Жанр: Любовные романы
Мой любимый босс
...нькой, захудалой
газетенке, как моя. Как это понимать? На мой взгляд, это лишено всякого
смысла.
— Вы говорите ужасные вещи! — вспылила Кэтрин, оскорбленная тем,
как Адриан отозвался о своей газете. —
Городские новости
вовсе не
захудалая газетенка. Это очень хорошее, серьезное издание. Она поднимает
проблемы пусть и местного масштаба, но тем не менее они очень важны для
людей, живущих тут. Газета служит на благо жителям Портленда.
— Ну разумеется, кому об этом лучше знать, как не вам, — отрезал
Адриан, борясь с собой и не позволяя словам Кэтрин в защиту его газеты
смягчить или отвлечь его. Он пока еще не разобрался, ведет она себя искренне
или просто очень умно, и это незнание разрывало его на части сильнее, чем
хотелось бы признаться. Ему самому все это казалось чистейшим безумием. Они
ведь едва знакомы, так почему же его так волнует, что он мог обмануться в
Кэтрин Крэнфилд? — Вы работали в качестве независимого журналиста и
штатного сотрудника в нескольких крупных изданиях Сиэтла, — продолжил
Адриан, ненавидя свой цинизм, который питал его сомнения в отношении Кэтрин,
и свою уязвимость, из-за которой ему так отчаянно хотелось поверить в ее
лояльность. — Я знаю, сколько вы здесь получаете, Кэтрин. Это же
мелочь.
Кэтрин сложила руки на груди и гневно воззрилась на него.
— Это не так. Для местного издания вы платите совсем неплохо.
— Вот именно, для местного, — повторил Адриан, в волнении
взъерошив волосы. — Но для чего вам было устраиваться на работу в
маленькую местную газетку? Да вам вообще не надо было работать в газете,
ведь здесь написано, — он потряс листками, все еще зажатыми в
руке, — что вы работали по контракту в администрации Сиэтла в качестве
консультанта по составлению выступлений и по связям с
общественностью. — Адриан всматривался в лицо Кэтрин, словно пытаясь
разглядеть то, что скрывалось от его взгляда. — Обычно люди не
спускаются с такого уровня карьеры, не имея на то веской причины.
— А с чего вы взяли, что у меня такой причины нет? — ровным
голосом проговорила Кэтрин. — Я все объяснила мистеру Хардвику, когда
пришла устраиваться на работу. Его мое объяснение удовлетворило, но,
возможно, для вас оно не покажется достаточно убедительным.
— Что ж, попробуйте объяснить и мне, — сказал Адриан. Он поймал
себя на том, что готов приветствовать любое объяснение, лишь бы оно развеяло
его подозрения в отношении Кэтрин.
— Знаете, мистер Челтенхем, я почти пять часов проработала, не поднимая
головы, и получала удовольствие от каждой секунды своей работы. — Ее
голос на секунду сорвался, но она прокашлялась и, взяв себя в руки,
продолжила: — Но сейчас я хочу есть и испытываю огромный соблазн сказать
вам, уважаемый босс, что вы можете сделать с этой своей работой. Сейчас я
собираюсь пойти и выпить чашку чаю с бутербродом, немного успокоиться, а
потом уж буду решать, стоит ли продолжать бороться за ваше доверие или лучше
уйти в какое-то другое место, где меня не будут подозревать на каждом шагу
бог знает в чем.
Кэтрин направилась к двери, убежденная, что ее работе в
Городских новостях
пришел конец. Даже если она не подаст заявление об уходе — а в этот момент
она твердо решила уйти, — Адриан, вероятнее всего, сам уволит ее. Она
только что дала ему для этого прекрасный повод, отказавшись отвечать на его
вопросы. Обычно Кэтрин была более сдержанна, но Адриан своими подозрениями
разозлил и обидел ее.
— Вы очень независимы, мисс Крэнфилд, — сказал Адриан, когда
Кэтрин взялась за ручку двери.
Она остановилась и оглянулась.
— Я стараюсь быть такой. Независимость очень важна для меня. Может
быть, важнее, чем что-то другое. — Она поспешно отвернулась и вышла из
кабинета, чтобы он не заметил слез, выступивших у нее на глазах.
Сам факт того, что она готова была расплакаться, потряс Кэтрин. Еще
маленькой девочкой она поняла, что слезы беспомощны и унизительны, и уж
конечно она никогда не позволяла себе роскоши плакать на работе. Никогда у
нее даже желания заплакать не возникало, хотя ей приходилось выдерживать
немало битв с самыми суровыми, жесткими и несговорчивыми акулами газетного
бизнеса. И вот теперь она чуть не расплакалась перед владельцем
Городских
новостей
. Такая слабость казалась ей непростительной, и она понимала, что
причиной этого был даже не их конфликт, а сам Адриан Челтенхем. А это
значит, что надо исключить этого человека из своей жизни как можно быстрее,
и точка.
Адриан, застыв перед окном, слышал, как каблуки Кэтрин простучали по
коридору, а потом входная дверь открылась и закрылась. Кэтрин ушла. Он,
словно в каком-то трансе, смотрел, как она торопливо сбегает вниз по
ступенькам.
Внезапно его словно током ударило, и он понял, какую глупость совершил. И
зачем он как безумный накинулся на Кэтрин из-за такой нелепости, как ее
слишком высокая квалификация? И в чем он ее заподозрил? Если б ее внедрили в
число его сотрудников, чтобы вредить газете, она бы наверняка представила
такой послужной список, который казался бы подходящим и не вызвал никаких
сомнений, разве не так?
И потом, Реджи, его главный редактор, решил взять Кэтрин на работу, несмотря
на те вопросы, которые, несомненно, возникли у него, а ведь Реджи
закоренелый скептик и никогда ничего не принимает на веру.
Хуже того, ему даже не хватило ума поблагодарить Кэтрин за огромную работу,
проделанную ею для того, чтобы номер вышел в срок и без задержек. Да,
конечно, он помог ей, но Кэтрин наверняка справилась бы и без него. Она
справилась бы, даже если бы ей пришлось работать всю ночь.
Поделом мне будет, если я потеряю такого сотрудника, сказал себе Адриан,
выйдя из оцепенения. И бросил послужной список Кэтрин на свой рабочий стол.
Он выскочил из кабинета и помчался вслед за Кэтрин.
Адриан нагнал ее через два квартала и схватил за руку, пытаясь остановить.
Он неожиданности Кэтрин резко развернулась и замахнулась сумочкой,
намереваясь ударить его. К счастью, он вовремя увернулся.
— Ох, это вы! — испуганно воскликнула Кэтрин, осознав, что чуть не
стукнула своего пока еще начальника. Ей и в голову не могло прийти, что
Адриан бросится ее догонять. — Я думала, это какой-то хулиган.
Простите, ради бога!
Адриан усмехнулся.
— Думаю, я это заслужил. — Лицо его вновь стало серьезным, он
озабоченно сдвинул брови. — Это я должен просить у вас прощения,
Кэтрин. Простите, что не сказал вам, как высоко ценю то, что вы сделали для
выхода номера в срок. Не каждый на вашем месте взялся бы выполнить такой
объем работы за столь короткий срок. — Осознав, что все еще держит
Кэтрин за руку, он медленно разжал пальцы и отпустил ее. — Простите,
что набросился на вас вот так, не подумав. Я вел себя ужасно глупо, и мне
очень жаль. Мне жаль, Кэтрин, что я стал таким циничным и никак не мог
поверить, что такой высококвалифицированный работник, как вы, мог захотеть
работать в нашей маленькой газете без каких бы то ни было скрытых
мотивов. — Он откашлялся, затем продолжил: — Я не стану вас винить,
если вы теперь уйдете, но мне бы этого очень не хотелось. Если вы простите
меня, то мы начнем все сначала.
Кэтрин улыбнулась в ответ. Простить Адриана оказалось совсем не сложно. В
действительности она не считала его виноватым. Он сейчас переживал
трудности, против его газеты велся саботаж, и неудивительно, что он стал
чересчур подозрительным и недоверчивым.
Дело было даже не в нем, а скорее в ней самой. Час за часом, минута за
минутой Кэтрин все больше убеждалась, насколько беззащитна перед Адрианом.
Она никогда не испытывала ничего подобного и теперь не могла понять,
нравится ей это или нет.
И все же Кэтрин не могла даже вспомнить, когда ощущала такую полноту жизни,
чем в тот момент, когда впервые заглянула в карие бездонные глаза Адриана и
ощутила его прикосновение. Неужели она такая трусиха, что боится разобраться
в том, что с ней происходит? Неужели так боится обжечься, что отказывает
себе в приятном тепле?
— Мне кажется, Кэтрин, вы колеблетесь. — Адриан сделал глубокий
вдох и решил рискнуть, апеллируя одновременно к чувству юмора и чувству
справедливости Кэтрин. — Смею ли я напомнить, что было бы не вполне
честно с вашей стороны уйти из газеты сейчас, когда человек, нанявший вас,
лежит больной и рассчитывает на вашу помощь? Помните, что вы работаете на
Реджи. Я просто издатель, временно занимающий чужое место, поэтому и путаюсь
у всех под ногами до возвращения главного редактора, который непременно
выдумает какой-нибудь предлог, чтобы выставить меня за дверь.
— Конечно, Адриан. Просто издатель, — рассмеялась Кэтрин.
— Идемте пообедаем, — предложил Адриан. — Обещаю, что
постараюсь больше не делать скоропалительных выводов и не вести себя как
тиран.
— Это приказ? — насмешливо поинтересовалась Кэтрин, прекрасно
понимая, что не сможет отказать ему.
Адриан несколько долгих мгновений смотрел на нее, потом медленно покачал
головой.
— Нет, Кэтрин, это не приказ. Это просьба. Я приглашаю вас на ланч.
— Тогда я с удовольствием принимаю ваше приглашение... — Она
секунду помолчала и добавила со значением: — Босс.
Адриан сделал вид, что не обратил внимания на последнее слово, но мышцы его
лица заметно расслабились и он почувствовал себя так, словно тяжелый груз
свалился у него с плеч.
Кэтрин ожидала, что Адриан поведет ее в
Ромео и Джульетту
, чтобы подробнее
расспросить Ромео про те слухи, о которых она рассказала ему утром, но была
приятно удивлена, когда он предложил взять еду на вынос и пойти в парк, где
стояли столики для пикников.
— Сегодня замечательная погода, и было бы жаль терять такой чудесный
день. Что скажете? — В голосе Адриана прозвучал мальчишеский
энтузиазм. — Какую кухню вы предпочитаете: английскую, греческую,
мексиканскую или, быть может, итальянскую?
— Я думаю, пикник — отличная идея, а что касается еды, то мне все
нравится, я не слишком привередлива. Лишь бы было вкусно, — ответила
Кэтрин и улыбнулась, поражаясь происшедшей перемене в Адриане. Из
разгневанного, сурового и подозрительного начальника он превратился в
милого, дружелюбного, очаровательного собеседника и спутника. Может, они с
Дженифер ошибались насчет вулкана?
В конце концов они решили взять пиццу и крабовый салат в маленьком семейном
кафе, которое любил посещать Адриан, потом пришли в парк, где нашли
свободный столик, стоявший в окружении пахучих кустов жимолости и еще каких-
то цветущих растений, названия которых Кэтрин не знала.
Выбранное ими романтическое место располагало к отдыху. Находясь в стороне
от наиболее оживленных участков парка, оно давало ощущение покоя и
уединения. На лужайке неподалеку молодежь играла в мяч, тишину изредка
нарушала музыка, лившаяся из радиоприемников, а звуки скользивших по
асфальтовым дорожкам парка роликовых коньков сопровождались смехом
подростков. Но все это лишь усиливало впечатление Кэтрин, будто время
замедлило свой бег и полная умиротворенность окружает их. Слабый освежающий
ветерок нежно касался ее волос, ласкал кожу, теплые солнечные лучи приятно
согревали, проникая в каждую клеточку тела, а в аромат кустарников
вплетались запахи летних цветов. Даже пицца с ветчиной и анчоусами имела какой-
то особый вкус, как приготовленная заботливыми руками домашняя еда, а в
банках колы, которую они пили, казалось, было больше пузырьков, чем обычно.
Интересно, почему сегодня мне все кажется таким необычным, таким
исключительным? — недоумевала Кэтрин. Наверное, виной тому чудесная
погода, прекрасный парк... или, может, мужчина, который сидит со мной рядом?
Несмотря на подводные течения и недоговоренности, из-за которых ее разговор
с Адрианом все же был немного неловким и неестественным, она испытывала
необычайное удовлетворение. Даже умиротворение.
Возможно, даже слишком большое, заключила Кэтрин, жуя кусок пиццы и запивая
колой. Но еще рано расслабляться. Как бы то ни было, они еще не выяснили все
вопросы до конца. А пока этого не произойдет, их отношения не смогут быть
искренними и честными. Поэтому она вернулась к вопросу о своем послужном
списке.
— Вы правы, Адриан, я и вправду могла получить работу в какой-нибудь
крупной газете или другом издательстве, — сказала Кэтрин. — И у
меня были предложения, но я отказалась от них сразу же, как только приехала.
Сам масштаб крупных изданий меня не привлекает, скорее даже наоборот —
отталкивает. Мне довелось раньше работать в двух таких газетах, и атмосфера,
которая царила там, показалась мне... ну, не знаю, бездушной, что ли. Какая-
то бесконечная суета и равнодушие. Равнодушие к общему делу. — Она
помолчала, подбирая слова, чтобы точнее выразить свою мысль. — Как
будто никто не считает, что делает что-то важное, что-то значительное.
— По-видимому, начиная свою журналистскую карьеру, вы думали, что
сможете изменить мир, — улыбнулся Адриан. — А потом обнаружили,
что даже самая сенсационная статья мало что меняет.
Кэтрин облегченно улыбнулась. Она надеялась, что Адриан поймет ее, и он
действительно понял.
— Поэтому я стала обращать внимание на небольшие издания, которые
работают на более узкий круг читателей, — продолжила она. — Я
думала, может, журналист что-то способен изменить хотя бы на этом уровне. Но
большинство маленьких газет главным образом занимаются рекламой товаров и
магазинов. — Кэтрин сделала паузу. Ей еще предстояло рассказать Адриану
самое главное, и она не была уверена, как он воспримет ее слова. — Дело
в том, что я задумалась, как с пользой использовать появившиеся у меня
деньги — небольшое наследство мне досталось от умершей бабушки, к тому же я
сама откладывала из большой зарплаты, которую получала по правительственному
контракту, продавая ему свою душу весь прошлый год, плюс неплохие
инвестиции, которые я сделала по совету знающих людей.
Итак, я решила заняться тем, чего на самом деле хотела. А хотела я свою
собственную — пусть даже совсем крошечную — газету, с помощью которой я
могла бы поднимать животрепещущие проблемы, волнующие всех и каждого.
Газету, к голосу которой постепенно стали бы прислушиваться. Но я очень
плохо представляю, как выпускают еженедельники, поэтому решила набраться
опыта. И совершенно случайно мне повезло — я попала в одну из лучших газет.
Адриан несколько секунд с недоверием смотрел на Кэтрин, а потом откинул
голову и расхохотался.
4
Не понимая, что он нашел смешного в ее словах, Кэтрин обиженно замолчала.
Видимо, он считает, что глупо с ее стороны мечтать открыть свое собственное
издание? Наверное, он считает, что она не справится. Она хотела было
возмутиться, но трудно было возмущаться, когда ее так зачаровывала его
крепкая загорелая шея, когда хотелось покрыть ее поцелуями от ключиц до
маленькой ямочки на подбородке.
Наконец, отсмеявшись, Адриан покачал головой и вздохнул.
— И как я мог быть таким слепым? Позволь, я кратко изложу тебе свой
послужной список, Кэтрин. Я работал репортером в крупной ежедневной газете,
потом вел свою колонку, стал редактором. Но меня постоянно преследовало
чувство, что я стал всего лишь еще одним менеджером гигантской корпорации,
которая выпускает никому не нужную макулатуру. В конце концов я ушел и
устроился на работу в еженедельник, чтобы начать все сначала и узнать все,
что нужно знать для выпуска собственной газеты. — Адриан снова
усмехнулся. — Знакомо, да? Казалось бы, я должен был узнать свою же
схему, увидев твои бумаги, но, когда я просмотрел твои данные, у меня даже
мысли не возникло, что ты, возможно, идешь тем же путем, каким шел и
я. — Адриан складывал остатки ланча в бумажный пакет. — Я не
просто сожалею, Кэтрин. Я потрясен случившимся. Я, считающий себя неплохим
журналистом, упустил очевидную истину, выискивая тайную подоплеку.
Соскочив со скамьи, на которой они сидели, чтобы выбросить мусор в стоявшую
неподалеку урну, Адриан послал Кэтрин полную раскаяния улыбку, за которой
скрывалось смятение. По-видимому, он не кривил душой, когда сказал, что
потрясен.
— И ты по-прежнему уверена, что хочешь заниматься этим делом? — со
смешком спросил он. — Только посмотри, что оно со мной сделало. —
Правда, виновата в этом не только газета и связанные с ней проблемы. Есть и
другие причины, но о них он говорить не собирался.
Кэтрин улыбнулась и кивнула.
— Должна признаться, у меня не раз возникали сомнения с тех пор, как я
пришла работать в
Городские новости
. Даже без саботажа и попыток подрыва
доверия к изданию и издателю все это очень сложно и требует большого
напряжения и сил. Все время думаешь, как бы не допустить ошибки. Вполне
естественно, что человек меняется, но, Адриан, твоя честность и
неподкупность остаются неизменными, разве не так? И разве не это самое
важное? Я уверена, тебе должно быть приятно, что своими публикациями ты
можешь что-то изменить в жизни города к лучшему, что ты можешь бороться с
несправедливостью и клеветой. Уже сам факт, что у тебя есть враги, говорит о
том, что ты что-то значишь в этом мире, что с тобой нельзя не считаться. Что
волны твоего влияния распространяются и ощущаются повсюду.
— Я только надеюсь, что сумею удержаться на гребне этих волн и не
свалюсь в пучину, — заметил Адриан, бросив взгляд на часы. —
Всегда существует опасность, что одна из них тебя смоет. — В этот
момент у него зазвонил сотовый, он извинился и ответил. Судя по его
репликам, звонили из редакции. — Что ж, — с извиняющейся улыбкой
сказал он, закончив разговор, — как ни приятно мне быть здесь с тобой,
но пора возвращаться на работу. Там срочно понадобилось подписать кое-какие
бумаги, а еще возникли какие-то проблемы с четвертой полосой.
Кэтрин встала.
— Да и мне тоже пора.
— А вот ты на сегодня можешь быть свободна, Кэтрин. Ты с семи часов на
работе и вчера сидела допоздна. Тебе надо отдохнуть. Тем более что по
пятницам мы заканчиваем пораньше.
— А ты тоже заканчиваешь пораньше? — поинтересовалась Кэтрин.
— Я — другое дело. — Адриан понимал, куда она клонит, и попытался
переубедить ее. — Компания моя, и мой рабочий день не нормирован.
— А как насчет мистера Хардвика? Он тоже заканчивает пораньше? —
не унималась Кэтрин.
— Он — главный редактор. Как только мы достаточно укрепимся, чтобы
иметь возможность давать себе громкие имена, Реджи станет вице-президентом
компании. Так что сейчас, пока мы только на первой ступени, он накапливает
очки.
— А разве я не исполняю обязанности главного редактора, пока его
нет? — Глаза Кэтрин победно сверкнули.
— Я еще не уверен, — тихо отозвался Адриан. — Ты с нами,
Кэтрин? Ты по-прежнему остаешься в
Городских новостях
, несмотря на то что
их издатель недоверчивый тиран?
Кэтрин шагнула к нему, тронутая искренностью его слов.
— Да, если этот издатель по-прежнему хочет, чтобы я... — Внезапно
острый каблук погрузился в мягкую землю газона и Кэтрин чуть не упала.
Мгновенно отреагировав, Адриан схватил ее за плечи и с трудом сглотнул,
почувствовав прикосновение ее упругой груди. Его руки сжали предплечья
Кэтрин, помогая устоять на ногах. Она вскинула на него потемневшие голубые
глаза, и огонь этого взгляда зажег в Адриане бушующее пламя. Горло сдавило
так, что он не смог бы произнести ни слова, даже если бы попытался. Но он и
не пытался, потому что в этот момент все рациональные мысли покинули его.
Исходивший от Кэтрин запах ландыша и женщины и пьянящий аромат цветущей
жимолости ударили в голову словно хмельное вино. Ее мягкие розовые губы
манили к к себе все ближе и ближе, пока он почти не коснулся их своими.
Но все же он сумел остановиться. Это полнейшее безумие, сказал он себе, и
эта мысль стала тем ушатом холодной воды, которая вернула ему здравомыслие.
Он не имел никакого права играть чувствами Кэтрин. Ему нечего ей предложить,
кроме того, за чем она пришла: знаний и опыта издания газеты.
Сделав над собой усилие, он отодвинулся, отпустил руки Кэтрин и отступил на
шаг. Затем, прокашлявшись, сказал:
— А знаешь, Кэтрин, мне только сейчас пришло в голову, что если ты
пришла в
Городские новости
, чтобы научиться выпускать свою газету, то,
выходит, я готовлю себе потенциального конкурента.
— Ни в коем случае, — отозвалась Кэтрин, — сделав вид, будто
и не было этих нескольких мгновений, когда он готов был поцеловать ее. Губы
ее горели, а сердце колотилось так неистово, словно она пробежала
стометровку. Но она не должна показывать Адриану, что это ее так сильно
взволновало. — Я никогда не совершу глупости вступления в конкурентную
борьбу с изданием, принадлежащим Адриану Челтенхему.
Кэтрин порадовалась тому, что голос ее прозвучал совершенно спокойно, ничем
не выдав ее смятения. Она также надеялась, что на лице ее не отражается
безумного желания обвить руками шею Адриана и самой поцеловать его так,
чтобы он позабыл обо всем на свете.
— И где бы ты хотела открыть свою газету? — несколько рассеянно
поинтересовался Адриан. С каждой минутой, проведенной в обществе Кэтрин, ему
становилось все труднее держать в узде свои чувства. Возбуждение,
охватывавшее его, было сильным и опасным.
На какое-то время потеряв интерес к своему вопросу, Адриан взял Кэтрин под
локоть и повел в сторону асфальтовой дорожки, решив, что парк слишком
ненадежное, слишком романтическое место. Странно, как он раньше не замечал
его очарования. И что еще более странно, он только сейчас осознал, что до
этого момента многого не замечал. Неужели все свои тридцать четыре года он
провел, словно в летаргическом сне, и только сейчас проснулся? Или, может,
какой-то злой сказочный волшебник заколдовал его при рождении и разбудить
мог лишь поцелуй прекрасной принцессы?
Адриан почувствовал, как губы его дрогнули в слабой улыбке, когда понял,
куда завели его причудливые мысли.
Внимательно глядя под ноги, чтобы еще раз не оступиться, Кэтрин выбралась на
дорожку и пошла рядом с Адрианом, время от времени украдкой поглядывая на
него. Он больше не поддерживал ее и даже сунул руки в карманы, и это,
признаться, разочаровало ее. Надо было продолжить разговор, чтобы он не
понял, насколько глубоко ее смятение, насколько сильно волнует ее его
близость, но она никак не могла вспомнить его вопрос.
— Извини, что ты спросил? — пробормотала она.
Адриан недоуменно наморщил лоб. Похоже, он и сам уже забыл, что спрашивал.
Наверное, мыслями он уже в редакции, подумала Кэтрин, а разговор
поддерживает просто из вежливости.
— А, — наконец вспомнил он, — я спросил, — где бы ты хотела открыть свою газету?
— Думаю, в каком-нибудь небольшом городке вроде Портленда, —
отозвалась она. — Конечно, я не буду и пытаться обосноваться где-нибудь
неподалеку, — заверила его Кэтрин, как она надеялась, спокойным,
уверенным голосом. — Местный рынок полностью в твоем
распоряжении. — Она улыбнулась. — Я обнаружила, что мне очень
нравится океан, поэтому, возможно, переберусь куда-нибудь на Восточное
побережье.
— Восточное побережье? — глухо переспросил Адриан. На другом конце
страны! Его вновь охватило уныние. — Да, Восточное побережье. Наверное,
неплохой выбор. Там много возможностей, — сказал он, как только смог
взять себя в руки и спрятать подальше свое разочарование. Затем поспешно
добавил: — Но и здесь, на Западном побережье, возможностей предостаточно. У
меня есть редакции здесь, в Орегоне, и несколько на севере Калифорнии. Я
пошутил, когда говорил, что готовлю конкурента, Кэтрин. Всегда есть место
для здорового соревнования, да и Западное побережье
...Закладка в соц.сетях
