Жанр: Любовные романы
Командировка в Шотландию
...х салонов красоты.
Роберт улыбнулся.
— Рад это слышать. Что ж, перейдем к делу. После чая, — он немного
подвинул к ней тарелку с булочками, — я проведу вас по замку, чтобы вы
составили для себя впечатление о нем и прикинули, с чего начать, а потом
покажу коллекцию. Вы наверняка знаете о том, что жемчужиной всех замковых
сокровищ является
Золотой дождь
?
— Да, разумеется. Это легендарное янтарное ожерелье в золотой оправе,
согласно преданию принадлежавшее кельтской жрице Брине. Ему, несомненно,
будет отведено почетное место в моем описании.
— Ну, если вы знаете об ожерелье, то, вероятно, вам известно и о
проклятии, связанном с ним? Не боитесь? — насмешливо поинтересовался
он.
Виктория сглотнула. По натуре она была немного суеверной, однако не
собиралась признаваться надменному и насмешливому шотландцу.
— С какой стати мне бояться? Ведь проклятие, насколько мне известно,
преследует только наследников замка Кинлах.
— Вы совершенно правы, так говорят, — продолжая свой рассказ,
Роберт оставался абсолютно невозмутимым и даже насмешливым. — Сокровище
было подарено моим далеким предкам шотландским королем Робертом, который был
сводным братом первого лэрда Кинлаха. В те времена резиденция Шериданов
находилась на острове Кей. В начале семнадцатого века семья разделилась на
две ветви: мой прародитель лэрд Эйден вместе с семьей переехал на большую
землю в Кинлах, а его родной брат Росс остался жить на острове.
Золотой
дождь
остался у него, поскольку легенда гласила, что ожерелье не должно
покидать острова. Спустя два столетия островная ветвь нашего рода угасла, в
результате чего
Золотой дождь
был перевезен в Кинлах.
Виктория слушала, затаив дыхание, что не осталось незамеченным Робертом. С
чувством внутреннего удовлетворения он продолжил:
— С тех пор троих моих предков постигла внезапная, даже в некотором
роде таинственная смерть. Мой прапрадед, затем прадед и, наконец, мой отец
умерли в возрасте тридцати трех лет, причем все трое на момент смерти были
наследниками Кинлаха.
— Тогда почему вы продолжаете держать ожерелье в замке? —
поинтересовалась она, недоумевая, зачем искушать судьбу и подвергать себя
опасности. — Разумно ли это? Не лучше ли вернуть его на остров? Хотя бы
ради сохранения вашего рода. Насколько я знаю, вы единственный наследник по
мужской линии. — Виктория читала, что у неженатого Роберта Шеридана
имеется сестра, но женщинам титул не передается.
— Весьма тронут вашей заботой, — иронично усмехнулся он, — но
не разделяю ваших опасений, потому что не верю ни в какие заклинания и
проклятия, равно как и в какие бы то ни было потусторонние силы. Я верю
только в то, что можно объяснить законами науки и здравым смыслом.
Несчастные случаи, произошедшие с моими предками, наверняка имели логическое
объяснение. Тот факт, что все они умерли наследниками в одном и том же
возрасте, не более чем совпадение, уверяю вас. Это, разумеется, странно, но
не имеет большого значения. Впрочем... — Он замолчал, пожав плечами, и
небрежно пригладил волосы большой загорелой рукой. — До тридцать
третьего дня рождения у меня есть еще около двух месяцев. Если я
благополучно переживу его, значит, всем станет ясно, что все это нелепые
домыслы суеверных людей.
А если не переживешь? — хотелось спросить Виктории, но она промолчала.
Кто она такая, чтобы пытаться убедить его не рисковать? Он считает легенду о
проклятии нелепыми домыслами. Что ж, возможно, так оно и есть, хотя сама она
ни за что бы не пошла на такой риск, что не мешало ей восхищаться смелостью
этого мужчины. Хотя это была скорее самонадеянность. Роберт Шеридан, видимо,
ни минуты не сомневается, что обладает могуществом, недоступным простым
смертным.
— Главное, чтобы вы дожили до конца этого месяца, пока я не закончу
свою статью, — пошутила она. — В противном случае это доставило бы
мне массу неудобств.
Он криво усмехнулся, по достоинству оценив ее черный юмор.
— Что ж, постараюсь не только не причинить вам неудобств, но и всячески
способствовать вашей работе. — Он вытер салфеткой руки и
приподнялся. — Итак, мы можем начать нашу экскурсию по замку?
— Да-да, конечно. Благодарю вас за чай. Вы были правы: ваша кухарка и
впрямь готовит пальчики оближешь. Булочки и пирожные просто тают во рту.
Прошу вас, передайте ей мое искреннее восхищение.
— Непременно передам. — Он встал, ожидая, когда она поднимется и
возьмет свою сумочку и фотоаппарат.
— Я готова, — возвестила Виктория, и они вместе направились к
двери.
Следующие минут сорок Виктория только и делала, что восхищенно охала и ахала
и щелкала фотокамерой. Роберт показал ей картинную галерею, огромный
банкетный зал, овальную музыкальную комнату с клавесином розового дерева,
инкрустированным золотом — как объяснил ей Роберт, вещь когда-то
принадлежала Марии Стюарт, — огромную библиотеку с потрясающим
собранием книг, начиная от древних манускриптов и заканчивая современными
томами, тропическую оранжерею и другие необыкновенные сокровища, которыми
изобиловал замок Кинлах.
Познакомив гостью с внутренним убранством дома, Шеридан-младший снова вывел
ее в холл, откуда, миновав небольшой коридор, они спустились по короткому
лестничному маршу и остановились перед массивной дубовой дверью. Роберт
сунул руку в карман джинсов и вытащил железный, явно старинный ключ.
— Итак, мы на пороге хранилища, — сообщил он Виктории, вставляя ключ в замочную скважину.
— Хранилище, в котором лежат такие бесценные сокровища, запирается на
допотопный замок? — удивилась она. — А это не опасно? Мне кажется,
профессионалу не составит особого труда его взломать.
— Вот тут вы ошибаетесь, — усмехнулся он, легко проворачивая ключ
в замке. — Старые мастера хорошо знали свое дело. К тому же хранилище
защищено и другими способами, о которых — уж извините — мы не сообщаем
посторонним. Кроме меня о них известно только деду и миссис Маклеон. —
Он толкнул тяжелую дверь и отступил в сторону, давая Виктории пройти. —
Прошу вас, леди, входите.
У Виктории захватило дух от того, что предстало перед ней. Она уже видела
фотографии коллекции в различных статьях и каталогах, а также на одном из
веб-сайтов, посвященном старинным предметам искусства, находящимся в частном
владении, но все они не давали подлинного представления об истинной красоте
этих вещей.
— Боже мой, какая красота! — восхищенно воскликнула она. —
Это еще прекраснее, чем я себе представляла. Не могу поверить, что вижу все
это своими глазами!
Виктория с восторгом разглядывала витрины с древними предметами искусства:
серебряные и золотые чаши для питья, костяные табакерки, украшенные
драгоценными камнями, культовые кельтские кресты и амулеты. На стенах было
развешано старинное оружие: палаши и кинжалы, украшенные драгоценными
камнями и сверкающие острой сталью клинков. В голове уже роились идеи, на
каком фоне и в каком ракурсе все это снять, какие эпитеты употребить в
описании. Глаза ее горели восторженным энтузиазмом.
— Мне не терпится приступить к работе, — с улыбкой сказала она
Роберту, потом вдруг вспомнила. — А где же
Золотой дождь
? Или он
хранится где-то в другом месте?
— Самый ценный предмет коллекции мы храним в сейфе, — пояснил
молодой лэрд. Он подошел к встроенному в стену железному сейфу и набрал
комбинацию, открывающую дверь. Внутри лежал довольно длинный плоский футляр
с серебряным замком-защелкой.
Роберт вынул футляр, поставил его на ближайший стол и, щелкнув замочком,
открыл крышку, после чего отступил в сторону, чтобы Виктория могла увидеть
украшение. Он удовлетворенно улыбнулся, увидев, каким восторгом и
восхищением вспыхнули ее глаза.
Виктория замерла, лишившись дара речи. В своих путешествиях по миру ей
довелось повидать много красоты, в том числе и старинных вещей, прекрасно
сохранившихся до наших дней, но такого — никогда.
Сказать, что ожерелье было красивым, значит, не сказать ничего. Дело было
даже не в его форме и оригинальности: ожерелье представляло собой подвески
разной длины, крепящиеся к золотой цепочке, на конце которых были подвешены
кусочки золотистого янтаря, изготовленные в форме капель. Со стороны это
действительно походило на застывшие дождевые капли. Но основная красота
заключалась не в этом, а в том загадочном, почти мистическом сиянии, которое
от него исходило, словно внутри каждой капельки сияло крошечное солнце.
Глядя на это ожерелье, легко было поверить, что оно принадлежало древней
кельтской жрице и обладает какой-то волшебной, не поддающейся разуму силой.
Когда первое потрясение прошло, Виктория с шумом втянула воздух, только
сейчас заметив, что все это время стояла, затаив дыхание.
— Ну как? — поинтересовался Роберт, видя ее реакцию. —
Нравится?
— Нравится?! — воскликнула Виктория. — Вы шутите?! Разве
такое слово применимо к подобной вещи? Я потрясена, ошеломлена, сражена
наповал!
— Хотите примерить? — неожиданно предложил он.
— П-примерить?
Золотой дождь
? — Это было так неожиданно, что
Виктория даже немного попятилась, прежде чем взяла себя в руки. — Нет,
не думаю.
— Отчего же? — насмешливо поинтересовался он. — Неужели такая
смелая, трезвомыслящая современная женщина боится глупой сказки о
проклятии? — продолжал подначивать ее он. — Но если таковое и
существует, то, как вы сами справедливо заметили, оно настигает только
мужчин нашего рода.
Виктория метнула в него разгневанный взгляд.
— Разумеется, я не боюсь, что за глупости... — фыркнула она. На
самом деле она действительно побаивалась этого таинственного ожерелья,
светящегося мистическим светом, но скорее умерла бы, чем призналась в своем
страхе этому надменному шотландцу.
— Тогда в чем же дело?
— А вы не боитесь, что я убегу с ним? — язвительно спросила она.
Он вскинул брови.
— Признаться, такой вариант развития событий не приходил мне в голову,
но сейчас, когда вы спросили... нет, не боюсь. Во-первых, далеко вы не
убежите, а во-вторых — и это главное, — вы слишком здравомыслящая и
порядочная для этого.
— Откуда вы знаете? — спросила она с вызовом.
— Льщу себя надеждой, что неплохо разбираюсь в людях, — серьезно
ответил он. — К тому же, прежде чем дать разрешение на ваш приезд, я
навел кое-какие справки.
Виктория задохнулась от возмущения.
— Вы... вы копались в моей биографии?
— Ну, я бы сформулировал это несколько иначе, но по сути — да. —
Заметив, что она готова разразиться гневной тирадой, он холодно продолжил: —
А вы полагаете, я должен впускать в дом, полный бесценных сокровищ, всех
желающих, не проверив предварительно их на благонадежность? Разве вы на моем
месте поступили бы по-другому?
Он, несомненно, прав, подумала Виктория. На свете полно преступников,
мошенников и авантюристов, готовых на многое, чтобы завладеть такими
ценностями.
— Да, наверное, — согласилась она, успокаиваясь.
— Ну вот видите, — улыбнулся Роберт. — Так как же все-таки
насчет того, чтобы примерить ожерелье?
В его темных глазах явственно читались насмешка и вызов, игнорировать
которые было не в характере Виктории.
— Ну хорошо, я согласна.
Удовлетворенно улыбнувшись, Роберт вынул ожерелье из футляра, подняв его за
концы.
— Повернитесь, — скомандовал он.
Виктория послушно повернулась к нему спиной и почувствовала сквозь ткань
блузки, как ожерелье легло ей на грудь, а пальцы Роберта с неожиданной для
такого крупного мужчины нежностью отвели в сторону ее волосы и застегнули на
шее застежку.
В тот же миг Виктория ощутила, как оттуда, где ожерелье соприкасалось с ней,
даже сквозь блузку стало разливаться какое-то странное, приятное тепло. В
изумлении она прикоснулась к подвескам и потрясенно обнаружила, что янтарные
капли теплые! Словно внутри них и вправду находился какой-то невидимый
источник тепла.
— Они теплые, представляете?! — воскликнула она и повернулась к
Роберту.
Его глаза лукаво блеснули.
— Я знаю. А вам идет, — улыбнулся он. — Посмотрите, как вы
выглядите. — Взяв Викторию под локоть, он подвел ее к большому
овальному зеркалу в позолоченной раме, висевшему на стене.
Да, ожерелье было прекрасным и смотрелось великолепно, но в тот момент не
оно привлекло внимание Виктории, а мужчина, стоящий чуть сбоку позади нее, и
его пристальный, магнетический взгляд, словно притягивающий ее. Она
почувствовала, что не в силах пошевелиться.
Да что это с ней? Она чувствовала себя зеленой школьницей, впервые
оказавшейся рядом с привлекательным мужчиной. Или это ожерелье действует на
нее таким странным образом? Она словно во власти каких-то чар...
Виктория на миг прикрыла глаза, чтобы избавиться от наваждения. Этого
оказалось достаточно, чтобы вернуть свободу ее телу, рукам и ногам. Она
резко отвернулась и поспешила расстегнуть ожерелье, прежде чем он сделает
попытку помочь ей. Натянуто улыбаясь, она передала Роберту украшение
кельтской жрицы, стараясь, чтобы их пальцы не соприкасались.
Шеридан взял у Виктории ожерелье, пристально наблюдая за ней.
— Вас что-то расстроило? — слегка нахмурился он.
— Нет-нет, что вы, все замечательно, — бодро заверила она его,
пытаясь скрыть душевное смятение, овладевшее ею. — Ожерелье просто
чудо. Я уже думаю, где лучше его снять. Полагаю, природа и естественное
освещение будут для него самым лучшим фоном, вы согласны? Мне надо осмотреть
окрестности, чтобы решить... — она резко замолчала, словно пораженная
внезапной мыслью, — то есть, если вы... Вы ведь позволите мне вынести
его?
Он ободряюще улыбнулся.
— Да, конечно. Только при этом вас должен кто-либо сопровождать: либо
я, либо миссис Маклеон, если я буду занят. Надеюсь, вы не обидитесь?
— Нет, конечно же нет. Я все понимаю.
Виктория наблюдала, как он укладывает ожерелье в футляр.
— А ваша домоправительница миссис Маклеон давно служит у вас? —
поинтересовалась она, вспомнив чопорную внешность и суровый вид женщины.
— Вы имеете в виду, можно ли ей доверять? О да, миссис Маклеон работает
у нас уже очень много лет, и это абсолютно надежный, преданный нашей семье
человек. Я доверил бы ей даже свою жизнь.
Странно было слышать такое заявление из его уст. Виктория не представляла,
чтобы такой самодостаточный и властный человек, как Роберт Шеридан, легко
доверил бы кому-нибудь хоть что-то, тем более собственную жизнь.
Она стояла и смотрела, как он запирает
Золотой дождь
обратно в сейф.
— Я бы хотела начать завтра утром. До полудня самый хороший свет.
Он небрежно пожал плечами.
— Когда пожелаете. Я встаю в семь.
Ну это слишком рано, подумала Виктория. После утомительной дороги ей
необходимо выспаться.
— В девять подойдет?
— В девять? Прекрасно. — Роберт повел ее к двери.
Она подождала, пока он запрет тяжелую дубовую дверь и положит ключ в карман
джинсов, затем они вместе поднялись по короткой лестнице, состоящей всего из
девяти ступенек, и по коридору вышли в холл.
— А сейчас, если желаете, вы могли бы осмотреть места вокруг дома,
спуститься к реке или пройтись до церкви Святого Антония Отшельника. Вы ведь
собираетесь упоминать о ней в своей статье, не так ли? — Роберт
остановился на пороге гостиной, небрежно прислонившись к косяку двери.
— О да, разумеется. А если бы мне посчастливилось присутствовать на
свадебной церемонии в шотландском стиле, это было бы просто чудесно. —
Виктория тоже остановилась и взглянула на часы, — Но на сегодня,
пожалуй, достаточно. Уже довольно поздно, и я немного устала с дороги. К
тому же мне нужно сделать несколько звонков. — Перед отлетом она забыла
подзарядить свой мобильник, поэтому в дороге не смогла ни с кем связаться, а
потом у нее просто не было времени.
— Один из которых наверняка милому дружку, который уже соскучился без
вас, — ухмыльнулся он. — Я угадал?
Вообще-то она намеревалась позвонить мистеру Клейтону, заместителю главного
редактора журнала, и маме, но нахальному шотландцу знать об этом совсем
необязательно. Пусть думает что хочет. Даже лучше, если он будет считать,
что у нее есть близкий друг.
— Попали в самую точку.
Он вскинул соболиную бровь, и на его лице вспыхнуло насмешливое удивление.
— Вот как? И кто же этот счастливчик, если не секрет? Держу пари, что
он либо банкир, либо юрист. Или, может, биржевой маклер?
То, что он всего с третьей попытки угадал род занятий ее бывшего жениха,
разозлило Викторию. Впрочем, эта злость была направлена скорее на себя, чем
на него. Неужели она настолько предсказуема? Или он и вправду настолько
хорошо разбирается в людях?
— Вообще-то, мистер Шеридан, это вас совершенно не касается, но я все
же отвечу: да, мой друг биржевой маклер, — с вызовом произнесла она,
направляясь к выходу.
Он пошел с ней.
— А вы что-то имеете против биржевых маклеров? — добавила она.
— Ни в коей мере. Ни против биржевых маклеров, ни против банкиров, ни
против юристов. Просто мне почему-то кажется, что этот парень вам совершенно
не подходит.
Виктория возмущенно ахнула.
— Как вы можете судить об этом?! Ведь вы же его совсем не знаете?!
— Да, но зато я уже немножко знаю вас.
Они подошли к ее забрызганной грязью машине и остановились.
— И какой же мужчина, по вашему мнению, нужен мне?
— Ну уж во всяком случае не
белый воротничок
, строго придерживающийся
распорядка дня, дотошный до занудства и пунктуальный до тошноты. Вы же с ним
через неделю от скуки помрете. Вам нужен кто-то покрепче, потемпераментнее.
Виктория разинула рот от удивления.
Он же как ни в чем не бывало продолжил:
— К примеру, какой-нибудь лихой ковбой... или дикий шотландец, — с
кривой усмешкой добавил Роберт, затем, попрощавшись до завтра и пожелав ей
хорошо отдохнуть, зашагал обратно к дому, оставив Викторию ошеломленно
смотреть ему вслед.
3
Гостиница
Королева Мэри
, в которой остановилась Виктория, находилась милях
в пяти от замка Кинлах и производила на вновь прибывших самое благоприятное
впечатление. В ней царила атмосфера покоя и уюта, мирного, сонного
очарования.
С огромным облегчением Виктория распаковала вещи, быстро приняла душ и
заказала ужин в номер. Только теперь она осознала, насколько сильно
вымоталась как физически, так и эмоционально. Ей просто необходимо было как
следует выспаться, но прежде всего нужно позвонить. Когда она приехала из
замка, дежурный администратор сообщила ей, что звонила какая-то женщина,
назвавшаяся ее матерью, и справлялась о ней.
Вначале она позвонила мистеру Клейтону домой и рассказала о своих первых
впечатлениях о замке и его сокровищах, затем связалась по мобильному с
матерью.
— Ну наконец-то, дорогая. От тебя так долго не было звонка, что я сама
позвонила в твою гостиницу. Опять забыла зарядить телефон?
— Ну конечно, мама, ты ж меня знаешь. Как ты?
— Прекрасно, как всегда. Лучше расскажи, как у тебя дела. Как тебе
Шотландия? Не обманула твоих ожиданий?
— Ни в коей мере. Напротив, здесь еще замечательнее, чем я думала. А
замок, мама!.. Ни одна фотография не может передать его истинного
великолепия.
— Рада слышать, что ты не разочарована. Ну а владелец замка, старый
лэрд, каков он из себя?
— Э, видишь ли, — замялась Виктория, — он сейчас не слишком
хорошо себя чувствует и не принимает посетителей, поэтому я имела дело с его
внуком, Робертом Шериданом.
— О, в самом деле? — оживилась миссис Стоун. — Ну и как он
тебе?
Виктория пока еще не разобралась в своих впечатлениях от молодого лэрда и
тех чувствах, которые он в ней пробуждал, поэтому ни с кем не хотела о нем
говорить, даже с матерью.
— Мы с ним еще слишком мало знакомы, так что я не успела составить о
нем собственное мнение, — солгала Виктория. — Поговорим об этом
как-нибудь в следующий раз, хорошо?
— Конечно, Тори. Я рада, что у тебя все хорошо. Удачи тебе и не
пропадай.
— Хорошо, мама. Береги себя.
— Ты тоже, детка. Пока.
— Пока, мама.
Виктория положила трубку и удовлетворенно вздохнула. Разговоры с матерью
всегда действовали на нее умиротворяюще. А после сегодняшнего, полного
событий, впечатлений и потрясений дня это было ей как никогда необходимо.
Она откинулась на подушки и попыталась суммировать свои впечатления,
привести в порядок свои мысли и чувства. И в первую очередь о Роберте
Шеридане, наследнике замка Кинлах.
Что она думает о нем? То, что он, несомненно, один из самых великолепных
мужчин, с которыми она когда-либо встречалась. Виктория прикрыла глаза,
вспоминая его черты, словно высеченные уверенной и бесстрашной рукой
скульптора, презирающего утонченность и изысканность. А весь его облик
излучал силу и мужское обаяние. Сейчас она просто не могла взять в толк, как
при первой встрече приняла его за простого деревенского пастуха. Его
уверенная, немного надменная манера держаться сразу же выдавала в нем
человека, облеченного властью, к тому же незаурядного. В отличие от многих
известных ей мужчин, большинство из которых были и красивыми, и
обаятельными, и успешными, в Роберте Шеридане сразу чувствовалась внутренняя
сила — стальной стержень, — которая вызывала уважение и притягивала.
Однако было в нем еще нечто такое, что пугало Викторию. Пожалуй, в его
глазах, подумала она, вспоминая его пронзительный взгляд, от которого всякий
раз по телу Виктории пробегал нервный трепет.
Этот мужчина опасен, пронеслось у нее в голове. Нет, не в физическом смысле,
скорее в эмоциональном. Он представляет незримую угрозу для ее душевного
спокойствия, поэтому она должна быть крайне осмотрительной, держаться
профессионально и сохранять дистанцию. Разумеется, противостоять такому
притягательному мужчине будет нелегко, но у Виктории имелся за плечами, как
она считала, немалый жизненный опыт.
Если она позволит себе влюбиться, то ни к чему хорошему это не приведет.
Вряд ли он сможет предложить ей что-то, кроме короткого романа, а такие
отношения ей ни к чему. Виктория давно пришла к выводу — кратковременные
связи не для нее. Она не создана для них. Если между ними возникнет роман,
итог его очевиден: этот властный, гордый, надменный шотландец непременно
разобьет ей сердце.
Она поднялась с постели, прошла в ванную и, встав перед зеркалом, стала
разглядывать свое отражение. Мало кто знал, что за красивым, уверенным
фасадом скрывается застенчивая, даже робкая женщина.
Все дело в том, что в подростковом возрасте она была, что называется, гадким
утенком — невзрачная, нескладная, с прямыми волосами мышиного цвета и
скобками на зубах, и ужасно стеснялась своей внешности. Правда, повзрослев,
она внезапно преобразилась, превратилась в прекрасного лебедя и почти
преодолела все свои подростковые комплексы. Почти, но не совсем. Время от
времени ее застенчивость давала о себе знать, особенно в отношениях с
мужчинами, хотя она так умело скрывала это, что никто ни о чем не
догадывался. Маска самоуверенности, которую она использовала для защиты,
обманывала всех, за исключением разве что матери, которая прекрасно знала ее
и всегда в такие моменты старалась поддержать.
Однако, несмотря на некоторые свои личные опасения и неуверенность, ее не
покидало ощущение, что впереди ее ждет нечто чудесное. Она настойчиво
пыталась убедить себя, что это связано с предстоящей работой по описанию
самого прекрасного замка, который ей доводилось когда-либо видеть. Но, как
только она начинала думать о замке, перед ее мысленным взором тут же
вставало волевое красивое лицо его владельца, и глу
...Закладка в соц.сетях
