишки.
Бренна собралась было спуститься к фьорду, чтобы посмотреть, есть ли там
корабль. Для побега необходимо судно, но как она сможет управлять им одна?
Лучше, наверное, спрятаться на какой-нибудь галере и дождаться, когда
викинги вновь отправятся в набег. Но раньше весны этого не произойдет.
Сумеет ли она вытерпеть так долго?
Спустившись по ступеням, Бренна быстро зашагала к зданиям поменьше,
расположенным за главным каменным домом. До слуха донеслось конское ржание,
и девушка вошла в конюшню, дверь которой была широко распахнута. В стойлах
переминались с ноги на ногу четыре прекрасные лошади.
Бренна пришла в восторг. Великолепный вороной жеребец приковал ее взгляд, и
девушка, как зачарованная, шагнула к нему, но тут же встревоженно охнула,
заметив старика, растиравшего коня скребницей.
Старик со стоном выпрямился, прижимая руку к спине. Лицо закрывала густая
посеребренная сединой борода. Рыжеватые волосы тоже были почти белыми.
Добродушные карие глаза пристально рассматривали ее.
— И кто же ты будешь, девушка? — спросил он на родном языке
Бренны.
— Бренна. Бренна Кармахем. Вы работаете здесь? — спросила она,
протягивая руку к коню, которую тот сразу же принялся обнюхивать.
— Да, вот уже почти двадцать лет, как ухаживаю за лошадьми, —
отозвался старик.
— И никто вам не помогает? Он покачал головой:
— Нет, с той поры, как хозяин забрал с собой почти всех рабов, чтобы
продать их на востоке. А за меня много не дадут — слишком стар.
— Ты говоришь о Гаррике? Его называешь хозяином?
— Ну да. Он парень неплохой. Я служил еще его деду.
— Но как можно хорошо отзываться о человеке, который владеет тобой?
— Со мной хорошо обращаются. В Гаррике кровь кипит — не терпится
поскорее разбогатеть и проложить свою дорогу в жизни, но он — хозяин
справедливый и зря нас не наказывает.
— Это все его лошади? — Бренна решила, что лучше сменить тему.
— Нет, еще с полдюжины пасутся на лугу. А троих позаимствовали приятели
Гаррика, те, кто был с ним в плавании, а теперь отправился, чтобы привезти
на праздник родичей. Эти же... — Он показал на отдыхавших в стойлах
коней. — ..Эти принадлежат Ансельму Хаардраду, только что прибывшему
вместе с семьей. Лучшего коня, чем этот, в жизни еще не видел, —
продолжая растирать вороного скакуна, добавил он.
— Уж это точно, — с готовностью согласилась девушка, с жадной
тоской оглядывая грациозное животное Очевидно, жеребец только что пробежал
большое расстояние.
— Хозяин привез его с собой. Говорит, отыскал в Хедебю. Должно быть,
немалых денежек стоил!
Бренна кивнула, но мыслями уже унеслась далеко. Так значит, Гаррик уже
вернулся с Ансельмом. Несомненно, там и Хьюг, это грубое животное,
осмелившееся лапать ее при всех!
Девушка, нахмурившись, подошла к двери конюшни и невесело уставилась на
каменный дом. Сколько у нее остается времени? Ищут ли ее уже или Гаррику и в
голову не пришло, что пленница может ослушаться приказа? Да и стоит ли
вообще задумываться о такой, как она? Он ведь ясно дал понять, что не
испытывает к Бренне ни малейшего интереса, что она для него ненужное бремя,
досадная помеха. Даже Ярмилла подтвердила, что Гаррику она не понравилась.
Что ж, так даже лучше. Теперь главное — держаться от него подальше и не
привлекать внимания других.
Бренна медленно вернулась к старику.
— Как тебя зовут? — спросила она раба, по-прежнему не отходившего
от коня.
— Эрин Макки.
— Эрин, ты знаешь такую девушку Джейни? — осведомилась она с
легкой улыбкой.
— Знаю. Хорошенькая тихая мышка.
— Где я могу ее найти? Джейни заботилась обо мне все то время, что меня
держали взаперти, но я оказалась неблагодарной и теперь хотела бы
извиниться.
— Тебя держали взаперти? — полюбопытствовал старик. — А, так
значит, ты та самая, о которой столько болтают? Новая...
— Да, — поспешно прервала Бренна чтобы не слышать ненавистного
слова
рабыня
.
— Теперь тебя освободили?
— Наконец-то, — кивнула Бренна. — Ну так ты мне скажешь, где
Джейни?
— Должно быть, в большом доме. Теперь она будет занята день и ночь, прислуживая гостям на пиру.
— О пир. Я и забыла, — нахмурилась Бренна. — И долго он будет
продолжаться?
— Да уж не один день, — дружелюбно улыбнулся Эрин.
— Что?!
— Да, — хмыкнул старик, — роду Хаардрадов есть что
праздновать
...Закладка в соц.сетях
