Жанр: Любовные романы
Возвращенная любовь
...почти черными от расширенных зрачков.
- Кто-то напал на меня в темноте... Совсем как по-настоящему! Мне уже не первый раз
это снится, - прошептала Эрика, все еще дрожа.
- Это только сон. И с тобой ничего подобного не происходило, по крайней мере, с тех
пор как мы познакомились. - Клайв легонько сдул волосы с ее лба и ласково вытер
мокрые дорожки слез.
Напряжение спало, но испуг не прошел окончательно. Ощущения были настолько
реальными, что, несмотря на уверения Клайва, Эрика предполагала, что однажды с ней
случилось нечто ужасное.
- Перед тем как проснуться, ты очень громко звала меня, - мягко произнес он, не
отрывая глаз от бледного лица.
- Правда? - Эрике больше не хотелось говорить о кошмаре, который слишком сильно
напугал ее. - Послушай, а как же ты меня услышал? Откуда взялся здесь?
- Из соседней комнаты, - спокойно ответил Клайв. - Я решил перебраться поближе к
тебе, чтобы не оставлять одну. Не разбуди тебя дурной сон, ты бы и не узнала, что я
рядом.
В полумраке комнаты его обычно жесткие черты лица смягчились. Или это только ей
показалось? Верхние пуговицы белой рубашки были расстегнуты, обнажая сильную шею и
мускулистую грудь. На твердый подбородок словно легли темные тени - он, похоже, давно
не брился, но эта небрежность лишь придавала ему сходство с демоном-искусителем. В
воздухе просто витало ощущение опасности, и Эрика повернулась к Клайву спиной,
надеясь защитить себя от себя же самой.
- Тогда я вернусь к работе, - произнес он, поднимаясь с кровати.
- А это обязательно? - невольно вырвалось у нее.
- Хочешь, чтобы я остался?
- Да. И поговорим о чем-нибудь жизнеутверждающем. Например, ты можешь
рассказать мне о родителях.
Клайв вытянулся на белых простынях во весь свой рост, закинул руки за голову.
- Ты понимаешь, что должно произойти? - лениво протянул он, подмигивая ей.
- Ничего не произойдет. - Даже в темноте было заметно, как Эрика покраснела. -
Представь, что это всего лишь диван.
В ответ Клайв усмехнулся: мол, время покажет, кто из них прав.
- Твои родители... Ты говорила, что они безумно любили друг друга. Отца звали
Брайан, он родился в Ирландии и всегда очень гордился этим. А мама, Франческа, была
итальянкой...
- Итальянкой?
- Ну да. А ты разве не заметила, что говоришь на двух языках? Ты родилась и выросла в
Венеции...
- А ты не мог бы начать с самого начала? Когда родители поженились?
- Они... они не вступали в брак.
- То есть я...
- Да, незаконнорожденная.
Эрика потрясенно покачала головой, но вскоре взяла себя в руки. Похоже, в мире, где
ей отныне предстоит жить, внебрачные дети так же естественны, как солнце днем. Ни
она, ни ее дочь не составляют исключения.
- Расскажи мне про Брайана и Франческу, - тихо попросила она.
- Они были танцовщиками. И всегда выступали вместе. До твоего рождения они
объехали полсвета.
- Танцовщики... - слабо повторила молодая женщина, но потом улыбнулась: - А мне
нравится.
- Франческа погибла во время пожара в небольшом театре, где они в то время
выступали. Это было еще в Венеции. Брайан пережил эту трагедию, но Венецию больше
не мог видеть. И с того момента для вас обоих началась кочевая жизнь, вы колесили по
всей Европе в стареньком "фиате". Ты не имела возможности подолгу посещать какуюнибудь
одну школу, но зато обожала отца. Ты всегда рассказывала мне о своем
замечательном детстве.
Эрика не могла оторвать взгляда от его губ, словно от произносимых им слов зависела
ее жизнь. Она слушала Клайва с восторженным вниманием, как ребенок - увлекательную
сказку на ночь.
- Я рада.
- Да, ты всегда оставалась неисправимым оптимистом... - Клайв поигрывал меднорыжей
прядью, щекотавшей его руку.
Сердце Эрики замерло, как пойманная птица, а затем забилось с удвоенной силой.
Молчание затягивалось, и губы миллионера тронула ленивая, самоуверенная улыбка.
- А я закоренелый пессимист, - произнес он, не спуская с нее сверкающих глаз. - Но
лишь в одном мне очень редко приходилось испытывать разочарование...
Этот мужчина непозволительно красив, думала Эрика, буквально пожирая его
взглядом и от этого смущенно краснея. Он просто излучает сексуальную энергию,
настоящую силу, перед которой не устоит и ангел, что уж говорить о грешной женщине.
Глядя на его губы, она почему-то вспомнила тот поцелуй - еще в доме Андерсов. Огонь
снова заструился по жилам, и она совершенно непроизвольно приподнялась на локте,
всем телом придвигаясь к нему, словно Клайв был магнитом...
- А с тобой вообще никогда, - хрипло закончил он.
Эрика не совсем понимала, о чем именнo он говорит, потому что способность мыслить
покинула ее.
- Правда? - выдохнула она, не в силах оторвать взгляда от греховно-чувственного рта.
Лежащий рядом с ней мужчина был так красив, так совершенен, так похож на гордого
и прекрасного хищника... И Эрика знала, что хищник этот способен дарить не только
боль, но и сладкие, изощренные ласки, при воспоминании о которых тело ныло в истоме.
Она не могла ни оторвать от него глаз, ни пошевелиться, словно птица, зачарованная
взглядом змеи.
- Ты всегда была в моей власти, - произнес Клайв совершенно спокойно и наклонил
голову.
Дыхание его опалило лицо женщины. Он медленна раздвинул жарким языком ее
жаждущие губы. С них сорвался слабый стон, и Эрика потянулась к нему, обвила руками
сильную шею, зарылась пальцами в шелковистые волосы.
Он не остановился, а, наоборот, проникал все глубже, теперь уже щекоча нёбо и десны.
Всего один поцелуй, думала Эрика, жадно впивая ласку, словно иссохшее растение - воду.
- О, Клайв, - прошептала она, откидываясь на спину и чуть не до крови закусывая губы.
Он уже легко, почти невесомо целовал ее щеки, опущенные трепещущие веки,
покусывал мочки ушей, пока она не прижалась к нему еще сильнее.
- В любое время, в любом месте, любым образом, - пробормотал он ей на ухо. - Мне
даже не нужно было ничего говорить... Я только успевал подумать о сексе, и ты уже
таяла...
Клайв снова поцеловал ее, и словно сотни стрел пронзили ее сердце. Она уже горела в
огне, когда он сказал "таяла", от интимных и чувственных движений его губ и языка.
Секунды тянулись восхитительно медленно, и Эрика боялась только одного - что сейчас
все кончится.
Расцепив ее руки, Клайв бережно опуcтил женщину на кровать и резким движением
сорвал с себя рубашку. Он с удовлетворением отметил как загорелись золотистые глаза.
Эрика всегда сходила с ума от его тела - от сильных плеч, от широкой груди, покрытой
темными пушистыми волосами, от плоского твердого живота.
Она трепетала от возбуждения, каждая клеточка тела вспоминала этого мужчину, ее
любовника, - узнавала его запах, бархатистость кожи, вкус поцелуев. Ее переполняли
странный восторг и удивление.
- Клайв, - потрясение прошептала Эрика, пытаясь удержать уплывающую реальность. -
Я... Мы...
Она не договорила, потрясенная ощущением горячей тяжести его тела, дрожащего от
напряжения так же, как и ее. В синих глазах светился голод, и она знала, что,
единственное, может утолить его. Эрика подалась навстречу, приоткрыв губы. И Клайв
ответил на немой зов, впиваясь в ее рот страстным, даже яростным поцелуем.
- Это нужно нам обоим, - хрипло произнес он, оторвавшись. - Ты хочешь меня... ты
всегда меня хочешь...
Эрика взглянула на него, осознавая горькую правдивость этих слов, и нежно провела
кончиками пальцев по линии его губ.
- Ты нужен мне как воздух.
Клайв приподнял ее и с привычной легкостью стянул ночную рубашку. Она ощутила
себя совершенно беззащитной, чувство стыда и неловкости охватило ее, когда горящий
взгляд возбужденного мужчины заскользил по обнаженному телу. Краска залила щеки, и
она потупилась.
- Боже, - простонал Клайв, дотрагиваясь до нежной груди нетвердой рукой, поглаживая
затвердевший сосок.
Эрика едва не закричала и еще крепче прижалась к нему, забывая смущение. Она
запрокинула голову, отдавая себя во власть этому человеку, понимая, что сама больше не в
силах управлять собой. Она стонала в его объятиях, трепетала от его ласк, словно
пойманная рыбка, лоно ее стало жарким и влажным, ее переполняли нетерпение и жажда.
Клайв запустил руку в тяжелый водопад медных волос, одновременно целуя и
покусывая мягкую грудь, напрягшиеся соски. Ощутив возбуждение ее естества, он
поднялся, чтобы избавиться от остатков одежды. Эрика вскинула затуманенные страстью
глаза, желая взглядом передать сладкую боль, испытываемую ею.
- Клайв, пожа-алуйста... - Голос ее дрогнул, дыхание прерывалось.
С чувством триумфа он опустился на трепещущую любовницу. Впрочем, Клайв сам
дрожал от страсти не меньше ее и не мог больше сдерживаться. Голова кружилась от
знакомого запаха ее тела. Эрика стонала и изгибалась, не в силах выносить томительную
муку, и все же задохнулась от неожиданности, когда он вошел в нее.
Она закричала, прижимаясь еще крепче, еще глубже принимая его в себя, желая, чтобы
Клайв утолил иссушающую жажду ее растревоженной плоти. И он проникал все глубже,
двигаясь быстрее и быстрее, и вот тела их уже слились в сумасшедшем ритме страсти в
единое целое.
Эрика вновь вскрикнула, достигнув вершины наслаждения, разом, освобождаясь от
тяжести и боли. Через секунду и с его губ сорвался хриплый стон. Она крепче обняла
возлюбленного, чувствуя, как по щекам ее катятся бессильные слезы. Она знала: так было
всегда. Она любила Клайва настолько сильно, что хотела кричать об этом с крыш
небоскребов. Вместо этого бессильно прижалась губами к мокрому плечу и просто
прошептала те же самые слова. С неожиданной резкостью он отпрянул, тихо, но
выразительно выругавшись, и вперил в нее гневный, обвиняющий взгляд.
- Прощай, Перси, привет, Клайв, - и все это за один день? - процедил он сквозь зубы,
заметно бледнея даже под золотым загаром, - За какого дурака ты меня держишь?
Эрика была потрясена. Казалось, клещами из нее вырвали волшебное ощущение
близости, оставив внутри гулкую, ноющую пустоту. Бледное, без кровинки, лицо белело в
темноте. В голове ее теперь одновременно существовало и прошлое, и будущее, и она
перестала осознавать, где в действительности находится.
- Ладно, ты не имела этого в виду, а я был слишком резок, - хрипло произнес Клайв,
начиная чувствовать себя последним негодяем.
Гордец до мозга костей, - с горечью подумала Эрика, ощущая всю тяжесть
нахлынувших воспоминаний.
- Не смотри на меня так, - попросил он.
Клайв понимает, что должен извиниться, но ненавидит это делать. Так что теперь он
внутренне отстраняется от нее все больше и больше, лишь бы только не признать свою
вину, - неожиданно догадалась Эрика и в ту же минуту осознала, что память
возвращается.
- Эрика... - произнес он, поднимаясь. Синие глаза сузились, когда он посмотрел на это
тонкое и какое-то растерянное, даже отчужденное лицо.
Клайв, любовь всей моей жизни, уйти от тебя было равносильно самоубийству, -
подумала она, ловя его потемневший взгляд.
- Ты ненавидишь меня, - слабо выдохнула Эрика, в изнеможении откидываясь на
подушки. По щекам ее струились слезы. - Ты занимался со мной любовью, ни на секунду
не переставая ненавидеть...
Клайв замер, словно его ударили.
- Хочешь спросить, откуда мне это известно? Просто теперь я могу все вспомнить...
Могу, но я не желаю, не желаю ничего вспоминать! - выкрикнула она с мучительной
болью в голосе.
Встревоженный состоянием Эрики, Клайв вызвал врача. Тот приехал и дал
расстроенной женщине снотворного, а потом высказал хозяину дома все, что о нем
думает.
От наметанного взгляда эскулапа не укрылось, что в постели женщина спала не одна.
После чего Клайв узнал о себе много нового, например, что он эгоистичная свинья.
Впрочем, оскорбления он снес с несвойственной ему кротостью, в полной мере сознавая
свою вину.
Именно он, и не кто другой, нанес Эрике душевную травму. Андерсы любили "дочь",
заботились о ней, пока она осваивалась в новом мире. А он не только разлучил ее с
дорогими людьми, но затем грубо склонил в физической близости, когда она еще не была
готова. И теперь, возможно, навсегда отвратил от секса, поскольку набросился на слабую
напуганную женщину, как маньяк-насильник. А она так доверчиво ждала сочувствия...
Вместо этого он предпочел удовлетворить свои низменные потребности, снова утвердив
над ней свою мужскую власть. Никогда еще Клайв Макферсон не падал столь низко...
И он прекрасно знал, что заставило его так поступить: ревность, горечь и злость
переполняли Клайва. Он приходил в неистовство при мысли, что Эрика любит Перси
Хиддинга, хочет его, спит с ним. Он справлялся с собой на протяжении трех лет после
истории с Тимоти. Почему же железная сила воли сейчас подвела его?
- Не спать? - с надеждой спросила Кэтрин, заглядывая матери в лицо.
- Не спать, - согласилась Эрика, отодвигая поднос с завтраком и беря дочку на руки.
Она прислушивалась к ее беззаботной воркотне, и сердце наполняло светлое и радостное
чувство. - Боюсь, я и так спала слишком долго.
Кэтрин сползла с кровати, а затем снова вернулась в теплые мамины объятия, держа в
руках большую детскую книжку. Она показала пайьчиком на золотоволосую принцессу,
лежащую на огромном ложе, и сказала с нескрываемой гордостью:
- Моя мамочка!
"Спящая красавица" было написано на обложке, и Эрика в который раз подивилась
изобретательности Клайва. Вероятно, именно таким образом он объяснил дочке
двадцатичасовой сон мамочки. При мысли о нем, сердце кольнула острая иголочка
страха.
Почему этот человек не позволил ей потеряться? Дело не только в Кэтрин. Он жаждет
мести. Пьяная вспышка похоти Тимоти разрушила их будущее: даже на смертном ложе
Клайв не простит любовнице мнимой измены. А его ненависть поистине внушала ужас.
Итак, она снова умирала от восторга, снова спала с ним - с мужчиной, который овладел
податливой плотью, словно Эрика была девочка на одну ночь. И это Клайв, который учил
ее искусству любви, который в постели проявлял бесконечную чуткость и
изобретательность и никогда не позволял себе грубости. Теперь он использовал свое
умение, чтобы унизить ее.
Но, несмотря ни на что, жизнь продолжается, - убеждала себя Эрика. Теперь Клайв -
это только отец Кэтрин. Просто нужно привыкнуть к новому положению вещей. Три года
многое изменили: раньше она полностью находилась во власти любви к этому человеку. И
пусть даже теперь воспоминания об этом чувстве настолько живы и ярки, что ее попрежнему
не оставляет горькое ощущение потери и предательства, пусть, но это только
воспоминания, принадлежащие прошлому, а не настоящему.
Эрика встала с кровати и принялась изучать окружающую обстановку. Помимо двери в
ванную было еще три выхода. На минуту она оказалась совсем в другой сказке и
почувствовала себя женой Синей Бороды.
Может быть, именно поэтому она не стала сразу же покидать спальню, а сначала к
окну. За стеклом раскинулся прекрасный вил, где-то на горизонте, за равниной,
виднелисъ пики гор. Значит, она уже не в Лос-Анджелесе! Неужели Клайв купил
загородный дом? Он же всегда считал жизнь вне суеты большого города невыносимо
скучной и однообразной. Впрочем, за три года вкусы могли измениться.
Она приняла душ, высушила волосы, не переставая отвечать на вопросы любопытной
Кэтрин. Неожиданно раздался легкий стук в дверь и в комнату впорхнула молоденька
брюнетка. Она явно смутилась, увидев Эрику в ночной рубашке.
- Простите, мисс Даниэлс. Я не хотела помешать вам. Меня зовут Маргарет Симпсон, и
я временная няня Кэтрин. Я бы хотела взять девочку на прогулку. Поскольку мистер
Макферсон привел вам ее сразу после завтрака, то вы, должно быть, устали, - объяснила
Маргарет. Значит, Кэтрин не сама пришла к матери. Скорее всего никто из взрослых
особенно не следил за ребенком, наверное, она даже позавтракала отдельно от отца.
Впрочем, в этом даже был некий смысл, по крайней мере, Эрика не хотела, чтобы дочка
присутствовала во время ее встреч с Клайвом.
- Уверена, Кэтти будет в восторге, - несколько напряженно улыбаясь, ответила она.
Мысли ее постоянно обращались к мужчине, который три года назад после кошмарной
ночи отказался видеться с ней, не отвечал на звонки и письма. Он осудил ее, обвинил в
тягчайшем преступлении, а затем с удивительной быстротой заменил другой женщиной.
Эрика почувствовала настоятельную необходимость поговорить с Клайвом. Она
придирчиво изучила состояние своего гардероба - почему-то ей совершенно не хотелось
надевать ничего из вещей Мишел Андерс - и остановила выбор на потертых джинсах и
простой черной майке.
Выйдя за дверь, она с удивлением обнаружила, что для загородной виллы дом
обставлен слишком роскошно. Прекрасно подобранная мебель и стильные аксессуары с
головой выдавали владельца - Макферсон обладал редкостным вкусом и чувством меры, и
его жилище всегда носило отпечаток личности хозяина.
Он совершенно необычный человек, неохотно признала молодая женщина. Вечно в
центре внимания, под прицелом тысяч камер, он, тем не менее, всегда оставался самим
собой и не шел на поводу у собственной славы. Мало кто сумел бы достичь подобного
положения, выбившись из той нищеты, что окружала его с детства. Но еще меньше смог
бы сохранить свою самобытность, поднявшись так высоко...
Зачем я все это вспоминаю? - разозлилась на себя Эрика. Но не сумела совладать с
проснувшейся памятью и оказалась во власти событий пятилетней давности.
Девятнадцатый год ее жизни был ознаменован роковыми переменами: во Франции от
сердечного приступа умер Брайан - ее легкомысленный, но обаятельный отец. После
одиннадцати лет кочевого существования с беспокойным родителем девушка захотела
спокойствия и определенности, домашнего тепла и уюта. Она поехала в Англию, где
поступила в ветеринарный колледж, и теперь с гордостью ощущала себя студенткой.
Домом ее стало общежитие, где Эрика ютилась в крохотной комнатке вдвоем с
соседкой и первой подругой. Клэр, пышная блондинка, работала стриптизершей и
поэтому могла позволить себе несколько большие удобства, чем Эрика, вечерами
подрабатывавшая в супермаркете.
Однажды Клэр пришла к ней в совершенном расстройстве.
- Сегодня вечером я должна выступать в одном из ресторанов. - Она едва не плакала. -
А Гарри пригласил меня поужинать. Если я не пойду, ты же знаешь, он найдет когонибудь
еще.
Вот уже несколько лет Клэр преданно любила Гарри и бежала по первому его зову. Так
что для нее действительно речь шла о жизни и смерти.
- Пожалуйста, выступи за меня, - умоляла блондинка, не обращая внимания на
растекающуюся от слез тушь. - Тебе не придется даже раздеваться. Ты просто выпрыгнешь
из дурацкого торта в костюме ангела и улыбнешься этому парню.
Клэр вытащила белое платье с крылышками и маленькую позолоченную арфу и
протянула подруге.
- Это, конечно, жуткая глупость, но друзья решили, что это станет шуткой года. Этот
продюсер, Макферсон, недавно сделал фильм "Полночные ангелы", и они...
Вот так и получилось, что Эрика, как чертик из коробочки, появилась из торта Клайва,
подпрыгнула и уставилась прямо в синие глаза. Запутавшись в чересчур длинном одеянии,
девушка толкнула столик на колесиках, заставленный бокалами и бутылками, и тот
покатился на гостей, мелодично позвякивая на ходу. Наконец Эрика приземлилась на
корточки прямо перед виновником торжества, который наблюдал за происходящим с
насмешливой улыбкой.
- С днем рождения, мистер Макферсон! - звонко произнесла она в полной тишине.
- А что ты намерена теперь сделать? - спросил Клайв сладким голосом.
Смущение неожиданно уступило место ярости, золотистые- глаза девушки засверкали
от неподдельного возмущения.
- Не будьте таким бесчувственным! - зло прошипела она. - Помогите же мне! О Боже,
неужели вас совсем не учили хорошим манерам?
За ее спиной раздались охи и ахи, сдержанный смех. Клайв же в ответ не проронил ни
звука. Но через минуту откинул голову назад и расхохотался во все горло.
- Для маленькой штучки, не слишком ли острый у тебя язычок?
- Вы просто невежественная свинья! - убежденно сказала Эрика, хотя он даже протянул
руку, чтобы ей помочь. Она оттолкнула его руку и встала.
Клайв подал ей арфу, которую она уронила ему на колени, и спросил, откидываясь на
спинку кресла:
- Что следующим номером? - В голосе мужчины прозвучала некоторая неприязнь.
- Если вы надеетесь, что вас будут развлекать стриптизом, то спешу вас огорчить: вся
моя одежда останется на мне, - резко проговорила Эрика, бросая инструмент обратно.
- А разве ты не споешь мне поздравительную песенку? - спросил он в искреннем
удивлении.
Эрика беззастенчиво шмыгнула носом и спокойно ответила:
- Я не знаю ни одной ноты.
- Ты... ты просто сокровище, - снова расхохотался Клайв, не сводя глаз со свежего
личика.
Он поднялся с кресла во весь свой невообразимый рост и по-хозяйски обнял девушку за
плечи.
- В следующий раз, когда решите приготовить мне сюрприз, не забудьте пригласить
"Службу спасения". Если бы эта крошка покалечилась, у нас были бы крупные
неприятности.
- Уберите свои руки! - возмущалась Эрика, пока он вел "е к выходу из зала.
- Это твой последний вызов на сегодня? - спросил он, когда они были уже в коридоре.
- Мой единственный...
- Тогда я подвезу тебя домой.
- Нет, спасибо. - Сбросив тяжелую руку, Эрика поспешила в раздевалку, где недавно
облачалась в белое платье.
Когда, переодевшись в джинсы и свитер, девушка покинула комнатку, Клайв ждал ее
снаружи.
- Вам не кажется, что вы ведете себя, как собака с костью?
- Ты очень красивая. И не делай такого удивленного лица: тебе это не идет, - произнес
он, цинично улыбаясь. - Я отвезу тебя домой. Ты переоденешься, и мы поедем в ресторан.
- Спасибо, не стоит, - отказалась она, возмушенная до глубины души. Переодеться - во
что? Или он считает, что у нее дома модный салон?
- Почему?
- Сколько вам нужно причин?
- Все это очень забавно. Говори, что думаешь.
- Ладно. Во-первых, вы для меня слишком скользкий тип. Во-вторых, у вас слишком
много денег. В-третьих, между нами как минимум десять лет разницы и я не представляю,
о чем бы мы могли поговорить. В-четвертых...
- Неужели ты действительно такая язва?
Эрика на мгновение заколебалась, услышав в его голосе холодность, и даже слегка
испугалась, но все-таки сказала:
- Нет, меня вдохновляет ваше присутствие.
- Неужели я внушаю тебе отвращение?
Девушка глубоко вздохнула и решила ответить честно:
- Тоже нет. Вы мне страшно понравились с самого первого взгляда. Но я не собираюсь
идти дальше, так что всего хорошего. Еще раз с днем рождения!
На следующий день Клайв ждал ее в общежитии, когда она вернулась из колледжа.
Клэр, изумленная и слегка напуганная присутствием известного продюсера, изо всех сил
старалась развлечь его.
- Как, черт подери, ты узнал, где я живу? - не желая сдерживаться, воскликнула Эрика.
- Выяснил, какое агентство предоставило стриптизершу, узнал, что ее зовут Клэр.
Встретился с этой самой Клэр. Она и сказала, кто ты на самом деле, - объяснил
миллионер, ангельски улыбаясь.
- Ты совершенно зря сюда пришел...
- Боже мой, а чего ты ждала? Неужели думаешь, что я повернул бы в противоположную
сторону, когда и ты, и я чувствуем одно и то же?
- И что же мы чувствуем?
- Сексуальное влечение.
- Когда придумаешь что-нибудь получше, я соглашусь с тобой поужинать, - заявила
Эрика, покрываясь ярким румянцем и старательно выталкивая непрошеного гостя за
порог.
- Ничего не получится. - Клайв засунул ботинок в щель между косяком и дверью, не
давая той закрыться.
- Ты так настойчив!
- Ладно. - Он раздраженно передернул плечами. - Я ухожу.
Он успел спуститься только на один пролет, когда она выбежала на лестничную клетку
и, перевесившись через перила, прокричала:
- Только ужин... Пойдет? - Эрика просто не смогла вынести мысли, что больше никогда
не увидит этого человека.
- А как насчет завтрака? - без промедления спросил Клайв.
- Без шансов. Но мне нравится, что ты не скрываешь своих намерений. Я люблю
честность, пусть даже правда бывает порой жестокой. Поэтому должна сказать, что не
слишком опытна в сексе и к тому же страшно романтична.
- Значит, одному из нас придется поработать над собой, - вздохнув, ответил он.
- Явно не мне. Потому что я никогда не смогу влюбиться в такого человека, как ты.
- А... а почему ты решила, что я этого хочу? - Миллионер был явно озадачен. - Мои
интересы не простираются дальше...
- Заткнись или мы никогда не поужинаем вместе!
Воспоминания были такими четким и ясными, что Эрика не сразу поняла, где
находится. Она недоуменно обвела взглядом большую лестницу, широкий коридор и с
тяжелым вздохом принялась спускаться.
Достигнув нижней ступени, Эрика вздрогнула: по холлу прогуливался Клайв. Трех лет
словно не бывало: ее охватили те же чувства, что тогда. Она сжала пальцы в кулаки,
готовясь защищаться.
- Клайв... - прошептала Эрика, с трудом приоткрывая сухие губы.
- Ты выглядишь совсем больной, - холодно произнес он, с безразличным вниманием
глядя в побледневшее лицо. - Зачем ты встала с постели?
Да, конечно, теперь он будет обращаться с ней, как с инвалидом, жалеть и не
снизойдет до споров и серьезных разговоров. Он всегда создает вокруг себя
эмоциональный вакуум, предпочитая относиться к людям, как к вещам. Быть может,
только Кэтрин научит его любить...
- Со мной все в порядке, - солгала она, решив, что ему все равно, что с ней на самом
деле происходит.
Клайв смотрел на свою собеседницу. Тоненькая, хрупкая женщина, беззащитная,
словно загнанный зверек. Ее очевидный страх перед ним наполнил его сердце горечью.
Лучше бы Эрика ничего не вспомнила! Вчера ночью она была трепетная, открытая -
такая, какой он ее запомнил. Единственная, онa воспринималa его как обыкновенного
парня. Она ругалась, когда любовник опаздывал, жаловалась, если он был слишком занят,
откровенно скучала, пропуская мимо ушей его разговоры о работе, и совершенно забывала
о его существовании, стоило ей оказаться среди животных в питомнике. Она ничем не
походила на остальных его женщин.
Впрочем, скоро все вернется на круги своя: не зря он прове
...Закладка в соц.сетях
