Жанр: Любовные романы
Бегом к алтарю
...а
собственными глазами.
— Какого рода инциденты вы имеете в виду? — продолжал офицер
полиции.
— Поначалу очень незначительные. Самым серьезным из всех был пролом в
крыше. Мистер Фадден — это подрядчик, которого я наняла устранить
неисправность, — сказал мне, что, по его мнению, дыра была проделана
намеренно. С другой стороны, мистер Гарднер — явно не самый лучший мастер на
свете. Это он, мистер Гарднер, занимался ремонтом до того, как я обратилась
к мистеру Фаддену, — мимоходом объяснила она. — Тем не менее
подозрений у меня не возникало до тех пор, пока не произошел инцидент с
банком. Тогда-то я и поняла, что за всем этим стоит
Мега-тойз
.
—
Мега-тойз
? — переспросил полицейский, с трудом поспевая
записывать за ней. Дженни кивнула.
— Именно. Видите ли, я мастерю плюшевых мишек. И когда я отказалась
продать мои разработки
Мега-тойз
, там очень разозлились. После чего и
начали вставлять мне палки в колеса, чтобы моя компания не встала на ноги.
На лице у копа было написано, мягко говоря, недоверие.
— Послушайте, офицер, уверяю вас, дело очень серьезное, — заявила
Дженни.
Рейфа позабавило то, как при этих словах ее ладони машинально легли на бедра
— совершенно определенный знак, что она начинала выходить из себя.
— Не сомневаюсь, мэм. У вас есть какие-нибудь доказательства, что вас
донимает именно
Мега-тойз
? Кто-нибудь видел, как вам ломали крышу?
— Нет. Никто не видел и тех парней, что забрались ко мне в дом недели
две назад и украли несколько чертежей, — с раздражением отозвалась
Дженни.
— Вы утверждаете, что кто-то забирался к вам в дом? И вы нам об этом не
сообщили? — спросил полицейский.
— Нет, — нехотя призналась Дженни.
— Послушайте, ведь дверь амбара, когда я пришел, была открыта! —
вдруг вставил Рейф, который совсем позабыл об этом факте из-за последующей
неразберихи.
— Мастерской... — машинально поправила Рейфа Дженни. — Теперь это
моя мастерская, а не амбар. Больше это не амбар. Да, и я уверена, что
закрыла дверь после того, как Мириам ушла... около шести.
— Эй, кажется, что-то нашел! — раздался из полутемного угла
мастерской голос Берта.
Он сейчас находился в дальнем конце помещения, самом дальнем от кабинета
Дженни, — в том, который она, по сути дела, и видеть не могла со своего
рабочего места. Это был складской отсек, где готовые мишки ждали отправки к
своим новым хозяевам.
Рейф вбежал туда первым.
— Нет, Дженни, не нужно... — Он обхватил ее рукой, как будто пытаясь
закрыть от нее это зрелище.
Но она должна была увидеть. И поэтому, сделав над собой усилие, выглянула
из-за его плеча.
Пять мишек ждали отправки... и три из них были разодраны в клочья. Вернее,
разрезаны... похоже, каким-то очень острым инструментом.
У Дженни перед глазами вдруг встал образ Страшилы из
Волшебника Изумрудного
города
— такого несчастного, со вспоротым животом и вывалившейся оттуда
соломой. Страшила выжил. Этим мишкам уже ничего не поможет. Глаза ее
наполнились слезами. Да кто же мог сотворить такое с плюшевыми мишками,
всемирным символом дружбы и любви? Она вздрогнула.
Рейф притянул ее к себе поближе.
Как только первый шок прошел, боль в сердце Дженни сменилась яростью. Одно
дело — разломать крышу сарая или даже забраться к ней в дом, но совсем
другое — причинить вред ее мишкам! Эти негодяи, кто бы они ни были, зашли
слишком далеко. Теперь ее уже по-настоящему трясло от переполнявших душу
чувств.
Рейф заметил, как усиливается ее дрожь. Он прижимал Дженни к себе, пытаясь
подбодрить, успокоить, но у него самого все внутри кипело, поскольку он ни
на мгновение не подумал, что все это как-то связано с бизнесом. Они
наверняка имели дело с каким-то извращенцем, психом... который находился
здесь, наедине с Дженни. Ее мишек изуродовали намеренно, и потрясение,
написанное на лице Дженни, невыносимо терзало его. Но Дженни сама могла
оказаться на месте своих мишек, и вот этот-то факт терзал его куда больше.
Следующий час для Дженни прошел в сплошном тумане. Появились и исчезли еще
какие-то полицейские — кажется, они снимали отпечатки пальцев. Дженни
оставалась в кабинете до самого конца: отвечала на вопросы, заполняла анкеты
и горько оплакивала своих мишек.
Помимо всего прочего, полиция вызвала мастера сменить замок и код охранной
сигнализации. Рейф следил за его работой и молча вспоминал события
прошедшего вечера. Одно Рейфу становилось совершенно очевидно: Дженни
забралась к нему в душу и, похоже, обещала обосноваться в его сердце. Он был
потрясен, когда понял, что она стала для него настолько близким человеком —
и так скоро.
— Сегодня ты здесь больше ничего не можешь сделать, — обратился
Рейф к Дженни после ухода мастера по замкам. Опустив обе ладони на стол, он
наклонился вперед и одарил ее одним из своих загадочных, мрачных
взглядов. — Не смей больше выкидывать такие номера. Как я могу следить
за тобой, если ты убегаешь в одиночку? — Тот ужас, что он пережил из-за
нее, прорвался теперь резкостью тона.
— Никуда я не убегала. Я все время здесь была, работала.
— Среди ночи. Одна-одинешенька.
— В здании, которое, как предполагалось, надежно защищено. В здании,
которое находится в двух шагах от твоего ресторана.
— И что это означает? Ты меня, что ли, обвиняешь в случившемся?
— Нет. Не набрасывайся на меня всякий раз, как я открою рот. Я лишь
хотела сказать, что не рисковала своей жизнью в пучине неизвестности. И если
бы ты не ворвался сюда со своими оскорблениями, то мы поймали бы негодяя.
— Или же ты оказалась бы рядом со своими мишками. Такое тебе в голову
ни разу не приходило? — рявкнул в ответ Рейф.
— Я не допущу, чтобы эти люди меня запугали, — тихо, но твердо
заявила она. — Не позволю им одержать надо мной победу.
— Речь идет не о победе или проигрыше. Речь идет о твоей безопасности.
— Потому-то я и установила кодовый замок и сигнализацию, хотя все эти
меры предосторожности не очень-то помогли. Бедные мои мишки. — Дженни
закусила губу, не желая расплакаться у него на виду.
— Я уже видел, как ты плачешь, — туг же напомнил он.
Дженни ничуть не обрадовало это напоминание.
— Я хочу знать, каким образом негодяй сюда попал, — со злостью
проговорила она.
— Наверное, ты забыла закрыть дверь после ухода Мириам.
— Ничего я не забыла!
— Дженни, ты же забыла о времени, — раздраженно выпалил он. —
Ты сама говорила, что забываешь обо всем на свете, когда работаешь.
— Но дверь закрыть не забыла.
— Как ты можешь быть уверена?
Она не была уверена, во всяком случае — не на все сто, но то, что он
заставил ее сомневаться в себе самой, ее нисколько не порадовало. Да и
злиться причина была у нее — а не у Рейфа. Дженни не могла вот так просто
стоять тут и ничего не делать. Не могла и вернуться к нему домой,
притворившись, будто ничего не произошло. Или она будет действовать, или
просто сойдет с ума.
— Сейчас я перенесу оставшихся мишек к себе домой. И останусь — буду
защищать их, — решила Дженни.
— Ничего подобного. Полиция пообещала, что в этом районе будет дежурить
патрульная машина.
— Они не смогут остановить того негодяя, если он надумает вернуться.
— И ты не сможешь.
— Я не оставлю своих мишек без защиты.
— Здесь будет закрыто. И сигнализация включена.
— Все это до сих пор не помогало.
— Что за глупости! Я ни за что на свете не позволю тебе рисковать
жизнью ради нескольких дурацких мишек, — прорычал он.
Ну, хватит! Дженни потеряла над собой контроль.
— Не смей указывать, что мне ценить в жизни! — крикнула она.
— А как насчет самой жизни? Зачем нужны будут эти самые мишки, если
покончат с тобой?
Это замечание она проигнорировала и принялась молча складывать мишек в
специальный контейнер, нечто вроде плетеного короба. С церемонии открытия
офиса у нее еще оставалось много мишек на витринах.
Рейф, приблизившись, успел заметить ценник на одном из мишек, и у него от изумления отвисла челюсть.
— Их производство очень дорого, — сообщила Рейфу Дженни. —
Один ярд качественного материала может стоить от двадцати до восьмидесяти
долларов. А мохер — так тот вообще стоит от семидесяти до ста тридцати
долларов ярд.
— И за такую цену их покупают?
— Здесь фирма, разве не так? — раздраженно отозвалась она. —
И у меня в руках бизнес, который вполне мог бы успешно развиваться, если бы
не постоянные акты саботажа. К тому же я ведь не заявляю, что твои обеды
слишком дороги?!
— Нет.
— Вот и ты не говори, что я слишком дорого запрашиваю за моих мишек.
Предмет коллекционирования. Нужно самому быть коллекционером, чтобы это
понять.
— Я понимаю: когда видишь что-то и хочешь получить, не постоишь за
ценой. — Взгляд его был задумчив, полон чувства и скрытых мыслей,
которые Дженни отчаянно мечтала расшифровать, но не могла.
Усилием воли она заставила себя отвести от него глаза и принялась собирать
оставшихся мишек, а Рейф просто наблюдал за нею, чем невероятно ее смущал.
Потому-то ее голос и был резок, когда она спросила:
— Ты намерен мне помочь или нет? Чертыхнувшись сквозь зубы, он взял у
нее из рук наполненный доверху короб.
— Чтобы его донести, нужны двое, — предупредила она.
— Разве что двое слабаков, — отозвался он, игнорируя ее попытки
помочь.
— Ну да, разумеется. Ни за что не лишу тебя шанса продемонстрировать
свои мужские возможности, — с сарказмом ответила Дженни и, заперев
мастерскую, включила сигнализацию. Потом поспешила к дому, чтобы открыть
Рейфу дверь. Как только Рейф внес короб в гостиную и задвинул под стол по ее
просьбе, Дженни проводила его к выходу. — Спасибо. Увидимся утром.
— Точно. А еще — сегодня вечером.
Она стрельнула в него удивленным взглядом.
— Тебе нет нужды оставаться здесь.
— Тебе тоже нет нужды оставаться здесь. И ты не останешься, —
заявил он.
Дженни поразило, что по величайшей иронии судьбы они вернулись к началу их
знакомства. Вот снова они стоят на прежнем месте и спорят, как в самую
первую ночь. Тогда Дженни могла лишь догадываться, какую сумятицу и душевный
непокой внесет в ее жизнь Рейф. Но сегодняшние объятия в мастерской все
изменили. Теперь она наверняка знала, что он может сделать с ней, какие
чувства он в ней возбуждает, как умеет заставить ее позабыть обо всем...
умеет заставить мечтать о несбыточном и даже думать, что она его любит. Ей
необходимо время — ей необходимо побыть одной и взять себя в руки.
С той первой ночи столько произошло! Она увлеклась Рейфом. Теперь они муж и
жена. Даже те самые расшатанные ступеньки мистер Фадден успел укрепить. Но в
данный момент Дженни необходимо было сосредоточиться на укреплении
собственной обороны.
— Я останусь здесь, Рейф.
— Ни за что.
Дженни терпеть не могла, когда ей приказывали.
— Что ты сказал?
— Ни за что. И это не просто слова. — Без дальнейших пререканий
Рейф взял у нее ключи, а ее перекинул через плечо, как пожарный шланг. Не
обращая ни малейшего внимания на негодующий визг, Рейф одной рукой прижал ее
к своему плечу, другой повернул ключ в замке, после чего спустился по
ступенькам.
— Ты чокнутый! — вопила она, свешиваясь вниз головой за его
спиной.
Он не обращал никакого внимания и продолжал вышагивать, причем с такой
скоростью, что ей пришлось ухватиться за него, чтобы не биться головой о его
спину. Она уцепилась за петли для ремня у него на джинсах. Опасаясь
разбудить Синди, Дженни перестала вопить и лишь тихо рычала, пока Рейф нес
ее по темной прихожей, мимо остолбеневшего Клубня, который как раз
заканчивал уборку, прямиком к лестнице, что вела в их квартиру.
Рейф как раз прошел первую площадку и собирался отсчитать ступени к третьему
этажу, когда Дженни, изловчившись, мгновенно обеими руками ухватилась за
ручку двери гостиной. Ага, с удовлетворением подумала Дженни, остановился-
таки... как вкопанный!
Из глубины коридора раздался голосок Синди:
— Что вы делаете? Что-то случилось? Дженни, заметив обеспокоенный
взгляд малышки, перестала вырываться, но ручку двери тем не менее не
отпустила. А потом изобразила на лице ободряющую улыбку:
— Ничего не случилось. Твой папочка просто играет в такую игру.
Понарошку он — безмозглый пещерный человек.
— А она делает вид, что она — взбалмошная женщина, — прорычал
Рейф.
— Можно и я с вами? Можно? — затараторила Синди.
— Ну конечно, — сказала Дженни. — Твой папочка как раз
собирался меня отпустить, правда ведь, Рейф?
Рейфу ничего не оставалось, как только согласиться. С едва слышным
проклятием он спустил Дженни с плеча на пол. Чтобы восстановить равновесие,
Дженни пришлось на секунду опереться о дверь.
— А что ты здесь делаешь так поздно, детка? — нахмурившись,
обернулся Рейф к Синди. — Тебе давным-давно пора спать.
— Я не могла заснуть.
— Страшный сон приснился? — с тревогой спросил Рейф.
— Нет. Я не могла заснуть, потому, что забыла попросить о чем-то
Дженни. Я ждала, ждала, но ты так и не пришла домой на ужин.
— Извини, пожалуйста, — тихонько сказала Дженни. — Мои мишки
меня задержали — никак не хотели отпускать, — добавила она, стараясь
успокоить малышку. Синди ведь всегда относилась к мишкам так, словно они
живые. — А о чем ты хотела попросить?
— Можно я приведу тебя на наше занятие
Показывай, рассказывай
? —
спросила Синди. — Воспитательница сказала, что мы можем принести все
что угодно, а я хочу привести свою новую мамочку.
Дженни проглотила застрявший в горле комок и украдкой взглянула на Рейфа,
чтобы увидеть его реакцию на слова Синди. Но он снова надел свою маску
стоика — ту, что не позволяла Дженни разглядеть его истинные чувства.
— Ты придешь завтра? — просила Синди. — И принесешь своих
мишек? Это было бы так... впечатляюще.
— Завтра? Времени на подготовку не очень-то много.
— Я хотела раньше тебе сказать, только все забывала. Но это же ничего,
правда? Ты же все равно придешь на наше занятие, да?
— Никогда раньше меня не показывали и обо мне не рассказывали, — с
улыбкой призналась Дженни.
— Волноваться не нужно, — заверила ее Синди. Потом придвинулась к
ней и заговорщицки добавила:
— Даже если ты провалишься, воспитательница все равно не будет
ругаться.
— Ты меня утешила, — сморщилась Дженни.
— Я это точно знаю, потому, что так уже было, и миссис Кент не
ругалась, — добавила Синди. — Так ты придешь?
— Да, конечно.
— Ну, пойдем, детка. Пора в постель, — сказал Рейф.
Пока Рейф укладывал Синди, Дженни потихоньку улизнула. Ее так и подмывало
сбежать обратно в свой дом, и она, наверное, сбежала бы, если бы не твердая
уверенность, что Рейф просто-напросто последует за ней и будет тарабанить в
дверь, пока не поднимет на ноги всю округу.
А потому Дженни неохотно поднялась наверх и переоделась, все время мысленно
подготавливая себя к очередной схватке с Рейфом. Она не позволит ему думать,
будто он может обращаться с ней так, как сегодня. Беда лишь в том, что Рейф
не появился. Она ждала его, пока не провалилась в сон.
Глава 9
Дженни проснулась от монотонного звука мотора прямо у нее над ухом и от
ощущения, что кто-то на нее смотрит. Рейф?
Она открыла глаза и встретилась взглядом с парой желтовато-зеленых кошачьих
глаз.
— Лапка, что ты здесь делаешь? — сонно поинтересовалась у кошки
Дженни.
А потом ее сознание прояснилось, и она все вспомнила. В три часа ночи она
проснулась от кошмара, в котором ее мишек снова уродовали, а Рейф от нее
уходил. Ужасный сон до такой степени потряс ее, что она не смогла сразу
уснуть и поэтому украдкой спустилась вниз за коробкой шоколадного десерта —
она недавно купила его и спрятала в глубине крошечного кухонного шкафчика
Рейфа. Схватив ложку, она повернулась, чтобы отправиться назад в спальню, и
едва не наступила на Лапку, тершуюся о ее ноги.
Огромные глаза на серо-белой мордочке так молили о ласке, что Дженни сдалась
и принесла Лапку с собой наверх. Лапка мурлыкала и устраивалась на постели,
чтобы приняться за процедуру умывания, а Дженни тем временем в один присест
умяла полкоробки десерта.
Во время своего полуночного набега Дженни не видела и не слышала Рейфа. В
постель он так и не лег. Во всяком случае, в эту постель. Ведь спальня для
гостей на втором этаже по-прежнему существует, напомнила себе Дженни. Та
самая спальня, которую раньше он делил с Сюзан.
— Спасибо, что составила мне компанию ночью, Лапка, — пробормотала
Дженни и в качестве особого вознаграждения почесала кошку под мордочкой.
Лапка прижмурила глаза и в экстазе замурлыкала.
Лаская кошку, Дженни вспоминала свои объятия с Рейфом прошлым вечером — на
кушетке в ее офисе. Это было нечто большее, чем просто физическое влечение.
И Дженни была напугана до глубины души тем, что влюбилась в Рейфа, несмотря
на отчаянные усилия этого не допустить. Потому что, если сама она, кажется,
влюбилась в него, он ее наверняка не любит. Да и как бы он мог ее полюбить,
если его сердце похоронено вместе с его умершей женой?
О, вполне возможно, что его влечет к ней, что он находит ее привлекательной,
но он не испытывает к ней того, что она испытывает к нему. И ей необходимо
решить, что же с этим делать. Что она могла бы сделать? Разумеется, дерзкая
женщина стала бы добиваться Рейфа, пустила бы в ход все свои чары, чтобы
заставить его в нее влюбиться. Но Дженни уже начала сомневаться, что в ней
есть хоть что-то от дерзкой женщины. В данный момент она скорее чувствовала
себя шлемазлом — то есть человеком, у которого никогда ничего не выходит.
Вечным неудачником.
Приняв душ и вымыв волосы, Дженни почувствовала себя немного лучше. Она не
забыла об обещании, данном Синди, появиться у них на занятии в детском саду,
но решила отказаться от строгого костюма и одеться как-нибудь попроще. Итак,
чтобы придать себе уверенности, она выбрала свой любимый наряд — черные
слаксы и свитер из синей синели с яркими разноцветными мазками. Длинный, как
туника. Тот самый, что она надевала на пикник с Рейфом. Тот самый, что был
на ней, когда Рейф поцеловал ее в первый раз.
А может, лучше переодеться? Но ведь перемена одежды не изменит ее чувств, со
вздохом признала Дженни. Уж лучше встретить своего стража с высоко поднятой
головой. И Дженни, набрав в легкие побольше воздуха, направилась вниз,
готовая встретиться с Рейфом.
Гостиная была пуста. Дженни поняла, что у нее перехватило дыхание, лишь
тогда, когда сделала наконец выдох. А потом решила, что ей будет легче
выдержать разговор с Рейфом после чашки кофе и тоста. Она уже расправилась с
тостом и принималась за вторую чашку кофе, когда заметила, что Лапка,
завтракавшая сухим кормом для кошек, снова вспрыгнула на светло-коричневую
тахту и уснула.
Дженни присела рядышком с дремлющей кошкой. Какой же у этого создания мягкий
мех, отметила она, пробегая пальцами по спинке кошки. А еще у Лапки
замечательная мордочка. Такое впечатление, что художник взял чисто-серую
кошку и белой краской нарисовал полоску от носа ко лбу. А еще — сапожки на
всех четырех лапках и нагрудничек. Дженни обдумывала, не добавить ли к своей
коллекции кошек, и кое-что уже мысленно заготавливала, когда внезапно
услышала мужской голос.
— Не могу поверить, что эта кошка снова спит! — поразился, входя в
комнату, Чак.
— Где-то я, помнится, читала, что коты проводят во сне две трети жизни.
— Ну все, решено. В следующей жизни я превращусь в домашнего
кота, — заявил Чак.
Дженни улыбнулась в ответ, а сама осторожно поглядывала за спину Чаку — не
пришел ли с ним и Рейф. Но ей, очевидно, не удалось проделать это так
осторожно, как хотелось, поскольку Чак сказал:
— Рейфа нет дома. Ему нужно было решить кое-какие проблемы с
поставщиками, сделать закупки — мотается по разным делам и все такое.
— Вам нет необходимости его оправдывать, — сказала Дженни. Старик
вздохнул.
— Мне нет никакого смысла прикидываться, будто я не знаю о вашей с
Рейфом вчерашней стычке.
— Рейф с вами говорил об этом?
— Конечно, нет. Но у меня и самого есть уши. Я слышал, как вы вчера
ночью возвращались. Видел, как ты висела у него на плече, и вид у тебя был
далеко не довольный.
— Верно. Я и сейчас недовольна.
— Потому-то Рейф и спал в комнате для гостей? Итак, подозрения Дженни
подтвердились. Он спал в той спальне, где привык проводить ночи с Сюзан. Эта
мысль не могла облегчить боль Дженни.
— С .этим вопросом вам придется обратиться к. нему, — сказала
она. — Я и мечтать не могу о том, чтобы попытаться прочесть его мысли.
Все равно мне не пробиться сквозь его броню.
— Ну как ты не понимаешь? — сказал Чак. — Рейф ведет себя так
именно потому, что ты ему дорога. Если бы он не боялся чертовски собственных
чувств, он был бы счастлив и весел, а не ярился бы, как медведь, у которого
зубы болят.
— Вы хотите сказать, что Рейф так ведет себя из-за меня? Это я приношу
ему такое несчастье? — Дженни была потрясена до глубины души.
— Да нет же, совсем нет. Может, ночью ты с ним справляешься... — Чак
вспыхнул, как девушка. — То есть... Поверь, я вовсе не сую нос в ваши
дела... — поспешно добавил он. — Просто я подумал, может, тебе бы
пригодились один-два... не знаю, как сказать... — он почесал в
затылке, — намека, что ли, как обращаться с моим сыном. Я же понимаю,
что его не так-то просто вычислить.
— Что да, то да. И я с удовольствием воспользовалась бы любой
подсказкой, что касается его поведения.
— Только не пойми меня не правильно. Я люблю сына. И воспитал я его
так, как надо. Он работал в поте лица, чтобы получить то, что сейчас имеет.
Никто ему ничего не подносил на тарелочке с голубой каемочкой. Все, что он
хотел, он зарабатывал тяжелым трудом. Но нельзя отрицать тот факт, что
смерть Сюзан его изменила, ожесточила.
— Я знаю, что он ее очень любил, — шепнула Дженни, с трудом
протолкнув слова, потому что горло как будто тисками сжало.
— После смерти Сюзан Рейфу было очень плохо. Для него это было тяжкое
время. Невыносимо тяжкое. Ее смерть едва не погубила его самого.
Дженни отвернулась, с трудом удерживая слезы. Она не хотела этого слушать.
Ее боль лишь усиливалась от таких слов.
— Рейф не хотел снова влюбляться, — напрямик заявил Чак. — Но
совершенно очевидно, что это произошло. Он влюбился. В тебя.
Дженни в изумлении уставилась на Чака:
— По мне, так это совершенно не очевидно.
— Он же женился на тебе, разве нет? Дженни кивнула. Верно, для многих
этот поступок стал бы доказательством любви, доказательством желания
основать прочный союз. Однако с Рейфом все обстояло совсем не так, но она не
могла рассказать об этом Чаку.
— Еще не все, — продолжал Чак. — Я видел, как он смотрит на
тебя.
— А как он на меня смотрит? — не удержалась от вопроса Дженни.
— Так, как Хьюго — на все эти новомодные иностранные каталоги из Европы
с последними достижениями науки и техники в области кухни. Голодными
глазами.
Лишнее доказательство того, что Рейф, возможно, испытывает к ней физическое
влечение, но — не любит, про себя отметила Дженни.
— Нельзя забывать и о его поведении, — добавил Чак. — Я уже
говорил, что Рейф расстроен потому, что влюбился в тебя, хоть и не хот
...Закладка в соц.сетях
