Жанр: Любовные романы
Только твоя
...; Ну, скажи, кто поверит, что Гвидо проводил время с любовницей,
прервав свадебное путешествие?
— Действительно, кто? — откликнулась Корделия с вялой улыбкой.
Тем не менее Гвидо так и поступил, сказала она себе, бросив меня на
следующий день после брачной ночи. Ее передернуло.
— Знаешь, когда я читаю всю эту гадость, то невольно радуюсь, что мы с
Роберто недостаточно знамениты, чтобы стать жертвами папарацци, — вздохнула
Анна.
В этот момент на террасу вышел Гвидо, Корделия вздрогнула, и содержимое
бокала выплеснулось ей на платье.
— О, черт!.. — пробормотала она и поспешно встала, не поднимая глаз. —
Извините, я пойду, переоденусь.
— А потом мы все вместе отправимся на деревенскую свадьбу, — торжественно
объявил Гвидо.
— Это было бы здорово, — ответила Анна, — но разве Роберто не сказал тебе,
что должны вернуться домой не позже семи?
Тихонько выскользнув с террасы, Корделия облегченно вздохнула. Слово
свадьба вызвало в ней такую бурю чувств, что она едва не сорвалась.
Представив себе, что за этим последовало бы, девушка содрогнулась от ужаса.
Ну почему Гвидо не может просто любить ее, как любит его она? Неужели этот
ужасный день никогда не закончится?
Решив, что на свадьбу, пусть даже деревенскую, следует принарядиться,
Корделия достала из шкафа открытое черное платье для коктейлей и короткую
накидку к нему. Она знала, что Гвидо пользуется огромным авторитетом у
местных жителей, и понимала, что они будут ждать его появления с молодой
женой с огромным интересом.
Он сделал для них очень много: отремонтировал на свои средства школу,
выделил деньги для того, чтобы можно было нанять еще одного учителя,
построил очистные сооружения в гавани, оснастил хирургический кабинет самыми
современными приборами, а также разрешил открыть небольшой ресторанчик у
самого берега, чтобы молодежь могла там подработать, — одним словом, за пять
лет добился большего, чем его отец за всю свою жизнь.
Все это Роберто рассказал за ланчем, и она была готова ему поверить.
— Корделия! — раздалось за ее спиной.
Она похолодела и обернулась. Гвидо с недовольным видом стоял в дверях
спальни.
— Что, черт возьми, с тобой происходит? — резко спросил он.
— Извини, — тихо ответила Корделия.
— Ты ведешь себя так, что мне стыдно за тебя перед Роберто и его женой.
Неужели тебе не известно, что законы гостеприимства для любого итальянца
священны?
Корделия содрогнулась и сжала зубы.
— И не смей смотреть на меня так! — повысил голос Гвидо, приходя в ярость.
Щеки ее загорелись, пальцы сжались в кулаки.
— Может быть, Жаклин Ксавье лучше справилась бы с ролью хозяйки? — тихо
спросила Корделия.
— Ты права. Она никогда не опозорила бы меня перед друзьями, — после
секундного замешательства ответил Гвидо.
— Ах, вот как?!
— Ни одна женщина не обращалась со мной так, как ты сегодня. Да, утром у нас
была размолвка, но я искренне извинился, а ты продолжаешь вести себя так,
что у меня больше нет сил выносить это!
— Иди к черту! — бросила Корделия и отвернулась, чтобы взять накидку с
кровати.
Железной рукой Гвидо схватил ее за плечо и повернул к себе лицом.
— Чего ты добиваешься? — раздраженно спросил он. — Может быть, причина
твоего поведения — обыкновенная ревность? Тебе не понравилось, что Анна
шутила со мной за ланчем?
— Тебе лучше спуститься к гостям, — устало сказала Корделия, не отвечая на
его вопрос.
— Я никуда не уйду, пока ты не скажешь мне, что с тобой происходит! — Гвидо
обхватил ладонями ее голову и поднял к себе лицо. — Утром ты улыбалась,
смеялась... была счастлива!
Сердце Корделии невольно забилось чаще под его взглядом, и от этого ей стало
еще горше.
— Пожалуйста... уйди... от меня, — с трудом выговорила она.
— Не думаю, что ты этого действительно хочешь, голубка моя, — выдохнул Гвидо и склонился к ее губам.
Корделия была не готова к такому повороту событий. Она и не заметила, как
всем телом прижалась к нему, отвечая поцелуем, в котором были и гнев, и
ненависть, и желание. Он отнес ее на постель и снова прильнул к губам,
проделывая языком такое, от чего она чуть не сошла с ума. Думать Корделия
уже не могла. Ее охватила такая страсть, что она забыла обо всем.
— Ты моя... — жарко шептал Гвидо, задирая подол ее платья и нетерпеливо
стаскивая трусики.
Она с готовностью раздвинула бедра, поглощенная отчаянным желанием, от
которого набухли соски и возникла знакомая тяжесть внизу живота. В глазах
Гвидо горело то же чувство. Он действовал грубо, как никогда прежде, но это
возбуждало Корделию еще сильнее. Он вошел в нее, и она хрипло вскрикнула.
Когда их тела замерли после последних всплесков финального взрыва, в глазах
Гвидо она прочитала такое же потрясение, которое переживала сама. Он молча
встал с постели и направился в ванную комнату. Корделия лежала неподвижно,
ожидая, пока успокоится сбившееся во время их безумного соития дыхание.
Потом она встала и непослушными руками поправила платье. Из приоткрытой
двери ванной комнаты за ней наблюдал Гвидо.
— Иди сюда! — потребовал он, швыряя полотенце на пол, и открыл ей объятия.
— Можешь не извиняться, мне все понравилось, — вполголоса призналась она.
Он подошел и потерся щекой о ее волосы.
— Иногда ты меня так злишь, что я едва сдерживаюсь. Но я не могу справиться
с тем, чего не понимаю. — Он был так взволнован, что говорил с акцентом.
— Все в порядке, — спокойно произнесла Корделия, и это было правдой.
В этот момент она любила его так, как никогда раньше, но уже точно знала,
что не позволит больше притронуться к себе. Пора стать сильной и смело
посмотреть правде в глаза.
— Не думай, что я... — хрипло пробормотал Гвидо и надолго замолчал, подыскивая слова. — Ты моя жена.
Он замешкался на секунду, словно надеялся услышать что-то в ответ, но, так и
не дождавшись его, вышел из комнаты.
Корделия не была оскорблена тем, что он взял ее так грубо. Она всегда хотела
его, а этот взрыв страсти дал выход эмоциям, и ей даже стало немного легче.
Все-таки он удивительный человек, подумала она. Красив, обаятелен, успешен в
бизнесе, может быть душой общества, но в то же время деспотичен по отношению
ко мне, а, коснись дело чего-то серьезного в личных отношениях, мычит что-то
нечленораздельное. Видимо, свои чувства этот мужчина способен выразить
только поступками, как неандерталец. Он явно перестал ненавидеть меня, но,
когда я сдерживаюсь, пытаясь соответствовать его представлениям о правилах
поведения, выходит из себя!
Корделия нервно засмеялась, приводя себя в порядок. Она подумала о ребенке,
которого носит, и прижала ладонь к животу, как бы защищая это не родившееся
дитя.
Неудивительно, что я так быстро забеременела, ведь Гвидо прожил со мной
целых четыре недели! Если бы он поселился отдельно и мы не так часто
занимались любовью, для зачатия понадобились бы месяцы... Но теперь дело
сделано. Я буду любить своего малыша и заботиться о нем, но ни за что не
стану спать в одной комнате с мужем, который встречается с другой женщиной!
Приняв это решение, Корделия обрела долгожданный покой. Она вызвала звонком
экономку и дала той ясные и четкие инструкции, зная, что к концу вечера
Гвидо опять будет ненавидеть ее.
Они отправились в деревенскую таверну на автомобиле, который вел Гвидо.
Его усадили на почетное место во главе большого стола, и вскоре он уже
принимал участие в темпераментном разговоре мужской части гостей.
Женщины сели рядом. Анна вдруг посмотрела на Корделию и засмеялась.
— Знаешь, о чем я только что подумала? — весело спросила она. — Жаль, что
Жаклин не может видеть, как Гвидо обхаживает тебя! Правда, я сомневаюсь,
чтобы она вообще слышала о вашей истории...
— Какой истории? — удивилась Корделия.
— Ну, о том, что вы были помолвлены еще в юности. Роберто рассказывал мне,
что Гвидо тогда был без ума от тебя, но я просто не могла представить, что
такое возможно, ведь, сколько я его помню, он всегда был очень
легкомысленным. — Она покачана головой. — Однако сегодня я впервые увидела
вас вместе и убедилась, что рядом с тобой Гвидо совсем другой: стережет
любое твое движение, ловит каждое слово...
Корделия недоверчиво улыбнулась.
— Неужели со стороны это выглядит именно так?
— Да, и мне нравится видеть его таким. — Анна улыбнулась. — В свое время
Гвидо разбил не одно женское сердце, и я просто диву даюсь, наблюдая, как он
старается открыть перед тобой дверцу машины или отодвинуть стул, а ты
принимаешь все как должное.
Корделия слушала собеседницу с большим интересом. Эта женщина ей нравилась,
и она жалела, что они не познакомились при других обстоятельствах.
Ужасный день все тянулся и тянулся, и ей стало казаться, что он никогда не
закончится.
Да, припомнила она, Гвидо всегда открывает передо мной дверцу машины и
отодвигает для меня стул. Но что в этом особенного?..
— У него очень хорошие манеры, — согласилась она, чтобы как-то ответить на
слова Анны.
Та вздохнула.
— Почему бы вам не помириться? Я еще никогда не видела Гвидо в таком
состоянии, как сегодня, и сразу догадалась, что между вами что-то произошло.
— Неужели? — вспыхнула Корделия.
— По тебе это не так заметно, но вот он... — Анна дружески сжала ее пальцы.
— Но ты не переживай! Мы с Роберто тоже часто ссорились в течение первых
месяцев после свадьбы. Всем молодым парам требуется время, чтобы научиться
жить вместе, а итальянцы к тому же любят командовать, и это только усложняет
дело.
Заиграла музыка, и послышались аплодисменты. Корделия увидела, как Гвидо
поднялся с места, скинул пиджак, ослабил узел галстука и присоединился к
танцующим в центре зала мужчинам.
Он легко проделывал сложные па под дружные аплодисменты присутствующих, и
она невольно отметила, что для такого богатого человека умение ладить с
людьми самых разных слоев общества — редкое качество, достойное уважения.
Все женщины, присутствующие на свадьбе, не сводили с Гвидо глаз, и Корделия
понимала их — нельзя было не восхититься грацией, с которой он двигался.
Темп музыки все нарастал, и вместе с ним росло возбуждение Корделии.
Она не верила, что Гвидо любит Жаклин Ксавье, но считала, что он предал ее,
проявив неуважение к их брачному союзу.
Впрочем, на какое уважение ты могла рассчитывать, с горечью подумала она,
услышав от мужа слова: У тебя нет права чем-то возмущаться. Ты сама во
всем виновата. Только полная дура могла не глядя подписать унизительные
условия брачного контракта, а потом принимать желаемое за действительное! А
Гвидо получил все, что хотел, — империю Кастильоне и жену, о которую при
желании можно вытереть ноги.
Больше всего Корделию почему-то обидело, что Гвидо скрыл от нее заметку в
газете. Как можно любить человека, который относится к тебе, как к пустому
месту?
Бешеный темп музыки болью отозвался в ее висках, когда она вспомнила
фотографию Жаклин в объятиях Гвидо. Мелодия достигла крещендо и внезапно
остановилась. Все захлопали. Корделия встала и вышла в коридор.
— Синьора! — обратился к ней Гильельмо. — Вещи хозяина отправить на яхту? —
неуверенно спросил он. — Обслуживающий персонал виллы вечером отпустить? Я
правильно понял или это ошибка?
Кровь отхлынула от лица Корделии.
— Да, все правильно.
— Но у синьора Доминциани не было в планах...
— У меня другие планы, Гильельмо, — оборвала она его.
Телохранитель молча смотрел на нее, не в силах поверить тому, что
происходит.
— Полагаю, ты намерен предупредить его прямо сейчас? — предположила
Корделия.
— Нет, синьора, это невозможно. Извините, но вы хорошо обдумали то, что
собираетесь сделать?
Она утвердительно кивнула.
— Он будет в бешенстве... — добавил Гильельмо.
Корделия глубоко вздохнула и снова кивнула. Гильельмо поклонился и
направился к выходу.
Этот человек заботился о 4Гвидо вот уже двадцать лет и испытывал к нему
отеческие чувства, но она знала, что он не станет докладывать хозяину о ее
планах, потому что тот факт, что ему стало известно о них раньше, чем самому
Гвидо, нанесет тому смертельное оскорбление.
Когда Корделия вернулась в зал, Роберто и Анна уже вставали из-за стола.
Гвидо пробрался через толпу, схватил ее за плечи и притянул к себе.
— Я совсем забросил тебя, — сказал он, целуя ее в макушку.
Ты даже не представляешь, подумала Корделия, садясь в машину рядом с Анной, что ждет тебя впереди...
Двадцать минут спустя, когда гости, распрощавшись с хозяевами, отправились
восвояси, она торопливо поднялась в спальню и достала из сумки фотографии и
вырезку из газеты.
Глава 9
Гвидо вошел в холл и, удивленно оглядываясь по сторонам в поисках прислуги,
которая всегда встречала и провожала его, повесил пиджак на спинку стула.
— Куда это все подевались? — спросил он.
— Я отпустила прислугу на всю ночь, — кратко ответила Корделия.
— Надеюсь, ты умеешь готовить? — нахмурился он. — После танцев я
проголодался.
Она крепко сжимала в руке фотографии.
— Гвидо...
— Ты бы поискала чего-нибудь в холодильнике, — сказал он, не обращая
внимания на ее взволнованное лицо, — а я пока приму душ.
Забавно! — мысленно усмехнулась Корделия. Я собираюсь начать серьезный
разговор, а он говорит о такой банальности, как еда.
Гвидо уже взялся за перила лестницы, когда наконец заметил, что Корделия стоит застыв как изваяние.
— В чем дело? — поинтересовался он.
— Тебе незачем подниматься наверх! — воскликнула она. — Я собрала все твои
вещи и отправила их на яхту!
— Ты сошла с ума? — медленно спросил Гвидо.
— Нет, — сдержанно ответила Корделия. — Просто сегодня утром я получила вот
это...
Он посмотрел на ее протянутую руку, изумленно подняв брови.
— Так что если ты считаешь, что моя сдержанность опозорила тебя перед
друзьями, то теперь поймешь, что тебе еще повезло, — дрожащим от напряжения
голосом сообщила Корделия.
Гвидо бросил на нее испепеляющий взгляд, но по-прежнему не сделал попытки
подойти и посмотреть, что она держит в руке. Он даже не глянул в ту сторону.
— Ах, вот как, — насмешливо произнес он с оттенком холодного упрека. —
Оказывается, ты лгала, отказываясь признать, что что-то случилось. Но я все-
таки намерен принять душ.
— Душ?!
— А у тебя есть пятнадцать минут, чтобы организовать возврат моих вещей, —
спокойно добавил он. — Думаю, ты догадываешься, что произойдет в противном
случае.
И он стал неторопливо подниматься по лестнице. Корделия ринулась следом.
— Значит, ты наконец решила объяснить, почему ведешь себя, как доведенный до
отчаяния ребенок, и вымещаешь на мне свое раздражение, — спокойно произнес
Гвидо.
— Хватит поучать меня! — гневно воскликнула Корделия и швырнула смятые фото
и газетную вырезку ему под ноги. — Вот! Не хочешь полюбоваться?! Теперь тебе
все понятно?
Гвидо наконец соблаговолил взглянуть в сторону фотографий, одна из которых
легла на ковер изображением вверх, но не нагнулся, чтобы поднять их.
— О чем ты говоришь? — пожал плечами он.
И тогда Корделия ударила его. Она не собиралась этого делать, но в какой-то
момент просто не смогла сдержаться.
Гвидо настолько не ожидал пощечины, что даже пошатнулся и схватился за
перила. Но он быстро пришел в себя и железной хваткой схватил ее за
запястья.
— Господи! Ты совсем разума лишилась? — крикнул он. — Какая тебе разница, с
кем я спал до свадьбы?
Его ничем не проймешь, в отчаянии подумала Корделия.
— Ты провел с ней неделю после нашей свадьбы! — бросила она ему в лицо.
Гвидо молча отпустил ее руки и, присев на корточки, подобрал фото и вырезку.
— Черт возьми, откуда это у тебя? — спросил он выпрямившись. — Пожалуйста,
успокойся и расскажи мне, как тебе удалось достать эти фотографии.
Корделия, взяв себя в руки, рассказала ему о послании на зеркале и о статье
в журнале.
— А фотографии? — настойчиво спросил Гвидо.
Он сохранял невозмутимый вид, однако ходившие под бронзовой кожей желваки
выдавали его нараставший гнев.
— Их я обнаружила сегодня в своей сумке. Гвидо сжал пальцы, и смятые снимки
упали на ковер. Он резко отвернулся и торопливо зашагал вниз по лестнице,
словно приняв какое-то решение.
Корделия увидела, что он подошел к телефону, набрал какой-то номер и
заговорил на итальянском.
— Что ты собираешься делать? — требовательно спросила она.
— Гильельмо займется этим грязным вторжением в нашу личную жизнь и найдет
виновного, — отчетливо произнес Гвидо и посмотрел на нее с грозным видом. —
Тебе следовало сразу рассказать мне об этом! Если кто-то из моих служащих
позволил себе наглость участвовать в этом, он будет жестоко наказан!
Неудивительно, что ты потеряла голову.
— Я не просто расстроена, Гвидо, я...
— Ты не могла выразиться яснее, когда ударила меня... и я догадался, что
произошло что-то очень серьезное. В гневе ты очень похожа на итальянку,
Корделия. — Гвидо вздохнул, глядя на нее с мрачным изумлением. — И я могу
понять и простить твой поступок. Удивительно, как тебе удавалось сохранять
самообладание весь день.
— Неужели ты надеешься заморочить мне голову этой пустой болтовней? —
вскричала Корделия, которую взбесил его снисходительный тон. — Ты что,
считаешь меня полной дурой?
— Эти фотографии могли быть сделаны не позже, чем год назад, — холодно
ответил Гвидо. — Об их существовании я, к сожалению, узнал только после
публикации и сразу же потребовал дать опровержение. И если я предпочел
обсудить это дело не с тобой, а с моими адвокатами, то только потому, что
оберегал твои чувства.
— Мои чувства?! — недоверчиво переспросила она.
— Я не хотел, чтобы этот грязный листок, который называет себя газетой,
заставил тебя почувствовать себя униженной! И еще, — задумчиво продолжал
Гвидо, — я не могу поверить, чтобы Жаклин была как-то замешана в этом. Не
такой она человек, да и расстались мы с ней по-хорошему. У кого-то еще есть
причины выбрать тебя объектом травли... Кто это может быть?
— Эугения! — невольно вырвалось у Корделии. Он сжал губы.
— Чушь!
— Да ты и впрямь меня за дурочку держишь! — разразилась нервным смехом она.
— Я все объяснил тебе, — нахмурился Гвидо, — и хватит об этом. Если ты мне
не веришь, я могу показать тебе газету, в которой было опубликовано
опровержение. Говорю еще раз: я не виделся с Жаклин после нашей свадьбы!
— Ты мог подкупить фотографа, а редактора газеты запугать судом, —
продолжала кипятиться Корделия. — Вот посмотри, на этих фото нет даты! Что
им оставалось делать, как не извиниться!
— Значит, ты обвиняешь меня во лжи?.. — Судя по выражению его глаз, Гвидо
даже не представлял, что она может осмелиться на такое.
— Ты сам говорил, что будешь делать все, что захочешь, — напомнила ему
Корделия.
— Если бы я делал, что хотел, то ты сейчас валялась бы у моих ног, вымаливая
прощение! — взорвался Гвидо. — Да как ты смеешь сомневаться в моих словах?!
— Оступившийся однажды — просто легкомысленный человек, но тот, кто
повторяет этот поступок, — стопроцентный распутник! И я не собираюсь жить с
тобой больше!
— Что ты имеешь в виду?
— Я была так наивна, что поверила тебе, когда ты сказал, что кто-то подлил
тебе спиртное в стакан десять лет назад в ночном клубе, но не намерена
выслушивать еще одну сказку, в которой снова фигурирует плоскогрудая
блондинка, — печально сказала Корделия.
— Ты связываешь две истории, которые не имеют ничего общего.
— Ах, вот как? Тебе не нравится, что я тебе не верю? А ты не помнишь, как
поставил меня в такое же положение? Кому ты тогда поверил, мне или Умберто?
— напомнила она ему дрожащим от обиды и боли голосом. — Я уверена, что, если
бы меня обвинили в том же самом еще раз, ты просто убил бы меня на месте, не
слушая никаких оправданий!
— Значит, мы опять вернулись к этой чертовой стоянке... Я не верю тебе! — В
его мрачных глазах зажглась ярость.
— Вот и я тебе не верю! — парировала Корделия. — И вообще, мы не настоящие
муж и жена. У нас только деловые отношения.
— Заткнись и послушай меня! — заорал Гвидо, но она упрямо покачала головой.
— Я выполнила свою часть сделки...
— Если ты еще хоть раз произнесешь это слово... — перебил ее он.
— Я беременна, — не слушая его, продолжила она, — и теперь требую, чтобы ты
оставил меня в покое.
Гвидо замер, всматриваясь в ее лицо.
— Что ты сказала? — недоверчиво спросил он. — Уже?
— Ты неплохо поработал, не так ли? Корделия скривилась от отвращения, ее
начал бить озноб.
— Ты взвинчена и едва ли понимаешь, что говоришь. Боже мой... ты беременна,
— повторил Гвидо, пораженный этой новостью, но уже с явным чувством
самодовольства. — Глупенькая, ты же могла навредить себе, когда бросилась на
меня с кулаками! — Он поднял ее на руки. — Тебе не следует больше устраивать
таких сцен. Ты должна сохранять спокойствие и... думать о ребенке, —
наставительно проговорил он и понес ее в спальню.
Ошеломленная его реакцией, Корделия тихо произнесла:
— Оставь меня!
— Ты этого не хочешь, — уверенно возразил он.
— Хочу.
С тяжким вздохом Гвидо положил ее на кровать.
— У тебя просто истерика.
Опираясь на руки, Корделия приподнялась на постели.
— Я не истеричка! — закричала она ему в лицо.
— Не будем спорить об этом. Естественно, ты расстроена, тебя мучают
подозрения, и для этого есть серьезные причины. Ты права. Очевидно, Жаклин
меня одурачила, — мягко сказал Гвидо.
Однако его спокойный тон подействовал на нее, как красная тряпка на быка.
— Думаешь, я никуда от тебя теперь не денусь, потому что беременна? —
наступала Корделия. — Ошибаешься! Дедушка и мама помирились, так что теперь
ты не сможешь меня шантажировать! Если ты не уберешься отсюда, я сама уйду
на яхту!
— Команда сошла на берег, — спокойно сообщил Гвидо. — Так что вряд ли кому
бы то ни было удастся воспользоваться яхтой.
Корделию затрясло.
— У тебя больше нет права прикасаться ко мне...
— Да я и сам... Скажи, почему ты позволила мне днем заняться с тобой
любовью? — Гвидо, прищурившись, сурово посмотрел на нее.
Лицо ее вспыхнуло.
— Это был просто секс. Я использовала тебя, потому что мне так захотелось!
Он прикрыл смеющиеся глаза длинными черными ресницами и отвернулся. Плечи
его вздрагивали.
— Думаешь, это смешно? Ты, похоже, уверен, что я без ума от тебя, и все эти
угрозы — пустое. Но это не так. Неужели ты вообразил, будто я настолько
глупа, чтобы питать нежные чувства к человеку, который женился на мне только
для того, чтобы заграбастать деньги моего деда? Ты сам выставил себя на
посмешище! — с горьким презрением выкрикивала Корделия. — Такой красивый,
удачливый, умный мужчина... и вдруг женится на женщине, которую и за
человека не считает, ради того, чтобы прибрать к рукам Кастильоне
корпорэйшн!
При этих словах глубокие складки залегли возле рта Гвидо, а взгляд его стал
ледяным. Он встал и вышел из комнаты.
— И не возвращайся! — крикнула ему вслед Корделия.
Она долго сидела на постели, прислушиваясь к тишине. В глазах ее стояли
слезы, в душе было пусто, но успокоиться она не могла.
А если допустить, что он говорил о Жаклин правду? — подначивал ее внутренний
голос.
Нет, возразила ему Корделия, если Гвидо мне не верит, почему я должна верить
ему? За четыре недели нашего брака он ни слова не сказал мне об этом. У меня
тоже есть гордость — причем это все, что у меня теперь осталось. А еще — его
ребенок. Десять лет назад он нанес мне глубокую рану, но я не допущу, чтобы
это повторилось.
И с этой мыслью обессиленная Корделия наконец заснула.
Через пять дней на виллу прилетел Леонардо, младший брат Гвидо.
Корделия встретила его неуверенной улыбкой и провела в огромную гостиную с
расписным потолком.
Юноша всмотрелся в ее осунувшееся лицо с распухшими глазами и покрасневшим
носом, и взгляд его стал удрученным.
— Мне хотелось бы сказать тебе комплимент, — тихо произнес он, — но я не
могу лгать. Ты плохо выглядишь.
К ужасу Корделии, из глаз ее бурным пото
...Закладка в соц.сетях
