Жанр: Любовные романы
Жизнь полна неожиданностей
...но. Если хочешь кого-нибудь обвинить, то подай в суд на
владельца ресторана, обслуживавшего вечеринку. Я всю ночь мучилась от
пищевого отравления. А всякие желудочные и кишечные инфекции сводят на нет
действие таблетки. Сама я об этом не знала, мне сказал мамин доктор, но уже,
как говорится, постфактум.
Оливия видела, что Льюис пребывает в глубоком шоке. Она предполагала, что он
не обрадуется, и все-таки надеялась на чудо. Но чуда не произошло.
— Почему ты не сказала мне раньше? — укоризненно спросил он.
— Посмотри на себя в зеркало, Льюис, и догадайся с трех раз. Ты
выглядишь, как на похоронах лучшего друга. Как легко, оказывается,
критиковать других и как приходится трудно, когда сам сталкиваешься с
необходимостью нести ту самую нежеланную ответственность, да? Я знаю, что
вина за случившееся в тот день лежит на мне, что совсем не меня ты видел
матерью своих наследников, а женщину великосветскую, молодую, красивую...
— Господи, каким мусором забила Дина твою голову, — огрызнулся
Льюис.
— Льюис, смотрясь в зеркало, я знаю, как выгляжу. Подкрасившись, я
бываю достаточно привлекательна. У меня хорошая кожа и неплохая фигура,
особенно если не злоупотреблять шоколадом. Но я не выдерживаю никакого
сравнения с Диной или ей подобными женщинами. Думаю, что мне не удалось бы
войти даже в двадцатку претенденток на роль матери твоих совершенных
наследников.
— Ради Бога, я никогда не претендовал на то, чтобы мои дети были
совершенством! И ничего подобного Дине не говорил. Впрочем, однажды, на
заре нашего брака, я сказал, что у нас получатся красивые и умные дети. Но
неужели ты обо мне столь невысокого мнения? Неужели считаешь меня
законченным снобом?
— Не знаю, Льюис. Сейчас я ничего не знаю.
— Поверь, единственное, о чем я молюсь, — чтобы дети были здоровы.
— Верю. Что ж, я обязательно сообщу тебе о здоровье малыша, когда он
родится. Ты по-прежнему выглядишь, как после тяжелой контузии. Хотя я могу
тебя понять, ведь я нарушила твои планы, не правда ли? Поверь, иметь ребенка
от босса тоже не входило в мои планы. Но не волнуйся — мне ничего от тебя не
надо. А теперь я хотела бы уехать домой. Спасибо за все.
С гулко бьющимся где-то в горле сердцем и кругами перед глазами Оливия
обошла Льюиса и спустилась на несколько ступенек вниз. Но тут ее правая нога
ступила на осколок разбитого лебедя. Оливия поскользнулась и в ужасе
закричала, потому что, как в замедленной съемке, увидела, что произойдет
дальше: она падает спиной на каменный пол, ее тело пронзает острая боль, ее
малыш погибает...
Но в эту секунду она почувствовала, как сильные мужские руки подхватили ее,
предотвратив падение. Оливия чуть не потеряла сознание от облегчения.
Когда Льюис повернул ее и крепко прижал к себе, она зарыдала, уткнувшись ему
в грудь.
— Боже мой, Льюис, — всхлипывала она. — Я подумала... Я
словно увидела... Я так испугалась.., за своего ребенка.
— За нашего ребенка, Оливия, — поправил он, еще крепче обнимая
ее. — Я тоже очень испугался. В жизни не совершал таких стремительных
прыжков.
Какие-то нотки в голосе Льюиса заставили ее оторвать голову от его плеча и
заглянуть ему прямо в глаза.
— Ты действительно хочешь, чтобы этот ребенок появился на свет?
— Я даже не понимал, насколько, пока не увидел, что ты падаешь.
Это признание не принесло Оливии радости. Хорошо, конечно, что он хочет
этого ребенка, но вряд ли с Оливией в придачу. И не в постели, не под душем
и не на кожаном диване в офисе, а в сердце и в своей жизни. Навсегда. Ей так
хотелось, чтобы он любил ее, любил той самой любовью, которая с годами не
угасает...
В ход ее мыслей вторгся голос Льюиса:
— Мы должны пожениться, как только мой развод вступит в силу...
Оливия с трудом сдержала вздох разочарования. Предложение было таким
вынужденным и неромантичным. Она этого не выдержит! И пусть мать считает ее
сумасшедшей, но она откажет Льюису.
— Очень любезно с твоей стороны, Льюис, — вежливо ответила
она. — Ты очень добр. Но я верю только в брак по любви.
Взгляд синих глаз Льюиса мог заморозить. Оливия знала этот взгляд — он
появлялся, когда дела у босса шли не так, как ему хотелось. По его
интенсивности она поняла, что занесена в категорию трудных проблем, которую
предстоит решить любой ценой.
— Отлично, Оливия. — Голос был предельно ровным, но на скулах
играли желваки. — Сейчас я принимаю твой отказ, но вопрос остается
открытым. В свое время я сделаю предложение еще раз и надеюсь на
положительный ответ.
Оливия знала, что он так и поступит. Льюис на редкость упрям, он вцепится в
нее как клещ. Но она тоже не приняла решение. Она скажет да только в ответ
на признание в бессмертной любви, да и то если поверит в глубину его чувств.
И ни о каком сексе речи быть не может! Никакого воплощения его сексуальных
фантазий ни в офисе, ни по уикендам. Нет сомнения, что Льюис пустит в ход
все свое обаяние, чтобы она уступила и подчинилась его воле, будет говорить
о взаимном влечении, о том, как им хорошо вместе... Но ничего-то у него не
выйдет! Она будет держать Льюиса на безопасном расстоянии.
Тут Оливия сообразила, что столь категоричные решения она принимает,
находясь в его объятиях, где чувствует себя хорошо и надежно. Слишком
хорошо.
— Отвези меня домой, пожалуйста, — сдавленно произнесла она,
стараясь высвободиться.
Льюис убрал руку с ее спины, но не успела Оливия облегченно вздохнуть, как он положил руку на плечо.
— Зачем тебе домой? — спросил он, скользя своими греховными синими
глазами по ее лицу и фигуре. —Оставайся. Я приготовлю завтрак, и мы все
обсудим.
Еще раз займемся любовью! Слишком явным был призыв в глазах этого хитреца.
Оливия вспыхнула от этой мысли — Не сейчас, Льюис, — решительно
произнесла она. — У меня есть дела.
— Когда я тебя увижу? Вечером? — Его улыбка была такой доброй,
такой нежной. — Я приглашаю тебя на ужин. Это будет особый ужин в
особенном месте мы отпразднуем зарождение новой жизни.
Оливия тяжело вздохнула. Льюис еще только начал боевые действия, а ей уже
хочется сдаться на милость победителя. Он подкупает ее своим богатством и
соблазняет красотой и шармом. Да, борьба предстоит нелегкая, если учесть,
что он уже успел завоевать ее сердце.
Но ведь он об этом не догадывается.
— Не думаю, что нам стоит это делать, Льюис.
— Почему нет?
Если бы Оливия решилась честно ответить на этот вопрос, то сказала бы, что
боится самой себя, боится оставаться с ним наедине, потому что возведенные
ею барьеры слишком хрупкие и не выдержат его обаяния. Воспоминания о
минувшей ночи еще слишком свежи. Кажется, так легко уступить ему снова,
забыться в его объятиях, испытать то ни с чем не сравнимое наслаждение,
которое могут подарить только его губы, руки и...
— А что, девушки никогда не говорили тебе нет?
— Ты не девушка, — внезапно разозлился он. — Ты мать моего
ребенка.
Вот и рассеялись иллюзии. Одной фразой Льюис установил приоритеты. Теперь
она точно знает, кто она есть и где ее место. Теперь она даже не секретарша-
любовница, она, пусть и по воле случая, мать его наследника.
— Я не забыла и знаю об этом чуть дольше, чем ты. Мне кажется, что в
выходные ты должен хорошо обдумать, что значит для тебя эта новость, а в
понедельник мы поговорим.
— Мое мнение не изменится, — проворчал он угрюмо.
— Мнение о чем?
— О том, что мы должны пожениться.
— Это не обсуждается, Льюис.
Он посмотрел на нее так, будто у нее выросли три головы.
— Ты хотя бы осознаешь, что я очень богат? У тебя, как у моей жены,
будет все.
"Отнюдь, Льюис. Единственную вещь, которую я действительно хочу, не купить
за все деньги мира. Но вслух Оливия не без иронии произнесла:
— Как приятно. Теперь мы можем ехать? На протяжении всего пути до ее
дома в машине стояла гробовая тишина, а воздух при этом вибрировал от ярости
и раздражения, источаемых Льюисом. Оливия никогда еще не видела босса таким
злым, даже в случае с пресловутой рекламной кампанией. Он сжимал руль с
такой силой, что костяшки пальцев побелели.
— Объясни мне, — начал он, с отвращением оглядывая старое,
неказистое строение, где располагалась ее квартира, — неужели ты
собираешься растить моего ребенка здесь?
— Нет. Я накопила достаточно денег, чтобы приобрести маленький уютный
домик. Пусть не в самом престижном районе, но где-нибудь в западном
пригороде. Я вообще классический представитель среднего класса, и мое место
как раз там.
— О Боже! А как насчет ребенка? Ты засунешь его в ясли, как только он
откроет глаза?
— Это будет ребенок, Льюис, а не котенок. У детей глаза открыты с
момента появления на свет. И, кроме того, у меня нет намерения отдавать
ребенка в ясли. Я рассчитываю найти такую работу, которая позволит мне
делать то, что я знаю и умею, находясь дома, хотя бы первое время. А
поскольку ты сам недавно хвастался своим богатством, то, как отец, пекущийся
о своем чаде, сможешь купить мне компьютер, столь необходимый в работе.
— Отлично! Я куплю тебе компьютер. Ведь отцы именно для этого и нужны.
А как насчет детской кроватки, коляски и других вещей? Я слышал, что расходы
могут вылиться не в одну тысячу долларов.
— Только если покупать все новое. А я большой специалист по
восстановлению старой мебели. К тому же я хорошо шью и не стану тратить
деньги понапрасну.
— Господи, Оливия, это уже переходит всякие границы! Я не позволю,
чтобы мой ребенок спал в старой, грязной коляске, в которой до него рос
неизвестно кто!
Оливию и забавляла, и странным образом трогала горячность Льюиса. Она
улыбнулась, глядя в его сердитые глаза.
— Льюис, да ты сноб!
— Моя мать тоже так говорит.
— На редкость проницательная женщина. — Оливия дословно повторила
его слова о ее матери.
— Да вы, мадам, острячка, как я погляжу...
— Это мое единственное достоинство. Некрасивая, не очень молодая,
несветская, небогатая, зато остроумная...
— Я сверну Дине шею! Я продам этот чертов дом как можно скорее и
наконец отделаюсь от нее. Она как камень на шее!
— Бедная Дина.
— Как же, бедная! После развода она будет очень даже богатая. Она
уверена, что это достойная плата за двухлетний брак с дураком.
Сердце Оливии смягчилось.
— Льюис, никакой ты не дурак, — мягко сказала она. — Ты
просто не должен был жениться на ней, если не любил по-настоящему.
Льюис тяжело вздохнул.
— Наверное, ты права. Но как распознать настоящую любовь? Существует ли
она?
— Существует, — с уверенностью произнесла Оливия. — Я точно
знаю.
— Тогда я тебе завидую.
— Когда любовь безответная, это очень больно.
— Ты забудешь его, Оливия, — раздраженно сказал Льюис. —
Поверь мне.
Оливия не стала разубеждать его, что речь идет вовсе не о Николасе, и
промолчала. Льюис снова вздохнул.
— Подозреваю, что ты не пригласишь меня зайти.
— Не приглашу.
— Ты очень волевая женщина, да? Оливия рассмеялась.
— Не во всем, Льюис, не во всем. Он нагнулся и крепко поцеловал ее в
губы. Голова Оливии откинулась на подголовник, и она оказалась в ловушке.
Второй поцелуй был более глубоким и более чувственным. Решение удерживать
Льюиса на расстоянии улетучилось, как дым. С тихим стоном она сдалась на
милость победителя, раздвинув губы и приветствуя вторжение его языка.
Это был самый долгий, самый страстный поцелуй в ее жизни.
— Смею я надеяться, что твоя сильная воля не распространяется на эту
сферу наших отношений? пробормотал он у самых ее губ.
— Похоже, моя плоть и впрямь слабеет в твоем обществе.
Льюис отклонил голову и пристально посмотрел ей в глаза.
— Если я правильно помню, Николас, уходя, назвал тебя скучной в
постели. Ну и глупец! Я не нахожу тебя скучной, тем более в постели.
Оливия густо покраснела.
— Ты разбудил ту сторону моей натуры, о которой я даже не подозревала.
— Ммм. Я польщен. — Льюис выразительно посмотрел на ее бурно
вздымающуюся грудь.
— Не смей, — выдохнула она, предугадав его следующий шаг.
Льюис откинулся на сиденье и послал Оливии разочарованный взгляд.
— Могу я надеяться, что ты отменила табу на наши интимные отношения? Мы
по-прежнему любовники? Поверь, твоя беременность ничуть не уменьшает моего
желания. И если доктор считает, что это не навредит ребенку, то почему мы
должны отказываться от удовольствия обладать друг другом?
Оливия чуть не задохнулась от возмущения. Он просто шантажирует ее —
задавать такой вопрос, когда она еще не пришла в себя от поцелуя! Надо все-
таки взять себя в руки и установить рамки их дальнейших отношений, иначе она
потеряет остатки самоуважения.
— Пожалуй, ты прав, — бросила она как можно равнодушнее. — Я
признаю, что наше обоюдное влечение слишком сильно. Но все-таки я лучше
сначала проконсультируюсь с доктором, чтобы быть абсолютно уверенной, что
секс не повредит малышу. И если я соглашусь на продолжение наших отношений,
ты дашь мне обещание, что в офисе мы останемся по-прежнему боссом и
секретаршей — никаких эмоциональных проявлений, никаких поползновений.
— Господи, Оливия, ты как сделку заключаешь.
— Извини, я никогда раньше не была в такой ситуации.
— Ты думаешь, я был?
— Не знаю. Я знакома с тобой всего полтора года. Какой была твоя жизнь
до этого, я не имею ни малейшего представления.
— Поверь, ничего подобного со мной не случалось, — рявкнул он, но
тут же взял себя в руки. — Ладно. Никакого секса до посещения доктора,
и никаких оргий в священных стенах офиса. Но разреши мне хотя бы делать
подарки тебе и будущему ребенку.
— Я не могу запретить тебе покупать детские вещи, но что касается меня
— уволь. Любой подарок я буду воспринимать как попытку подкупа.
— Не могу поверить своим ушам, но все козыри у тебя. А как насчет моей
матери?
— А что с ней?
— Я могу сообщить ей эту радостную весть?
— Ты находишь ее радостной? — Тебе лучше поверить в мою
искренность! Кроме того, моя мать мечтает стать бабушкой как минимум
последние лет десять. Она тут же накинется на тебя со своей заботой и
подарками... Если серьезно, она захочет увидеться с тобой.
— Ну что же. Я с удовольствием встречусь с ней, но только не в эти
выходные.
— Как скажешь.
— Спасибо. Теперь я пойду. Спасибо, что подвез.
— Тебе обязательно держаться так официально, Оливия?
— Да.
— Почему?
— Потому что... — Оливия выскользнула из машины, предугадав его
намерение снова обнять ее и поцеловать. — Увидимся в понедельник на
работе.
Еще на лестнице она услышала трель телефонного звонка в своей квартире.
Оливия торопливо открыла дверь и бросилась к аппарату. Кто бы это ни звонил,
он был очень настойчив.
Глава 12
— Да? — выдохнула Оливия в трубку.
— Оливия, это мама. Господи, ты запыхалась, будто бежала стометровку.
— Так и есть.
— Где ты была? Я пытаюсь дозвониться со вчерашнего вечера. А сегодня
утром звоню уже в третий раз.
— Неужели? — Оливия решила не вдаваться в подробности. — Что
случилось, мам?
— Ничего плохого, не волнуйся. Наоборот, у меня прекрасная новость.
Отец получил работу, очень хорошую.
— Отлично! — воскликнула Оливия и тут же осеклась, вспомнив
обещание Льюиса помочь. — А что за работа? — уточнила она,
надеясь, что это простое совпадение. Ведь Льюис ничего ей не сказал прошлой
ночью.
— Ни за что не догадаешься, — взволнованно ответила мать.
— Тогда скажи сразу, не томи.
— Его наняли присматривать за хозяйством, где разводят скаковых
лошадей. Большинство кобыл жеребые, а скакуны — просто загляденье. В
обязанности отца входит кормить и поить лошадей, а также следить за их
состоянием и в случае чего вызывать ветеринара.
— Это здорово, мам! А как.., как отец узнал об этой работе?
— Какая-то странная история. Владелец позвонил в местное отделение
службы занятости и спросил конкретно об отце. Якобы он слышал от друзей
своих друзей, что отец — очень хороший работник, честный и надежный.
Единственный вопрос, который волновал работодателя, знает ли отец что-нибудь
о лошадях. Они были потрясены, когда отец пришел на собеседование и
продемонстрировал глубокие познания в этой области. Ведь он вырос в деревне
и с детства имел дело с лошадьми. Дочка, ты даже не представляешь, каким
счастливым он выглядел, когда вернулся домой! Он был похож на распустившего
хвост самодовольного павлина.
Оливия почувствовала, что сейчас расплачется от счастья. Видимо,
беременность действительно переворачивает в женском организме все с ног на
голову. Ей бы смеяться, а она рыдает. — Я.., я так рада за папу, —
еле сдерживая слезы, сказала Оливия.
Ее потрясло, что Льюис так быстро выполнил свое обещание. Если это, конечно,
он, а не случайное стечение обстоятельств. Хотя никто и никогда не
интересовался ее отцом... И то, что Льюис сделал это до того, как узнал о
ребенке, очень много значило для Оливии. Он показал себя честным и
добросердечным человеком.
— Мы переезжаем завтра, — продолжала тем временем , рассказывать
мать. — Оливия, если бы ты видела дом! Он такой огромный, с просторной
кухней. Немного запущенный, но отец спросил, может ли он привести его в
порядок в свободное время, и хозяева с радостью согласились. Они сказали,
что оплатят все материалы, которые он посчитает необходимым купить, а также
вознаградят его за работу. Ну, и что ты думаешь об этом?
— Я думаю, это лучшая новость, которую я слышала за последнее
время. — И тут Оливия разрыдалась.
— Что с тобой, дочка? Ты здорова? Почему ты плачешь?
— От радости, мама.
— Должна признаться, что и я всплакнула, когда увидела дом и счастливое
лицо твоего отца. У нас никогда не было дома с четырьмя спальнями! А на
задней веранде есть даже маленькая швейная мастерская.
— Мама, вы с папой заслужили это счастье.
— Это твой отец заслужил. Он — хороший человек и всегда делал все, что
в его силах. Просто судьба сложилась таким образом, что он женился совсем
мальчишкой и был вынужден думать не о своем образовании и карьере, а о
семье.
— Я понимаю, мама. Правда.
— Я надеюсь. Да, кстати, о замужестве. У тебя совсем другая ситуация:
твой босс — взрослый мужчина, богатый бизнесмен, который в состоянии
позаботиться о жене и ребенке.
— То же самое сказал и он.
— Господи, ты уже открылась ему?!
— Да. Этим утром.
— Он хочет жениться на тебе?
— Да.
— Благословение небесам!
Оливия болезненно поморщилась, ей очень не хотелось разочаровывать мать.
— Мам, не строй напрасных иллюзий. Я сказала нет.
— Что ты сказала?
Оливия снова поморщилась.
— Что с тобой, детка? Ты потеряла остатки разума?
— Я. — .я...
— Гордость! — раздраженно воскликнула мать. —Твоя проклятая
гордость! Учти, Оливия, он может больше не предложить.
— Он сказал, что повторит свое предложение еще раз, еще только один
раз. — Голос Оливии задрожал. Ну почему мама всегда все поворачивает
так, что ей приходится оправдываться и защищаться? Ведь она уверена в своем
решении.
— Он так сказал? — Голос матери смягчился. Оливия уловила в нем
нотки любопытства. — Ну что ж, это хорошо. А как он отреагировал на
твое сообщение?
Оливия с трудом протолкнула ком в горле.
— После первого шока он, похоже, обрадовался. Как я поняла, его брак
распался из-за того, что жена не захотела оставить карьеру и сидеть дома с
детьми.
— Глупая женщина! Зато ты выиграла от ее эгоизма и недальновидности.
Если ты правильно разыграешь козыри, которые у тебя на руках, ты получишь
все, о чем и мечтать не могла. Ты сможешь дать своим детям все то, чего сама
была лишена. Оливия тяжело вздохнула.
— Знаешь, мам, теперь я не уверена, что мне это нужно...
— В смысле?..
— Я поняла, что не в деньгах счастье. Когда-то я не смогла оценить,
насколько любовь, поддержка, понимание и одобрение, которые вы с папой нам
дали, важнее, чем все материальные блага!
— Оливия.., я даже не мечтала услышать такие слова. Они так важны для
меня, дочка. Мне всегда казалось, что я многого недодала тебе. Сомневалась,
может, нам с отцом надо было сосредоточиться на тебе и не рожать больше
детей...
— Мама, даже не думай так! Никогда. Ты все сделала правильно! Ты —
чудесная мама, и я мечтаю стать такой же для своих детей.
— Но это тяжелый труд, Оливия. Особенно если делать его в одиночку.
— Я понимаю, мама, — произнесла Оливия вслух. А про себя подумала,
что этот труд будет еще тяжелее, если выполнять его вдвоем, но без любви и
радости. Пусть лучше они с Льюисом не поженятся, но останутся друзьями, чем,
став супругами, возненавидят друг друга. Так часто случается в семьях, где
один любит, а другой нет. Она видела много таких семей. В результате все
заканчивалось разводом, мучительным как для взрослых, так и для детей.
— Когда Льюис снова сделает тебе предложение, мягко сказала
мать, — хорошенько подумай, прежде чем дать окончательный ответ.
— Я подумаю, мама. Обещаю.
— Вот и хорошо. А сейчас я должна бежать — твой отец пригласил меня в
кино. Ты знаешь, я, оказывается, очень давно не была в кино... Даже не знаю,
на какой фильм мы идем. Впрочем, какая разница? Пока, детка. Береги себя.
— Пока, мам...
Оливия медленно положила трубку на рычаг и задумалась. Обещание хорошенько
подумать тяжелым грузом легло на сердце. Она надеялась, что Льюис не скоро
повторит свое предложение. Ей нужно время, чтобы собраться с силами. Она не
может согласиться хотя бы из соображений своего душевного здоровья. Кроме
того, она не солгала матери, сказав, что деньги утратили для нее
первостепенное значение.
С другой стороны, где взять силы сказать нет, когда все вокруг настаивают
на да? Наверняка мать Льюиса объединится с ее собственной матерью, и они
станут подталкивать их с Льюисом к браку, видя в этом единственный выход из
сложившейся ситуации.
Но для Оливии главным аргументом было то, что Льюис ее не любит. Она не
сможет жить рядом с ним, думая об этом каждую минуту. Это сделает ее
эмоционально уязвимой, что намного страшнее, чем отсутствие денег на
банковском счете.
Оливия направилась в кухню, чтобы сделать пару тостов и успокоить
взбунтовавшийся от голода желудок. Завтрак укрепил в ней уверенность в том,
что она поступает правильно, и она даже собралась с духом, чтобы позвонить
Льюису и поблагодарить его за беспокойство о ее семье. А потом она уйдет в
подполье на весь уикенд, даже постарается забыть, что беременна, и даст
себе передышку. Займется какими-нибудь домашними делами: погладит, приберет
в квартире.
Решив побыстрее покончить с телефонным разговором, Оливия набрала номер.
Льюис ответил после второго гудка:
— Да?
— Льюис, это Оливия.
— Да?
— Я.., я просто хотела поблагодарить тебя за то, что ты помог отцу с
работой. И он, и мама вне себя от счастья.
— А ты, Оливия? Тоже вне себя от счастья?
— Я очень благодарна тебе.
— Насколько? — с мрачной насмешливостью уточнил Льюис.
Оливия напряглась. Именно этого она боялась, набирая его номер. Она
подозревала, что Льюис не преминет извлечь выгоду из ее благодарности. Как
только события выходили у него из-под контроля, он мобилизовывал все свои
силы и шел к
...Закладка в соц.сетях
