Жанр: Любовные романы
Шелковые сети
...уди глупое сердце при
мысли о все еще возможном счастье.
— Я сделал ошибку и беру на себя всю ответственность, — возразил
Энди. И добавил едва слышно: — Прости меня...
— Ладно, только отпусти меня завтра домой, — сдержанно попросила
Мари, не поднимая глаз. Последние слова Энди полностью подтвердили догадку,
что именно подвигло его сделать столь неожиданное предложение.
Наступило молчание.
— Нет. Я, конечно, сожалею, что все так обернулось, но не
настолько, — сказал наконец Энди.
Мари пожала плечами.
— Не понимаю, что ты выгадываешь от моего присутствия?
— Тебя.
Мари откинулась на спину и закрыла глаза. Еще никогда не чувствовала она
себя такой усталой. Незаметно к ней подкралась дрема. Вынырнув из короткого
сна, Мари обнаружила, что Энди стаскивает с нее мокрую рубашку. Прежде чем
она успела что-либо возразить, он закутал ее в махровую купальную простыню.
— Возможно ты пока не осознаешь этого, дорогая, но нам будет очень
хорошо вдвоем, — упрямо гнул свое Энди. — Завтра наступит новый
день, засияет солнышко, и тогда ты поймешь, что я прав.
Истощенная нервным напряжением и физической усталостью, Мари без сил
опустилась на застланную заново постель.
— Тебе необходимо поесть, — заметил он.
— Я не могу. — Взгляд Мари упал на резьбу изголовья. — Какая
красивая кровать... Ой, а это что? Распятие?
— Ну да, — кивнул Энди. — Это так называемая брачная кровать.
В здешних местах до сих пор сохранился обычай, при котором молодожены
проводят на таком ложе первую после свадьбы ночь.
Мари прикусила губу, пронзенная мыслью о том, как кощунственно они с Энди —
невенчанные! — использовали сегодня эту чудесную постель.
— Мы не должны были сюда ложиться!
— Дорогая, в конце концов, это всего лишь кровать, — резонно
заметил он.
Бросив на него взгляд, в котором отразилось все презрение по поводу мужской
неспособности понять естественный ход вещей, Мари все-таки легла. Вскоре она
уснула, но перед этим произнесла про себя обычную молитву.
Как и предсказывал Энди, утро наступившего дня оказалось солнечным. Мари
обнаружила, что лежит одна. Вмятина от головы на соседней подушке
отсутствовала. Первым делом Мари отправилась под душ, чтобы вымыть голову,
куда вчера набилось изрядное количество песка. Облачившись в голубую
шелковую юбку и белый
топ
на тоненьких бретельках, она остановилась перед
зеркалом.
В этот момент дверь спальни приоткрылась. Удостоверившись, что Мари не спит,
Энди переступил порог. Сегодня на нем были светлые полотняные брюки и черная
футболка.
— Завтрак? — предложил он.
— Я готова съесть лошадь, — призналась Мари, стараясь не
встречаться с ним взглядом. Ее щеки окрасил легкий румянец.
Не говоря больше ни слова, Энди распахнул дверь во всю ширь, и ожидавший в
коридоре стюард вкатил в спальню уставленную блюдами тележку. Через минуту
на балконе был накрыт стол. Не заставляя себя упрашивать, Мари села на
предложенный Энди стул и потянулась к стеклянному кувшину с апельсиновым
соком. Наполнив стоявший перед ней стакан, она положила себе на тарелку
несколько маленьких сандвичей с разной начинкой.
Энди наблюдал за ней с блеском в глазах.
— Сегодня мы все начнем заново.
— Вот как?
Мари не поднимала глаз от быстро пустеющей тарелки. Шутит он, что ли?
Заново! То есть нужно сделать вид, что вчера ничего не произошло?
Едва ощутимая боль в промежности служила Мари достаточным напоминанием о том
событии, участниками которого они с Энди стали накануне. Но не это
беспокоило Мари. Ее не покидали мысли о возможной беременности. Еще стоя под
душем она прикидывала то так, то этак, подсчитывая дни месячного цикла. Итог
оказался неутешительным. По всему выходило, что Энди занялся с ней любовью в
самый удачный для зачатия момент. Мари замирала при мысли, которая к этому
моменту уже почти стала уверенностью, что прямо сейчас в таинственных
глубинах ее организма крошечные клетки деловито занимаются созданием новой
жизни.
— Мари... — Энди положил пальцы на ее потянувшуюся за очередным
сандвичем руку. — За тобой будто кто-то гонится. Или ты уже ешь за
двоих?
Она подняла голову. Огромные голубые глаза на ее бледном лице поражали своей
красотой.
— Если это шутка, то не очень удачная. Он вздохнул.
— Знаю, о чем ты думаешь, дорогая. Вчера ты заметила вырезанное на
изголовье кровати распятие, и тобой завладели тривиальные обывательские
суеверия.
— Ничего подобного! — вспылила Мари.
— Нет? Бьюсь об заклад, что если бы поблизости находилась церковь, ты
всю ночь простояла бы там на коленях. — Энди с сожалением покачал
головой. — Пойми же, мы не сделали ничего плохого!
Мари плотно сжала губы и отвела взгляд.
— И никакого наказания тебя за это не ожидает, — убежденно
произнес он.
— Потому что мы всего лишь поддались природным инстинктам,
верно? — не удержалась Мари.
Энди встал из-за стола, взял ее за плечи и прижал к себе.
— Ты самая очаровательная пессимистка на свете! Постарайся уяснить
простую вещь: что бы ни случилось, я позабочусь о тебе.
Услыхав эти слова, она погрустнела. Примечательным было то, что Энди больше
не заговаривал о женитьбе. Вероятно, за ночь он как следует взвесил свое
порывистое, необдуманное предложение и сейчас благодарен Мари за то, что она
не приняла его. Ей очень хотелось спросить, что скрывается за обещанием
позаботиться о ней, но она не решалась этого сделать, боясь, что и так знает
ответ. Энди рассуждает о суевериях и наказании, даже не понимая, что тем
самым уже прояснил свою точку зрения. Далее он наверняка заявит, что самым
мудрым решением в сложившейся ситуации будет прекращение отношений.
Пусть прекращение, но только не той жизни, что зачалась во мне, решительно
подумала Мари. Ни за что! Ребенок должен родиться.
— Ладно, садись и спокойно продолжай завтракать, — сказал
Энди. — Мне очень приятно наблюдать за женщиной, у которой такой
хороший аппетит.
Неожиданно для себя, Мари хихикнула.
— Боюсь, я уже не смогу проглотить ни крошки!
— Я тоже.
— Да ведь ты ничего не ел!
— Ошибаешься, дорогая, я позавтракал, пока ты спала. — Его голос приобрел легкую хрипотцу.
Отметив это, Мари тут же почувствовала, как мужская рука скользнула вниз по
ее бедру. Она подняла лицо и в тот же миг встретилась с восхитительными
карими глазами. Они сияли словно расплавленное золото. Сила их откровенно
чувственного выражения немедленно вызвала у Мари острую ответную реакцию. Во
рту у нее пересохло, и она сама придвинулась к Энди поближе, движимая
непреодолимым и бесстыдным, как ей казалось, желанием. Внутри нее разлилось
тепло.
На его губах появилась довольная улыбка, при виде которой Мари затрепетала.
Энди зарылся пальцами в ее густые шелковистые волосы, большими пальцами
поглаживая мочки аккуратных ушей. Его действия еще больше усилили дрожь
Мари.
— Вчера я сам себе не доверял и потому решил не ложиться с тобой в одну
постель, — признался он. — Ты нуждалась в отдыхе, так что я
расположился на ночь в соседней комнате. Сначала долго ворочался в кровати,
а потом пошел в ванную и стал под холодный душ.
— Ты мазохист?
— Нет, это вынужденный поступок. Одна лишь мысль о тебе причиняла
мне... боль. — Его голос стал еще более хриплым, дыхание коснулось ее
щеки.
Спустя секунду жаркие губы Энди припали ко рту Мари. У нее голова пошла
кругом, и она так и не узнала, сколько прошло времени, прежде чем он
отстранился и потянул ее за руку в спальню.
Мари ввергло в смятение то, как быстро и легко он сбил ход ее трезвых
соображений. Она вся дрожала, охваченная подобием лихорадки, исцелить
которую был способен только Энди. И отказаться от этого Мари не могла.
Прежде всего потому, что любит его. Она больше не могла обманывать себя, что
находится с ним только вследствие дурацкого договора. Просто ей пришлось
довольствоваться тем, что предложила судьба.
— О чем ты думаешь? — спросил он, увлекая ставшую вдруг
удивительно податливой Мари в постель.
— Ни о чем... — Она скользнула ладонями по теплому мускулистому торсу,
впервые за все время осмелившись на подобное прикосновение.
Энди вытянулся, напоминая нежащегося под ласковыми поглаживаниями тигра. Его
глаза сощурились от удивления, губы изогнулись в загадочной как у древнего
сфинкса улыбке.
Неважно, сколько мы будем вместе, но я постараюсь сделать все возможное,
чтобы он запомнил меня навсегда! — поклялась себе Мари.
Словно подумав о том же, Энди принялся покрывать поцелуями ее шею. Ощущение
мужской плоти, уже чудесно отвердевшей, готовой к любовному соитию и
обжигающей жаром даже через разделявшую их одежду, будто раздувало пламя в
теле Мари. Тая в объятиях Энди, она смутно догадывалась, что сегодня ее.
ожидает гораздо более упоительное наслаждение, чем вчера...
Стоя перед зеркалом в ювелирном магазине и разглядывая серебряное колье с
бирюзой, Мари охватила взглядом все свое отражение, и у нее невольно
расширились глаза. Она едва узнала себя в образе этой элегантной стильной
леди.
За три истекшие недели ее внешний вид разительно переменился. Зажав гордость
в кулак, она позволила Энди купить ей несколько туалетов. Еще никогда прежде
Мари — как и большинству ее приятельниц — не приходилось носить одежду,
которая была привычной для женщин и девушек того круга, к которому
принадлежал Энди Макгвайр. Практически каждая подобная вещь являлась
единственным в своем роде авторским произведением какого-либо известного
дизайнера. Поначалу Мари даже страшно было показываться на улице в таких
платьях.
Сейчас она уже чувствовала себя уверенней. Ее нынешний наряд был
изумительного голубовато-зеленого цвета, причем во время движения оттенки
переливались. Прическа Мари несла явные следы посещения эксклюзивного
парикмахерского салона. То же касалось изысканного макияжа.
В мочках ее ушей покачивались серьги в виде капель бирюзы, запястье обвивал
браслет серебряных часов. И вот сегодня Энди решил подарить ей бирюзовое
колье. Поначалу он намеревался остановить выбор на золоте с брильянтами, но
Мари осадила его. Ей больше нравилось серебро. К тому же она знала, что, по
меркам Энди, подобные украшения не стоят почти ничего. А для нее они на всю
жизнь останутся драгоценными воспоминаниями о волшебных днях, которые она
провела с возлюбленным. Как бы то ни было, она сможет показать это будущему
ребенку.
Мари слегка нахмурилась, вспомнив о недавнем разговоре с Энди. В тот день
она словно встала не с той ноги. Задержка месячных составляла уже несколько
дней, а утренняя дурнота подтверждала опасения насчет возможной
беременности. Однако Мари решила, что, пока не убедится окончательно, она не
станет волновать Энди. От подружек она слыхала, что задержку может вызвать и
перемена климата.
Но, когда Энди принялся дразнить ее лентяйкой, не желающей подниматься с
постели, Мари не удержалась от раздраженного отклика:
— Послушай, я неважно себя чувствую.
— Что, наступило критическое время месяца? — тихо и несколько напряженно спросил Макгвайр.
— Да, — слетело с ее губ, прежде чем она успела задуматься над
ответом.
А может, я и в самом деле напрасно извожу себя глупыми страхами? —
подумала Мари.
— Так это же хорошая новость, верно, дорогая? — Лучезарная улыбка
на лице Энди лучшим образом продемонстрировала, какое облегчение он испытал
при этом известии. — Она означает, что ты не беременна, правда?
Правда, мрачно подумала тогда Мари. Только не это, а твое истинное отношение
ко всему происходящему. На следующий же день она тайно посетила врача в
городе и узнала, что действительно находится на ранней стадии беременности.
Но Энди так ничего и не сообщила. Зачем, если он не желает этого ребенка? И
вообще, единственное, что у нее сейчас осталось, — это гордость!
Воспоминания прервал голос Энди.
— Дорогая! Насколько я понимаю, колье тебе нравится?
Поспешно изобразив на губах улыбку, Мари обернулась к нему.
— Оно великолепно!
Но не так, как ты сам, могла бы она добавить, не в силах удержаться, чтобы
не обхватить любовным взглядом красивое смуглое лицо Энди и всю его сильную
стройную фигуру. За пять минувших лет Мари не могла даже представить, как
счастлива будет с ним в течение трех недель. Это фантастическое состояние не
могло омрачиться даже мыслью, что результатом их отношений стала
нежелательная, с точки зрения Энди, беременность. Постаравшись отрешиться от
подобных размышлений, Мари всецело отдалась дивным дням, незаметно
перетекавшим в полные взаимной страсти ночи. Для нее все слилось в один
сплошной праздник.
Расплатившись с продавцом, Энди взял Мари за руку, и они вышли на улицу,
чтобы тут же отправиться в соседнее кафе-мороженое. Так проходило
большинство их дней.
Мари уже начала ощущать в себе некоторые перемены. В частности, ее грудь
приобрела повышенную чувствительность, а на некоторые продукты она даже
смотреть не могла. Но ведь все это можно будет скрывать хотя бы еще
несколько недель?
Жизнь текла своим чередом, пока однажды за ужином Энди не заметил:
— Если ты не надумаешь рассказать мне, что тебя беспокоит, дорогая, я
всерьез обижусь.
Мари застыла в изумлении. Ей-то казалось, что она держится абсолютно
естественно!
— Не понимаю, с чего ты взял, что я беспокоюсь? — Эти слова были
произнесены несколько неуверенно.
— Видишь ли, тебя нельзя назвать молчаливой, но в последнее время ты
постоянно куда-то уносишься мыслями. Так что же случилось? Это как-то
связано с твоей семьей? Ты никогда не упоминала об отце и сестре, но
наверняка скучаешь? — Он выжидательно смотрел ей в лицо.
Мари почувствовала себя очень неловко. О семье она не заговаривала по той
простой причине, что эта тема была очень тесно связана с договором,
приведшим ее на Мальорку.
— Не понимаю, почему бы тебе не позвонить Жану? — добавил Энди с
видом человека делающего щедрый жест.
— Но... я уже несколько раз беседовала по телефону и с ним, и с
Полли, — в замешательстве произнесла Мари.
Энди, делавший в этот момент глоток кофе, поперхнулся.
— Я думала, ты не станешь возражать. И кроме того... я подолгу не
разговаривала.
— Постой-ка, если я правильно понимаю, — Энди вытер губы
салфеткой, — ты преспокойно болтала с отцом и сестрой чуть ли не каждый
день?
— Если тебя беспокоит стоимость звонков...
— Замолчи! Ты не понимаешь, что натворила!
— Послушай, прекрати разговаривать со мной в таком тоне! Можно
подумать, я совершила что-то ужасное...
— О да, совершенно ничего! — Энди схватил поднявшуюся из-за стола
Мари за руку. — Только растрезвонила своим родственничкам, что
находишься здесь со мной!
— Ничего подобного! — резко возразила Мари, почувствовав
болезненный укол при слове
родственнички
.
От неожиданности Энди даже отпустил ее запястье.
— Нет?
— Ты уж как-то совсем низко оцениваешь мои умственные
способности, — обиженно заметила она. — И вообще... Думаешь,
пребывание с тобой на этой вилле составляет предмет моей гордости? Если так,
то ты ошибаешься. Мне стыдно сказать отцу и сестре, что я так низко пала!
Энди смотрел на нее, будто не веря собственным глазам. Его взгляд был темнее
ночи. Повисло тяжелое гнетущее молчание.
Мари не выдержала первой:
— Отец и Полли думают, что я сменила квартиру. Новый адрес они не
спрашивали, потому что писем мы друг другу не пишем, — произнесла она,
сплетая пальцы, чтобы те не дрожали. — Я сказала, что пользуюсь
таксофоном, по номеру которого нельзя позвонить. Так что тревожиться тебе не
о чем.
— Прости, я неправильно тебя понял. — Тон Энди был холоден. —
Ведь Жан служит у меня. Я полагал, что в твоих же интересах оставить его в
неведении.
— Верно. Что толку распространяться о временной связи? —
язвительно заметила Мари. — Спасибо, что одел меня как королеву. Теперь
вряд ли кто-нибудь заподозрит, что я фабричная работница!
Вновь наступила тишина, к которой больше всего подходило определение
убийственная
. Энди упорно молчал. В конце концов его поведение привело
Мари в ярость. Вы только посмотрите на него! — думала она. Он явно
решил продемонстрировать выдержку!
Она подождала еще минут пять, но на этом ее терпение лопнуло.
— Я тебя ненавижу, Энди Макгвайр! — сорвалось с ее губ.
— Разумеется, — ответил тот бесстрастным тоном. — Секс по
обязанности не самая хорошая основа для нормальных отношений. Что ж, ничего
не поделаешь. Это мой выбор и моя ошибка.
На глаза Мари навернулись слезы. Она крепко зажмурилась, и ей удалось не
расплакаться. Ну почему он все ухудшает? Может, уже сыт ею по горло? Ладно,
пусть так. Все равно она в любом случае собиралась уехать. Ведь не сидеть же
здесь до тех пор, пока живот не полезет на нос!
Резко повернувшись, Мари убежала с террасы, на которой они сидели. Ей почему-
то очень захотелось очутиться под душем. Стоя под струями прохладной воды,
она вволю наревелась. Только через час Мари с покрасневшими глазами
выглянула из ванной. К счастью, в спальне было пусто. Вынув из комода ночную
сорочку, она накинула ее — впервые за время пребывания на вилле, так как
прежде спала обнаженной, — и забралась в постель.
В предутренние часы, когда Мари лежала без сна, дверь спальни отворилась и
кто-то вошел. С замиранием сердца Мари увидела силуэт полностью обнаженного,
если не считать повязанного вокруг бедер полотенца, Энди.
Мари закрыла глаза, надеясь, что он уйдет. Ничуть не бывало. Вскоре она
ощутила, как рядом прогнулся матрас. Не успев опомниться, Мари скатилась в
ту сторону, и в тот же миг Энди заключил ее в объятия.
— Нам нужно поговорить...
Она придерживалась на этот счет противоположного мнения. Изменить ничего уже
нельзя, поэтому что толку тратить время на ненужные беседы? Лучше
использовать оставшиеся часы, чтобы получить максимальное удовольствие.
Подумав так, Мари потерлась об Энди всем телом, потом прижалась как можно
плотнее и потянулась к его губам. Тот застыл от неожиданности, и на один
ужасный миг ей показалось, что он сейчас оттолкнет ее. Но нет! Сообразив,
что происходит, Энди рывком опрокинул Мари на спину, властно подмял под себя
и углубил поцелуй со страстью изголодавшегося по любви человека.
Спустя некоторое время он отстранился и несколько секунд вглядывался в
освещенное сумеречным лунным сиянием лицо Мари.
— Я хочу тебя, но...
Она не желала ничего слышать. Зарывшись пальцами в его влажные после душа
волосы, Мари вновь пригнула голову Энди к себе. У того вырвался хриплый
стон, и она поняла, что сопротивления не будет. Мари прекрасно знала, чем
можно свести Энди с ума. Не прошло, и пары минут, как он стал таким же
заложником страсти, как и она сама. С этого мгновения желание поговорить
окончательно покинуло его.
Их нынешнее соитие ничуть не напоминало то медленное, томительное нагнетание
чувственности, которому они так часто предавались во время послеполуденной
сиесты. Сегодня Мари словно выпустила на волю ураган страсти, который
оказался неподвластным даже ей самой. Энди вошел в нее со страстной
нетерпеливостью, быстро подвел к пику блаженства, и Мари громко и хрипло
вскрикнула, не узнавая собственного голоса. Но не успела она отдышаться, как
снова понеслась ввысь. Потом все повторилось сначала. Затем еще. И еще...
Пройдя бесконечный, как показалось Мари, круг наслаждения, она осталась
совершенно опустошенной и в то же время странным образом насыщенной.
Произошло это уже на рассвете. Машинально отметив, что солнце взошло, Мари
повернула голову к Энди, но оказалось, что тот спит.
Она лежала рядом с ним, спрашивая себя, почему сегодня все было так
необычно. И вскоре догадалась: Энди прощался с нею. Он знал, что все
кончено. Решение об этом пришло к нему еще до того, как он пришел в спальню,
надеясь, вероятно, обнаружить Мари крепко спящей. Он желал свободы. И вовсе
не потому, что потерял к Мари интерес. Просто днем между ними все пошло
вкривь и вкось, а он терпеть не мог подобных сцен. Возможно, он наконец
уяснил, что на самом деле Мари не ненавидит его, а любит.
А если не уяснил тогда, то сейчас-то уж наверняка смекнул. Трудно было не
понять очевидного после всего, что произошло в этой постели. Мари
набросилась на него, как свихнувшаяся нимфоманка. Не нежно и искушающе, нет.
В нее будто бес вселился.
Вероятно, пресс мыслей о беременности и беззащитности сделал меня чрезмерно
чувствительной, решила Мари. Позже ей пришло в голову, что, возможно, она
только воображает, будто понимает, о чем думает Энди.
Спустя несколько часов, тем же утром, она получила ответ на этот вопрос.
Энди, полностью одетый, разбудил ее. В бежевом летнем костюме и темно-синей
рубашке он выглядел просто великолепно.
— Мне придется ненадолго уехать, — прямо сказал он. — Отец
Марты еще на прошлой неделе договорился со мной о встрече. Ему требуется мой
совет в одном деле. — Он искоса взглянул на Мари. — Наш с тобой
разговор мы продолжим, когда я вернусь, но за это время ты должна собрать
вещи. Во второй половине дня мы вылетаем в Эдинбург.
Однако Мари рассудила иначе. Она решила избавить их обоих от тягостного
расставания. Разумеется, Энди найдет логическое объяснение всему, что между
ними произошло, подкрепит неизбежность разлуки множеством доводов. И будет
абсолютно безразличен к чувствам Мари. Так зачем ждать?
Через час после отбытия Энди Макгвайра, по просьбе Мари, стюард Эрнесто
доставил ее в аэропорт. Однако, как только он уехал. Мари взяла такси и
направилась обратно в город. Еще раньше, в кафе и барах, ей попалось на
глаза несколько объявлений о найме. Пусть Энди покидает Мальорку, а Мари
останется здесь. В Шотландии у нее больше нет ни работы, ни жилья. А денег
осталось не так уж много. К отцу в Касл-рок она не вернется ни при каких
обстоятельствах. Ее беременность чрезвычайно смутит Жана. К тому же по
деревне пойдут сплетни... Нет, уж лучше попытаться выпутаться самой.
7
Стоя под парусиновым навесом, затенявшим пустые столики, Мари выпрямилась и
помассировала ноющую поясницу. В четыре часа дня посетителей почти не
бывало, однако официанткам все равно не разрешалось садиться.
Уже восемь недель минуло с того дня, как Мари покинула виллу Макгвайра. Она
быстро пожалела об опрометчивости своего поступка, потому что все обернулось
совсем не так, как виделось ей изначально, Аренда комнаты на Мальорке стоила
гораздо больше, чем Мари предполагала по своей наивности. Она истратила
почти все остававшиеся деньги еще до того, как нашла работу официантки. До
сих пор ей удалось скопить ровно столько, сколько стоил билет на самолет до
Эдинбурга.
В довершение ко всему летний сезон заканчивался, и временному персоналу было
объявлено о скором увольнении. Так что Мари предстояло лишиться работы.
Вернувшись на родину, она будет очень остро нуждаться в средствах. Вот и
выходит, что идея остаться на Мальорке была не такой уж хорошей. Дома Мари
смогла бы найти гораздо более выгодное место, тем более что тогда ее живот
еще не был заметен. А сейчас она уже с трудом втискивалась в брюки на
резинке.
И зачем только она предоставила Энди возможность избежать ответственности за
последствия их короткого романа? По истечении времени собственное поведение
представилось Мари очень глупым и близоруким. Сначала она опрометчиво
солгала, сказав, будто у нее начались месячные, причем только затем, чтобы
уменьшить очевидное беспокойство Энди. Потом ей пришлось действовать в
рамках собственного обмана.
А ведь он в самом деле испытал облегчение, с горечью подумала Мари. Секс
сексом, но дети — это уже нечто совершенно иное. Именно так рассуждает
обычный среднестатистический мужчина. А Энди, судя по всему, начисто лишен
отцовского инстинкта.
Однако Мари поступила бы гораздо более благоразумно, если бы сказала ему
...Закладка в соц.сетях
