Жанр: Любовные романы
Брачный контракт
...оверил.
— Для мистера Уэнрайта постоянно зарезервирован столик на двоих, но
мистер Уэнрайт еще не прибыл, — бесстрастно произнес метрдотель. —
Не могли бы вы пока присесть... О, мистер Уэнрайт! Добро пожаловать.
— Дино, рад вас видеть, — раздался за ее спиной голос Сэма.
Патрисия оглянулась. Он успел переодеться в вечерний костюм и белую шелковую
рубашку. Волосы были еще влажными после душа, а свежий аромат цитрусе ной
воды приятно щекотал ноздри. — Мой обычный столик?
Дино кивнул.
— Да, конечно. Но вот эта молодая леди утверждает, что она
ваша... — Он пощелкал пальцами, делая вид, что не может подобрать
соответствующее английское слово.
— ...невеста, — помог Сэм и поцеловал Патрисию в щеку. Жест был
явно рассчитан на Дино.
Глаза у метрдотеля округлились, а губы сложились в трубочку.
— Но как же... — начал он, но тут же поправился: — Браво. Примите
мои поздравления.
Он проворно подхватил два меню в кожаных переплетах и карту вин и подвел
Сэма и Патрисию к столику у окна, из которого открывалась великолепная
панорама ночного Феникса.
— Приятного вечера, — пожелал Дино. Патрисии не понравилась
интонация, с какой он это произнес.
— Видимо, он привык видеть на этом месте Мелиссу, — предположила
она.
— Мы с Мелиссой бывали здесь каждую неделю, — подтвердил Сэм,
делая глоток воды. — Ее дед был тем самым Стенхоупом, который открыл
залежи серебра и олова в каньоне Чулла. После того как все залежи были
выбраны, отец Мелиссы организовал компанию по торговле недвижимостью, что
принесло Стенхоупам даже больше денег, чем цветные металлы. Поэтому Мелисса
с детства привыкла ко всему самому лучшему, что можно купить за деньги. В
том числе и к этому ресторану.
— Но она никогда не приходила сюда в сером деловом костюме, с портфелем
в руках.
— Нет, потому что она никогда не работала и ей ни к чему деловой
костюм, и тем более портфель. Ее единственная забота — регулярно летать в
Нью-Йорк и Европу для встреч со знаменитыми модельерами, посещать салон
красоты и... Ты чувствуешь себя не в своей тарелке, да?
— Еще бы, — ощетинилась Патрисия. — Посмотри на женщин за
другими столиками.
Сэм окинул рассеянным взглядом переполненный зал, затем посмотрел на
Патрисию. Под его пристальным взглядом она немедленно спрятала под стол руки
с обкусанными ногтями.
— Все как всегда.
— А я?
— И ты как всегда.
— Как всегда, скучно, серо, уныло...
— Нет, ты просто более... надежная, что ли. Ты отличаешься от здешних
завсегдатаев.
Надежная. Неромантичное определение.
— Это был комплимент, Патрисия. Среди ярко накрашенных женщин в
переливающихся платьях ты выгодно отличаешься естественностью.
Сэм протянул руку через стол и заправил ей за ухо прядь выбившихся волос.
— Естественность, — как эхо, повторила Патрисия. Не этих слов она
ждала, не о таком признании мечтала. Ей захотелось стать нарядной
красавицей, затмить присутствующих женщин, чтобы взгляды всех мужчин были
обращены на нее, чтобы Сэм оценил ее и она по праву выиграла главный приз —
стала миссис Сэм Уэнраит. По-настоящему!
— Если ты хочешь новое платье или новую прическу, только скажи, —
сказал Сэм. — Давай завтра уйдем с работы чуть пораньше и вместе
отправимся по магазинам. Идет?
— Я не хочу, чтобы ты покупал мне вещи.
— Я знаю. Господи, Патрисия, тебе бы поучиться у Мелиссы.
— Чему?
— Надутым губкам. Ласковому мурлыканью. Вскидыванию подбородка. Весь
твой вид должен сказать мне, что твоя жизнь пуста без нового платья от
Версаче и ты была бы мне о-о-очень благодарна, если бы я его тебе купил.
— А я не хочу, чтобы ты покупал мне платье, тем более от Версаче.
Пожалуй, я сама куплю себе одно — для банкета. И схожу к парикмахеру.
— Ты решила не пользоваться уловками Мелиссы?
— Нет. Тебе это в ней не нравилось?
— Да нет. Я принимал это как данность. Мелисса не плохая, она просто
такая. Ты же совсем другая, и я постараюсь максимально
облегчить тебе эту помолвку, вернее, жертву, на которую ты пошла ради
дружбы. Разреши мне пойти с тобой в магазин и заплатить за платье. Учти, оно
должно быть вечерним.
— Да?
— Вечеринка предполагает быть очень великосветской, по всем правилам.
А. ты тяготеешь к... — Сэм оборвал себя на полуслове.
— ...серым костюмам, — закончила фразу Патрисия.
Сэм виновато промолчал — она угадала.
— Все нормально, Сэм. Я смотрю на себя по утрам в зеркало, поэтому все
про себя знаю. Почему бы нам действительно не пойти за платьем вместе?
Сэм схватил ее за руку и пожал. В ответ Патрисия смогла лишь слабо
улыбнуться. У нее есть неделя, чтобы заставить Сэма увидеть в ней женщину, и
она должна максимально использовать этот срок.
— Теперь давай обсудим ряд не менее важных вопросов, — деловым
тоном произнес Сэм.
— Например?
— Что мы будем заказывать, — с улыбкой ответил он и положил перед
Патрисией раскрытое меню. — Меню — на испанском, а поскольку я владею
лишь уличным сленгом, то не смогу помочь тебе. Чтобы наверняка, я всегда
заказываю стейк.
К столику подошел официант с бутылкой шампанского и сказал, что ее прислал
метрдотель в честь их помолвки.
— Мне тоже самое, — попросила Патрисия, когда Сэм делал заказ.
Сэм поднял бокал и легонько чокнулся с ее бокалом.
— Спасибо, — произнес он. — За друзей.
Она сделала глоток и поставила бокал на стол. Сам того не замечая, Сэм
каждым своим словом причинял ей боль, спуская с небес на землю.
— Расскажи мне о себе, — попросила она.
— Сначала дама, — отшутился Сэм.
— По старшинству.
— Ха! Ты за словом в карман не лезешь.
— Кроме того, эта помолвка нужна тебе, а не мне.
— Ты выиграла, сдаюсь. Итак, мне тридцать шесть.
— Это я знаю.
— Я вырос в трущобах Феникса.
— Это я тоже знаю.
— Моя мать умерла, когда мне было одиннадцать.
— Мне жаль. Ты мне рассказывал эту печальную историю.
— Мой отец... Я не знаю, где он теперь. Патрисия отвела взгляд — это
была болезненная тема для Сэма.
— Я поступил в Университет Аризоны, играл в баскетбол в составе
университетской сборной, но не стремился стать профи, сделав ставку на
образование.
— Сэм, это я тоже знаю.
— Мне больше нечего рассказывать. Ты просто знаешь всю мою подноготную.
Давай займемся тобой. Двадцать девять?
— Это легко узнать из моего личного дела.
— Твои родители были дипломатами. Отец умер в Бутане, а мать — атташе в
американском посольстве в Париже.
— Это тоже есть в личном деле.
— Ты училась в закрытой школе сначала в Лондоне, потом в Швеции.
— Швейцарии.
— Точно. Помню, что начиналось на III. Затем ты поступила в Чикагский
университет.
— Гм...
— После окончания ты восемь лет проработала в университете, затем
перешла в
Баррингтон Корпорэйшн
.
Они одновременно потянулись каждый к своему бокалу и сделали по глотку
шампанского.
— Все так и не так, — резюмировала Патрисия. — Оказывается,
мы знаем друг о друге лишь биографические факты. Но ведь мы друзья, а это
предполагает совсем другой уровень знания.
— Другой уровень предполагался бы, если бы мы были любовниками.
— Это совсем другое. — Патрисия нервно осушила бокал.
Официант принес ароматное ризотто, и Патрисия поняла, что очень голодна.
Любовники? Опасная тема.
— Давай поговорим о любовниках и любовницах. Хочешь, я начну?
— Если ты начнешь, мне придется молчать до конца вечера.
Изобразив на лице негодование, Сэм бросил в Патрисию салфетку.
— Не такой уж я плейбой, как ты думаешь. Слухи о моих похождениях
сильно преувеличены. Даже не представляю, почему у меня такая репутация.
— Потому что ты очень привлекателен, — ляпнула Патрисия, не
подумав. Почему бы не признаться заодно, что она от него без ума и засыпает
с его именем на губах, обняв подушку?
— Неужели? — Самое странное, что недоумение Сэма было абсолютно
искренним.
— Все так считают, — честно призналась Патрисия. —
Предполагается, что у красивого мужчины всегда должна быть... подружка. И не
одна.
Сэм пристально посмотрел на нее, так пристально, что Патрисия смешалась:
сейчас он спросит, считает ли лично она его привлекательным. И насколько. Ей
захотелось немедленно провалиться сквозь землю.
— А лично ты считаешь меня привлекательным?
Так она и знала!
— С тобой все в порядке, — попыталась она увильнуть, равнодушно
пожав плечами.
— Ты считаешь меня плейбоем?
— Не без того.
— Тогда придется каяться в грехах.
— И много их?
— Немало, если уж говорить по правде. Конечно, мы с приятелями здорово
покуролесили в колледже. Девушек мы называли
стоянка на одну ночь
. Теперь
мне стыдно, но ты должна знать. Вернее, должна была бы знать, если бы мы
собирались жениться по-настоящему. Затем два года я поддерживал достаточно
близкие отношения с одной актрисой, потом была модель... Из длительных
увлечений это, пожалуй, и вес. А два года назад на благотворительном балу я
познакомился с Мелиссой. Ты не голодна?
Патрисия посмотрела на нетронутое ризотто.
— Я внимала твоему рассказу.
— Теперь моя очередь внимать твоему.
О чем говорить? Ей абсолютно нечего рассказывать. Сказать правду? Что в
двадцать девять лет она все еще невинная девушка? Что в двадцать лет
выходные ей больше нравилось проводить в библиотеке, чем в барах или на
вечеринках? К двадцати пяти у нее накопился опыт нескольких неудачных
романов, ни один из которых не привел ее в постель. Ни к одному из мужчин
Патрисия не испытывала ни любви, ни влечения, что в ее представлении было
обязательным условием секса.
Но после двадцати пяти, когда один из несостоявшихся любовников в сердцах
обозвал ее фригидной ханжой, Патрисия впервые забеспокоилась и задумалась о
своей женской несостоятельности.
Не может же она рассказать Сэму это! Хотя Патрисия была уверена: скажи она
правду, Сэм отнесся бы к ее проблеме с пониманием.
— Отослать назад твое ризотто? — раздался шутливый вопрос.
— Нет-нет. Я просто думала, что же тебе рассказать. Начну с Бельмондо.
Мне было восемнадцать, я училась в Лозанне, в Швейцарии, а он был лыжным
инструктором.
— Уж не Жан-Поль ли?
Его действительно звали Бельмондо. Он действительно был лыжным инструктором.
И Патрисии действительно было восемнадцать. Но Бельмондо было сорок восемь,
он был счастливо женат, и у него было трое очаровательных детишек. Он вряд
ли помнит Патрисию Пил и то, как она выглядит, поскольку каждый семестр мимо
него проходили сотни школьников. И у них, конечно же, ничего не было.
— Затем, уже в университете, был Стив. Мы учились в одной
группе, — продолжала сочинять Патрисия. — Мы поддерживали наши
отношения вплоть до моего переезда в Феникс.
Стив был гомосексуалистом и ее лучшим другом. Он вместе со своим приятелем
неоднократно пытался сосватать Патрисии достойных молодых людей, но у них
ничего не вышло.
— Итак, Бельмондо и Стив. Не так уж много, — сказал Сэм. — Думаю, смогу их запомнить.
Патрисия расслабилась и принялась за остывший рис. Все вышло вполне
правдоподобно. Она набирается опыта. Если так пойдет и дальше, ей, пожалуй,
удастся благополучно пережить эту вечеринку у Рекса. А вдруг получится
заставить Сэма взглянуть на нее другими глазами?
У нее есть неделя, только одна неделя! Патрисия осмелела — с лица сошел
лихорадочный румянец, у еды появился восхитительный вкус, шампанское было
превосходным, а напротив сидел мужчина ее мечты.
Она улыбнулась, когда Сэм снова наполнил ее бокал.
И тут он задал следующий вопрос: — А когда ты впервые поняла, что такое
любовь?
ГЛАВА ПЯТАЯ
Вилка Патрисии громко звякнула о тарелку. Несколько человек за соседними
столиками обернулись. Она поспешно сделала большой глоток шампанского.
Вопрос Сэма был слишком провокационным. Ответить честно — значит сказать:
Я
поняла, что такое любовь, в тот миг, когда увидела тебя
.
Или:
Я, не переставая, думаю только о тебе с того самого момента, как
пришла на собеседование
.
Или так:
Я проработала бок о бок с тобой шесть месяцев и действительно
горжусь, что ты считаешь меня своим другом
.
Но скорее всего, ее честность вызовет лишь неловкость. Поэтому Патрисия,
тщательно подбирая слова, ответила:
— Я думаю, мы должны сказать Рексу, что не афишировали наши отношения,
потому что хотели соблюсти профессиональную этику.
— Звучит не слишком романтично.
— Это вопрос не романтики, а сохранения твоей работы.
— И все-таки, если кто-нибудь спросит меня, я отвечу, что долгое время,
несмотря на совместную работу и командировки, видел в тебе лишь
великолепного профессионала и хорошего друга. Но в один прекрасный день с
моих глаз спала пелена, и я увидел тебя по-настоящему. Я вдруг понял, что
под этими мешковатыми серыми костюмами бьется сердце чувственной и нежной
женщины, и ощутил безумный прилив желания. Или, может, это с твоих глаз
однажды спала пелена?
Их взгляды встретились. Патрисия глубоко вздохнула, отвела взгляд и сделала
большой глоток шампанского.
— Итак, на какой версии остановимся? — развеял ее иллюзии голос
Сэма.
— На моей. Профессиональная этика.
— Наверное, ты права. Твоя версия звучит убедительнее.
— Точно, — подавив огорчение, согласилась Патрисия.
— А как насчет твоих подруг? — спросил Сэм. — Они наверняка
знают, что я порвал с Мелиссой. И если кто-то из них проговорится Рексу...
— Я тоже думала об этом. Мне кажется, этого не должно случиться, —
успокоила его Патрисия. — Кроме меня, никто не видел Мелиссу. Да и я
увидела ее только потому, что наши кабинеты напротив.
— И потому, что однажды она дала тебе ключи от своей машины и велела
пойти и заранее включить в ее машине кондиционер, поскольку жара могла
испортить ей прическу.
— Да, я помню этот случай.
— Меня здорово повеселили тогда твои слова, что ты не знаешь, как
включается кондиционер в столь дорогой машине, поэтому не можешь оказать
Мелиссе эту услугу.
Патрисия закусила губу, потом не выдержала и рассмеялась. Сэм тоже
улыбнулся.
— Будем считать, что Мелиссу никто не знает в лицо, — продолжила
Патрисия. — Все знают только, что в твоей жизни есть женщина по имени
Мелисса. Но дело в том, что она была в списке гостей.
— Да, это плохо.
— У меня есть план...
— Планы твой конек.
— Ты должен сказать, что Мелисса — это мое кодовое имя. Чтобы усыпить
бдительность сплетников, мы пользовались им, но теперь все могут узнать
правду. То есть, когда ты говорил о Мелиссе, ты говорил обо мне.
— Отличная идея. Слава Богу, я так не нравился ее родителям, что они
никогда не афишировали нашу помолвку. Иначе мы не сходили бы со страниц
светской хроники, и Милдред ван Хесс обязательно была бы в курсе.
— А почему личная помощница Рекса должна быть в курсе дел семейства
Стенхоуп?
— Она ежедневна просматривает все газеты, особенно светские
сплетни, — ответил Сэм.
— Так она знает фамилию Стенхоуп?
— Конечно.
— Тогда действительно тебе повезло, что Стенхоупы не афишировали вашу с
Мелиссой помолвку. А что им, кстати, в тебе не нравилось?
— Они считали меня социальным карьеристом, абсолютно неподходящим для
их дочери.
— Да ты в сто раз лучше, чем она! — негодующе воскликнула Патрисия
и сразу вжала голову в плечи, заметив, что женщина за соседним столиком
обернулась в их сторону.
— Патрисия, я вырос в лачуге, сложенной из ржавых листов железа. —
Сэм произнес это мягко, но по напряженному выражению его лица она поняла,
что детские воспоминания до сих пор причиняют ему боль. — Моя мать была
несказанно счастлива, когда мы приобрели старый трейлер. Отец сбежал, когда
я был маленьким, а мама умерла, когда мне исполнилось одиннадцать. Я начинал
с нуля, и семейка Стенхоупов уверена, что я и закончу в нищете. Они
приложили все усилия, чтобы спасти Мелиссу от рокового мезальянса.
Он не мог скрыть злость и унижение.
— Ты все равно лучше, чем они.
— Спасибо, ты настоящий друг. А невеста ты намного лучше, чем Мелисса.
Друг. Невеста. Друг? Невеста?
Официант убрал тарелки, а другой подкатил тележку со следующим блюдом.
— Давай завтра уйдем с работы сразу после ланча, — предложил Сэм,
разрезая стейк. — Пойдем и купим тебе платье для вечеринки. Ты еще
хотела сделать прическу. И маникюр.
Патрисия бросила быстрый взгляд на свои обкусанные ногти и спрятала руки под
стол.
— Не думаю, что моим ногтям поможет маникюр, но, пожалуй, сделаю.
— Патрисия, ты и так очень даже ничего, — с улыбкой сказал Сэм,
ероша ей волосы. При слове
ничего
Патрисия вздрогнула. — Но если все
эти женские ухищрения помогут тебе чувствовать себя увереннее — ради Бога! Я
позабочусь обо всем. Если у тебя нет своего постоянного мастера, я позвоню
Гаскону, и он завтра же то бой займется.
— Гаскон?
— Да.
Салон Гаскона
, слышала? Он — лучший стилист в Фениксе. К нему
записываются за много месяцев вперед, но мы друзья, мы вы росли вместе. Если
я попрошу, он обязательно сам займется тобой. А теперь давай закончим с
персональными делами наших претендентов, хорошо?
— Конечно, я отобрала десять, как мне кажется, самых перспективных.
Через минуту они уже горячо обсуждали достоинства выпускников колледжей,
претендующих на работу в
Баррингтон Корпорэйшн
.
Провожая Патрисию к машине, Сэм обратил внимание, что она идет чуть впереди
него, выдерживая небольшую дистанцию, соответствующую дружеской форме их
отношений.
Дружеской, а не близкой.
— Патрисия, у нас проблема.
Патрисия в это время искала в сумочке ключи от машины.
— Какая, Сэм?
— Мы договорились — никакого секса. Но на людях мы должны...
прикасаться друг к другу.
У Патрисии был такой ошеломленный вид, словно Сэм предложил им выпить крови
друг друга. Не слишком лестно для мужского самолюбия!
— Прикасаться... Как это?
— Знаешь, я всегда очень следил за собой, чтобы не допустить на работе
и намека на что-нибудь подобное.
— И что?
— Но на вечеринке я должен буду сделать это, понимаешь?
— Понимаю.
— Я думаю, если обниму тебя за талию или возьму под руку, этого будет
достаточно, — рассуждал Сэм. Но, взглянув на ее лицо, хмыкнул. —
Патрисия, а вдруг я буду вынужден тебя поцеловать? Обещаю, это не будет
слишком ужасно.
Патрисия поспешно отвернулась, но Сэм успел заметить, как вспыхнуло ее лицо.
— Да, это наверняка будет лучше, чем препарировать лягушек. На третьем
курсе я так и не смогла заставить себя сделать это.
— Ну, спасибо, Патрисия.
— Не за что, — отшутилась она. — Сэм, что у тебя еще на уме?
— А как Бельмондо держал тебя за руку? Взгляд Патрисии был полон
недоумения.
— Какой Бельмондо?
— Твой лыжный инструктор.
— А, да! Извини, я не сразу поняла, о ком речь.
Интересно, неужели у нее было так много мужчин, что она даже всех не помнит?
— Мы... Ну... Полагаю, мы делали это как все.
Сэм взял ее за руку и переплел ее пальцы со своими. Маленькая ладошка
утонула в его руке. Один из тонких пальчиков нежно царапал его ладонь.
— Так? — спросил Сэм.
Патрисия боялась смотреть ему в лицо.
— А как вы с Бельмондо целовались? Патрисия уставилась на него во все
глаза, но Сэма уже понесло.
— Я никогда не думала... Нет, мы, конечно, целовались. Все время
целовались. Целовались при малейшей возможности.
— Патрисия, можно я тебя поцелую?
— Сейчас?
— Нет, давай назначим время.
— Ладно, ладно, поцелуй.
— Исключительно с целью практики. Если вдруг случится так, что мы будем
вынуждены поцеловаться, я не хотел бы быть слишком не ловким.
Сэм с удивлением подумал, что он впервые в жизни боится показаться неловким.
— Можешь приступать, — сдавленно пискнула Патрисия.
Она закрыла глаза и подняла к нему лицо. Сэм осторожно обнял ее за талию и
привлек к себе.
Патрисия вздохнула и распахнула глаза. Сэм увидел, как у нее на шее быстро-
быстро забилась голубая жилка.
Сэм потерся губами о ее губы. Он не встречал еще таких мягких, нежных губ...
И вдруг первобытное желание пронзило его. Он поцеловал Патрисию со всей
страстью, забыв о практике и о карьере. Было в ней что-то такое, что
заставило его задрожать от желания. Может, запах или то, как покорно
раздвинулись нее губы навстречу ему. Сэм легонько провел языком по ровному
ряду зубов, по нёбу, самым потаенным уголкам ее рта...
И вдруг остановился. Продолжая удерживать Патрисию за талию, он откинул
голову назад и немного отстранился, чтобы она не почувствовала его
возбуждения.
— Извини, — сдавленно произнес он внезапно пересохшими
губами. — Я слегка забылся. Нужно время, чтобы установить предел, за
который не могу заступать. Пока мы были просто коллегами, вес было просто и
ясно. Теперь все несколько запуталось...
— Нет-нет, все в порядке, — поспешила уверить его Патрисия,
уткнувшись ему в грудь. — Это моя вина. Я оказалась не готова.
— Нет, если кто и виноват, то это я, — настаивал Сэм, — Я на
миг забылся, позволив себе лишнее. Вот так. Но это был просто поцелуй.
Патрисия подняла голову, посмотрела ему в глаза и рассмеялась.
— Поцелуй — он и есть поцелуй.
— Точно. Тем более что мы просто тренировались, — поддержал
Сэм. — Теперь мы знаем, что не стукнемся носами, если придется
повторить этот трюк прилюдно.
Патрисия кивнула с энтузиазмом.
— Моя машина, — сказала она, постучав ключами по капоту маленького
голубого пикапа. — Мне пора домой. Я должна позвонить нашему человеку
на Багамах и сообщить о новом шеф-поваре, а у нас разница во времени четыре
часа.
Видит Бог, он не хотел, чтобы Патрисия уходила. Но Сэм также знал, что еще
одно объятие, еще один взгляд на нее — и он не удержится от еще одного
поцелуя. И еще одного. И еще.
— Патрисия, если ты хочешь прекратить все это... ни твоя работа, ни
наша дружба не пострадают... — внезапно произнес он.
Она посмотрела на Сэма с каким-то непонятным выражением. — Я знаю.
— Это только моя проблема.
— Я знаю.
— Если ты решишь отказаться, я пойму...
— Я — твой друг, не забыл?
— Тогда завтра днем пойдем покупать платье?
— Обязательно, — пообещала Патрисия, усаживаясь па водительское
место. — И ты обещал договориться с Гасконом.
— Конечно, — сказал Сэм. — Спасибо еще раз. Спасибо.
Патрисия кивнула. Сэм захлопнул дверцу, и она завела мотор. Если бы она
обернулась или посмотрела в зеркало заднего вида, то обнаружила бы, что он
долго смотрит вслед удаляющейся машине.
— Подать вашу машину, сэр? — раздался голос служащего.
— Нет, спасибо. Я найду ее сам.
Что задумала Патрисия? Чего ждет от него? Сем многократно задавал себе эти
вопросы, ведя машину на окраину города к своему дому.
Жизнь приучила Сэма быть осторожным и подозрительным, никогда ничего не
просить и не верить в бескорыстие. Что Патрисия попросит за свою услугу? За
участие в этой сумасшедшей авантюре? Деньги, продвижение по службе?
Но что бы это ни было, Сэм обязательно даст э
...Закладка в соц.сетях
