Жанр: Любовные романы
Только твоя
...себе не
нахожу! Член команды, которого капитан отправил за тобой в качестве
телохранителя, потерял тебя из виду и до позднего вечера не мог сообщить,
где ты находишься.
— Но при мне нет ничего стоящего, — побледнев, пробормотала Корделия.
— Шайка воров не побрезговала бы даже твоими дорогими часами, — резко бросил
Гвидо.
Ей стало стыдно, и она опустила голову. Она совершила свое бегство в
отместку мужу, а он, оказывается, искренне беспокоился о ней!
— Наверное, ты прав. Извини, я просто не подумала...
— Слава Богу, с тобой все в порядке, — с облегчением вздохнул он и
неожиданно добавил: — Чего не скажешь о твоих волосах.
— Что? — удивилась Корделия.
Гвидо провел пальцами по ее рыжим кудрям, которые теперь доставали только до
плеч.
— Откромсать такие прекрасные волосы... Как ты могла это сделать?!
Корделия покраснела. Она не ожидала, что он так будет переживать из-за ее
прически.
— Ты знала, как я люблю их. — Гвидо убрал руку и тяжело вздохнул. — Хорошо
еще, что я не восхищался твоим горлом, а то ты бы, наверное, назло мне
перерезала его и истекла кровью.
У нее даже слезы навернулись на глаза, словно она утратила единственное, что
делало ее привлекательной.
— Они отрастут, — жалобно прошептала она, хотя ей нравилась короткая
прическа, с ней гораздо легче было справляться.
— А теперь мы пойдем осматривать Ниагару, — тихо сказал Гвидо.
— Нет...
— Я настаиваю, моя крошка. С сегодняшнего дня мы начнем учиться жить вместе.
— Поймав испуганный взгляд Корделии, Гвидо добавил: — У меня были серьезные
дела, но все равно я не должен был отсутствовать так долго.
Они отправились к водопаду, а за ними, на почтительном расстоянии,
последовали Гильельмо и еще один телохранитель.
День стоял чудесный: солнце щедро проливало свой свет на буйную зелень
лесов. Корделия была очарована красотой дикой природы, низвергающей свои
воды с головокружительной высоты.
Они долго слушали оглушительный шум водопада, а потом вернулись в город Ниагара-
Фоле. Гуляя по парку, Корделия подняла глаза и встретила взгляд Гвидо,
напряженно всматривающегося в ее лицо.
— Что с тобой? — смущенно спросила она.
— Ты не сознаешь своей силы, — сказал он и удивленно покачал головой. — И во
многом так и осталась невинной девушкой. Я должен был понять это, когда ты
пришла ко мне, но был так зол...
И Корделия вдруг осознала, что за несколько дней, что они были врозь, Гвидо
очень изменился, освободившись от горечи и желания причинять ей боль.
— Я пыталась рассказать тебе, что ничего не...
— Не надо... — Он ласково прижал палец к ее губам. — Оставим все это в
прошлом.
Ее глаза потемнели.
— Но...
— Я не хочу ничего вспоминать. Десять лет назад мы были еще детьми, а детям
свойственно делать глупости.
Корделия хотела сказать, что не делала никаких глупостей и не заслужила его
ненависти, но передумала, решив, что сейчас не время и не место снова
затевать спор. Гвидо сделал шаг навстречу, а значит, и она должна
последовать его примеру.
Она снова подняла к нему лицо и словно обожглась о горящий взгляд его
золотистых глаз. Окружающий мир перестал существовать, и Корделия уже не
видела ничего, кроме его сильного тела, чувственного рта...
— Я хочу тебя, моя голубка, — откровенно признался Гвидо, жадно поедая
взглядом ее пышное тело.
И сразу воздух сгустился вокруг них, все звуки отдалились, и мир будто замер
в ожидании. Корделия смущенно почувствовала, как набухают ее груди и
рождается сладкое томление внизу живота. Гвидо положил руки ей на плечи и
властно притянул к себе. Неистовое желание, словно цунами, нарастало в ней.
— Увы, нам придется немного подождать. Что ж, в ожидании тоже есть своя
прелесть, — тихо промолвил Гвидо, взяв ее за руку, и потянул прочь.
Корделия не помнила, как они вернулись к машине. Она, словно сквозь туман,
слышала, как Гильельмо заговорил о ланче, потом веселый смех Гвидо долетел
до ее ушей, но все утратило для нее смысл, кроме горящих, как у ягуара, глаз
мужа и ощущения его теплой, сильной, поддерживающей ее руки.
Нырнув в салон, она прильнула к нему, но он отодвинулся.
— Нам не хватит времени, а я не хочу прерываться, — жарким шепотом произнес
Гвидо.
Корделию била крупная дрожь нетерпения. Она поняла, что по-прежнему любит
этого человека, но теперь это было уже не слепое обожание юной девушки, а
безрассудная страсть зрелой женщины, которая знает, что ждет ее впереди.
Ведь в брачном контракте нет пункта о любви.
Лимузин остановился перед роскошным зданием, напоминающим дворец. Гвидо
вытащил Корделию из машины и, высокомерно склонив свою голову в ответ на
уважительное приветствие немолодого человека, встречавшего их на ступеньках,
повел внутрь.
В холле стоял полумрак, но Корделии сразу бросилась в глаза антикварная
мебель и персидский ковер под ногами. Они прошли к лестнице, и, уже со
ступенек увидев людей, с любопытством смотревших им вслед, она поняла, что
оказалась в гостинице, причем очень дорогой.
— На нас все смотрят... — покраснев, смущенно пробормотала Корделия, но
Гвидо только повел плечом, давая понять, что это его не волнует.
Горничная поспешила распахнуть перед ними двойные двери номера.
— Здесь чудесно... — начала Корделия.
Гвидо тут же повернулся к ней и, нетерпеливо обхватив ладонями ее лицо,
жадно прильнул к губам. Она схватилась за его пиджак, чтобы удержаться на
ногах.
— Боже мой... как я хочу тебя, — простонал он, подхватив ее на руки, и понес
в спальню.
— Разве мы не должны были зарегистрироваться? — забеспокоилась Корделия.
— Зачем?
— Так обычно все поступают... разве нет?
— Нет, если являются владельцем гостиницы. В спальне Гвидо поставил ее на
ноги, резким движением рванул вниз молнию платья и, когда оно упало на пол,
замер, жадно обшаривая взглядом роскошное тело Корделии, а потом мягко
подтолкнул ее к огромной постели.
Она уже не владела собой, сгорая от страстного томления. Желание ее было так
велико, что причиняло боль, и она сделала последнюю, слабую попытку взять
себя в руки.
— Может... нам поговорить вначале? — шепнула она.
— Именно в такой момент? — удивился Гвидо. — Ничего не получится! Эта неделя
тянулась для меня, словно год.
Он быстро разделся и приблизился к ней, восхитительный в своей наготе.
— Я сейчас умру от желания, — стыдливо призналась Корделия.
Все в нем — глаза, голос, сильное, поджарое тело — возбуждало ее.
Гвидо многообещающе улыбнулся.
— Потерпи еще немножко, моя крошка... — приговаривал он, высвобождая из
лифчика ее полные груди с торчащими розовыми сосками.
Застонав, он захватил один из них губами и нежно коснулся кончиком языка.
Корделия, чуть не задохнувшись от наслаждения, выгнулась дугой, а он
прошелся губами по ее телу и медленно спустил вниз трусики. Она вздрагивала
под его ласками, уже почти теряя рассудок.
Когда Корделия запустила пальцы в его густую шевелюру, Гвидо поднял голову
и, глядя ей в глаза, снова прильнул к губам в жарком поцелуе.
— Не обижайся, что я отодвинулся от тебя в машине, — прошептал он. — Я
боялся, что не смогу устоять и овладею тобой прямо там. Ты заводишь меня так
быстро, что я чувствую себя первобытным человеком.
— Я так хочу тебя... — простонала Корделия.
Он стремительно скользнул рукой к ее бедрам, решительно раздвинул их и вошел
в нетерпеливо ожидавшее этого вторжения влажное лоно. Корделия ахнула,
ощутив его внутри себя.
— Ты как горячий шелк. Быть с тобой... снова... я только об этом и мечтал...
с того момента... как расстался с тобой, — выдыхал он с каждым новым мощным
толчком.
Она не могла говорить, а только вбирала его в себя, прижимаясь все крепче по
мере приближения финального взрыва. Потом словно какая-то огромная волна
накрыла ее с головой, и она провалилась в бездну.
Только через несколько секунд они вернулись в реальный мир. Сорвав с постели
покрывало, Гвидо переложил Корделию на прохладные простыни и снова обнял.
Сердце ее постепенно замедлило свой бег, и она наконец обрела способность
думать.
В объятиях Гвидо она испытала неземное блаженство, но оно было щедро
приправлено грустью.
Корделия вспомнила свои мечты десятилетней давности. Как далеки они были от
того, что она пережила сейчас.
Теперь я буду дорожить каждым мгновением этой полноценной жизни, поклялась
она себе.
— Я так сильно любила тебя... — невольно вырвалось у нее.
— Любила? — Гвидо заглянул ей в глаза. Корделия почувствовала, как он слегка
отодвинулся, и поняла, что слишком близко подошла к опасной теме. Ей
хотелось сказать ему о своей любви, но страх и гордость останавливали этот
порыв. Не в силах выразить словами свои чувства, она просто обвила его
сильное тело руками и крепко прижалась к груди.
— Мне надоело слушать о том, что было когда-то, — недовольно произнес Гвидо
и, откинувшись на подушки, заботливо устроил ее рядом. — Такое впечатление,
что жизнь для тебя остановилась десять лет назад.
В первый момент его слова уязвили Корделию. Впрочем, пожалуй, он прав, тут
же подумала она. Ведь и я не так давно обвиняла его в том, что он остался в
плену у прошлого. Теперь мы просто поменялись ролями.
Тут Гвидо провел рукой по ее телу, и горячая волна желания смыла грустные
мысли.
Он заглянул в ее затуманенные глаза и лукаво сказал:
— А теперь я бы хотел продемонстрировать тебе множество удивительных
способов, с помощью которых можно получить наслаждение.
Корделия улыбнулась и кивнула, соглашаясь приступить к этому увлекательному
занятию.
Глава 8
Четыре недели спустя Корделия сидела в постели и пила холодную воду, которую
наливала из большой бутылки, стоявшей возле кровати.
Накануне поздно вечером они прибыли на Амальфитанское побережье, где
располагалась роскошная вилла Гвидо. Корделия спала хорошо, но, проснувшись,
почувствовала легкое головокружение и тошноту. Она догадывалась о причине
этого недомогания.
Накинув легкий халат, молодая женщина вышла на балкон. Внизу шумело море, и
свежий ветер приятно остужал кожу. Корделия оглянулась на постель, где, до
пояса прикрытый простыней, крепко спал Гвидо, раскинув длинные руки и ноги,
и мечтательная улыбка тронула ее губы.
Она была очень счастлива весь этот месяц, который они провели, путешествуя
по Европе, и сама не понимала, почему не говорит мужу о своей беременности.
Было только восемь часов, но ей не хотелось снова ложиться в постель, и она
решила принять ванну.
Лежа в ароматной пенистой воде, Корделия вдруг вспомнила условия брачного
контракта и тяжело вздохнула. Правда, Гвидо нарушил их! Хотя время от
времени он уезжал по делам, а также много работал, большую часть времени все
же проводил с женой, и теперь, когда они вернулись домой, она не видела
причин, почему ситуация должна измениться.
Вытираясь мягким мохнатым полотенцем, Корделия вспомнила о том, что в
последнее время Гвидо потворствовал всем ее желаниям. Она всю жизнь мечтала
о том, чтобы своими глазами увидеть достопримечательности, о которых читала
только в книгах, а теперь получила возможность посетить Францию, Испанию,
Грецию.
Корделия была переполнена впечатлениями от прекрасных греческих островов: их
залитых солнцем пляжей, шума прибоя, дорог с крутыми виражами, экзотической
красоты пейзажей. К тому же рядом с ней все время был Гвидо — веселый,
заботливый и... страстный.
Они занимались любовью каждую ночь, а иногда и днем, но по-прежнему не могли
насытиться друг другом. Гвидо любил ее тело и при каждой возможности
заставлял чувствовать себя неотразимой. Бывали даже дни, когда они не
выходили из комнаты, проводя время в постели, и ели ночью.
Когда Гвидо привел ее к врачу, чтобы вылечить солнечный ожог на плече,
Корделия, уже заподозрив что-то неладное, сделала анализ на беременность.
Ответ был положительным, но все-таки она не торопилась поделиться с мужем
новостью о том, что носит в утробе их первенца.
Ее останавливало то, что Гвидо связывал рождение ребенка с разводом.
Может быть теперь, когда мы так сблизились, он изменил свои намерения? — с
надеждой думала Корделия, но уверенности в этом у нее не было. Гвидо не
заговаривал о будущем и не вспоминал об условиях договора, навязанного ей
силой. Они жили только настоящим, и он вел себя, как идеальный муж.
Впрочем, он мог гордиться собой — ведь ему в рекордные сроки удалось
добиться того, чего он страстно хотел, — она забеременела.
— Объявляю тебе выговор, — делая вид, что недоволен, произнес Гвидо,
появляясь на пороге ванной. — Почему тебя не было рядом, когда я проснулся?
Корделия, вздрогнув от неожиданности, обернулась и залюбовалась мужем. Его
черные волосы были растрепаны, подбородок зарос щетиной, довольная улыбка
играла на губах. Он был восхитительно красив.
— Гвидо! — невольно вырвалось у нее.
— Я сказал дворецкому, что мы спустимся завтракать позже.
Он подошел к ней и привлек к себе.
— Давай вместе примем душ, и ты расскажешь мне, о ком мечтала здесь в
одиночестве... Надеюсь, обо мне?
Нежный румянец окрасил щеки Корделии. Она уткнулась лицом в его плечо,
вдыхая запах родного тела.
— О ком же еще? — прошептала она.
Стоя вместе с ней под душем, Гвидо между поцелуями бормотал:
— У меня сегодня куча дел... Да и гости сегодня должны пожаловать... Послать
бы все это к черту!
Корделия затрепетала и мгновенно воспламенилась от его прикосновений.
Прошло немало времени, прежде чем они уселись завтракать на красивой
каменной террасе в тени усыпанной цветами магнолии. Отсюда открывался такой
вид, что дух захватывало. Высокий склон горы был усеян рощицами цитрусовых
деревьев, которые протянулись вплоть до голубовато-зеленых вод Тирренского
моря. Виллу окружали густые природные сады. Вдали виднелась гавань и
небольшой рыбацкий поселок из живописных домиков с очаровательной маленькой
церковью и куполообразной звонницей. У пристани, среди множества ярких
разноцветных рыбацких лодочек, красовалась яхта Гвидо. Корделия вдруг
вспомнила, что он говорил что-то о гостях.
— Так кто к нам собирается пожаловать и когда? — поинтересовалась она.
— Роберто Морелли и его жена Анна. Она американка, так что у тебя будет
возможность пообщаться с соотечественницей. Они не смогли приехать к нам на
свадьбу, потому что отец Роберто был болен, но обещали сегодня прийти на
ланч. Они будут здесь через полчаса.
Корделия помнила, что Роберто Морелли был старым другом Гвидо, и ей стало не
по себе.
— Полагаю, Роберто тоже в курсе той трагической истории на стоянке? — резко
спросила она.
Лицо Гвидо посуровело. Он долго молчал, а потом хлопнул ладонями по столу и вскочил со своего места.
— Господи! Неужели ты думаешь, что я делился подробностями своей личной
жизни со всеми?! — воскликнул он. — Кроме твоего деда, только мои родители и
Эугения знают об этом. — Он прошелся по террасе, обернулся к Корделии и,
раскинув руки, раздраженно сказал: — Не понимаю, почему ты опять
вытаскиваешь на свет Божий эту мерзкую историю?
— Потому что ты до сих не захотел выслушать мою версию, — удрученно
прошептала Корделия. — И меня это возмущает.
Он хмуро посмотрел на нее.
— У тебя вообще нет права чем-либо возмущаться! Тебе чертовски повезло, что
я решил оставить этот мерзкий эпизод в прошлом и принять тебя такой, какая
ты есть!
— Если ты такой благородный, то почему продолжаешь кричать на меня?
— Я? Я не кричу, — смутился Гвидо и понизил голос.
— Так вот, между мной и Умберто ничего не было, слышишь?!
— Я никогда не поверю в это. — Глаза Гвидо сверкнули. — Я помню, как ты
смотрела на меня в то утро. Ты была виновата и гордилась этим!
Корделия с горечью вспомнила свое оскорбленное молчание в ответ на его
обвинения. Да, вынуждена была признать она, виноваты не только те, кто
оговорил меня, но и я сама.
— Узнав то, что я знаю теперь, и оглядываясь назад, я понял, что все это
такая ерунда... — Гвидо небрежно пожал плечами. — Наверное, мне следовало
сказать это раньше, но стать твоим первым любовником значило...
— Значило для тебя так много, что ты исчез на целую неделю! — подхватила
Корделия.
Это тебе за то, что я не имею права ничем возмущаться, мысленно добавила
она.
Пальцы ее дрожали. Она была так зла на Гвидо, что готова была вскочить и
наброситься на него с кулаками.
— Так почему бы тебе не рассказать, чем вы с Умберто занимались на самом
деле? — угрожающим шепотом спросил он.
Она изумленно подняла глаза, и Гвидо в отчаянии воздел руки к небу.
— Это твоя заслуга, что я снова думаю так! — бросил он. — Черт возьми,
почему ты не можешь просто забыть об этом? — Он устало опустил плечи,
порылся в карманах, достал какую-то коробочку и положил перед ней на стол. —
Я собирался подарить это тебе после завтрака.
Корделия уже так завелась, что не могла остановиться.
— Что там? Лекарство от лжи?
Гвидо длинно выругался по-итальянски и ушел в дом.
Посидев немного в одиночестве, она немного успокоилась и открыла коробочку.
Там на подстилке из черного бархата лежал изящный медальон, украшенный
бриллиантами, внутри которого были две крошечных фотографии — ее матери и
деда.
Корделию так тронул этот подарок, что ей стало стыдно за безобразную сцену,
которая только что произошла между нею и Гвидо.
Кто из нас повел себя неправильно, он или я? — задумалась она. Кто больше
виноват? Как разобраться в чувствах Гвидо? Принимает ли он меня всерьез?
Если он любит меня, то почему не верит?
Решив привести себя в порядок, Корделия вернулась в спальню и стала искать
косметичку. Высыпав на кровать содержимое сумки, она вдруг обнаружила
небольшой коричневый конверт, который раньше никогда не видела. Он был
заклеен, и, удивленно хмурясь, она открыла его.
Вырезка из газеты и две цветных фотографии упали на шелковое покрывало. На
той, что оказалась сверху, изображение было нечетким, но Корделия все же
узнала Жаклин Ксавье, лежащую в объятиях мужчины, который был очень похож на
Гвидо. Девушка склонилась над второй фотографией — это был увеличенный
фрагмент первой, который не оставлял и тени сомнения в том, что мужчина —
Гвидо Доминциани!
Сердце Корделии заныло.
В этот момент внезапно открылась дверь смежной комнаты и послышался голос
мужа, окликавший ее. Она поспешно легла на постель лицом вниз, прикрыв фото
вместе с сумкой.
Гвидо вошел в спальню и нахмурился, увидев жену в такой странной позе.
— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил он.
— Нет, со мной все в порядке.
Он подошел к кровати, присел на корточки и заглянул ей в лицо.
— Ты плакала...
— Нет.
— Лгунья, — простонал Гвидо и провел пальцем по ее мокрой от слез щеке. —
Извини, я потерял голову. Я перестаю соображать, когда ты вспоминаешь... —
Лицо его снова потемнело. — Пожалуйста, не говори больше об этом. Я
становлюсь... — Он не сразу подобран подходящее слово: — Безрассудным.
— Хорошо, — механически ответила Корделия. История с Умберто теперь не имела
для нее никакого значения. Вглядываясь в золотистые глаза Гвидо, она
молилась, чтобы фотографии оказались старыми и прислала их его бывшая
любовница с одной целью — отравить ей жизнь. — Ты уверена, что с тобой все в
порядке?
— Да. Мне нужно только накраситься.
— Тебе понравился медальон? Гильельмо сказал, что они вышли из моды вместе с
зонтиками и веерами, но я подумал, что тебе он пойдет...
— Очень, — подтвердила Корделия сдавленным голосом.
Наконец Гвидо вышел, и она, привстав, вытащила из-под живота помятую
газетную вырезку.
На ней были две фотографии — на первой — обнимающиеся Гвидо и Жаклин, а на
второй — она сама в свадебном платье, рука об руку с мужем, выходит из
церкви после венчания. Под снимками Корделия прочитала слова, которые
мгновенно огненными буквами запечатлелись в ее сознании: Гвидо Доминциани
прерывает свой медовый месяц, чтобы утешить любовницу.
Значит, это было в ту первую неделю после их свадьбы, с горечью подумала
она. Когда же еще? Гвидо бросил ее одну на яхте, чтобы встретиться с Жаклин
Ксавье. Эта женщина остается его любовницей!
Выпрямившись, Корделия кое-как запихнула фотографии и газету в сумку.
Двигаясь как сомнамбула, она прошла в ванную и умылась холодной водой, а
потом, глядя невидящими глазами в зеркало, сделала макияж.
Кто положил этот конверт в мою сумку? — гулко билось в ее мозгу. Горничная с
яхты? Та самая, которая так разволновалась из-за послания на зеркале и
журнала с заметкой о Жаклин? Тогда Корделии показалось, что юная итальянка
ни при чем. Видимо, она ошибалась. Только у этой девицы была возможность
побывать в спальне в отсутствие хозяйки и положить конверт в ее сумку. Но
кто стоял за этим? Сама Жаклин или опять Эугения?
Корделия была в таком состоянии, что с трудом соображала. Только услышав шум
вертолета, она заставила себя выйти из спальни, мысленно твердя: Мне надо
продержаться до ухода гостей, нельзя же выяснять отношения с Гвидо в их
присутствии.
В изящном переливчатом синем платье свободного покроя Корделия стояла на
каменной террасе и смотрела, как Гвидо идет встречать прибывших. В летнем
костюме медового цвета он был так красив, что сердце ее сжалось от боли.
Да, этот мужчина неотразим, сказала она себе, но с тобой он ведет себя, как
самец в брачный период, который испытывает потребность удовлетворить свои
первобытные инстинкты. Вас не связывает ничего, кроме секса.
Кто такой Гвидо Доминциани? Итальянский магнат, потомок древнего рода
богатых и властных людей, мало склонный к проявлениям самопожертвования и
постоянства. С помощью шантажа он принудил тебя принять унизительные условия
брачного контракта, которые сформулировал так: Я получаю жену, которая
умеет себя вести и не спрашивает, куда я пошел и что делаю, потому что наш
брак — всего лишь сделка. Когда же ты успела забыть все это?
Корделия едва стояла на ногах. Только появление Роберто Морелли, низенького,
коренастого, похожего на жизнерадостного медвежонка мужчины, уже начавшего
седеть, с веселой рыжеволосой женой заставило ее подойти к мужу и встать
рядом.
Хорошо, что у нас гости, подумала Корделия. Они отвлекут внимание Гвидо, и у
меня будет время, чтобы привести в порядок растрепанные чувства.
После ланча мужчины удалились в кабинет.
— У них всегда бизнес на уме, — покачала головой Анна.
— Как ты познакомилась с Роберто? — спросила Корделия, которая после ухода
Гвидо почувствовала себя свободнее.
— Я работала сестрой в клинике, где ему удалили аппендикс. У нас начался
роман, а когда мы поженились, он увез меня в Италию. Это было три года
назад. Ты не представляешь, насколько уютнее мне здесь теперь, когда у Гвидо
тоже появилась жена-американка.
— Должно быть, ты знакома с Жаклин Ксавье, — не удержалась Корделия от
вопроса, который давно мучил ее, и тут же испугалась. — Пожалуйста, забудь,
что я сказала, — поспешно сказала она.
— Можешь ничего не объяснять мне. Я хорошо понимаю твои чувства, —
склонилась к ней Анна и доверительно шепнула: — От таких девиц, как Жаклин,
трудно избавиться. Роберто тоже не сводил с нее глаз... Я готова была его
задушить! Целую неделю с ним не разговаривала!
Корделию раздирали противоречивые желания — ей хотелось узнать о любовнице
мужа как можно больше, но в то же время не было сил слушать дальше.
— Это женщина очень умная и самолюбивая, — продолжала Анна. — Она вцепилась
в Гвидо мертвой хваткой и продолжала виснуть на нем даже тогда, когда он
стал утрачивать к ней интерес! Жаклин знает, как ублажить мужчину. Видимо, в
этом секрет ее власти над ними. Ты когда-нибудь встречала хоть одного,
которому не понравилось бы, что женщина ловит каждое его слово?
Корделия покачала головой, не поднимая глаз.
— Но тебе не стоит беспокоиться из-за нее, — убежденно закончила Анна.
— Я и не беспокоюсь.
Ощущения Корделии нельзя было назвать беспокойством. Узнав секрет обаяния
Жаклин, она поняла, что ее брак обречен, потому что никогда не смогла бы
заставить себя боготворить мужа.
— Гвидо активно живет светской жизнью, и Жаклин обожает появляться с ним на
публике, потому что это способствует ее карьере, — сказала Анна. — Я
уверена, что нелепая заметка, опубликованная в бульварной газетенке за
прошлый месяц, именно ее рук дело, — продолжала она, не скрывая своего
отвращения. &mdash
...Закладка в соц.сетях
