Жанр: Любовные романы
Бегом к алтарю
...у Спящей
красавицы не было зрителей во время того поцелуя. Все, пора выключать свет.
Синди кинулась Дженни на шею, крепко обняла, а потом упала на подушку и
уютно свернулась под одеялом калачиком.
— Я приготовил кофе. Без кофеина, — обратился Рейф к Дженни в
коридоре, рядом с дверью детской. — Выпьешь чашечку?
Дженни кивнула.
— Там все готово. Наливай сама. — Рейф махнул в сторону
гостиной. — Кухня, если ее можно так назвать, налево по коридору. Чашки
в шкафчике над раковиной, — добавил он. — А мне нужно спуститься в
ресторан, посмотреть, как там дела. Я слышал, Хьюго с Клубнем ругались. Я
скоро.
Его отсутствие предоставило Дженни возможность как следует осмотреться в
гостиной. Стены и палас на полу были светло-бежевого цвета. Синие диванные
подушки оживляли нейтральную гамму обстановки, гармонируя с пейзажем бурного
моря, что висел над камином.
Кухня оказалась просторным помещением сразу за гостиной, и на столе Дженни
действительно обнаружила полный кофейник. С чашкой в руке она вернулась в
гостиную и в ожидании Рейфа опустилась в глубокое кресло с подголовником.
Только она села — как на колени к ней прыгнула серо-белая кошка.
— А ты, полагаю. Лапка, — с легкой усмешкой заметила Дженни.
Покрутившись, кошка наконец устроилась, зажмурила зеленые глаза и довольно
заурчала. Дженни, не в силах удержаться, отставила на журнальный столик
чашку и почесала Лапку за ушами. Урчание усилилось.
— Похоже, ты нашла подружку, — отметил вернувшийся Рейф.
— Это она меня нашла.
— Кошкам свойственно... — согласился Рейф.
Дженни опустила глаза на удовлетворенное создание и кивнула, снова ощутив
уже знакомый ком в горле. Кажется, сегодня ей не суждено успокоиться.
Усталость, должно быть, берет свое, решила Дженни. Глупость какая-то — она
готова расплакаться только потому, что у нее на коленях устроилась кошка. Но
это была еще одна ее не осуществленная в детстве мечта.
Как будто почувствовав неладное, Рейф сказал:
— Если кошка тебе мешает — спихни ее, вот и все.
— Да нет, кошка не виновата. Просто я думала... вспоминала... как
сильно мне в детстве хотелось иметь кошку. Но я жила с родителями мамы, а
дед кошек терпеть не мог.
— Ну а сейчас?
— Сейчас?
— Ты же теперь самостоятельная. Можешь, если захочешь, завести кошку.
— Да, знаю. Я так и собиралась сделать, как только все более или менее
устроится.
— Ну а до тех пор, если тебе нужна кошачья компания, можешь приходить к
нам и возиться с Лапкой в свое удовольствие.
— Спасибо.
— Само собой разумеется, ты можешь приходить к нам в любое время и
возиться со мной тоже — в свое удовольствие.
— Какое щедрое предложение, — передразнила она его же шутливый
тон.
— Итак, Дженни, расскажи мне — почему все-таки плюшевые мишки?
Она улыбнулась с облегчением, довольная, что он сменил тему разговора на
менее интимную. На этот вопрос ей совсем не трудно было ответить. Правда
заключалась в том, что ее отец сбежал, мама умерла и только мишки неизменно
оставались с нею.
Вслух же она просто сказала:
— Я с детства полюбила плюшевых мишек. Бабушка научила меня шить, и я
из лоскутков мастерила для своего мишки одежду. А потом я взялась сшить
нового мишку, потому что денег на игрушки у нас не было. Довольно жалкая
попытка — мне ведь тогда и десяти не исполнилось. Но я не бросила свою
затею, прочитала уйму книг в библиотеке — и дело пошло лучше. Уже подростком
я сшила несколько мишек для подруг. Мишки имели успех, и у меня скоро все
наперебой стали просить мишек. Позже я случайно наткнулась на одну статью в
журнале — вот тогда-то я и поняла, что моему таланту есть где развернуться.
Это случилось шесть лет назад, я только-только поступила в колледж.
Отхлебнув кофе, Дженни продолжила:
— Разумеется, я достаточно практична, и, чтобы обеспечить себе тыл, я
получила диплом секретаря-референта, закончив одновременно и курс по
искусству. После колледжа я два года проработала в крупной страховой
компании. И все это время продолжала мастерить плюшевых мишек, а по выходным
продавала их на местных выставках-продажах. Кроме того, я немало
проштудировала журналов, посвященных этой теме. Из них-то я и узнала, что в
нашей стране коллекционирование кукол и плюшевых мишек стоит на третьем
месте. Впереди только марки и монеты. Прошло уже четыре года, как я стала
зарабатывать продажей своих мишек столько, что смогла оставить работу и
полностью посвятить себя любимому делу. — Решив, что разговор слишком
долго крутится вокруг ее персоны, Дженни добавила:
— Ну хватит обо мне. А ты что скажешь?
— Я что скажу? — переспросил он.
— Ты прекрасно ладишь с Синди, — вместо ответа произнесла Дженни.
— Моя теща с тобой бы не согласилась, — возразил Рейф. — Не
так давно она мне в очередной раз выражала свое негодование по поводу моего
воспитания Синди.
— Господи, да чем же она может быть недовольна? — возмутилась
Дженни.
— Недостатком
женского влияния
на мою дочь. В чем-то она права. Синди
окружают одни мужчины. Ты же видела ее восторг из-за такой малости, которую
только ты смогла сделать. Ох уж эти ногти!
— Мне Синди сама сказала, что у нее самый лучший папочка на свете, и,
должна признать, я с ней согласна.
— Ценю вотум доверия.
— К вашим услугам.
Дженни была захвачена врасплох теплотой его взгляда. Впервые за время их
знакомства это было дружеское, а не откровенно чувственное тепло. Результат
же оказался вдвойне соблазнительным — между ними как будто возник мостик.
Это был один из тех редких моментов в жизни, о которых, оглядываясь назад,
люди говорят, что именно тогда произошло нечто особенное. Какая-то особенная
связь возникала между ними, но... все оборвала Лапка. Кошка неожиданно
решила спрыгнуть с колен Дженни.
Отведя глаза от его завораживающего взгляда, Дженни пробормотала:
— Уже поздно. Мне нужно идти.
— Я провожу тебя, — отозвался Рейф. К удивлению Дженни, доведя ее
до двери дома, он лишь пригладил выбившуюся из-за ее уха прядку, оставил на
лбу целомудренный поцелуй — и повернулся уходить, причем предостерег, чтобы
она как следует заперла дверь.
Она остановила его жестом:
— Минуточку. Я собиралась тебе кое-что дать... Его ухмылка сверкнула в темноте волчьим оскалом.
— Правда? — В голосе Рейфа сквозило нетерпение.
— Подожди тут. — Она убежала в дом и сразу же вернулась. —
Вот. — Она протянула ему обновленного Задиру. — Надеюсь, ты не
станешь возражать, что я облачила его в свитер? Я не смогла заштопать
вырванный клочок у него на плече, поэтому оставила как было, но свитер, по-
моему, скрывает все огрехи. Что ты думаешь по этому поводу?
— Что нельзя делать поспешных выводов, когда что-то касается
тебя, — виновато ответил Рейф. — Спокойной ночи.
Той ночью Дженни спала как убитая. В понедельник утром ее разбудил
телефонный звонок страхового инспектора. Не успела она принять душ и
одеться, как телефон зазвонил снова.
— Алло?
— Уезжай, — произнес сдавленный мужской голос.
Дженни мгновенно бросила трубку. Она уже больше не принимала эти звонки за
детские проказы. Теперь-то она отнеслась к ним серьезно. Кто-то определенно
ее предупреждал. Вопрос лишь в том — кто?
Опять зазвонил телефон. Она дождалась, пока заговорит автоответчик. На этот
раз ее разыскивал управляющий банком, мистер Френдэлл. Дженни сняла трубку.
— Не могли бы вы сегодня утром подъехать ко мне? — спросил мистер
Френдэлл. — Нам необходимо обсудить кое-какие вопросы, и я бы предпочел
не распространяться по телефону.
Вполне естественно, что после подобного комментария Дженни туг же ответила
согласием. Тревоги по поводу угрожающих телефонных звонков отошли на задний
план, и теперь ее в первую очередь занимал вопрос: что нужно от нее банку?
Мириам пообещала заняться страховым инспектором, а Дженни тем временем
помчалась в банк.
Мистер Френдэлл, нужно отдать ему должное, не стал ходить вокруг да около, а
сразу перешел к делу. Суть заключалась в том, что банк, недавно влившийся в
другой банк, пересмотрел ее ссуду, признал слишком
рискованной
и,
соответственно, решил отказать ей в кредите.
Та-ак, начало недели не блестящее, подумала почти в панике Дженни, выйдя из
банка на залитую солнцем улицу. Сначала саботаж, затем потоп, а теперь,
пожалуйста, еще и это! Кто-то твердо решил не допустить успешного открытия
фирмы
Медведь Бенджамин и Компания
. Очень удобно, конечно, было бы
обвинить Рейфа, но она собственными глазами видела его лицо вчера, когда он
зашел в амбар. Рейф был поражен не меньше ее.
Нет, тут что-то другое, и уж она выяснит, кто за всем этим стоит. На
обратном пути она первым делом заехала в библиотеку и после недолгих поисков
выяснила имя нового владельца банка.
— Эврика! — воскликнула она, чем заслужила озабоченно-хмурый
взгляд библиотекарши.
Вот же оно, черным по белому. Тот самый конгломерат, что завладел ее банком,
владел также и предприятием по производству игрушек
Мега-тойз
, которое
предлагало Дженни продать им ее оригинальные макеты. И компания эта так
легко не смирилась с ее отказом.
Головоломка неожиданно сложилась: анонимные телефонные звонки, пропавшие
чертежи, утерянные грузы, таинственная течь в крыше. Недаром ведь мистер
Фадден подозревал преднамеренное повреждение. А теперь ей еще и в кредите
отказали. Каждый шаг прямиком ведет к
Мега-тойз
! Доказательств,
разумеется, недостаточно для возбуждения уголовного дела, но более чем
достаточно, чтобы она убедилась: во всем этом замешана
Мега-тойз
.
Неожиданно оказавшись на мели, Дженни с тоской вспомнила о бабушкином
наследстве. Как бы ей именно сейчас пригодились эти семьдесят тысяч
долларов! Откровенно говоря, получить их — для нее вопрос жизни и смерти,
учитывая последнюю новость из банка. Но проблема в том, что бабушка по
старинке завещала эту сумму в качестве
приданого
и оговорила, что Дженни
получит его только после замужества. Правда, Дженни не сомневалась, что
узнай бабушка, в какие она попала ужасные тиски, то не стала бы возражать
против того, чтобы внучка получила эти деньги сейчас.
Из чего следовал ее очередной шаг — звонок своему поверенному.
— Послушай-ка, Миранда, мне нужно поговорить о завещании бабушки.
— А именно?
— Сколько потребуется времени, чтобы опротестовать условие насчет моего
замужества?
— Минимум несколько недель, — ответила Миранда. — А в чем
дело? Мне казалось, ты с радостью оставила деньги на процентном счете. Тебе
же это очень выгодно. Зачем снимать их?
— Затем, что банк отказал мне в кредите под предлогом слишком большого
риска. Сегодня утром управляющий сообщил мне, что моя ссуда пересмотрена и я
обязана выплатить ее полностью. Я тут поработала детективом и выяснила, что
банком владеет тот же конгломерат, что и компанией
Мега-тойз
.
— Это та компания, что предлагала купить у тебя твои макеты?
— Предлагала — это мягко сказано! Они посчитали мой отказ величайшим
оскорблением. Я ведь на их предложение ответила, что мои мишки должны быть
отлично выполнены, а у их компании репутация производителя низкопробного
товара. Они используют материалы плохого качества, дешевую рабочую силу и
надувают покупателя, прикарманивая огромные барыши.
— Таков бизнес девяностых, — отметила Миранда.
— Бизнес, но не мой, — парировала Дженни.
— Не хотелось бы выступать в роли пессимиста, но даже в случае
аннулирования условия о замужестве останется еще одно условие — что ты не
имеешь права на получение наследства до достижения тридцатилетнего возраста.
Завещание гласит — либо после тридцати, либо после замужества, в зависимости
от того, какое событие произойдет раньше.
Дженни нахмурилась.
— То есть ты хочешь сказать, у меня нет никаких шансов получить деньги
сейчас?
— Именно. Если только ты не выйдешь замуж. В завещании оговорена также
невозможность использовать эту сумму в качестве обеспечения под ссуду.
— Это мне известно. Потому-то я и отправилась первым делом в банк. И
они приняли меня с распростертыми объятиями. Но несколько недель назад их
поглотил другой банк — ты же знаешь, мелкие банки повсеместно разоряются. А
я и понятия не имела о том, что произошло, до сегодняшнего утра, когда меня
пригласили на конфиденциальную беседу.
— Жаль, что ничем не могу тебе помочь. Когда они требуют вернуть
деньги?
— Вчера, — криво усмехнулась Дженни. — А когда я получу
деньги, если выйду замуж?
— При желании справимся за два-три дня. А что? Собираешься повесить
хомут на шею?
— Похоже, выбора у меня нет, — пробурчала Дженни. — Даже если
и не хочется...
— Каких-то несколько комнат над баром — неподходящее место для
воспитания юной леди, — заявила по телефону Алфея Лейтон ледяным тоном.
Рейф мог бы возразить, что
У Мерфи
— вовсе не бар, а приличный ресторан. И
что их семья занимает не
каких-то несколько комнат
, а целых два верхних
этажа здания. Но его теща и так все это прекрасно знала. Какая разница? Все
равно она будет упорствовать в своем неодобрении. Поэтому он только и
сказал:
— Мы уже это обсуждали.
— Вот именно. Представь, что вчера Синди пересказала мне неприличный
анекдот. Вот, значит, как ты ее воспитываешь? Учишь сальным анекдотам?
— Она не знает сальных анекдотов.
— А по-моему, еще как знает!
— Ну, может, они чуть-чуть вольные...
— Все дело во вкусе, полагаю. Если ты рос в трущобах, то для тебя эти
шутки просто вольные. А вот Сюзан не назвала бы их
вольными
, и тебе это
известно. Моя бедная девочка пришла бы в ужас от того, как воспитывают ее
единственное дитя. Или, вернее, портят.
— Послушайте, вы не имеете никакого права учить меня, как мне
воспитывать дочь, — со злостью выпалил Рейф, которого больно укололо
замечание о Сюзан. — Вы даже не потрудились приехать взглянуть на
внучку, пока ей не исполнилось три!
— Я была в отчаянии от смерти моего ребенка. Я была вне себя от горя!
— Вы были слишком заняты собой, чтобы думать еще о ком-то, черт бы вас
побрал!
— Вот, пожалуйста, снова ругань. Говорила же я дочке — ничего из этого
брака не выйдет. И оказалась права. Где она теперь? В могиле.
— Я ее не убивал, — с силой стиснув зубы, процедил Рейф. —
Она умерла от лейкемии.
— Да она никогда бы не заболела, если бы не выматывалась так с твоим
дурацким баром!
Еще одна вечная тема споров, поднимаемая даже чаще, чем вопрос о воспитании
Синди. Рейф долгие годы жил с ощущением вины.
— Разговор окончен, — рявкнул он.
— Это уж точно, — согласилась теща. — Дальше связь будет
осуществляться через моего адвоката.
— Вашего адвоката?
— Именно. Я намерена возбудить дело о получении опекунства над своей
единственной внучкой. — И, выложив эту новость, она повесила трубку.
— Ты выглядишь так, как я себя чувствую, — сообщил Рейф Дженни,
устроившись в ожидании соседки на верхней ступеньке ее крыльца.
— Как именно?
— Отвратительно.
— Ну что ты будешь делать — опять потоки лести, — съязвила она,
присев рядом с ним, но усталости в ее голосе было больше, чем насмешки.
— Ага, точно. — Похоже, он подавлен не меньше ее.
— У меня был невероятно неудачный день, — призналась
Дженни. — А как твои дела?
— Моя чертова теща смешала меня с грязью и горит желанием забрать у
меня дочь, — заявил Рейф.
От изумления Дженни на миг даже забыла о собственных неприятностях.
— Ты шутишь!
— Хотел бы, чтобы это было шуткой, уж поверь.
— Но с какой стати она хочет забрать у тебя Синди?
— Помнишь наш вчерашний разговор — о том, что Синди не хватает женского
влияния?
Дженни кивнула.
— Моей теще кажется, что Синди необходимо иметь перед собой женский
идеал для подражания. В ее собственном облике. Вот она и угрожает получить
через суд опекунство над Синди.
— А что, такое возможно? Я уверена, что ни один суд не отнимет у тебя
Синди.
— Не собираюсь этого проверять. Ни за что не допущу, чтобы моя дочь
прошла через всю грязь судебного процесса. Скорее всего, мать Сюзан не
удастся выиграть дело, но у нее достаточно денег, чтобы очернить меня в суде
и здорово осложнить мне жизнь.
— И что же ты намерен делать?
— Я все обдумал. Чтобы сохранить дочь, мне необходима жена. Чем скорее,
тем лучше. Тебя эта мысль, полагаю, не привлекает?
— Забавно, что ты спросил. Видишь ли, — ответила Дженни, —
так случилось, что мне нужен муж. Срочно!
Глава 5
— Не повторишь еще раз? — растягивая слова, произнес Рейф, словно
боясь поверить такой удаче.
— Мне нужен муж.
— Зачем?
— Ради бизнеса. — Дженни очень Даже понравился такой ответ. Куда
умнее, чем просто
ради денег
.
— Не потрудишься ли объяснить?
— Бабушка оставила мне в наследство крупную сумму денег, которые я, к
сожалению, не могу получить, пока мне не исполнится тридцать... или же пока
я не выйду замуж. В зависимости от того, что произойдет раньше.
— Кажется, ты говорила, что твоя семья была не из богатых.
— Верно. Эти деньги — страховка за смерть деда. В больнице допустили
халатность. Но бабушка отказалась взять хотя бы пенни. Сказала, что это
будет выглядеть так, будто она празднует его смерть. Она положила все деньги
на счет под проценты и отписала их мне в своем завещании.
— С оговорками. Дженни кивнула.
— А что мы получаем в жизни без оговорок?
— Ты советовалась с адвокатом? Она снова кивнула.
— Еще четыре года назад, после смерти бабушки, я узнала об условиях
завещания и проконсультировалась со своим адвокатом. Условие замужества
обойти было бы не очень сложно, а вот пункт насчет
достижения
тридцатилетнего возраста
— орешек покрепче. В любом случае в то время я не
собиралась ничего оспаривать, мне не хотелось идти против воли бабушки. Она
предназначала эти деньги мне в качестве приданого. Я привыкла самостоятельно
зарабатывать на жизнь. И мне не особенно нужны были тогда деньги.
— А сейчас?
— Для открытия фирмы мне жизненно необходимы средства, и нет времени
для длительного судебного разбирательства. Мои шансы ничтожны, а некая
крупная корпорация мечтает вообще свести их к нулю. Не в их интересах
позволить мне основать фирму
Медведь Бенджамин и Компания
.
— Почему это?
— Потому что
Мега-тойз
сама хочет завладеть моими разработками. Я им
уже однажды отказала, так они решили испортить мне жизнь. Потерянные грузы и
остальные акты саботажа, включая и потоп в амбаре, — их рук дело. Я в
этом уверена. Мистер Фадден высказал мне свои подозрения насчет намеренной
порчи крыши амбара.
— Почему ты мне об этом не сказала вчера вечером? Ты что, думала, что я
к этому причастен?
— Нет. Меня убедило выражение твоего лица, когда ты влетел за мной в
амбар. Ты был изумлен не меньше, чем я. А ничего не сказала я потому, что
была слишком разбита.
— Ты и сейчас выглядишь не лучшим образом, — с некоторой тревогой
отметил он. Она в шутку отпихнула его плечом.
— Ну, хватит уже комплиментов!
Рейф улыбнулся, и Дженни показалось, что солнышко выглянуло из-за облаков.
Но уже через мгновение к Рейфу вернулась привычная мрачность, а вместе с ней
— и немалая доля скептицизма.
— Ты в самом деле считаешь, что компания по производству игрушек пойдет
ради дюжины мишек на такие крайние меры?
— Коллекционирование старых плюшевых мишек и производство новых — это
международный бизнес, который приносит триллионные доходы! — пылко
возразила Дженни. — Бьюсь об заклад, что за всем этим стоит
Мега-
тойз
! Питер Ванборн, президент компании, по слухам, всегда добивается
всего, чего захочет.
— Я тоже. И что? Это не значит, что я пойду против закона.
— Такой пойдет. У Ванборна репутация дельца сомнительного толка, но
благодаря ему компаньоны получают прибыль, так что никто и пикнуть не смеет.
Он самый настоящий гониф, вот почему я отказалась связываться с ним или с
его компанией.
— Гониф? — недоуменно повторил Рейф.
— Одно из любимых словечек Мириам. Значит — проходимец. Клянусь, это он
организовал звонки с угрозами в мой адрес, уж не говоря о наглом вторжении в
мой дом...
— Минутку-минутку, — прервал ее Рейф. — О чем это ты? Когда к
тебе забирались?
— Помнишь день, когда мы ездили на пикник? Рейф кивнул. Еще бы не
помнить — в тот день он впервые поцеловал ее, впервые понял, что их что-то
связывает.
— Ну так вот, вечером я не могла найти себе места... — Дженни вспыхнула
и заторопилась:
— Короче, я решила поработать над чертежами новых Мишуток, но
выяснилось, что они исчезли. Я перевернула все вверх дном, но так и не нашла
их.
— Может, просто засунула куда-нибудь?
— И я поначалу так же подумала, но другие вещи тоже оказались не на
своих местах. В тот день я не догадывалась, но теперь убеждена: кто-то
забрался ко мне в дом и украл мои эскизы.
— Это уж слишком! Тебе необходима защита, и начать нужно с
первоклассной системы безопасности, напрямую связанной с полицией. Причем
одну нужно поставить в амбаре, а другую — в доме. А что, если бы ты
вернулась домой раньше и поймала их на месте? Вообще тебе следовало сразу
позвонить в полицию.
— И что бы я сказала? Что кто-то украл чертежи моих плюшевых мишек? Ты
и сам мне не поверил, когда я тебе рассказала.
— Да-а, ну что ж, если эти подонки попытаются провернуть еще какой-
нибудь фокус, им придется иметь дело со мной, — прорычал Рейф. — С
этой минуты любой, кто станет у тебя на пути, будет оправдываться передо
мной. Тебя должен кто-то беречь и защищать.
В мозгу у Дженни зазвучал сигнал тревоги. Мужчины и раньше давали такие
опрометчивые обещания. Только вот выполнить их никому не удалось. Отец
обещал заботиться о ней, но сбежал, когда ей исполнилось шесть. Долгие годы
она втайне ждала его возвращения. Он так и не вернулся. Лишь несколько лет
назад Дженни узнала, что он переехал во Флориду, снова женился, а в
пятьдесят лет умер от сердечного приступа. Конец всей истории.
Мораль: мужчинам свойственно обещать то, чего они не намерены выполнять.
Дженни давно поняла, что лучший способ защитить себя — заботиться о себе
самой.
— Я не ищу себе настоящего мужа, — предупредила она Рейфа.
— А я не ищу себе настоящую жену, — кивнул в знак согласия
Рейф. — Мною движут чисто практические соображения.
— Мною тоже, — подхватила она, в душе убеждая себя, что его слова
должны бы ее успокоить. Почему же не успокоили?
— Ты не была замужем? — спросил Рейф. Дженни отрицательно покачала
головой.
— А парень какой-нибудь поджидает за кулисами?
— С чего бы я тогда согласилась на этот план? — вспылила
она. — Послушай, тебе дорога дочь. А мне дорога моя фирма. И я намерена
сражаться и защищать ее точно так же, как ты сражаешься и защищаешь свою
дочь.
— Учти, речь вдет не о кратковременной сделке, — в свою очередь
предупредил ее Рейф. — Я не хочу, чтобы Синди страдала, если ты
расторгаешь наш договор через неделю, через месяц или через год.
— Я бы ни за что ничем не обидела Синди.
— Минимальный срок — пять лет, далее — продлен
...Закладка в соц.сетях
