Жанр: Любовные романы
Очаровательная незнакомка
...рько плакала в бреду, что слезы заструились у нее по щекам. Присев
на краешек кровати, Руарк вытер их, затем
положил ей на лоб прохладную повязку, и Энджелин беспокойно заметалась по
постели.
- Мне так холодно, Король! Так холодно...
Она вся дрожала, и Руарк поплотнее укрыл ее одеялом. Вслушиваясь в
лихорадочный бред несчастной женщины, он даже
забыл, как она виновата перед ним. Наконец Энджелин успокоилась, и Руарк, встав
с ее постели, пересел на стул.
Наблюдая, как отчаянно Энджелин борется за жизнь, он невольно ощутил чувство
вины. А вдруг она действительно
говорила ему правду? Значит, это он толкнул ее на столь отчаянный шаг, когда она
сбежала с парохода...
"Не будь таким дураком, Руарк, - сказал он себе с укоризной. - Ты прекрасно
знаешь, чего на самом деле стоит эта
девица. Так не позволяй же жалости одержать верх над справедливостью!"
Энджелин снова начала бредить.
- Проклятый саквояжник! Ты принадлежишь мне, мой Король, и ему не удастся
тебя отобрать!
Беспокойные метания больной по постели чрезвычайно осложняли обязанности
Руарка в качестве сиделки, но он стойко
нес свою вахту в течение всей ночи, то меняя горячие компрессы на плече
Энджелин, то прикладывая все новые и новые
прохладные повязки ко лбу. Он снова и снова поправлял одеяло и простыни, которые
она сбрасывала, когда ее бросало в
жар, и обтирал ей губы мокрой губкой, чтобы они не пересыхали.
Еще он держал ее за руку. Ему хотелось, чтобы Энджелин ощутила, что она не
одна.
- Поторопись, Обби, янки уже близко! Мы должны спрятаться на болоте...
Слезы вновь заструились по ее лицу.
- Нет, Роберт, ты не можешь умереть! Я этого не вынесу... Я люблю тебя...
Люблю...
Голос Энджелин прервался, и она снова горько заплакала. Руарк попытался
устроить ее поудобнее, но она неожиданно с
силой вцепилась в его руку.
- Мамочка, где ты? Мне страшно... Не уходи, мамочка! - запричитала она вдруг,
как будто была маленькой
беспомощной девочкой.
Осторожно и нежно Руарк опять уложил Энджелин и вытер ей слезы. Похоже,
состояние больной с каждой минутой не
улучшается, а ухудшается. Лихорадка сжигает ее...
- Не сдавайся, Энджелин! Борись! Ты должна побороть болезнь, - прошептал он.
Он вспомнил ее очаровательный смех, ее глаза, которые пылали ненавистью к
нему. Она такое живое, полное энергии
существо! Неужели ей суждено окончить свои дни в тисках горячки и этого
лихорадочного бреда? Он снова присел рядом с
ней на постели и сжал ее руку в своих ладонях.
- Не сдавайся, Энджелин! Ты должна выиграть эту битву, мой маленький
черноволосый ангел с поломанным крылом...
Утром снова приехал доктор Марч и привез дополнительные медикаменты. Энджелин
стала заметно спокойнее, но
лихорадка все еще не отпускала ее. Поговорив с доктором, Руарк вышел из спальни
и направился к себе в кабинет. Не успел
он сделать и нескольких шагов, как заметил темную фигуру - кто-то ожидал его в
холле.
- Нэнни ?
Сара Стюарт, тяжело опираясь на серебряный набалдашник своей трости, буравила
изумленного внука проницательным
взглядом своих небесно-синих глаз.
- Доброе утро, Руарк. Поскольку всю ночь в нашем доме царило непонятное
смятение, может быть, ты соблаговолишь,
наконец, объяснить мне, что здесь происходит?
Голос пожилой вдовы был решителен и тверд, слова произносились приятным и
звучным тоном, что сразу привлекало к
ней всеобщее внимание.
Она подставила внуку щеку, мягкую и теплую, несмотря на возраст дамы - а ей
было ни много ни мало уже восемьдесят
лет, - и Руарк запечатлел на ней почтительный поцелуй.
- Ночь и в самом деле была долгой и бурной, моя дорогая нэнни. Прежде всего,
я хотел бы принять ванну и побриться.
Обещаю, что за завтраком я расскажу тебе все!
Проницательные глаза дамы стали еще острее.
- Я была бы вам чрезвычайно признательна, молодой человек.
И, провожая любящим взглядом высокую, стройную фигуру внука, она довольно
улыбнулась.
Позднее в тот же день именно Сара первой приветствовала Генри Скотта, когда
слуги проводили его, изрядно
смущенного, в гостиную. Сара окинула его внимательным взглядом.
- Мистер Скотт? Меня зовут Сара Стюарт, - объявила она.
Генри с почтительным поклоном снял шляпу:
- Да, мэм.
Имя Стюарт было ему, разумеется, знакомо, однако приятных ассоциаций не
вызывало.
- Мой внук объяснил мне, что он вызволил вас из тюрьмы, а затем привез сюда.
Он также посвятил меня в подробности
своего знакомства с вами и с вашей дочерью.
Вообще-то Генри был довольно покладистым и добродушным человеком, но
пребывание в тюрьме за преступление,
которого он не совершал, а также страх за судьбу и благополучие единственной
дочери серьезно сказались на его настроении
и характере. Он решил, что если выскажется откровенно, то ничего не потеряет.
- Не думаю, чтобы ваш внук объяснил вам все подробности, мэм. Он ведь такой
тупоголовый! Люди вроде него не хотят
замечать правды, пока она не стукнет их по носу.
Старая дама с удивлением взглянула на собеседника. До сих пор ей не
приходилось встречать людей, которые бы
сомневались в остром уме ее внука. Однако она по достоинству оценила храбрость и
прямодушие этого пожилого мужчины и
теперь от души пожалела о том, что ей придется рассказать ему нечто не слишком
веселое относительно его дочери.
- Ну что же, мистер Скотт, со временем я с удовольствием выслушаю и вашу
версию этого знакомства, но сейчас, к
сожалению, мне нужно сообщить вам нечто не очень радостное.
Ее ясные глаза помрачнели.
- Речь идет о вашей дочери.
- Энджелин! Вы что же, знаете, где она? - с беспокойством спросил Генри.
- Она наверху в спальне, мистер Скотт. Боюсь, она не совсем здорова.
- Не совсем здорова! А что с ней?
Генри был так поражен этой новостью, что даже забыл поинтересоваться, как
вообще его дочь очутилась здесь.
- Насколько я поняла, вашу дочь - вы сказали, ее зовут Энджелин? - так вот,
ее оцарапала пума, когда вы плыли на
пароходе.
От изумления глаза Генри стали квадратными.
- Оцарапала пума? - Он печально покачал головой, - А ведь моя девочка ни
слова мне об этом не сказала...
- К несчастью, в царапины попала грязь, и началось воспаление. Так что ваша
дочь серьезно больна, - заключила Сара.
- Могу я увидеть мою девочку? - спросил Генри.
- Конечно, сэр! Поверьте, мой внук и я глубоко опечалены таким грустным
поворотом дела.
Захваченный стремительным водоворотом событий, Генри только сейчас в полной
мере осознал, что Энджелин серьезно
больна. Его охватил страх.
- Но ведь моя девочка поправится, правда?
- Мы всей душой надеемся на это, мистер Скотт, - с сочувствием в голосе
произнесла Сара, затем протянула руку к
маленькому колокольчику и позвонила, вызывая слугу.
При появлении Генри в спальне Энджелин Руарк встал. Мужчины обменялись
быстрыми и не слишком дружелюбными
взглядами, а затем старший приблизился к постели дочери. Внешне Энджелин
выглядела спокойной, но вокруг ее глаз
залегли красные круги, а лицо было изможденным и бледным. Ее роскошные черные
волосы, которые всегда отливали
здоровым блеском, на этот раз висели вдоль щек тусклыми прядями. Генри взял
Энджелин за руку и слегка пожал.
- Это папа, дочка. Ты меня слышишь? - спросил он мягко.
Слезы застилали его взор, так что безмолвная фигура дочери на постели
виделась ему как в тумане. Не получив ответа, он
беспомощно оглянулся на Руарка.
Тот успокаивающим жестом положил руку на плечо Генри:
- Доктор уверяет, Генри, что лекарство поможет Энджелин победить. Он настроен
весьма оптимистично.
- Да уж, моя девочка - настоящий боец, что правда, то правда.
Он выдавил из себя улыбку, но при этом подбородок старика предательски
задрожал.
- И всегда была такой!
Руарк кивнул в знак понимания и сочувствия и решил удалиться, чтобы оставить
отца наедине с дочерью. На пороге, уже
взявшись за ручку двери, он оглянулся - Генри сидел рядом с Энджелин на кровати
и нежно держал дочь за руку.
Она очнулась от сна лишь спустя двенадцать часов. Открыв глаза, Энджелин
увидела Руарка. Он сидел на стуле рядом с
ее кроватью, глаза его были закрыты. Несколько минут она молча смотрела на него,
пытаясь сориентироваться. Где она
находится, и что здесь делает этот человек? Энджелин обвела глазами незнакомую
комнату. Все здесь дышало такой
изысканностью, элегантностью... "Должно быть, я сплю", - решила Энджелин. Когда
она снова повернула голову к Руарку
Стюарту, то обнаружила, что он уже открыл глаза и теперь внимательно смотрит на
нее.
- Как вы себя чувствуете?
- Сама не знаю, - слабым голосом отозвалась девушка. - Очень хочется пить...
Руарк налил воды в стакан, затем, обхватив Энджелин за плечи, помог ей
подняться. Она чувствовала себя совершенно
беспомощной, и это даже забавляло ее.
Руарк поднес стакан к ее губам и предупредил:
- Но только несколько глотков, не больше!
Образ Руарка Стюарта в качестве сестры милосердия находился за пределами
понимания обессиленной болезнью
Энджелин. Она откинулась на подушки. Даже просто сесть в постели оказалось для
нее непосильным испытанием. Энджелин
закрыла глаза и заснула.
Когда она проснулась, Руарк все еще был здесь. Значит, ей это не приснилось!
Сквозь оконные стекла пробивался яркий
солнечный свет. За ночь лихорадка спала, и теперь Энджелин была вся в испарине.
- Хотите есть? - спросил Руарк.
Она отрицательно покачала головой, удивленная тем, как миролюбиво звучит его
голос. Она не могла понять, чем
объясняется такая перемена. Последнее, что Энджелин запомнила из их предыдущей
встречи, была его угроза повесить ее
вместе с отцом. Наверное, она все же не до конца выздоровела и теперь снова
бредит. Да, это единственно разумное
объяснение! Затем Энджелин заметила женщину, которая стояла рядом с Руарком.
- Энджелин, это Майра. Она выкупает вас и сменит постельное белье. - Он
потрепал ее по руке и добавил: - А я
вернусь позже.
Он улыбнулся ей, и Энджелин, несмотря на свое смущение и недоумение, ответила
ему робкой улыбкой.
Когда через несколько часов Руарк вернулся в спальню, Энджелин выглядела
гораздо свежее и бодрее. Похоже, что он
тоже принял ванну, а, кроме того, был изысканно одет и причесан. Когда Руарк
встал у постели Энджелин, глядя на нее
сверху вниз, он показался ей высоким, как дерево.
- Вы выглядите значительно лучше. Сможете принять посетителя?
Энджелин решила, что Руарк намекает на себя. Конечно, ей хотелось задать ему
массу вопросов, но в ее теперешнем
состоянии это было бы затруднительно сделать. Она покачала головой:
- Я очень устала. Мне бы хотелось еще отдохнуть, если вы не возражаете.
- Жаль! Этот визитер очень настаивает на встрече. Правда, я предупредил его,
что он может остаться у вас всего на
несколько минут.
- Предупредили кого? - подозрительно спросила Энджелин.
Неужели Руарк позвал шерифа, пока она лежала здесь совершенно беспомощная?
Нет, что-то не верится! Руарк открыл
дверь, и в комнату бочком проскользнул Генри Скотт. Увидев отца, Энджелин
разрыдалась:
- Папа!
Она раскрыла объятия ему навстречу, и Генри бросился к постели дочери.
Плача и смеясь, они обнялись и поцеловались. Прижимаясь к отцу, Энджелин
через плечо искоса поглядывала на
высокого мужчину, стоявшего на пороге спальни и наблюдавшего за этой сценой. На
какое-то короткое мгновение ее взгляд
встретился с уверенным, твердым взглядом его темных глаз. Сама не зная почему,
Энджелин ощутила в этот момент какойто
сладостный трепет в груди...
Глава 7
Наступил долгожданный день, когда доктор Марч объявил, что скоро Энджелин
сможет ненадолго вставать с постели. Ей
не терпелось объявить эту приятную новость Руарку. Его внимание и
предупредительность, проявленные во время ее
болезни, она оценила по достоинству. Правда, он больше не дежурил по ночам у ее
постели, но частенько навещал больную
днем или вечером. Обычно они играли в карты, читали или просто болтали.
Руарк освободил Майну от всех обязанностей по дому, с тем, чтобы она могла
уделять все свое время уходу за Энджелин.
Обнаружив, как искусен Генри в обращении с лошадьми, Руарк тут же нанял его для
ухода за своими многочисленными
скакунами, среди которых почетное место занимал теперь Храбрый Король. Несмотря
на то, что расстаться с любимым
конем было для Энджелин тяжелым ударом, она все же не могла не испытывать
чувства благодарности к Руарку. С каждым
мгновением, проведенным ими вместе, чувство это росло и вскоре переродилось в
нечто большее, чем простая
благодарность.
Однажды утром после визита доктора Майра причесывала Энджелин, лицо которой
сияло от радостного предвкушения -
она знала, что скоро к ней зайдет Руарк.
- Вы выглядите поистине очаровательно, мисс, клянусь! Глядя на вас, даже не
подумаешь, что еще недавно вы были
больны, - сказала Майра.
Эта простая пожилая женщина прониклась искренней и глубокой симпатией к своей
юной подопечной.
- Вы действительно так думаете, Майра? Я и впрямь чувствую себя гораздо
лучше. Не дождусь, когда смогу, наконец,
встать с постели! - Глубоко вздохнув, Энджелин добавила: - Как чудесно будет
принять горячую ванну!..
- И не забудьте пригласить меня - помочь вам вымыть спину, - вмешался
вошедший в комнату Руарк, который
слышал последние слова Энджелин.
Девушка покраснела. Она все никак не могла научиться достойно парировать его
язвительные замечания, до которых он
был весьма охоч.
Майра с досадой прищелкнула языком.
- Ну что вам за охота постоянно смущать бедняжку? Никак не можете без этого!
Она уже собиралась покинуть спальню, но Руарк остановил ее, и они обменялись
негромкими репликами. Энджелин не
удалось разобрать, о чем идет речь.
Наконец горничная вышла. Руарк подошел к постели Энджелин и сел рядом.
- Как чувствует себя сегодня моя любимая пациентка?
Энджелин подняла на него глаза и улыбнулась.
- У меня хорошие новости - доктор Марч сказал, что завтра я могу встать с
постели!
Руарк отреагировал мгновенно. Напустив на себя строгий вид - в подражание
доктору, - он сказал:
- Но помните, миссис Хантер, - вам нельзя переутомляться! Поберегите свою
энергию, чтобы развлекать посетителей...
Как всегда, Энджелин не нашлась что ответить, и в этот момент в спальню
вернулась Майра.
- Комната готова, мистер Руарк.
- Спасибо, Майра. Пока это все.
Он поднялся с места и ухмыльнулся.
- Майра дала мне понять, причем весьма недвусмысленно, что с моей стороны это
безобразие - держать больную в
такой холодной комнате. Поэтому сейчас мы переведем вас в другую, где есть
камин.
С этими словами Руарк наклонился к Энджелин и подхватил ее на руки. Она была
настолько ошеломлена его поступком,
что ничего не сказала, лишь выразительно заглянула в его темные глаза.
Исходивший от него изысканный аромат дорогого
мыла и одеколона щекотал ей ноздри. Их лица разделяло лишь несколько дюймов, и
Энджелин невольно перевела взгляд на
чувственный рот Руарка, находившийся в такой дразнящей близости от нее. Она
почувствовала, что краснеет. Во рту
пересохло, и она инстинктивно облизнула губы. Руарк заметил это, и его объятие
стало крепче, а темные проницательные
глаза, казалось, навеки слились с ее сапфировыми очами. Энджелин даже не
замечала, что бессознательно задерживает
дыхание, пока ей не стало хватать воздуха. Тогда глубокий, судорожный вздох
вырвался из ее груди. Это был единственный
звук, на который она оказалась способна, и в нем не было ни протеста, ни
предупреждения.
- Вы замерзли, - прошептал Руарк хрипловато, заметив, что Энджелин вся
дрожит.
Он пронес ее через холл в другую комнату и положил там на постель. Сев рядом,
Руарк нежно погладил ее щеку, убрав за
ухо несколько выбившихся волосков.
Затем он наклонил голову, и его уста слились с ее устами. Рот Руарка был
теплым, решительным - и волнующим.
Вначале он намеревался подарить Энджелин лишь беглый и нежный поцелуй, но, как
только их губы соприкоснулись, он
стал более настойчив, и ее уста уступили этому всепроникающему нажиму. Только на
короткое мгновение она изумилась
тому, как быстро и недвусмысленно ответила на его призыв, а уже в следующую
минуту Энджелин обвила руками шею
Руарка и позволила ему крепче прижать ее к мягкой и упругой поверхности матраса.
Он оторвался от ее рта и быстрыми влажными поцелуями пробежал от губ до уха.
Энджелин судорожно прижалась к
нему. Она чувствовала, что у нее начинает кружиться голова, и это незнакомое,
необычное ощущение сжигало ее, как пламя.
- Черт возьми! Похоже, мне пора убираться отсюда, и, чем скорее, тем лучше, -
хриплым шепотом произнес Руарк.
Энджелин не хотелось, чтобы он уходил. Она еще не могла разобраться в своих
чувствах, но твердо знала одно - сейчас
он желанен ей так же, как когда-то был ненавистен. Запустив пальцы в густую
шевелюру Руарка, она притянула к себе его
голову. Новый поцелуй был не менее страстен, чем первый, но на этот раз
инициатором была сама Энджелин. Руарк силой
заставил себя оторваться от нее, но в его глазах ясно читалась внутренняя
борьба. Оба - и он, и Энджелин - были
потрясены собственной только что продемонстрированной страстностью. Он обхватил
ладонями ее щеки и сказал:
- Проклятие! Понимаешь, Энджел, мне надо уехать по делу на несколько дней. Но
как только я вернусь, мы поговорим
- о нас с тобой.
Зачем она поддалась его страсти, зачем ответила на его прикосновение? Теперь,
когда они разжали объятия, Энджелин -
правда, с опозданием - задумалась о том, разумно ли она поступила. Внутренний
голос подсказывал ей, что она еще
пожалеет об этом.
- О чем нам говорить, Руарк? Я благодарна тебе за все, что ты для меня
сделал, Но ты не хуже меня понимаешь, что мне
здесь не место. Как только я достаточно поправлюсь, я тут же уеду.
Руарк покачал головой:
- Ничего такого я не понимаю, Энджел. То, что только что произошло между
нами, доказывает обратное.
- То, что только что произошло между нами, Руарк, было ошибкой. И если ты не
намерен бороться с этим чувством, то я
как раз намерена.
И она быстро отвернулась, чтобы не встречаться взглядом с его выразительными
темными глазами. Руарк взял ее двумя
пальцами за подбородок и с силой повернул к себе. Теперь Энджелин уже не могла
избежать его взгляда.
- С судьбой бороться бесполезно, Энджел, - торжественно произнес он, затем
снова поцеловал ее так, что у нее
захватило дух, и поспешно покинул комнату.
Проснувшись на следующее утро, Энджелин с удивлением обнаружила, что у ее
постели сидит посетитель, точнее,
посетительница - сама гранд-дама поместья пришла навестить больную.
- Итак, вы дочь Генри, - сказала Сара Стюарт, подождав, пока Майра как
следует взобьет пуховые подушки, чтобы
Энджелин было удобнее сидеть. - Майра, принеси нам чаю. Я хочу поболтать с этой
крошкой и не желаю, чтобы ты нас
подслушивала.
Горничная укоризненно покачала головой:
- Вы бы лучше воздержались от ваших язвительных замечаний, мэм. Хотите, чтобы
я ушла, - так прямо и скажите.
В глазах старой дамы сверкнул лукавый огонек.
- По-моему, я только что так и сделала. Да, и не забудь лимон! Ты всегда про
него забываешь, а я люблю пить чай с
лимоном.
- Потому что считаю, что ваш язык и так слишком остер, и нет нужды добавлять
к нему еще и кислоту, - парировала
Майра.
Взбив еще одну подушку, она добавила:
- Ну-ка, дайте я подложу ее вам под спину. А то расхвораетесь, и мне же
придется вас растирать.
Вначале Энджелин была шокирована этим обменом колкостями, но вскоре поняла по
выражению лиц обеих женщин, что
на самом деле они относятся друг к другу с большой любовью.
Сара сидела очень прямо, положив руки на набалдашник своей трости. При этом
вид у нее был прямо по-королевски
величественный.
- Меня зовут Сара Стюарт, - объявила она, как только горничная вышла из
комнаты. - Я бабушка Руарка.
Энджелин робко кивнула:
- Рада познакомиться с вами, миссис Стюарт.
- Я тоже. Как вы себя чувствуете, дитя мое?
- Гораздо лучше, миссис Стюарт, спасибо. Я...
Энджелин запнулась. В присутствии этой вежливой, но весьма внушительной дамы
она чувствовала себя робкой
маленькой девочкой.
- Я прямо не знаю, как мне благодарить вас, миссис Стюарт...
- В самом деле? Это за что же, дитя мое?
- Если бы не ваше гостеприимство, меня уже не было бы в живых.
Сара нахмурилась:
- Не было бы в живых... Какие глупости! Если бы Господь желал вашей смерти,
вы давно покоились бы на глубине
шести футов.
На щеках Энджелин появилась пара весьма соблазнительных ямочек.
- Наверное, вы правы, миссис Стюарт.
Подумав, она добавила серьезным тоном:
- В конце концов, пережила же я четыре года войны...
Пока что для Энджелин оставалась загадкой причина визита старой леди.
Повнимательнее рассмотрев свою хрупкую
посетительницу, девушка с восхищением отметила, что у той ярко-синие глаза, а
седые волосы уложены в безукоризненную
прическу. На Саре было платье из синей парчи, сколотое у горла дорогой брошью.
Статью своей эта элегантная женщина напоминала Энджелин вдовствующую
королеву. Не хватало лишь сверкающей
короны, чтобы украсить ее горделивую голову, и тогда сходство было бы полным.
- Мне показалось, вы упомянули моего отца. Вы его знаете? - после некоторого
колебания рискнула задать вопрос
Энджелин.
Синие глаза весело заблестели.
- О да! И вот что я вам скажу, моя дорогая: ваш отец - неисправимый плут.
"О Боже! Что он на этот раз натворил?" - с ужасом подумала Энджелин.
- Мой внук считает, что у вашего отца природный дар работать с лошадьми.
- Да, папа сам всегда так говорил, - согласилась Энджелин, улыбаясь.
Но за нарочито веселым ее тоном скрывалась подлинная гордость за отца.
Действительно, его знание лошадей и умение
по достоинству оценить их и сладить с любым, даже самым норовистым конем,
снискали Генри Скотту заслуженную славу и
восхищение среди всех, кто его знал. В течение ближайших пятнадцати минут
Энджелин с воодушевлением
распространялась о достоинствах Генри Скотта в качестве знатока лошадей.
Заметив, что девушка утомилась, Сара
поднялась со стула:
- Вам пора отдохнуть, моя дорогая. Если мой внук будет недостаточно хорошо
заботиться о вас, попросите Майру
сообщить мне об этом.
- В этом нет никакой нужды, - ворчливо заметила Майра, входя в комнату. - Я и
сама могу сказать молодому хозяину
все, что нужно.
- Уж в этом я нисколько не сомневаюсь! - рассмеялась Сара, неспешной походкой
направляясь к двери. - А кстати,
где мой чай?
- Там, где ему и положено быть, - в вашей гостиной. Мне кажется, будет лучше,
если мы оставим молодую мисс и
дадим ей возможность отдохнуть.
Она попыталась взять старую даму под руку, но Сара решительно воспротивилась
этому:
- Я пока еще в состоянии передвигаться самостоятельно!
- Да мне все равно нужно в ту же сторону, - огрызнулась Майра, и обе женщины
покинули комнату Энджелин.
Через некоторое время Майра вернулась, неся в руках несколько больших
коробок, перевязанных очаровательными
ленточками.
- Господи Боже мой, вы только взгляните сюда! И ведь все это для вас...
- Для меня? - изумленно переспросила Энджелин. Вы уверены?
Ее глаза засветились каким-то детским восторгом. Уже несколько лет - точнее,
четыре военных года - она не получала
никаких подарков.
- Мистер Руарк прислал их. А я ему сказала, что для Рождества еще, пожалуй,
рановато.
Снимая крышку с верхней коробки, Энджелин трепетала, как дитя.
- Ах, я в жизни не видела ничего подобного! - воскликнула она, обнаружив
внутри элегантный синий бархатный халат.
Длинные рукава кончались у запястий белыми манжетами, отделанными горностаем.
В следующей коробке лежали три ночные рубашки. Две из них были вполне
обычными - сшитые из белого канифаса и
изящно отороченные атласом и кружевом. Но вот третья... Рассмотрев ее как
следует, Энджелин округлила глаза, а щеки ее
раскраснелись отнюдь не из-за лихорадки. Глазам ее предстало некое
плиссированное одеяние из шелкового муслина того
небесно-голубого цвета, который был ей больше всего к лицу. Однако при этом
рубашка была столь воздушна и прозрачна,
что, скорее, выставляла напоказ то, что должна была бы скрывать.
Майра скорчила гримасу и недовольно покачала головой.
- Ну что тут поделаешь! Мистер Руарк, он же настоящий дьявол во плоти.
В ее устах эта суровая оценка прозвучала скорее как жалоба снисходительной
матери, чем беспристрастное суждение
независимого критика.
- Но эта вещь... просто непристойна! - пролепетала Энджелин, повнимательнее
рассмотрев вызывающе смелую
рубашку.
Она поспешно сунула ее обратно в коробку и развязала последний пакет.
- О, Майра, взгляните-ка сюда! - воскликнула девушка.
Из пакета была извлечена алая блузка с высоким воротничком и длинными
рукавами, украшенная черной тесьмой и
эполетами. Этот фасон, весьма модный в то время, в точности повторял униформу
"краснорубашечников" - итальянских
повстанцев, предводительствуемых Джузеппе Гарибальди. Дополняли ансамбль
украшенное лентой болеро и черная юбка,
обшитая по подолу красной лентой.
- Господи милостивый! - в свою очередь, воскликнула Майра, а Энджелин, надев
на себя новый наряд, устремилась к
зеркалу.
- Похоже, мистер Руарк хочет призвать кое-кого под свои знамена, -
ухмыльнувшись, с намеком добавила горничная,
уперев руки в бедра.
Однако Энджелин, целиком поглощенная изучением своего отражения в зеркале и
испытывая полнейшее восхищение от
нового своего наряда, не обратила никакого внимания на неодобрительные и
предостерегающие нотки в реплике Майры.
Снова улегшись в постель, девушка прочла записку, которую Руарк вложил в пакет.
"Мне показалось, - писал Руарк, - что
ты не прочь быть "во всеоружии" во время нашей следующей встречи".
Прочтя эти слова и осознав содержавшийся в них намек, Энджелин невольно
улыбнулась, и на ее щеках появились две
прелестные ямочки. "А ведь я не сумею устоять, если он снова обнимет меня", - в
отчаянии призналась она себе. Но как бы
то ни было, она просто обязана устоять. Военный кодекс гласит, что все трофеи
достаются победителю. Ну что же, ни
одному янки не удалось покорить ее в прошедшую войну, и сейчас она тоже не
собирается сдаваться. По кр
...Закладка в соц.сетях
