Жанр: Любовные романы
Похищенная невеста
...л отцом четырех прекрасных
жеребят, и пятый скоро появится. Но, вижу, ему опять придется ждать, пока
его оседлают, - с сожалением прибавил Дик.
- Да, но не слишком долго. Выведите его. Дик, и отправьте в загон. Я
хотела бы посмотреть, как он скачет.
- Уж это он может, мисс. Дэкс по-прежнему резвый и может гарцевать и
показывать разные штучки.
Попрощавшись с Дэксом, Кристина направилась через лес к маленькому пруду,
где она и Томми часто купались, - мирное безлюдное местечко, затененное
огромными старыми дубами, ветви которых простирались едва не до середины
пруда.
Кристина уселась под деревом, опершись спиной о ствол, и припомнила такое
же озерцо в горах. Теперь Филип скорее всего водит туда Нуру.
Домой она вернулась поздно. Солнце уже зашло, и лиловое небо постепенно
темнело. Кристина ступила в ярко освещенную прихожую. Воздух заметно
похолодал, и она, энергично растирая руки, направилась в гостиную.
В комнате был темно. Только мягкий свет, проникавший из коридора,
позволял не споткнуться на пути к камину. Взяв с каминной доски длинную
спичку, Кристина растопила дрова и отступила, когда огонь постепенно набрал
силу. Немного согревшись, Кристина начала зажигать многочисленные лампы, но
не успела сделать и двух шагов, как увидела в тени у открытого окна мужской
силуэт и охнула от страха, когда незнакомец направился к ней. Но страх тут
же сменился яростью, как только девушка узнала незваного гостя.
- Ты до смерти перепугал меня, Томми Хантингтон! Какого дьявола ты
делаешь здесь в темноте? - рассерженно осведомилась она.
- Ждал тебя. Я не нарочно, - смиренно ответил Томми, как всегда отступая
перед гневом Кристины.
- Но почему ты не окликнул меня, когда я вошла?
- Хотел рассмотреть тебя без помех.
- Зачем это, спрашивается?
- Даже в таком состоянии.., ты по-прежнему самая красивая девушка в
Англии.
- О Томми, спасибо! Но знаешь, я не люблю, когда за мной подсматривают. И
я не ожидала снова увидеть тебя сегодня. Что-то случилось? Если нет, извини,
я устала и хотела бы поужинать и лечь пораньше.
- В таком случае зачем зажигать здесь камин?
- Ты иногда бываешь слишком назойливым! Я хочу здесь поужинать. Мне не
нравится сидеть одной в огромной холодной столовой!
В эту минуту в комнате появилась горничная и нерешительно остановилась,
увидев Кристину.
- Я как раз собиралась зажечь лампы, мисс.
- Конечно, Молли. И попроси миссис Райен приготовить мне ужин,
пожалуйста.
- Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? - спросил Томми.
Кристина удивленно подняла брови. Может, он все-таки решил остаться ее
другом?
- Молли, поставь прибор и для мастера Томми. Накрой стол здесь. И передай
Джонси, что я вернулась, пусть не беспокоится.
После ухода горничной Кристина села на диван, а Джонни устроился рядом.
- Кристина, мне нужно кое-что сказать тебе, и прошу, выслушай меня,
прежде чем ответить.
Приглядевшись, Кристина нашла, что Томми очень повзрослел за последний
год - он стал выше, его лицо потеряло юношескую беспечность. Он даже
отрастил усы и говорил низким баритоном.
- Хорошо, Томми, говори. Слушаю тебя.
- Я целый день пытался прийти в себя от потрясения. Никогда не думал, что
ты полюбишь другого. Но.., но я понял, что по-прежнему тебя люблю. Не важно,
что ты носишь чужого ребенка. Я все равно хочу жениться на тебе, я приму
твоего ребенка и выращу его как своего. Ты вскоре забудешь того.., другого и
полюбишь меня, я это точно знаю! Я не прошу тебя дать мне ответ немедленно.
Подумай над моими словами. - Помедлив, Томми взял ее за руку. - Я сделаю
тебя счастливой, Кристина. Ты никогда не пожалеешь, что стала моей женой.
- Жаль, что ты по-прежнему питаешь ко мне те же чувства, - покачала
головой Кристина. - Я надеялась, что мы с тобой сможем остаться друзьями. Но
выйти за тебя замуж я не могу, Томми. И я никогда не передумаю - слишком
велика любовь, которую я питаю к отцу моего ребенка. Хотя мы больше не
увидимся, я не в силах его забыть.
- Черт побери, Кристина, нельзя жить одними воспоминаниями! Он далеко, а
я рядом! Неужели ты не можешь найти в сердце место для другой любви?
- Но не для такой.
- А твой ребенок? Я дам ему имя. Ему не придется носить клеймо
незаконнорожденного.
- Сплетни о моем положении, должно быть, уже успели разлететься по всему
Холстеду. Мое дитя все равно назовут ублюдком, даже если я стану твоей
женой. Только его настоящий отец может исправить содеянное.
- Но, Крисси, ребенку все же нужен отец. Я бы любил его только за то, что
он твой. Подумай о малыше.
Кристина молча подошла к камину. Боже, как тяжело причинять боль Томми!
- Томми, я уже сказала...
- Нет, Кристина, не надо.
Подбежав к Кристине, Томми сжал ее плечи.
- Ради Бога, обдумай все хорошенько! Ты - все, о чем я мечтал, чего желал
когда-либо. И ты не можешь так легко уничтожить мои надежды. Я люблю тебя,
Крисси, и ничего не могу с собой поделать.
Резко повернувшись, Томми вышел, прежде чем Кристина успела сообразить,
что ему ответить. Несколько минут спустя появилась Молли с двумя приборами,
но была вынуждена отнести один обратно.
Кристина поела за белым с позолотой столом с мраморной столешницей, уныло
разглядывая три пустых кресла и чувствуя себя несчастной, толстой и
одинокой. Черт побери, почему Томми ухитрился пробудить в ней такое сильное
чувство вины? Она не хотела выходить за него, потому что после Филипа не
могла вынести мысли о жизни с другим мужчиной. Почему Томми продолжает
говорить о любви? Она не собирается выходить замуж ни за него, ни за
кого-либо другого.
С трудом поднявшись, Кристина вышла из гостиной и поднялась наверх. Она
думала, что сможет спокойно родить малыша дома, в Англии, но, кажется, она
могла с таким же успехом остаться в Каире?
Глава 26
Время текло медленно, и Кристина старалась занять его переделкой смежной
комнаты в детскую. Она выбрала мебель и решила, что обивка и шторы будут
голубыми с золотистым рисунком, а на пол велела постелить такой же голубой
ковер.
И вот детская была готова. Все маленькие одежки, сшитые Кристиной,
аккуратно сложенные, дожидались своего часа. А сама Кристина томилась от
безделья. Она не могла ездить верхом, не могла помогать по дому - оставалось
лишь читать и ходить на прогулки, с трудом передвигаясь на распухших ногах.
Неужели она никогда не станет вновь легкой и стройной?
Кристина даже повернула огромное зеркало к стене, не в силах вынести вида
собственной раздавшейся фигуры. К тому же Томми делал ее жизнь невыносимой.
Он приезжал каждый день, и каждый день разыгрывалась все та же сцена. Он
попросту не желал сдаваться. Кристина снова и снова объясняла, что не желает
выходить за него замуж, но Томми ничего не желал слушать. У него всегда
имелась наготове новая причина, почему она должна согласиться, а когда она
начинала возражать, он попросту затыкал уши. Кристина до смерти устала от
него.
Уже наступил сентябрь, когда Кристина наконец приняла решение. Ближе к
вечеру она отправилась на поиски Джонси и нашла ее в детской. Та вытирала с
мебели несуществующую пыль. Кристина остановилась у колыбели, рассеянно
трогая красочных клоунов и погремушки, висевшие над ней, и заставляя их
весело плясать в воздухе.
- Джонси, мне нужно уехать отсюда, - неожиданно объявила она.
- О чем ты говоришь, дорогая?
- Просто не могу здесь оставаться. Томми сводит меня с ума. Повторяет
одно и то же каждый раз, когда появляется здесь. Больше я не могу этого
вынести.
- Я просто перестану пускать его к тебе, только и всего. И скажу, что мы
никого не принимаем.
- Но ты же понимаешь, он не смирится, и это еще больше расстроит меня. А
я и так постоянно нервничаю в ожидании его приезда.
- Да, это вредит и ребенку.
- Знаю, поэтому и собираюсь уехать на время. Поеду в Лондон и сниму номер
в гостинице, а потом найду доктора, за которым смогу послать, когда придет
время рожать. Я твердо решила, что здесь больше не останусь.
- Ничего подобного ты не сделаешь. В Лондон ты не поедешь - в это ужасное
место, где полно людей, которым нет дела ни до кого, кроме самих себя...
Подумать только, одна-одинешенька в большом городе! - воскликнула Джонси,
грозя Кристине пальцем.
- Но мне необходимо уехать - и со мной все будет в порядке.
- Ты не дала мне докончить, дорогая. Согласна, тебе лучше быть подальше
от мастера Томми. Но только не в Лондоне. Можешь отправиться к моей сестре,
которая служит недалеко от Бенфлита. Она кухарка в большом поместье, которое
принадлежит семье с такой же фамилией, как у человека, которого ты любишь. -
Кэкстоны?
- Да, только Филип Кэкстон никак не может быть джентльменом, человеком из
благородной семьи, коли он сотворил с тобой такое.
- Единственный родственник Филипа - его брат, но он живет в Лондоне.
- Ну вот, значит, это не его поместье, так что можешь спокойно ехать и
рожать свое дитя в Виктори. Мэйвис, кажется, так его назвала. Там ты будешь
среди людей, которые позаботятся о тебе.
- Но что скажет владелец, если узнает, что я бесцеремонно поселилась в
его доме?
- Мэйвис говорит, его никогда не бывает. Скитается где-то за морями.
Слугам без него привольно живется? Никаких забот - разве что содержать
комнаты в порядке.
- Но ты раньше говорила, что Мэйвис живет в Дувре.
- Так-то оно так, только семь месяцев назад старая кухарка в поместье
померла, и Мэйвис случайно услышала об освободившемся месте. Хозяин не
скупится на плату. Он, по слухам, человек богатый. Мэйвис говорит, что
получила работу лишь благодаря своей овсянке. Столько народу хотели получить
место в этом поместье, что ей просто повезло. Я сегодня же пошлю
предупредить ее о твоем приезде. Так что можешь собрать вещи и ехать уже
завтра. Я бы охотно поехала с тобой, дорогая, но что станется без меня с
этим домом?
- Знаю, но уверена, твоя сестра сумеет за мной приглядеть.
- И кроме того, экономка там уж больно добросердечная. Я и тревожиться не
стану, зная, что ты в таких хороших руках.
Когда вечером явился Томми, Кристина не сказала ему, что собирается
уехать. Пусть лучше все узнает потом.., от Джонси.
Проведя в дороге три дня, Кристина уже на закате оказалась в громадном
поместье, известном в округе под названием Виктори. Последние полчаса карета
катилась по земле, принадлежавшей Кэкстонам. Кристина поняла, что усадьба
Уэйкфилдов по крайней мере в два раза меньше. Величественный трехэтажный
особняк, стены которого поросли мхом и плющом, выглядел поистине
великолепно.
Кристина сжала дверной молоток в виде большой буквы "К" и постучала в
массивные двойные двери. Ей было не по себе оттого, что пришлось буквально
свалиться на голову незнакомым людям. Боже, какая горькая ирония в том, что
пришлось приехать в дом человека по фамилии Кэкстон, чтобы здесь родить
ребенка, чей отец тоже носит эту фамилию.
Дверь распахнулась, и на пороге, приветливо улыбаясь, появилась маленькая
пухленькая женщина. Ее черные седеющие волосы были забраны на затылке в
тугой узел, добрые серые глаза внимательно рассматривали Кристину.
- Вы, должно быть, Кристина Уэйкфилд. Входите, входите. Я сестра Джонси,
Мэйвис. Не могу сказать, как рада, что вы решили приехать к нам, - весело
щебетала она, провожая Кристину в гигантский холл высотой по меньшей мере в
два этажа.
- Когда сегодня утром приехал посыльный с сообщением, что вы уже в пути,
поверьте, этот старый дом снова ожил.
- Но я вовсе не хочу затруднять вас, - сказала Кристина.
- Вздор, дитя мое. Разве это называется "затруднять"? Здесь столько
праздных рук, а хозяин вечно в отлучке. Вам здесь будет хорошо, и можете
оставаться сколько пожелаете, чем дольше, тем лучше. Добро пожаловать в
Виктори!
- Спасибо, - смущенно отозвалась Кристина. Стены просторного, тускло
освещенного холла были увешаны древними гобеленами с изображениями пейзажей
и охотничьих сцен. В конце вились две лестницы с резными перилами, а между
ними виднелись тоже украшенные резьбой отполированные двойные двери. Повсюду
стояли кресла, диваны и мраморные статуи.
- Никогда не видела ничего подобного, - с восхищением прошептала
Кристина. - Как прекрасно!
- Да, весь дом такой - большой и пустынный. Он нуждается в детских
голосах и большой семье, но я до этого не доживу. Хозяин вовсе не спешит
жениться и завести детишек.
- О, так, значит, он молод? - удивилась Кристина. Она представляла себе
владельца старым и дряхлым.
- Да, так мне говорили, и еще говорили, что он легкомысленный.
Предпочитает жить за границей, вместо того чтобы управлять поместьем. Но
пойдемте, вы, должно быть, устали после такого долгого путешествия, да еще в
вашем-то положении. Сейчас я покажу вам вашу комнату, и вы сможете отдохнуть
до ужина, - объявила Мэйвис, провожая Кристину к лестнице.
- Знаете, мисс Кристина, ваш малыш будет первым за два поколения, кто
появится на свет в Виктори. Экономка Эмма говорила, что последней в этом
доме родилась леди Эндженет, а она была единственным ребенком.
- Так, значит, мистер Кэкстон родился не здесь? т - Нет, за морями, в
чужой стороне. Леди Эндженет много путешествовала в молодости, - ответила
Мэйвис.
Тревожное предчувствие вдруг сжало сердце Кристины, но она прогнала его
прочь.
- Я поселю вас в восточном крыле, там по утрам бывает солнышко, -
пообещала Мэйвис. Они добрались до второго этажа и свернули в длинный
коридор, тоже увешанный прелестными гобеленами.
Подойдя к первой спальне, Кристина остановилась. Дверь была открыта, и
синие тона интерьера напомнили ей ее комнату дома. Кристина была поражена
размерами и красотой спальни. Ковер и шторы были из темно-синего бархата,
обивка мебели и покрывало на широкой кровати - в более светлых тонах. У
стены возвышался огромный камин из черного мрамора.
- Нельзя ли мне пожить в этой комнате? - неожиданно для нее самой
вырвалось у Кристины. - Синий цвет - мой любимый.
- Конечно, дитя мое. Уверена, мистер Кэкстон не стал бы возражать. Его
никогда не бывает дома.
- О.., я не знала, что это его комната. Наверное, не стоит...
- Ничего, дитя мое. Эта комната нуждается в человеческом тепле. Здесь уже
больше года никто не живет. Я велю принести сюда ваши вещи.
- А разве в шкафах не висит его одежда?
- Верно, но эта комната предназначалась для двоих, и для вас вполне
хватит места.
После ужина Мэйвис показала Кристине дом. Добродушная домоправительница,
Эммелайн Лоренс, тоже присоединилась к ним. На третьем этаже находились
помещения для слуг, библиотека и классная комната. Второй этаж западного
крыла был совершенно нежилым, а половину первого этажа занимал гигантский
бальный зал. Кристина осмотрела кухню, большой банкетный зал и меньшую по
размерам столовую на одной стороне дома. На другой помещались кабинет
хозяина и выдержанная в зелено-белых тонах гостиная, где на стенах висели
фамильные портреты. Кристину как магнитом потянуло к самому большому,
украшавшему стену над камином. Девушка молча стояла, глядя в темно-зеленые
глаза с золотистыми искорками. На портрете была изображена прелестная
женщина с угольно-черными волосами, ниспадавшими на обнаженные плечи.
Неприятное предчувствие вернулось с новой силой.
- Это леди Эндженет, - сообщила Эмма. - Такая красавица! Ее бабка была
испанкой, именно поэтому у леди Эндженет такие темные волосы, но глаза она
унаследовала от отца.
- Она выглядит такой печальной, - прошептала Кристина.
- Да, этот портрет был написан после того, как хозяйка вернулась в Англию
с двумя сыновьями. Она никогда больше не была счастлива, но никому не
призналась, в чем причина.
- Вы упомянули двух сыновей?
- Да, мистер Кэкстон и его младший брат, который живет в Лондоне.
Приступ головокружения оказался настолько сильным, что Кристина рухнула в
ближайшее кресло.
- С вами все в порядке, мисс Кристина? Вы так побледнели, - воскликнула
Мэйвис.
- Н.., не знаю.., мне что-то не по себе. Не могли бы вы сказать, как
зовут мистера Кэкстона? - спросила она, хотя уже знала ответ.
- А я думала, что говорила, - удивилась Эмма. - Филип. Филип Кэкстон,
эсквайр.
- А его брата зовут Пол? - пролепетала Кристина.
- Да.., но откуда вы знаете? Вы знакомы с мистером Филипом?
- Знакома? - истерически расхохоталась Кристина. - Я ношу его ребенка!
Мэйвис охнула.
- Но почему вы не сказали мне? - потрясение проговорила Эмма.
- А по-моему, это великолепно! - выпалила Мэйвис.
- Но вы не понимаете! Я не знала, что это его дом. Мэйвис, вы не назвали
Джонси имени мистера Кэкстона, а Филип не говорил мне, что у него есть
поместье в этой части страны. Я не могу остаться здесь - ему бы это не
понравилось.
- Вздор! - улыбнулась Эмма. - Можно ли найти лучшее место для того, чтобы
родить ребенка мистера Кэкстона, чем его собственный дом?
- Но Филипу не нужна ни я, ни этот ребенок.
- Не могу поверить, мисс Кристина, - вы слишком красивы, - пожала плечами
Мэйвис. - Неужели мистер Кэкстон такой глупец?! Вы сказали ему о ребенке?
- Я.., я знала, что он не желает детей, поэтому не сочла нужным извещать
его.
- Но если мистер Филип ничего не знает, вы не можете быть уверены в его
чувствах, - рассудительно заметила Эмма. - Нет, вы останетесь здесь, как
было решено. Не можете же вы отказать мне в радости увидеть дитя Филипа
Кэкстона!
- Но...
- Не хочу больше слышать ни единого слова об отъезде! Но я хотела бы
узнать, где и как вы встретились с мистером Филипом.
- Все, с начала до конца! - добавила Мэйвис. Кристина еще раз взглянула
на портрет леди Эндженет. Как Филип похож на мать!
Роды начались через несколько недель. Сначала схватки были слабыми, еле
заметными. Кристина почувствовала боль, когда гуляла в цветнике за домом.
Эмма немедленно уложила ее в постель, поставила кипятить воду и позвала
Мэйвис, которой приходилось не раз принимать роды. Она все время оставалась
рядом с Кристиной, уверяя ее, что все идет хорошо. Время тянулось ужасающе
медленно, и Кристина кусала губы, пытаясь заглушить рвущиеся из горла крики.
Она мучилась четырнадцать долгих часов и наконец, натужившись в последний
раз, произвела на свет своего ребенка и была вознаграждена его громким
требовательным криком.
Смертельно уставшая Кристина счастливо улыбалась.
- Я хочу подержать своего сына, - слабо прошептала она Эмме, стоявшей у
постели и выглядевшей такой же измученной, как и роженица.
- Как только Мэйвис обмоет его, дитя мое, сейчас же принесет. Но откуда
вы знаете, что это мальчик?
- Кого еще мог зачать Филип Кэкстон?
Стоял жаркий день в конце сентября, и в маленькой столовой гостиницы
царила удушливая жара. Филип только вчера прибыл в Каир. Утром он сумел
отыскать относительно неплохо сидевший на нем костюм и заказал все
необходимое для путешествия домой. Теперь он сидел за рюмкой коньяка,
бездумно ожидая, пока принесут обед. О последних восьми месяцах адских
страданий вспоминать не хотелось.
- Да это Филип Кэкстон! Подумать только, как давно мы не виделись! Что
привело вас в Каир?
Подняв глаза, Филип увидел стоявшего перед ним Джона Уэйкфилда.
- Дела, - неохотно отозвался он, гадая, знает ли Уэйкфилд, что этими
"делами" была его сестра Кристина. - Но сейчас уже все улажено, и в конце
месяца я возвращаюсь в Англию. Не хотите ли пообедать со мной? - из
вежливости осведомился Филип.
- Сожалею, но я обедаю не один. Если не возражаете, пока с удовольствием
выпью с вами.
- Вы ждете свою сестру? - спросил Филип, от всей души надеясь, что это не
так. У него не было ни малейшего желания видеть Кристину.., ни сейчас, ни в
будущем.
- Кристина пять месяцев назад вернулась в Англию. Не вынесла здешнего
климата. По правде говоря, я вполне с ней согласен. Единственное радостное
событие за все то время, что я здесь пробыл, - это встреча с моей женой. Мы
поженились только в прошлом месяце и скоро отплываем домой, возможно, на том
же судне, что и вы.
- Поздравляю и очень рад за вас. По крайней мере ваше путешествие не
закончилось полнейшей неудачей, как мое, - горько вздохнул Филип. Скорее бы
оказаться подальше от Египта и навеки отрешиться от грустных воспоминаний.
Джон Уэйкфилд встал и приветственно помахал кому-то. Филип заметил у
входа двух красивых женщин, направляющихся к их столику. Джон поцеловал
старшую в щеку и представил Филипа жене и свояченице.
- Мистер Кэкстон, мой давний знакомый. Он из Лондона, и мы, по-видимому,
вернемся в Англию вместе, - объяснил он дамам.
- Не могу сказать, как я рада познакомиться с вами, мистер Кэкстон! -
выпалила Эстелла Хендрикс. - Теперь, я уверена, путешествие будет намного
приятнее. Вы еще не женаты, мистер Кэкстон?
- Эстелла! - укоризненно воскликнула Карин. - Тебя это не касается! - И,
немного покраснев, с улыбкой покачала головой. - Я должна извиниться за мою
сестру, мистер Кэкстон. Она, на свою беду, слишком откровенна.
Филипа немало позабавила столь дерзкая прямота.
- Ничего страшного, миссис Уэйкфилд. Такая редкость в наши дни встретить
человека, не скрывающего свои мысли.
В эту ночь, лежа без сна в номере гостиницы, Филип проклинал коварный
случай, устроивший ему встречу с Джоном Уэйкфилдом. Сразу вспомнилось все,
что он так долго старался похоронить в душе. Филип надеялся забыть Кристину,
но это оказалось невозможным. Каждую ночь ее образ преследовал его: ее
прекрасное стройное тело, извивающееся под ним, волосы, в которых играл
солнечный свет, нежные сине-зеленые глаза, манящая улыбка. Одна лишь мысль о
ней возбуждала в нем желание. Филип все еще хотел ее, даже зная, что
Кристина никогда больше не будет принадлежать ему.
Сначала он твердо решил остаться в Египте. Невозможно вернуться в Англию
и каждый день рисковать встретиться с Кристиной. Но он продолжал видеть ее
повсюду: в шатре, возле пруда, в пустыне. Пока он остается в Египте,
выбросить ее из головы нет сил.
Филип хотел вернуться в Англию еще четыре месяца назад. Но тут в лагере
появился Омер, брат Эмины, и рассказал правду о похищении Кристины.
Оказалось, что этот коварный план задумал Рашид, мечтавший погубить брата,
чтобы самому стать шейхом.
Рашид так и не вернулся в лагерь после того, как отвез Кристину к ее
брату. Если бы он вернулся, Филип убил бы его. Четыре месяца Филип
разыскивал Рашида, но тот исчез.
За день до отплытия Филип от нечего делать забрел на рынок, решив
прогуляться между рядами лотков и крошечных лавчонок. Узкие улочки были
забиты торгующими арабами. Повсюду, куда ни падал взор, важно стояли
невозмутимые верблюды, нагруженные тюками.
Душистый аромат благовоний напомнил Филипу о том дне, когда он,
четырнадцать лет назад, шел по этому же рынку. Ему было тогда всего двадцать
лет, и Египет казался странной и зловещей землей. Он приехал в Каир, чтобы
найти своего отца, но не представлял, с чего начать поиски. Он знал только,
как зовут отца и что тот был шейхом какого-то кочевого племени.
Филип неделями бродил по пыльным улицам, расспрашивая людей, не знают ли
они Ясира Альхамара, и наконец понял, что, действуя таким образом, ничего не
добьется. Его отец жил в пустыне, поэтому Филип нанял проводника, нагрузил
припасами двух верблюдов и отправился в выжженные солнцем пески.
За последовавшие затем несколько изнурительных месяцев Филип сполна
познакомился с тяготами жизни в пустыне. Безжалостное солнце палило его
днем, а по ночам ледяной холод заставлял прижиматься к боку верблюда, чтобы
хоть немного согреться. Они ехали много дней, не встречая ни единой живой
души, а если натыкались на бедуинов, те либо ничего не знали о Ясире, либо
не имели представления, где его искать.
И когда Филип был уже готов сдаться и прекратить поиски, они наткнулись
на лагерь отца. Он никогда не забудет тот день и лицо Ясира, когда тот
узнал, кто перед ним.
Филип был счастлив в Египте, но теперь жизнь в этой стране стала для него
невыносимой. Пока он остается здесь, он не сможет забыть Кристину. И
поскольку не было никакой надежды найти Рашида, он наконец решил уехать. Он
вернется в Англию, сообщит Полу о смерти отца, потом продаст поместье и
скорее всего отправится в Америку. Куда угодно, лишь бы подальше от Кристины
Уэйкфилд.
После родов Кристина прожила в Виктори еще месяц, знакомясь с Филипом
Джуниором <Джуниор - младший (англ.).>, или просто Джуниором, как она его
часто называла. Оказалось, что она не зря назвала его так - малыш был копией
своего отца. Такие же зеленые глаза, такие же черные волосы, такой же
упрямый подбородок. Красивый здоровый ребенок с неуемным аппетитом, он стал
ее радостью и смыслом ее жизни.
Но Кристина понимала, что слишком долго пробыла здесь и пора возвращаться
домой. Джонси не терпится увидеть Филипа-младшего, и Кристина надеялась, что
теперь сумеет справиться с Томми.
Обернувшись, Кристина взглянула на мальчика, спокойно лежавшего на
большой постели Филипа и наблюдавшего за матерью серьезными немигающими
глазками. Она улыбнулась сыну и, уложив в сундук последние вещи, заперла
его. Под окном послышался стук колес подъехавшего экипажа. Кристина подошла
к двери и попросила горничную прислать кучера за багажом.
После ухода девушки Кристина надела шляпку, накидку и тоскующим взглядом
...Закладка в соц.сетях
