Жанр: Любовные романы
Окрыленная мечтой
...ы к минуте напряженное молчание между ними разрасталось. Наконец
Керри нарушила его, тихо сказав:
— Джина, а мы делаем правильный выбор? Ты ждешь, когда за тобой придет
мистер Успех, и делаешь все, чтобы человек, которого ты любишь, исчез из
твоей жизни. Я серьезно думаю, не принять ли мне предложение Гарта. Мы
думаем, что мы донельзя дальновидные. А может, мы просто две дуры и трусихи?
Джина направилась в ванную, в основном для того, чтобы избежать жалящей
правды вопросов Керри.
Закрыв глаза, Керри ждала сна — убежища от одолевающих ее мыслей. Но сон не
приходил, он не мог справиться с их потоком. Она слышала шум воды в душе, но
не слышала привычного пения Джины, которому он всегда был аккомпанементом.
С тяжелым сердцем особо не попоешь, — подумала она. — А когда у
тебя в голове столько мыслей, и все о Бретте Тейлоре, особо не уснешь
.
Она повернулась на бок, лицом к открытому окну. Лунный свет мягко озарял
комнату. Лунный свет для любви, а не для слез.
Глава 12
Под утро долгожданный сон был прерван телефонным звонком. Керри сбросила
одеяло и, еще не проснувшись окончательно, попыталась сесть на постели. Кому
это понадобилось звонить в такую рань? Может, это Майк — не может дождаться
утра, чтобы поговорить с Джиной? Керри спустила ноги с кровати и шарила ими
по полу в поисках тапочек.
Очевидно, та же мысль пришла в голову Джине. Она оказалась быстрее и первая
добралась до телефона.
— Да? Да... минуточку. — Она передала трубку Керри. — Это из
больницы.
— Мисс Кинкайд. Слушаю.
Это был доктор Гейвнау. Он извинился за ранний звонок и вкратце объяснил его
причину. Кончите неожиданно стало хуже.
— Я подозреваю заражение крови — септицемию. Мисс Кинкайд, не могли бы
вы прямо сейчас приехать в больницу? Девочка все время вас зовет.
— Я буду на месте через двадцать минут, — сказала Керри и повесила
трубку.
В двух словах она обрисовала Джине ситуацию и попросила одолжить ей машину.
Шесть минут спустя она уже выехала с автостоянки и вела машину по
направлению к Хартфорду. Если это действительно септицемия, заражение крови,
Кончита не выдержит.
Господи Боже, — молилась она, — не дай ей
сейчас умереть. Она пережила три недели мучений, она так цеплялась за жизнь.
Мы не можем ее сейчас потерять
.
Слова молитвы слетали с губ Керри, и она чем дальше, тем острее чувствовала,
что любит малышку, что привязалась к ней гораздо сильнее, чем это необходимо
медсестре, ухаживающей за пациентом. Бретт недаром просил свою команду
почувствовать с Кончитой личную эмоциональную связь. В случае Керри эта
связь стала слишком крепкой. А теперь девочка была снова при смерти.
Впереди, в бледном утреннем свете, показалась больница, крепость из кирпича
и стекла. Хартфорд не спал. В любое время суток, при любых обстоятельствах
больница была готова принять больных. В ней есть сила и покой, подумала
Керри. Она была счастлива чувствовать, что является частью этой милосердной
мощи.
Она пролетела вращающиеся двери, кивнув ночному сторожу. Он собрался было
кивнуть в ответ, но не успел — Керри скрылась за углом, в коридоре, ведущем
к главной кладовой. Там она взяла стерильный пакет с халатом и шапочкой — их
носили поверх униформы. Ее окутал знакомый запах антисептика, и она
успокоилась.
Она вошла в палату Кончиты и встретилась глазами с доктором Гейвнау. Это был
лысеющий человек, славившийся мягкостью обхождения. Но сейчас он мрачно
посмотрел на Керри и махнул рукой, чтобы она скорей подошла.
— Кер... ри... — Голос Кончиты был тише шелеста падающих листьев. Две
огромных слезы скатились по ее синюшного цвета лицу.
Она попыталась протянуть руку — жалкая, скрюченная, лишенная кожи конечность
едва ли можно было назвать человеческой рукой.
— Я тут, querida. — Керри использовала испанское ласковое
обращение.
Она смахнула спутанные черные локоны Кончиты со лба и оставила ладонь возле
щеки девочки — так, чтобы она едва касалась кожи.
— Ей очень больно. — Доктор Гейвнау тяжело вздохнул. — Я
чувствую себя таким беспомощным.
Керри попыталась совладать с голосом.
— Для нее можно еще что-нибудь сделать?
— Я уже ввел ей сильнодействующее средство. Его применяют только в
крайних случаях. Возможно, я сделал неправильный выбор. Этот препарат очень
плохо влияет на почки, а они у девочки и так перегружены — из-за ожогов.
Керри понимала, как ему сейчас тяжело. Решение, от которого зависело, жить
человеку или умереть, тяжким грузом ложится на сердце. А он был абсолютно
один в ужасный момент выбора. Она вспомнила, как еще один человек держал в
своих руках жизни многих. Джонни... Ее сердце сжалось.
— Вы дали ей шанс, доктор Гейвнау. Это гораздо лучше, чем дать ей
умереть, ничего не сделав.
— Ну... спасибо. — Он был благодарен ей за понимание и в то же
время слегка озадачен силой эмоций, сквозивших в ее голосе.
Взошло солнце, озарив палату бледно-розовыми рассветными лучами. Кончита
впала в бессознательное состояние и начинала стонать, только когда Керри
убирала руку. Ничто не указывало на то, что лекарство остановило смертельную
лавину инфекции.
До десяти Кончита не двигалась и не издавала ни звука. Только ее слабое,
затрудненное дыхание показывало, что она еще жива. В палате было очень
жарко. Температуру подняли специально — организм ребенка не мог сам себя
согреть. Керри боролась с дурнотой и противостояла растущему отчаянию. Но
когда доктор Гейвнау предложил ей поехать домой, она отрицательно покачала
головой. Кончита может прийти в сознание и снова начать ее звать.
В 10.40 в палату пришел Гарт. Он тоже был в стерильном халате.
— Джина сказала мне, что ты здесь, — объяснил он. — Ты
забыла, что мы договорились пойти вместе в бассейн?
Она действительно забыла.
— Гарт, извини. Я должна остаться здесь. Кончита меня все время зовет.
Он был расстроен, и не только из-за отменившегося свидания.
— Это должен делать Бретт, а не ты. И где он? Снова в Мексике — в
поисках проблем, которые нам здесь, в Хартфорде, совсем не нужны.
— Гарт!
Он вспыхнул: — Не смотри на меня как на бессердечное чудовище, Керри. Мне
жаль твою маленькую пациентку. Надеюсь, она поправится. Но это не изменит
моего мнения в отношении этого увлечения Бретта. А когда я вижу, что ты
расплачиваешься за него собственной кровью, конечно, я злюсь. Керри,
маленькая, — его голос смягчился, — тебе нужно заботиться о своих
собственных детях.
Открылась и закрылась дверь — это вернулся доктор Гейвнау, уходивший
перекусить. Керри была рада, что он прервал их разговор, который мог легко
превратиться в ссору. Гарт пообещал позвонить в течение дня и ушел.
— Надеюсь, я застану тебя дома. Не доводи себя до полного изнеможения.
Он предостерегающе посмотрел на доктора Гейвнау, как будто тот был в чем-то
виноват.
Медленно ползли часы. Кончита все еще цеплялась за жизнь, но час от часу
слабела. Ближе к вечеру у нее начались перебои в работе сердца. Ни Керри, ни
доктор Гейвнау не могли ничего сделать — им оставалось только смотреть, как
в ребенке угасает жизнь.
Керри хотелось выть в голос от отчаяния и усталости. Она чувствовала, что
скоро отключится, но в надежде не сводила с девочки глаз. Наконец, во
избежание ссоры с доктором Гейвнау, ей пришлось свернуться в кресле, и, взяв
с доктора слово, что он разбудит ее через десять минут, уснуть.
Ее разбудил чей-то голос. Она с трудом разлепила тяжелые веки и с изумлением
увидела перед собой лицо Бретта.
— Сколько... сколько я спала?
— Не так долго, — ответил он и поправил ей сбившуюся набок
шапочку. — Я только что из аэропорта. Я вернулся быстрее, чем
рассчитывал.
Керри поднялась с кресла — и затекшие от неудобной позы мышцы буквально
взвыли от боли. Не обращая на это внимания, Керри бросилась к Кончите.
Девочка еще дышала.
Благодарю тебя, Господи
. Керри смахнула с глаз
непрошеные слезы.
Доктора Гейвнау в палате не было. Как объяснил Бретт, он отправил его в
комнату отдыха врачей — ему просто необходимо было немного поспать. Бретт
убеждал Керри поехать домой.
— Не один час еще пройдет, пока ситуация не прояснится. — Он обнял
ее за плечи одной рукой. — Детка, могу себе представить, как тебе
досталось.
Его прикосновение не придало ей сил — наоборот, она почувствовала
напряжение. Однако, как бы там ни было, ее пульс все равно ускорился.
— Хуже всего было чувствовать свою беспомощность.
Бретт почувствовал отчужденность, но отнес ее на счет усталости.
— Может, мы не так беспомощны, как кажется. Я заказал телефонный
разговор с больницей в Атланте. Они там испытывают новый антибиотик —
гентамицин. Если отчеты, которые я читал, не врут, в случаях пациентов с
ожогами они достигли поразительных результатов. Если я смогу убедить их
прислать нам этот антибиотик, у Кончиты может появиться шанс.
— В Атланте! — С таким же успехом он мог бы сказать
на
Луне
. — У Кончиты осталось всего несколько часов.
— Как раз столько летит самолет из Атланты.
Он наклонился над неподвижным тельцем девочки и положил палец ей на шею,
чтобы проверить пульс.
Керри не нужно было спрашивать, кто оплатит счет за этот рейс милосердия.
Она и так это знала.
— Бретт... — Она хотела сказать ему, какую замечательную вещь он
делает, но не успела вымолвить ни слова. В голове все как-то странно
закружилось, и она подумала: кому понадобилось выключать свет?
Она начала падать ничком, но Бретт успел ее подхватить.
Керри проспала больше двенадцати часов, в первый раз за время работы в
Хартфорде пропустив свою дневную смену. Незадолго перед ужином заехал Бретт,
и она рассыпалась в извинениях.
— Мне так стыдно! В последний раз я потеряла сознание в школе
медсестер, на учебном вскрытии.
Он с облегчением устроился в большом кожаном кресле, которое Джина называла
ловушкой для мужчин
.
— Это я должен извиняться — за то, что заставил тебя дежурить
семнадцать часов подряд.
Керри прервала его, не дослушав:
— Как Кончита? — Может, Бретт приехал, чтобы сообщить, что ее
измученное сердечко перестало биться?
— Ты пропустила все самое интересное. Атланта прислала гентамицин на
военном реактивном самолете. В аэропорту груз предали патрульной полицейской
машине, в общем, до Хартфорда гентамицин добрался быстро. Кончита держится.
Пульс почти в норме, температура снижается.
— Благодарю тебя, Господи. — На этот раз Керри сказала это вслух.
— Я сказал то же самое. — В его голосе звучала неподдельная
искренность. — Но она все еще в критическом положении. Все решится в
течение следующих двадцати четырех часов.
Бретт зажег сигарету, закрыл глаза и еще глубже утонул в кресле.
— Я могла бы к ней сейчас поехать, — предложила Керри. — Я
имею в виду, разве кто-нибудь из нас не должен быть с ней?
Он не стал открывать глаз.
— Это не поможет. Она еще без сознания. С ней Келлер, а он — лучший.
Мне нужно поспать. Я не спал два дня. — Его слова перешли в выдох, и
Керри поняла, что он на самом деле очень устал.
Она быстро приняла решение, оправдав его тем, что она может сейчас сделать
хоть что-нибудь для того, кто сделал так много для нее самой.
— Побудь здесь. Я пойду приготовлю что-нибудь. По-моему, у меня есть
остатки вчерашнего ужина. Надеюсь, ты не против ветчины и картошки в
мундире?
— Пища богов, — промямлил он.
Она вернулась через двадцать минут, неся поднос с едой. С кресла раздавался
мощный храп. Бретт спал, открыв рот. Керри немного постояла в
нерешительности, затем повернулась и понесла еду обратно на кухню. Сон для
Бретта сейчас гораздо важнее.
Через несколько минут в незапертую входную дверь влетела Джина. Керри жестом
показала, что надо вести себя тихо, и в ответ на недоуменный взгляд Джины
махнула в сторону спящего Бретта.
— Что происходит? — требовательно спросила Джина, когда они на
цыпочках дошли до кухни. Когда Керри посвятила ее во все обстоятельства, она
заметила: — Ну, в любом случае неплохо иметь мужчину в доме... как там в
песне? Помнишь, я говорила тебе, что это кресло на самом деле секретное
оружие?
Керри захихикала:
— Тогда мы можем заработать кучу денег, если начнем их производить.
Незамужние женщины будут их с руками отрывать.
Бретт проспал и ужин, и мытье посуды. Джина вымыла и высушила волосы, а он
все еще не просыпался. Только около девяти его разбудил телефонный звонок.
Это был доктор Келлер. Он спросил, нет ли у них Бретта, и сообщил, что
Кончита пришла в сознание.
— Я выезжаю, — ответил Бретт и повесил трубку. Затем сказал,
обращаясь к Джине: — Кажется, я неплохо поспал, верно? У. вас тут жутко
удобное кресло.
Голос Джины был убийственно серьезен.
— Это секретное оружие. Ты был заколдован. Он вскинул брови:
— Не понял?
— Забудь. Хороший полководец никогда не выдаст свою стратегию.
— Полководец? Джина, ты пила сегодня? Ты несешь какую-то чушь.
— Нести чушь — женская привилегия, доктор.
Она вручила ему его пиджак.
Керри забеспокоилась, что Джина зайдет слишком далеко, и сменила тему:
— Бретт, обещай, что позвонишь в случае необходимости.
Он взял ее за руку:
— Я помню, как однажды ты сказала почти то же самое, но только в мой
адрес. Ты обещала прийти, если будешь нужна мне. Как раз тогда я сказал, что
люблю тебя.
Возникло долгое молчание. Его прервала Джина:
— Ой, я забыла написать письмо! Увидимся. Она исчезла в спальне,
аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Джина настоящий друг, — пробормотал Бретт и наклонился, чтобы
поцеловать Керри.
— Бретт, пожалуйста. Тебя ждут в больнице! — запротестовала Керри.
Она твердо решила, что он больше не перевернет ее мир с ног на голову.
— Что ж, в этом случае мне просто придется превысить скорость, когда я
буду туда добираться.
Он приник к ее губам. На несколько секунд мир Керри и в самом деле
перевернулся. Это так не похоже на то, как целует Гарт, подумала она и
почувствовала жгучую волну стыда. Он ведь сделал ей предложение, и она
обещала подумать над этим! Объятия с другим мужчиной в этом случае были вряд
ли уместны.
Бретт не почувствовал ее смятения. Он подумал, что ее настойчивые толчки,
двигающие его к двери, — продолжение проявления заботы о Кончите.
— Увидимся завтра, детка. Если ты не понадобишься мне раньше...
— Если я не понадоблюсь Кончите. Я серьезно, Бретт.
— Я надеюсь, вы шутите, мисс Кинкайд. Мэм, когда шутят, обычно при этом
улыбаются.
Он увернулся от подушки, которую она бросила, и вышел.
Керри медленно прошла в спальню и села на кровать. Джина укладывала волосы.
— Привет. Что, сцена из пьесы
Большая любовь
закончилась?
Керри расплакалась. Джина тут же сменила тон.
— Что случилось? Ссора возлюбленных?
— Он мне не возлюбленный! Ты что, не веришь мне? — Керри
задохнулась.
— Конечно, подруга. Только кого ты стараешься в этом убедить? Меня или
себя? — Прямота Джины была так же смертельна, как обычно, но в глазах у
нее была боль.
Керри почувствовала, как этот взгляд успокаивает ее вспыхнувший было гнев.
— На самом деле я не знаю. Я... я думала, у меня с Бреттом все кончено.
Но когда он меня поцеловал...
— Все твои намерения пошли псу под хвост, верно?
Керри грустно кивнула.
— Если тебе все-таки нужен совет, подруга, я на твоем месте серьезно
подумала бы о Гарте. И не тянула с этим. Лучше один раз достойно выйти
замуж, чем всю жизнь таять от поцелуев. Если бы у нас с Майком было будущее,
я бы вышла за него не задумываясь.
Керри легла навзничь и стала смотреть в потолок. Она все еще чувствовала
вкус губ Бретта. С трудом, но ей удалось заставить себя думать о том, что
сказала ей Джина. Она, по крайней мере, понимает, чего ей надо. Она не в
смятении, не страдает.
Керри Гамильтон... Миссис Гарт Гамильтон
. Она
произнесла это вслух. Звучало хорошо. Успокаивающе. Надежно.
Состояние Кончиты медленно, но верно улучшалось. Температура понизилась и
уже не достигала опасного порога. Все указывало на то, что септицемия теперь
была под контролем. Чудо помогло победить в игре, где ставкой была жизнь
девочки.
— Мы все еще в любой момент можем потерять ее — по многим
причинам, — говорил Бретт, но в глазах его горел огонек надежды.
— Ты никогда не сдаешься, верно, Бретт? — спрашивала Керри.
И думала в этот момент не только о Кончите. Несмотря на то что она всеми
силами старалась показать, что не хочет никаких личных отношений, Бретт вел
себя как ни в чем не бывало.
Бретт проверял, хорошо ли приживаются самые свежие пересаженные участки
кожи. Он остановился на мгновение и сказал:
— Чем труднее задача, тем отчаяннее я дерусь. Я нелегко отказываюсь от
задуманного и не выношу слюнтяев.
Керри вздрогнула — она подумала, не в ее ли огород этот камень. Он что,
хотел еще раз уколоть ее тем, что она так и не смогла преодолеть свой страх
перед всем, что связано с высотой и самолетами? А, не важно. Теперь незачем
было доказывать обратное и тем более принимать вызов. Между ними больше не
было ничего общего, даже если Бретт в конце концов предложит ей руку и
сердце — а в этом она сильно сомневалась.
Верный своему принципу
никогда не сдаваться
, Бретт предложил Керри пойти
куда-нибудь в пятницу вечером, отпраздновать улучшение состояния Кончиты.
Керри отказалась, сказав, что у нее свидание с Гартом, — как оказалось,
это была отличная отговорка, на которую Бретт ничуть не обижался. Керри не
хотелось бы портить с ним отношения, пока они работают вместе. Личные
отношения — это одно, а служебные — совсем другое.
Для субботнего вечера она использовала другую отговорку — на этот раз
правдивую. Нелл Ричарде пригласила их с Джиной
обмыть ножки
новорожденному.
— Может, тебе стоит разок собраться с духом и сказать Бретту настоящую
причину, — сказала Джина, когда они ехали домой.
В голосе Керри была твердая убежденность.
— Только когда я буду уверена в своих чувствах к Гарту. Если я приму
его предложение, у меня не должно быть никаких сомнений в правильности
выбора.
Получилось так, что именно Бретт, а не Керри поставил точку в их отношениях.
Она наконец уступила его настойчивости и согласилась пойти поужинать в
Люпитас
— в основном из-за его рассказа о двух мальчишках, которых он
привез из Мексики. Они оба ждали операции по исправлению врожденных
дефектов.
— Обещаю, что привезу тебя домой до девяти. Сегодня ведь не
выходной, — сказал Бретт.
Тогда почему бы и нет? У нее есть отличная возможность проверить свою
недавно приобретенную невосприимчивость к чарам Бретта и скорее определиться
с ответом на предложение Гарта.
За ужином к ним присоединилась Люпита. Разговор вертелся вокруг Кончиты и
мальчиков. Их звали Рауль и Роберто. Бретт не попросил Керри потанцевать, и
она была ему за это благодарна.
По дороге домой Бретт неожиданно свернул не туда. Керри сразу насторожилась:
— Куда мы едем? Ты обещал, что в девять я буду дома.
— Успокойся. Мы не сильно опоздаем. Я хочу, чтобы ты кое с кем
встретилась. Можешь называть ее моей еще одной возлюбленной. Разве тебе не
интересно посмотреть на соперницу?
Несколько мгновений Керри не могла вымолвить ни слова. Она знала, что Бретт
наглый и самоуверенный, но это уж слишком!
— Эй, Керри Кинкайд, из твоих глаз сыпятся искры. Ты что,
ревнуешь? — У него был такой довольный голос, что Керри захотелось его
ударить.
— Я не ревную, — прошипела она. — Если тебе так хочется
знать, я просто не думала, что у тебя настолько плохие манеры.
Он рассмеялся:
— Кто знает, не возьмешь ли ты свои слова обратно через несколько
минут?
Справа от дороги появились огни. Много огней. С этого момента Керри не нужно
было объяснять, куда они направляются. Они ехали в аэропорт.
Бретт резко повернул машину.
— Ну вот, мы приехали. Сейчас ты увидишь любовь всей моей жизни.
Четырехместную двухмоторную
цессну
. Малышку в голубом и кремовом. Она
всегда делает, как я велю, и мы никогда не ругаемся. С такой соперницей
трудно тягаться, верно, Керри?
Он припарковал машину и заглушил двигатель.
Ладони Керри стали влажными и холодными. Вверху, над головой, проревел
взлетающий реактивный самолет. Звук реактивного двигателя звучал и звучал, и
пришел кошмар — пришел наяву, не дожидаясь, пока Керри заснет.
— Бретт! Мне нужно уйти отсюда. — У нее начали стучать зубы.
Он взял ее за обе руки. Его голос был тверд и спокоен.
— Нет, детка. Тебе нужно встретить свой страх лицом к лицу и побороть
его. Ты будешь не одна. Я помогу тебе.
— Нет... — Это был стон ужаса.
Он улыбнулся:
— Да! Тебя когда-нибудь целовали на высоте шесть тысяч футов? Именно
там мы сегодня окажемся. Я обниму тебя, скажу, как сильно я тебя люблю, и
буду целовать до тех пор, пока твои глупые страхи не растворятся в небесной
синеве.
Керри вывернулась из его хватки и распахнула дверь машины. Прежде чем Бретт
успел сообразить, что произошло, она уже бежала прочь, сквозь темноту. От
страха у нее на ногах будто выросли крылья.
Он догнал ее у самого края взлетно-посадочной полосы.
— Керри, стой! Остановись! Вот сумасшедшая. Еще и дура к тому же.
Хочешь погибнуть?
Он потащил ее назад от полосы, в безопасность. Керри старалась вырваться из
его рук.
— От... пусти, — простонала она.
Бретт только усилил хватку. Он понял, что у нее истерика, и знал, к чему это
может привести.
— Хватит. Я отвезу тебя домой.
По-прежнему держа ее за руку, он довел ее до машины.
Посадив Керри в машину и увезя подальше от аэропорта, Бретт виновато сказал:
— Я рискнул. Ничего не вышло. Прости, принцесса. У меня есть только
одно оправдание: я не имел представления, как глубоко та катастрофа повлияла
на твою психику.
Она хотела ответить, но словно онемела. Он стал говорить дальше, тщательно
подбирая слова:
— Кажется, я все делал не так с той самой минуты, как мы встретились.
Наш первый поцелуй... теперь это... Керри, это неправильно. Я имею в виду,
наши отношения. Тебе не нужен такой мужчина, как я. Тебе нужен тот, кто не
будет давить, требовать невозможного и намеренно причинять тебе боль.
Керри наконец удалось заговорить. Может быть, это его слова освободили ее.
— И тебе нужна девушка, которая ничего не будет требовать от тебя. Тебе
нужна подружка, Бретт. Не спутница. Девушка, чей взгляд на мир отличается от
твоего, тебе не подходит. Ты был прав, когда говорил, что у тебя слишком
высокие требования.
У него выступили желваки на скулах.
— Итак, каждый из нас сказал то, что думал. Теперь все ясно. Но мне
хотелось бы думать, что мы можем остаться друзьями.
— Почему бы и нет? — деревянным голосом сказала Керри. — Мы
же цивилизованные люди.
— Это упрощает ситуацию, — не совсем уверенно сказал Бретт и
искоса взглянул на Керри. Ее неожиданное ледяное спокойствие беспокоило его
не меньше, чем недавняя истерика.
Остаток пути они проехали молча. Возле дома Керри Бретт предпринял последнюю попытку быть галантным.
— Было бы здорово, если бы все могло как-то разрешиться, принцесса.
Видишь ли, я по-прежнему люблю тебя.
Она резко отвернулась от него.
Только бы он не взял меня за руку
.
— Прощай, Бретт.
Он оказался у нее на дороге.
—
До свидания
звучит лучше.
— А
прощай
— правдивее.
Она аккуратно обошла его и закрыла за собой дверь.
Джина сидела на диване и зашивала лопнувшую по шву форму.
— Вы с Бреттом интереснее, чем шоу в телевизоре. Не соскучишься. —
Тут она заметила пепельное лицо Керри и растрепанные волосы. — Подруга,
может, тебе нужно чье-нибудь плечо, чтобы выплакаться?
— Я больше плакать не собираюсь, — твердо сказала Керр
...Закладка в соц.сетях
