Жанр: Любовные романы
Подарок
...тного мне
человека! Ненавижу тебя, ненавижу, и ты прекрасно это знаешь! Вместо этого я
нашла любовь, настоящую любовь, которая неведома тебе подобным!
Несмотря на угрозы, он снова ударил бы ее, но она еще лежала на земле,
вне его досягаемости. Кроме того, на крики начали сбегаться любопытные.
Правда, они побаивались подходить ближе, но все в таборе навострили уши и не
пропускали ни единого слова, все, даже Иван и Мария, единственная, кто смело
ковылял к молодым людям так быстро, насколько позволяли старые кости. Обычно
стычки Анастасии с Николаем оставались ею незамеченными - девушка опасалась
плакать, боясь расстроить бабушку, - и сейчас старуха, доведенная до белого
каления, спешила на защиту внучки. Краем глаза заметив ее приближение,
Николай оцепенел. Среди цыган не было ни одного, кто бы не побаивался Марии.
Даже его отец трепетал перед старой ведьмой. Ее предсказания бывали слишком
точны, а проклятия разили наповал. И, что важнее всего, старуха была их
счастливым талисманом. Ни один даже самый смелый дурак не рискует обидеть
ту, что приносит удачу.
Но сейчас он был слишком взбешен, чтобы помнить обо всем этом, и
предостерегающе поднял руку, словно пытаясь ее остановить:
- Уходи, старуха. Это тебя не касается. Вместо ответа она швырнула ему в
лицо золотые монеты. Все попали в цель, каждая ударила в разное место, и
будто десяток пчел одновременно ужалил его. Невероятно, чтобы столь слабая
женщина оказалась способной так больно ранить!
- Вот выкуп за невесту! Возвращаю! - презрительно сплюнула Мария. - Моя
внучка более ничем с тобой не связана, просто чужая женщина, и впредь ты
станешь обращаться с ней как с посторонней. И держи свои лапы подальше от
нее! Заглядывайся на кого другого!
- Ты не можешь сделать этого! - прорычал он.
- Все кончено. Даже если бы она и хотела тебя, я ни за что не допустила
бы этого брака! Ты прирожденный негодяй и недостоин последней собаки, не то
что такой красавицы. Мне искренне жаль твоего отца! Подумать только,
единственный сын! Иметь такого? Уж лучше удавиться!
- Твои слова острее кинжалов, Мария, - вскинулся Иван, подбегая к ним. -
Понимаю, что в тебе говорит гнев, но все же...
- Не гнев, Иван. Грустная правда, - оборвала Мария. - Никто, кроме меня,
не смеет сказать тебе это в лицо, но умирающие страха не ведают.
Перед тем как присоединиться к спорившим, он услышал достаточно, чтобы
смертельно побледнеть, как только ужасный смысл слов старухи дошел до него.
- Нет! Мы не можем потерять сразу обеих!
- На этот раз у тебя нет выбора. Ты не можешь удерживать Анастасию, если
сердце ведет ее другой дорогой, а если и попытаешься, жди несчастья вместо
радости. И тебе некого винить, кроме себя, Иван. Воспитай ты Николая
достойным человеком, настоящим наследником, в котором вместо жестокости и
злобы присутствовали бы лишь мудрость и справедливость, Анастасия могла бы
полюбить его и навсегда отдать сердце.
Иван побагровел как рак, но ни словом не возразил, зная в глубине души,
что старуха права, Николай приносил ему одно горе, и баро никому не
признавался, каким разочарованием стал для него сын. Но сейчас на карту были
поставлены благоденствие всего табора, удачливость, невероятно долго им
сопутствующая, спокойная жизнь, словом, все то, что невыносимо тяжко терять.
- Неужели ты забыла, как мы приняли вас, Стефановых, в свой табор, как
заботились, давали кров и еду? - взвился он, пытаясь играть на чувстве вины,
пробудить в Марии угрызения совести. - Так вот чем ты отплатила! Изменой и
предательством. Весь ваш род такой!
- Изменой? - фыркнула Мария. - Ты потерял право на мою преданность много
лет назад, когда угрожал убить мою дочь! Или думаешь, что у старух память
коротка? С той самой поры только безразличие и усталость мешали мне уйти в
другой табор. Но теперь мы снова стоим на перепутье, одна из женщин моей
крови желает пойти туда, куда влечет ее любовь, ни ты, ни твой сын ее не
удержат.
- Мария...
- Нет! - резко вскрикнула она. - Мне больше нечего сказать! Я всю жизнь
провела, служа тебе и твоему табору! Довольно! Если не хочешь, чтобы я
умерла с проклятием на губах, чтобы несчастье пре следовало тебя до конца
дней, ты мирно распрощаешься с моей внучкой и пожелаешь ей счастья на
избранном пути. Удача не покинет тебя, пока у тебя хватит ума следовать моим
советам.
Получив превосходный предлог сохранить свое лицо и несколько ублажить
раненую гордость, Иван с достоинством отошел, сухо поклонившись сначала
Марии, потом Анастасии. Однако его сын отнюдь не мог похвастаться подобным
качеством, и неудивительно, что он плюнул на землю у ног Марии, прежде чем с
ругательствами устремиться прочь.
Анастасия с трудом поднялась на ноги и, подбежав к бабушке, обняла ее за
плечи и повела обратно в кибитку. Старуха была совсем легкой, словно высохла
за эти несколько дней, тяжелое дыхание со свистом отдавалось в ушах девушки.
Казалось, все силы ушли на перебранку.
- Ну зачем ты! - упрекнула Анастасия. - Только зря себя расстраиваешь.
Мы, кажется, решили, что я все улажу.
- И лишишь меня последней в жизни вспышки неукротимой ярости? Ни за что!
Пусть все видят! Надеюсь, что была великолепна! Давно уже я не получала
такого удовольствия!
Анастасия вздохнула.
- Ты в самом деле все это разыграла?
- Ну разумеется, детка, разумеется. И искренне при этом наслаждалась. А
где же твой муж? Почему не с тобой? Неужели поссорились?
При мысли о том; в чем придется сейчас признаваться, Анастасия мгновенно
ударилась в слезы.
Глава 20
Несмотря на то что было еще совсем рано, Анастасия уложила бабку в
постель. В ней почти не осталось воли к жизни, и огонек еле теплился.
Девушка не отходила от Марии, держа ее ледяную руку.
Бдение у смертного ложа - вот что это такое. Не думала она, что ей
придется это пережить. Преданный сэр Уильям делил с ней скорбь и мужественно
стоял рядом, положив руку на плечо Анастасии. Девушка пыталась заверить
Марию, что сумеет прожить одна в чужом им, незнакомом мире, хотя понятия не
имела, что будет делать и куда пойдет, когда опомнится от горя, сковавшего
душу. Но все же она успела рассказать о том, что произошло между ней и
Кристофером. И не утаила ничего.
- Он заявил, будто не считает себя ответственным за то, что вытворял в
пьяном виде, - всхлипывая, выкладывала Анастасия. - Вообразил, что я
согласилась стать его любовницей, и пришел в дикий восторг от такого
предположения. Отказался поверить, что женился на мне. Даже во лжи обвинил!
Неужели я стала бы обманывать его?!
- И поэтому ты считаешь, что он тебя не хочет? - удивилась Мария. - После
встречи с ним я поняла, что это не так.
- Хочет, но лишь как содержанку! Вот и прекрасно! По его мнению, я
слишком высоко метила, а по-моему, чересчур хороша для таких, как он. В
следующий раз буду умнее.
- В следующий раз? - слабо усмехнулась Мария. - Следующего раза не будет.
- Значит, проживу и без мужа, - поклялась Анастасия, неверно ее поняв. -
Мне все равно! Обойдусь и без мужчин. Главное, что мы добились своего и
английский лорд послужил нашей цели. Благодаря ему я избавилась от Николая!
Старая женщина улыбнулась:
- У тебя есть муж, с которым ты проживешь счастливую жизнь.
- Мне он не нужен, - пробормотала Анастасия, но кому она пыталась лгать?
Марии, которая видела насквозь любого человека? Кроме того, в отличие от
большинства соплеменников врать девушка никогда не умела.
- Нужен.
- Вовсе нет, бабушка, честное слово. А когда он в добавление к моим
словам обнаружит письменное доказательство нашего брака, в два счета найдет
способ развестись. В этом можно не сомневаться.
- Он не станет этого делать. Анастасия равнодушно пожала плечами:
- Так и быть, соглашусь с тобой на этот раз, если у тебя есть достаточно
веские причины упрямиться. Интересно, почему это он не захочет отделаться от
меня?
- Потому что ты показала ему свет любви, дитя моего сердца. Он не захочет
возвращаться во мрак, который держал его так долго в своих клещах, особенно
теперь, когда познал рай на земле. И что бы ты о нем ни думала, он далеко не
глупец, хотя пройдет немало времени, пока он все поймет и устыдится. Тебе
следует подождать и суметь простить его, когда он придет в себя и опомнится.
Когда-нибудь все будет хорошо, все обойдется, но нужно потерпеть.
- А может, стоит и немного подтолкнуть его, чтобы образумить, - предложил
сэр Уильям, Анастасия удивленно обернулась, пораженная неожиданным
вмешательством англичанина.
- Я ни за что не решилась бы просить вас поговорить с ним! Не унизилась
бы до такого!
- А я на твоем месте не делал бы слишком поспешных выводов, - сухо
отпарировал он. - Я не настолько самонадеян, чтобы лезть к нему с советами.
Кто я по сравнению с ним! Он маркиз, а я всего лишь какой-то рыцарь! Он и
слушать меня не станет.
- И каким же образом ты собираешься подтолкнуть самого маркиза? -
осведомилась Мария еле слышным шепотом.
Уильям заговорщически усмехнулся:
- Я бы отвез ее в Лондон, одел в богатые наряды, представил как свою
племянницу. Это покажет юному щенку, что не все то золото, что блестит, и ни
внешность, ни происхождение не заменят искренности, честности и верности, а
главное - счастья. Может, он и поумнеет немного.
- И ты сделал бы это ради нас?
- Ради тебя, Мария, я пошел бы на все, - мягко ответил сэр Уильям.
Старуха потянулась к его руке и приложила ее к своей морщинистой щеке.
- Возможно, я и отвергну всех красавчиков ангелов ради тебя, гаджо.
Уильям расплылся в улыбке.
- А если нет, я прогоню их, как только прибуду на небо, дорогая.
Губы Марии чуть раздвинулись в подобии улыбки, глаза медленно закрылись.
- Я оставляю ее тебе, - едва слышно прошептала она. - Позаботься о моей
девочке. Зорко охраняй это сокровище. И спасибо.., спасибо за то, что
позволил мне отойти с миром.
В последний раз ее иссохшая грудь поднялась и опустилась. Мария
вытянулась и больше не пошевелилась. Анастасия в потрясенном молчании
смотрела на бабку, хотя внутри все разрывалось от молчаливых рыданий.
Хотелось выть, биться головой о стенку, царапать лицо.., но что это изменит?
Бабушку не вернуть.
- Мария не хотела, чтобы ты плакала, девочка, но иногда другого способа
прогнать боль попросту нет, - запинаясь, пробормотал Уильям. Бедняга сам
задыхался, стараясь сдержать слезы. Однако он был прав, прав полностью и
безоговорочно. Мария не желала бы, чтобы они скорбели, и предупредила об
этом внучку.
Но Анастасия все же всхлипнула, оплакивая не столько бабушку, которая
обрела избавление от неотступной боли и не одобрила бы, чтобы по той,
которая прожила столь чудесную полную жизнь, лили слезы, сколько собственное
одиночество.
Сэр Уильям помог ей вырыть могилу. Немало куда более сильных мужчин
предлагали свою помощь, но Анастасия наотрез отказалась. Остальные уважали
Марию, благоговели перед ее даром, побаивались, но не любили.
По старинному цыганскому обычаю все, чем владела покойница, включая
кибитку, было либо уничтожено, либо сожжено. Но Анастасия нарушила
многовековую традицию, отпустив лошадей Марии на волю вместо того, чтобы
убить, как обычно делалось, если поблизости не было зоркого надзора властей.
Кроме того, она сохранила кольцо, подаренное Марии первым мужем.
- Именно его я любила больше остальных, - часто говаривала Мария, когда
они сидели вечерами у костра и говорили о тех многих, женой которых она
становилась. - Он подарил мне твою мать.
Кольцо ничего не стоило, так, дешевая безделушка, но для Анастасии оно
было дороже всех драгоценностей мира, потому что принадлежало когда-то ее
дедушке и бабушке, и лишь поэтому она будет хранить его. Уильям хотел было
отправиться в Хаверс и заказать каменную плиту на могилу, но Анастасия его
отговорила, открыв последнее желание бабки.
- Мое тело будет покоиться здесь, а память уйдет с тобой, - сказала она в
ту ночь, когда открылась, что умирает. - Но мое имя я хочу сохранить в
тайне. Если я должна лечь в чужую землю, пусть никто ничего обо мне не
знает.
- Когда-нибудь я сама положу плиту, - пообещала Анастасия, - только
безымянную.
В эту ночь все члены табора положили на холмик что-то из еды: таков был
долг семьи по отношению к усопшей, иначе ее дух придет и станет тревожить
живых. Так по крайней мере утверждали старые предания. Правда, это правило
не относилось к друзьям и знакомым, но все почтили Марию.
- О, мы чудесно повеселимся! Великолепно, Уилл! Не знаем, как и
благодарить тебя за то, что разрешил поучаствовать в этом маленьком
розыгрыше!
Сэр Уильям вспыхнул и что-то пробормотал; женщины радостно захихикали.
Анастасия, наблюдавшая за ними, едва сдержала улыбку.
Она столько всего наслушалась об этих леди по пути в Лондон! Все они были
ближайшими приятельницами Уильяма, которого знали с детства. Почти его
ровесницы, они, однако, вели бурную светскую жизнь. Он любовно именовал их
своими сестричками, а те, в свою очередь, испытывали к нему столь же нежные
чувства.
Виктория Сиддонс недавно овдовела - уже в четвертый раз! Последний муж
оставил ей не только немалое состояние, но и высокий титул, так что вот уже
несколько лет она была одной из самых ярких звезд на лондонском небосклоне и
весьма часто давала балы и приемы. Получить от нее приглашение считалось
большой честью.
Рейчел Бесборо тоже вдовела, но уступила Виктории пальму первенства в
количестве мужей, поскольку прожила со своим маркизом душа в душу более
пятидесяти лет, прежде чем Господь призвал его к себе. У нее была большая
шумная семья, множество детей и внуков, хотя она предпочитала жить одна и
часто гостила у подруг.
Элизабет Дженнингс так и не вышла замуж, оставаясь, как она шутила, самой
дряхлой старой девой во всем Лондоне, но так как она была сестрой Рейчел, то
недостатка в любящих родственниках у нее не было.
Утром заговорщики собрались в большой гостиной дома леди Виктории на
Беннет-стрит, где остановились Уильям и Анастасия со времени приезда в
столицу на прошлой неделе. Анастасия стояла на табурете, терпеливо вынося
вторую и, можно было надеяться, последнюю примерку и связанные с ней
мучения, которым подвергала девушку личная модистка Виктории. Богатый модный
гардероб, обещанный Уильямом, был почти готов. Только этого и ждали дамы,
чтобы представить Анастасию высшему обществу. Леди Рейчел вела длинный,
ежедневно пополнявшийся список всех модных мест и знатных домов, в которых
девушке было необходимо показаться.
Леди Элизабет составила свой собственный список, куда включила самых
известных и прожженных сплетниц, которых она ежедневно и с завидным
постоянством навещала.
- Самое важное - заранее подготовить декорации и обставить сцену, -
объявила она, вернувшись после первого такого визита. - Леди Баском уже
умирает от желания познакомиться с тобой, девочка, а к завтрашнему дню к ней
присоединятся все ее приятельницы. Клянусь, за сегодняшний день она успеет
объездить не менее сорока домов и всюду растрещится, как сорока. Не
спрашивайте, каким образом она этого добьется, потому что я не знаю.
Они решили, что некоторая таинственность только подогреет любопытство,
так что Элизабет старательно выполняла каждый пункт своего списка и каждой
кумушке рассказывала что-нибудь новенькое относительно происхождения и
появления Анастасии в столице. По ее словам, мать девушки, младшая сестра
Уильяма, сбежала в молодости с неким молодым человеком и произвела на свет
Анастасию. Необходимо было создать достаточно правдоподобную и в то же время
благопристойную историю. Леди буквально ночей не спали и от души веселились,
придумывая совершенно невероятные ситуации. В их воображении она становилась
то дочерью наследника некоей европейской королевской династии, то ребенком
богатого турецкого работорговца, то, что соответствовало истине, отпрыском
русского князя. И все это под величайшим секретом передавалось
законодательницам школы злословия. Весь Лондон кипел и бурлил.
Уильяму поручили узнать, прибыл ли в Лондон маркиз, каковы его привычки,
обычаи и какие дома он посещает. В конце концов они пошли на такой труд ради
него, и будет несправедливо, если он не увидит Анастасию во всем блеске и
новых нарядах.
Едва, как выразилась Элизабет, сцена была подготовлена, приглашения
посыпались градом. Анастасию, которой еще только предстоял дебют в обществе,
желала видеть на своем приеме или балу каждая светская дама, и все благодаря
талантам Элизабет. Никогда еще слухи не были столь противоречивыми!
Однако первое появление Анастасии в свете должно было произойти на
маскараде, который давала леди Виктория на будущей неделе. Но Кристофера в
списке приглашенных не было: неизвестно, успел ли он прибыть в Лондон, а
кроме того, оставалась опасность, что он способен разоблачить новоявленную
наследницу или, наоборот, предъявить на нее супружеские права. Все было
возможно, вот почему дамы сгорали от волнения. От них зависело, завертятся
ли колеса событий. Но предсказать исход задуманного было не в их власти.
Их лихорадочная деятельность, суета, суматоха, вечерние беседы помогли
Анастасии превозмочь тоску. И дело было не только в потере единственной
родственницы и ссоре с "мужем на одну ночь". Пришлось расстаться с цыганами:
людьми, с которыми выросла, которым была небезразлична и о которых
вспоминала с любовью. Она попрощалась с ними, хотя не сомневалась, что это
не навсегда. Цыгане никогда не прощались навечно, если только их не
разлучала смерть. Спроси их, и они скажут, что всегда готовы встретиться со
старыми друзьями в своих скитаниях.
Заветный день наконец настал. Даже Анастасия, отрешившись от обычной
апатии, почувствовала необычайное возбуждение, хотя не ожидала увидеть
сегодня Кристофера: ведь его намеренно исключили из списка. Не стоило
заранее раскрывать все карты. Главная их цель - заинтриговать беднягу,
заставить его пожалеть о потере. Пусть страстно захочет вернуть жену,
преодолеет все со словные предрассудки, забудет о том, что подобает и не
подобает знатному маркизу, о приличиях и этикете. Они покажут ему, как легко
можно забыть о преградах и препонах, особенно если правда будет известна
лишь немногим.
И какая ирония заключалась в том, что она предстала перед строгим,
чопорным, застывшим в сознании собственного благородства обществом собой!
Да-да, именно цыганкой, в том же золотом костюме, как в роковую ночь, когда
она приворожила Кристофера. Но собравшимся, которым не терпелось увидеть
новую звездочку на лондонском небосклоне, она показалась необыкновенной!
Прекрасной! Они влюбились в нее с первого взгляда! Первый бал Анастасии имел
оглушительный успех.
И хотя Анастасия настояла на том, чтобы обойтись без неприкрытой лжи, она
все-таки старалась избегать слишком прямых и откровенных вопросов. Конечно,
важно сохранить покров таинственности, как постоянно напоминали ее новые
друзья.
- Пусть гадают. Пусть предполагают. Но никогда, ни за что не открывай им,
как обстоят дела. Шути, улыбайся, кокетничай и ускользай, как рыбка из
сетей.
Но это оказалось легче легкого: недаром цыгане славились хитростью и
изворотливостью, искусства" ми, которые она изучила с самого рождения, хотя
сама редко применяла подобные таланты.
Ночь прошла на удивление гладко, и Анастасия обзавелась множеством
поклонников, превзойдя все ожидания дам и сэра Уильяма. Одиннадцать
предложений: три вполне приемлемых, хоть и сделанных под влиянием внезапного
порыва, - предложения руки и сердца, восемь куда менее соблазнительных, а
вернее говоря, просто непристойных, на которые она даже не посчитала нужным
обратить внимание. Причем один юный джентльмен повел себя как полный идиот,
бросившись на колени посреди зала и во весь голос потребовав стать его
женой. Двое других сцепились не на жизнь, а на смерть, и дело дошло до
кулачной драки.
Кристофер, разумеется, не показался. И хотя стало известно, что он уже в
Лондоне, трудно сказать, слышал ли он о новой королеве света. Однако завтра
снова поползут сплетни и рано или поздно дойдут и до него. Это всего лишь
вопрос времени.
Вернувшись в столицу, Кристофер маялся и терзался, не в силах войти в
обычное русло и вести прежнюю жизнь. Он поспешно закончил свои дела в
Хаверстоне и, к величайшему потрясению своего управляющего, дал ему
отставку. Однако даже не попытался найти нового. И вообще не прилагал
никаких усилий заняться чем-то, кроме того как сидеть у камина и неотрывно
смотреть в огонь, перебирая в памяти все, связанное с Анастасией Стефановой.
Что он сделал не так? Где ошибся? И как вернуть прошлое?
Он не мог, как ни старался, выкинуть ее из головы. Прошло уже почти две
недели с рокового дня их ссоры, но она постоянно стояла перед глазами.
Обнаженная, разъяренная, придавленная его телом к постели, извивающаяся в
страстном порыве... Эти картины преследовали его, как мстительные призраки,
которые не желали исчезать.
Он не выдержал и вернулся в табор, хотя клялся всеми страшными клятвами и
давал себе слово, что ни за что не сделает этого, что видеть ее в данных
обстоятельствах все равно бесполезно. Уже через два дня после расставания он
помчался туда, пусть и не был уверен, что скажет при встрече. Но никаких
объяснений не потребовалось.
Он не поверил своим глазам, когда не увидел цыганского табора на
привычном месте. Изумление быстро сменилось яростью, такой неукротимой, что
он едва не послал за ними представителей закона. Они обещали, что оставят
его собственность в полном порядке, а вместо этого успели кого-то
похоронить, а рядом с безымянной могилой возвышалась груда обожженного
дерева и металла, очевидно, остатки сгоревшей кибитки.
Однако не успел Кристофер въехать в Хаверс-Таун, чтобы обратиться к мэру,
как гнев его улегся. К тому времени он наконец понял, кто упокоился в его
земле. Бабушка Анастасии. И если это правда, как же, должно быть, горюет
девушка! И как ни странно, он жаждал утешить ее. Но сначала предстояло найти
пропажу.
Это Кристофер и пытался сделать, разослав сыщиков по всем окрестным
городам. Но следы цыган так и не отыскались. Они исчезли. Совершенно.
Полностью. Словно растворились в воздухе. И именно тогда он впервые и
заподозрил, что может никогда больше не увидеть ее.
Маркиз как раз, по своему обыкновению, смотрел в огонь, когда эта мысль
пришла ему в голову, и он, схватив кочергу, ударил в стену около камина с
такой силой, что пробил дыру. У Дэвида и Уолтера, бывших свидетелями
происшествия, хватило ума не произнести ни слова, хотя приятели обменялись
многозначительными взглядами.
На следующий день они вернулись в Лондон, где друзья немедленно
предоставили маркиза самому себе и его хандре. Правда, он почти не заметил
их отсутствия, настолько мало обращал внимания на их усердные попытки его
развеселить.
В привычку у молодых людей вошло в конце недели посещать многочисленные
увеселительные сады, особенно когда им некуда было пойти, поэтому в первую
же субботу после приезда Дэвид и Уолтер снова явились в дом Кристофера с
тем, чтобы вернуть прежнего старину Кита.
В некоторые сады добирались только речной баркой, иного доступа не было.
Эти заведения были настолько популярны, что многие лондонцы имели свои барки
исключительно для того, чтобы посещать их с друзьями, а не стоять в очереди
за наемными, дожидаясь, пока суденышко перевезет очередную партию
пассажиров. В их компании эта честь принадлежала Дэвиду, поскольку он имел
собственный маленький причал на берегу реки.
Сады были и в самом деле прекрасно устроены и служили местом развлечений
не только для аристократов, но и для всего Лондона. Некоторые, вроде
Нью-Уэллса около Лондонского курорта, даже выставляли в клетках диковинных
животных, например, гремучих змей, летающих белок, и вскоре становились
чем-то вроде зоопарка. В других были построены театры, где шли еженедельные
представления. И разумеется, все могли похвастаться ресторанами, кофейнями,
чайными, беседками, уединенными уголками, тенистыми аллеями, уличными
разносчиками, музыкой, танцами и игорными павильонами, где удовлетворяли
свою страсть игроки обоего пола.
Самые старые сады, сад Купера, Марибон-Гарденз, Рейнло и
Воксхолл-Гарденз, славились вечерними концертами, маскарадами и изумительной
иллюминацией, так украшавшей их по ночам, делавшей похожими на сказочные
дворцы. Остальные заведения были просто не слишком удачным подражанием.
На сегодняшний вечер Уолтер выбрал Дом развлечений в Пакра-Уэллсе, в
северном Лондоне. Кристофер согласился, хотя сам не знал почему. Скорее
всего ему было просто все равно. Однако по прибытии они отправились не на
поиски веселья, а к галерее с минеральными водами, где его друзья настояли,
чтобы он непременно выпил стакан водички, по слухам, изумительное средство
от ипохондрии и сплина, изгоняющее камни, улучшающее пищеварение и тому
подобное, очищающее тело и разгоняющее по жилам кровь.
Кристофер, даже в своем подавленном состоянии, едва не рассмеялся.
Очевидно, друзья шли на все, чтобы избавить его от
...Закладка в соц.сетях
