Жанр: Любовные романы
Окрыленная мечтой
...и. — С
Бреттом у меня все кончено.
Она пошла в кухню и воткнула в розетку кофеварку. О причинах разрыва она
расскажет Джине потом. Когда будет не так больно.
— Так мне тебя поздравлять или приносить соболезнования? —
спросила Джина.
Она пришла в кухню следом за Керри.
Керри посмотрела на свои руки и отметила, что они еще дрожат.
Не лги хоть самой себе
, — подумала Керри и честно ответила:
— Попробуй и то и другое.
Джина рассмеялась — не без горечи в голосе.
— У нас теперь есть нечто общее. Мы обе бывшие подружки Бретта. Может,
нам стоит организовать клуб. Уверена, народ в него толпами повалит.
Девчонки Бретта
. Как тебе название? Или так:
Доктору мы не понравились
.
Керри решилась задать вопрос, который занимал ее уже долгое время:
— А почему ты рассталась с Бреттом? Или, может быть, ты не хочешь об
этом говорить?
— Ты же меня знаешь! Ничего особенного не случилось. Он начал думать,
что я больше интересуюсь его деньгами, чем его мускулами. И знаешь что? Так
и было! А... кстати, Гарт звонил. Он очень расстроился, когда я сказала ему,
что тебя нет дома.
Гарт. Керри попыталась сосредоточиться на нем. Вызвать его образ: сияющие
карие глаза, серебристые волосы, спокойный голос. Она вспомнила то чувство
уверенности, которое исходило от его рук. Его обещание сделать ее
счастливой.
Теплое, спокойное чувство наполнило ее сердце, вымывая из него боль. Если бы
в этот момент вошел Гарт, она пошла бы за ним на край света. Она прошептала:
— Держи меня, Гарт. Ты нужен мне. Я хочу быть с тобой. Хочу попытаться.
Глава 14
В последующие недели Керри сосредоточилась на том, чтобы быть исключительно
девушкой Гарта. Прошло немного времени, и Хартфорд признал ее за таковую. К
ней стали ревновать медсестры, имевшие хоть малейшую надежду, что доктор
Гамильтон ими интересуется или может заинтересоваться, а одинокие интерны и
резиденты не без сожаления перестали расценивать ее как возможный объект для
ухаживаний.
Однако если это и беспокоило Бретта, который теперь снова встречался с Евой,
то он не показывал виду. Он вел себя дружелюбно и безразлично. Можно было
подумать, что их короткий, горько-сладкий роман только приснился Керри.
Мысль об этом причиняла ей боль. Джина была права. Бретт не собирался
жениться на ней.
После того как прошла обида на Бретта, Керри обнаружила, что ей все больше
нравится общество Гарта. Из этого она сделала вывод, что любовь, которая
растет постепенно и медленно, живет гораздо дольше, чем та, что приходит
неожиданно.
Прошел сентябрь, потом октябрь. Жизнь Керри стала однообразной и
предсказуемой, но ее это устраивало как нельзя лучше. Гарт звонил ей каждый
вечер ровно в восемь часов, если только в больнице не случалось чего-нибудь
непредвиденного. По средам он навещал Керри дома — и каждую среду Джина
радовала их гастрономическими изысками. К ним обычно присоединялся Джо, и
вчетвером они составляли неплохое общество. После ужина они обычно
разговаривали и пили кофе. По выходным Гарт и Керри встречались вне дома:
ужин в ресторане, потом кино, театр или танцы.
— Я стал мерить время по тому, сколько его я провожу рядом с
тобой, — сказал он ей как-то вечером.
Они танцевали. Он прижал ее к себе сильнее и добавил:
— Керри, давай будем вместе всю жизнь. Скажи, малышка, ты будешь моей
женой? Что ты решила?
Керри не попала в такт. Конечно, она отлично понимала, что Гарт давным-давно
должен был задать этот вопрос. Она сильно затянула с ответом, а он был более
чем терпелив. Ей нужно что-нибудь решить. Если она не выйдет замуж за Гарта,
то так и будет жить с призраками в сердце.
Да что с тобой такое, в конце концов?
Она не сомневалась в том, что хочет
близких, доверительных отношений, детей, что ей нужен мужчина, который любил
бы ее, был бы добрым и верным. Она знала, что Гарт может дать ей все это. Но
она не могла сказать ему, чего она ждала все это время. Она не могла обидеть
его, признавшись, что все еще надеется, что у нее в сердце вспыхнет искра,
которая заставит ее стремиться выйти замуж за Гарта с такой же силой, с
какой он хочет жениться на ней.
Гарт сам прервал затянувшееся молчание:
— Твой ответ —
нет
? Керри, не бойся быть со мной откровенной.
Отчаяние в его голосе заставило ее ответить как можно мягче:
— Гарт, не сомневайся в том, что я люблю тебя. Я только не понимаю еще,
насколько сильно.
Казалось, Гарта удовлетворил ее туманный ответ. По крайней мере, она очень
надеялась на это.
— Ты в первый раз сказала, что любишь меня. Похоже, я делаю
успехи. — В его голосе больше не было отчаяния. Его заменил почти
мальчишеский энтузиазм.
У Джины, как оказалось, была своя теория насчет того, почему Керри так тянет
с решением. И она озвучила ее со своей обычной прямотой. Это случилось за
обедом.
— Это все из-за Бретта — и не спорь со мной. Как можно выкинуть парня
из головы, если ты с ним каждый день видишься? Он становится плохой
привычкой. Как курение. Переводись обратно в хирургию. Жизнь Кончиты уже вне
опасности.
— Наверное, ты права... — с неохотой признала Керри. — Я и сама об
этом думала. Насчет Кончиты. Я боюсь, что она стала слишком зависеть от
меня. Недавно она даже назвала меня
mama-cita
.
Джина посмотрела на нее и положила себе на тарелку еще запеканки.
— По-моему, это работает в обе стороны. Тебе же она тоже нравится.
— Да. Я очень привязалась к Кончите. Я точно знаю, что, когда она
вернется в Мексику, мне будет плохо.
— Подруга, в тебе проснулся материнский инстинкт. Ешь запеканку. —
Джина подвинула блюдо ближе к Керри. — Нам нужно все это съесть за
сегодня. Завтра я собираюсь устроить ужин китайской кухни.
Керри покачала головой:
— Джина, я наелась. С тех пор как я с тобой живу, я поправилась на
шесть фунтов.
— Да, ты была тощая. Сейчас ты гораздо лучше выглядишь. Почти как
я. — Джина засмеялась и взяла еще еды.
Еда была одной из немногих вещей, в отношении которых она не была
объективной.
Много лет не ела досыта
, — объяснила она, когда они с Керри только
начали жить вместе.
Керри не говорила Бретту о том, что попросила о переводе, до тех пор пока
его не одобрили, — боялась, что Бретт сможет убедить ее остаться. А ей
будет трудно отдавать девочку в чужие руки и без его праведного гнева. Когда
все выяснилось, Бретт попытался поговорить с Керри:
— Я хочу задать тебе один вопрос... — он старался казаться
спокойным, — это из-за меня?
Керри улыбнулась, неторопливо, уверенно:
— Не льстите себе, доктор Тейлор. Вы тут совершенно ни при чем.
Он вспыхнул:
— Тогда почему ты уходишь, когда ты так нужна?
Вот оно, подумала Керри. Апелляция к профессионализму. Она успела хорошо
узнать, какими способами он добивался того, что хотел.
— За Кончитой теперь может ухаживать любая другая медсестра, и делать
это не хуже меня. Ты сам это знаешь. Она поправляется. Мое присутствие
теперь не так важно. Я буду навещать ее при каждом удобном случае.
Бретт нетерпеливо отмахнулся. Своим жестом он как бы показывал всю
вздорность ее резонов.
— Кончита тебя любит. И я, грешным делом, думал, что она не последний
человек в твоем списке.
— Далеко не последний. Это одна из причин, почему я ухожу, —
сказала Керри.
Она повернулась, чтобы уйти. Ее, наверное, давно ждет Гарт. Сидит в кафе и
недоумевает, что могло ее задержать.
— Принцесса, ты всегда убегаешь, как только что-нибудь касается твоего
сердца? — насмешливо сказал ей вслед Бретт.
Ее буквально передернуло.
— Это ложь!
Его глаза сверлили ее, старались достичь всех спрятанных в глубине души
тайн.
— Разве? — И прежде чем она исчезла, добавил: — Мы все еще искрим
при виде друг друга. Интересно, почему?
— Не знаю! И не хочу знать!
Керри бегом бросилась к лифту. Почему она снова позволила Бретту вывести ее
из себя? Ну почему она такая дура, почему не может защититься от его
змеиного языка? Но в отношении одного у нее не осталось сомнений. Ей точно
нужно переводиться. Если она никогда больше не увидит Бретта Тейлора, им
обоим будет только лучше. И когда она будет навещать Кончиту, она
позаботится о том, чтобы в это время в палате его не было.
Теория Джины не лишена смысла, решила Керри по прошествии нескольких недель.
Теперь, когда она редко видела Бретта, даже по больничным делам, оказалось,
что не думать о нем гораздо легче.
Только один раз у нее был короткий приступ ностальгии. Это случилось тем
вечером, когда они с Гартом ужинали в
Волне прибоя
. В зал вошел Бретт, и
не один — с шикарной рыжеволосой Меридит Блэйр, которая работала в Хартфорде
ассистенткой, а в свободное время помогала в педиатрии. Они будто специально
заняли столик, расположенный в поле зрения Керри. Она видела, как Меридит
улыбалась Бретту, — как будто владела им. Видела, с каким вниманием
Бретт слушал каждое ее слово. Он что, действительно влюблен в нее? Или она
всего лишь его ноябрьское увлечение? Еще одна кандидатка в клуб
Девчонки
Бретта
? А может, как раз она подойдет Бретту по всем статьям? —
подумала Керри.
— Тебя это еще задевает? — тихо спросил Гарт.
Керри вымучила улыбку.
— Конечно нет, — соврала она.
Прекрати вести себя как пятнадцатилетняя девчонка
, — приказала она
самой себе. Для Бретта это так естественно — завести себе новую подружку. В
конце концов, разве она не сидит сейчас за одним столиком с Гартом?
Тем не менее Керри почувствовала облегчение, когда ужин закончился и они
смогли уйти.
Они вышли из ресторана на улицу, и сразу же начал накрапывать мелкий
холодный дождь. Он падал на лобовое стекло с едва слышным шелестом, будто из
последних сил просил пустить погреться. Вдалеке, на Пойнт-Лома, завывал
гудок, который включали во время тумана для проходящих кораблей.
Неожиданно Керри почувствовала себя ужасно одинокой. Она вспомнила своих
родителей, оставшихся на ранчо в Орегоне. Там, наверное, уже зима: падает
мелкий первый снег. Дома был большой камин, в котором в это время года
всегда горели крупно наколотые еловые дрова... Керри живо представила мать,
сидящую возле камина с книгой или штопкой... Отец курит трубку и смотрит
телевизор... Королек, старый колли, свернулся возле камина, греется...
Спокойствие. Что могут снег и ветер, когда у человека есть такие вещи? Глаза
Керри наполнились слезами. В порыве какого-то отчаяния она нашла руку Гарта.
Он почувствовал, как дрожат у нее пальцы, и через эту дрожь ощутил
беззвучную мольбу о помощи. Он свернул с центральной улицы в тихий переулок
и остановился.
— Я люблю тебя, Керри. Это может помочь?
Нежность в его голосе стала последней каплей. Слезы, копившиеся в глазах,
пролились и потекли по щекам. — О, Гарт, прости меня, пожалуйста. Я
вдруг страшно затосковала по дому. Наверное, это погода... а может, я просто
устала.
Он обнял ее.
— Не нужно извиняться передо мной, малышка. На всех время от времени
нападает тоска. И если есть кто-нибудь, с кем можно эту тоску
разделить, — о большем и мечтать нельзя.
Она придвинулась ближе, щекой почувствовав шершавую ткань его твидового
пиджака. Ее плотная, надежная фактура дарила успокоение. Одиночество немного
отступило.
Гарт гладил Керри по голове, пропуская ее густые волосы между пальцами.
— Мне тоже бывает одиноко. Врачи живут в своем, отдельном мире, и, если
у них нет кого-нибудь, кто всегда рядом, кого они любят, одиночество может
стать невыносимым. — Он поколебался, затем снова заговорил, и
неровность его интонаций и сумбурность речи выдавала, что он хочет сказать
что-то важное. — Я просто хочу сказать... я просто хочу просить... я
хочу, чтобы ты была рядом со мной, малышка. В июне я начинаю частную
практику, и мне уже нужен ответ. Мне нужен ответ сейчас.
Керри подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В них отражалось так
много любви, и она была неподдельной. Там было обетованное счастье. Она
почувствовала, как все ее сомнения улетучиваются. Глубокая уверенность
наполнила ее сердце, и для одиночества там уже не осталось места.
— Да, Гарт. Да, я выйду за тебя замуж.
Было поздно, когда машина Гарта остановилась перед домом Керри. Им так много
нужно было обсудить, а Гарт не хотел оставлять все
на потом
. — Я
слишком долго ждал этого момента, — сказал он ей. — Кроме того, я
взволнован и все равно не смогу уснуть. Не каждый день у человека помолвка.
Керри улыбнулась. Она любила в нем этот мальчишеский энтузиазм. Эта сторона
респектабельного доктора была для нее еще новой.
Они планировали пожениться в июне, после того как истечет последний месяц
его резидентуры. У них будет время для двухнедельного медового месяца — где
бы она хотела его провести? Так как он собирается вести частную практику
вместе с отцом, они будут жить в Санта-Барбаре.
— Ты полюбишь Санта-Барбару, милая. Это очень красивый город. Я возьму
тебя туда, когда поеду к родителям на Рождество. Мы вступим в окружной клуб,
а потом, немного попозже, — в яхт-клуб. Мои родители состоят в обоих.
Для успешного доктора это необходимо — новые контакты и прочее.
Она окоротила его — он забирался в глубины, ей пока недоступные.
— Гарт, я кто угодно, только не светская львица. И еще, я буду по-
прежнему работать медсестрой, пока... — Она не успела закончить.
Гарт закончил за нее, и все встало на свои места.
— До тех пор, пока не заведем детей. И я бы хотел, чтобы это случилось
поскорее. В конце концов, мне уже тридцать. Я не хочу становиться отцом
тогда, когда пора становиться дедом.
При упоминании о детях Керри почувствовала теплую волну. Наверное, Джина
права насчет материнского инстинкта. Иметь ребенка... Ничего чудесней Керри
не могла себе представить.
Гарт снова заговорил:
— Их у нас будет четверо. Два мальчика и две девочки. У девочек будут
черные волосы и зеленые глаза — такие же, как у их мамы.
Его голос сорвался на хрип, и он потянулся поцеловать ее.
Керри улыбнулась:
— Посмотрим, как у нас это получится.
Джина еще не спала, когда Керри пришла домой. Она сидела в кресле, укрытая
пледом, во фланелевом домашнем платье, шерстяных шлепанцах и со свирепым
выражением на лице. Ее расчесанные на ночь волосы струились и блестели.
— Я чуть со страху не умерла! Ты что, не знаешь, что сейчас почти три
часа ночи?
Керри рассмеялась:
— Джина, ты сейчас похожа на ангела-мстителя. Мне жаль... честно. Мне
даже в голову не пришло, что ты будешь меня дожидаться.
Извинение, похоже, немного охладило Джину.
— Я хотела рассказать тебе о Треворе. Мне кажется, он серьезно настроен
насчет меня. Сегодня он познакомил меня со своей дочерью. Она живет с
бабушкой. Как тебе такой прогресс?
Керри сняла платье, вязанное из тонкой черной шерсти. Оно было ей немного
тесновато — в этом она винила Джину с ее вкуснейшей стряпней.
— И как девочка?
Джина скорчила рожу:
— Жуткая. Ей тринадцать, и она считает, что весь мир против нее. Но я
ее заставлю себя любить. Я думаю, игра стоит свеч — за его-то деньги! Ну,
расскажи, что произошло. Тебя могло задержать только что-то из ряда вон
выходящее.
Керри глубоко вздохнула.
Интересно, почему у меня мурашки по спине
ползают?
— Я обещала Гарту выйти за него замуж. В июне мы собираемся пожениться.
— Ты шутишь? Ты и вправду бросилась в этот омут! — Джина изумленно
глядела на Керри.
— Ты же знала, что я серьезно обдумывала его предложение. Джина, а что
тут такого? Ты что, не рада за меня?
Керри была озадачена таким явным отсутствием энтузиазма. В конце концов, в
последние недели Джина только что не называла Керри дурой из-за того, что та
держит Гарта в подвешенном состоянии.
Джина сбросила плед и встала с кресла. Обняв Керри, она сказала:
— Конечно, я рада за тебя, подруга. Но меня кое-что беспокоит... Керри,
ты Гарта по-настоящему любишь? Ведь я как-никак убеждала тебя, что Гарт —
стоящая партия. Но если ты его не любишь... — Она смотрела с виноватым
выражением.
Керри обняла Джину в ответ.
— Я сама приняла решение, и тебе совсем не обязательно принимать на
себя ни вину за это, ни благодарность. Я люблю Гарта. Честно. Да, признаю,
что эта любовь — не совсем то же самое, что я чувствовала к Джонни или
Бретту, — в ее голос незаметно пробралась нотка грусти, — но это
не значит, что я не смогу быть счастливой. Гарт — замечательный человек. Он
будет хорошим мужем.
С лица Джины исчезло обеспокоенное выражение.
— Тогда прими мои поздравления! Я займусь организацией твоего
девичника. — Она рассмеялась. — И мне придется в самом скором
времени заарканить Тревора. Мне противна даже мысль о другой соседке по
комнате.
Тут и Керри не смогла удержаться от смеха. Неожиданно она заразилась
воодушевлением Джины. Она едва смогла дождаться утра, чтобы позвонить
родителям и сообщить им новость.
К утру дождь не прекратился. Из-за него Керри и Гарту не довелось выйти в
море с Тревором и Джиной. Вместо прогулки на яхте Тревора — она носила
название
Альбатрос
— они устроили импровизированный обед в пляжном домике
Тревора. Обед состоял из жареного цыпленка, кукурузного хлеба и яблочного
пудинга — все Джинина стряпня.
— Полагаю, что в старой пословице о том, что путь к сердцу мужчины
лежит через его желудок, каждое слово — правда, — сказала Джина.
— В следующий раз приготовь лазанью и лимоновую меренгу, —
предложила Керри. — Тогда Тревор точно сделает тебе предложение. И кто
знает? Может, ты окажешься у алтаря даже раньше меня.
Втайне Керри сомневалась, что у Джины все сложится с Тревором Маккензи. Он
был на двадцать лет старше Джины и, как полагала Керри, имел очень сложный
характер. И у него была дочь, которой могла не понравиться новая мать. Каково-
то Джине будет со всем этим? — беспокоилась она.
К началу следующей недели циклон ушел на юг. Дождь шел теперь только время
от времени, но видимость была по-прежнему отвратительной, как заметила Джина
по дороге в больницу.
— Ненавижу ездить в такую погоду, — пожаловалась она. — Будет
счастьем, если мы не опоздаем на работу из-за какого-нибудь болвана.
Керри кивнула:
— Воображаю, что в такие дни творится в приемном покое травматологии.
Джина едва успела объехать заглохший автомобиль и процедила что-то по-
итальянски.
— Это уж точно. Хорошо, что нам там не дежурить.
Они успели проехать еще милю, прежде чем началось то, что мрачно предрекала
Джина. Движение замерло на всех трех полосах.
— Наверное, несчастный случай, — предположила Керри и высунулась
из окна. — Там целая толпа собралась. Черт, да что там такое?
По обочине дороги, навстречу машине Джины, шел человек. Керри спросила его:
— Авария?
Он взглянул на них. Его лицо было белее мела.
— Школьный автобус... Господи, детишек разбросало по всей дороге...
Он ускорил шаги, согнувшись под напором встречного ветра.
— Давай поглядим, сможем ли мы помочь, — прошептала Джина и
притормозила у обочины.
Девушки бок о бок побежали по шоссе. Они еще не видели аварии, но уже
слышали крики. Ужасающие детские крики.
— Пропустите нас! — закричала Джина. — Мы медсестры.
Люди расступились.
На мгновение, которое казалось вечностью, Керри застыла при виде картины,
открывшейся ее глазам. Автобус был перевернут, на дороге лежали тела детей,
в основном недвижимые — будто какой-то шутник разбросал жалкие, изорванные
тряпичные куклы.
Сквозь оцепенение пробился чей-то голос:
— Вон тот... он еще жив. — Человек из толпы указал на маленького
мальчика со светлыми волосами.
Керри рванулась вперед и плюхнулась на колени на мокрую землю рядом с
мальчишкой. Быстро и осторожно она осмотрела его, чтобы найти источник
кровотечения. Вот оно. Глубокая вмятина на черепе за правым ухом.
— У вас есть чистый носовой платок? — спросила она у мужчины,
указавшего ей на мальчика.
И когда он кивнул, добавила:
— Сверните его и приложите к ране. Постоянно сохраняйте несильное, но
устойчивое давление. Кто-нибудь, укройте его. У него шок.
Керри стала пробираться дальше через лежащие в грязи школьные сумки,
разбросанные книжки и коробки с завтраками, туда, где Джина склонилась над
еще одним мальчишкой. Под ним медленно росла лужа крови. Она видела, как
подруга наложила мальчику жгут из его же шарфа выше колена, ниже нога была
почти оторвана.
У одной девочки лицо было превращено в кровавую маску. Другой девочке острый
кусок металла пробил грудную клетку, лишь чудом не попав в сердце. Некоторые
дети не двигались — и многим из них уже нельзя было помочь.
Послышался вой сирен — это прибыли машины скорой помощи, в них немедля
загрузили детей. Троих трогать не стали, просто накрыли и оставили на земле.
Их заберет другая машина. Им теперь некуда спешить.
Джина пошла к своему автомобилю. Керри доехала до Хартфорда в
скорой
помощи
. Ее попросил присмотреть за пострадавшими один из интернов.
Керри провела в операционной шесть с половиной часов. Вместе с Бреттом и
доктором Мэдисоном они спасали жизнь трем наиболее сильно пострадавшим
детям. Другими занимались остальные хирурги в прилегающих операционных.
Только когда была наложена последняя повязка, последний шов, когда
последнего из пациентов отвезли в реанимацию, — Керри позволила себе
глубоко, судорожно вздохнуть. Слава Богу, это все наконец кончилось.
— Было тяжело, да? Нам повезло, что мы смогли их спасти, —
произнес Бретт.
У него был бесконечно уставший голос, бесконечно уставшее лицо.
Керри не хотелось говорить об этом. Образы катастрофы и операций еще слишком
живо вставали в ее мозгу. Она подняла руку, чтобы снять с головы
хирургическую шапочку, и сморщилась от боли, острой иглой вонзившейся ей в
плечи.
— Мышечный спазм, — определил Бретт. — Это от напряжения. Посмотрим, поможет ли это.
Он положил руки ей на плечи и стал массировать их, то увеличивая, то
ослабляя давление.
— Ах...
На мгновение Керри полностью отдалась смешанному с болью удовольствию,
почувствовала, как сведенные мускулы расслабляются. Но затем вспомнила, как
его руки касались ее — с любовью. Ее пронзила другая боль. Где-то глубоко в
сердце. Она резко отстранилась.
— Теперь лучше? — Бретт улыбался, глядя на нее. — Как насчет
чашки кофе и кресла, на котором можно свернуться и вздремнуть?
— Нет, спасибо. Через несколько минут у меня встреча с Гартом. —
Едва Керри произнесла его имя, как все тут же встало на свои места.
Бретт нахмурился:
— Пускай глубокоуважаемый доктор Гамильтон подождет. Это ему только на
пользу.
Бретт даже не пытался скрыть свою нелюбовь к Гарту — они неважно относились
друг к другу еще с тех времен, когда они оба были интернами.
Керри искоса взглянула на доктора-плейбоя. Она очень хотела увидеть его
реакцию на слова:
— Бретт, едва ли девушке следует обращаться так со своим женихом.
— С кем?
— Гарт и я помолвлены. В июне мы собираемся пожениться.
Он как раз хотел достать сигарету. Его рука застыла в воздухе. Несколько
долгих мгновений он смотрел на нее, не веря своим ушам.
— Разве ты не хочешь меня поздравить? — спросила Керри.
Может, она сыплет соль на рану. Ну и что? Бретт же не счел нужным скрывать
от нее свой романтический интерес к Меридит Блэйр.
— Конечно, принцесса. Я тебя поздравляю. — Слова Бретта были как
удары кнутом. — Ты получила что хотела. Не мужчину, конечно, —
образ жизни. Ты ведь именно это искала, разве нет?
— Ты говоришь чушь.
— Да ну? — Он фыркнул. — Ты, как щитом, закрываешься Гартом
от собственных слабостей. Он ничего от тебя не требует. Ему достаточно того,
что ты красивая женщина. А мне недостаточно, принцесса! Я хотел, чтобы ты
хотя бы попыталась реализовать свой потенциал. И за это ты меня
воз
...Закладка в соц.сетях
