Жанр: Любовные романы
Счастье обретения
... юмора, когда
возникает малейшая угроза потерять тебя.
Эмилия вывернула голову и поцеловала его в ладонь.
— То же самое могу сказать о себе, — призналась она.
Глаза их, темно-золотые и серо-зеленые, встретились. В ту же секунду они
кинулись друг к другу, повинуясь переполнявшему их взаимному желанию. Эмилия
принялась расстегивать пуговицы его рубашки, в то же время как Анхел пытался
снять с нее кофточку. Руки их переплетались, мешая друг другу. Тогда Анхел
отодвинулся и в нетерпении сорвал с себя рубашку, отбросив ее вслед за
брызнувшими в разные стороны пуговицами.
— Сохраняйте невозмутимость, мистер Фагундес...
— К черту невозмутимость! — решительно возразил он, извлекая ее из
кофточки и прижимаясь губами к выступавшей из лифчика маленькой груди.
Освободив из заточения розовый бутон соска, он стал дразнить языком ее
нежную плоть, доставляя ей невыразимое чувственное наслаждение. Его руки
ласкали ей бедра, и она, обхватив его голову руками, таяла под этими
ласками, прижималась к нему всем телом, и губы ее искали его губы.
Эротический танец его языка довел Эмилию до изнеможения.
— Не могу больше, дорогая, — пробормотал Анхел, сдергивая с нее
юбку и трусики.
— И не надо, — ответила разгоряченная Эмилия. Ее собственное
нетерпение достигло невыносимой отметки, она хотела его, хотела немедленно.
Опрокинув его на спину, она, торжествуя, нависла над ним. Анхел окинул ее
восхищенным взглядом, приподнял и опустил на себя, проникнув внутрь легко и
безболезненно. На секунду она застыла, потрясенная остротой наслаждения, но
жажда новых заставляла их проникать все глубже друг в друга, когда казалось,
что тела их сливаются в одно и стремительно возносятся к последнему рубежу.
Взрыв экстаза потряс их одновременно, и это был незабываемый момент. Эмилия
снова вернулась в свое тело, удивленная, переполненная нежностью и любовной
истомой. Анхел гладил ее волосы, целовал глаза, нос, щеки, не желая
выпускать из своих рук.
— Мне невыразимо хорошо с тобой... — прошептал он.
— А кто-то говорил, что не надо придавать большое значение тому, что
происходит в спальне, — напомнила ему Эмилия.
Анхел приподнял ее голову, чтобы заглянуть в глаза. В его взгляде она
увидела искрящееся озорное веселье.
— Это была вводная часть моего плана твоего соблазнения.
— План моего соблазнения?
— Я думал, нам понадобятся месяцы, чтобы достичь таких успехов, —
признался Анхел.
Они помолчали, отдыхая.
— Между прочим, я расправился с Уитни...
— С Майклом? — Эмилия приподняла голову. Анхел улыбался сонной
улыбкой сытого тигра, глаза его довольно сверкали из-под черных ресниц.
— Больше он тебя не потревожит...
— А что произошло? — с беспокойством спросила она.
Анхел безразлично пожал плечами.
— Деньги он вернул и впредь дважды подумает, прежде чем шантажировать
кого-нибудь еще.
Эмилия села в постели.
— Анхел...
— Ну, врезал я ему пару раз. — Анхел с вызовом покосился на
нее. — Он запугал тебя. Он заставил тебя страдать. Пусть скажет
спасибо, что я не изуродовал его!
Эмилия всегда не одобряла насилия, и теперь ее принципы боролись с чувством
отвращения к Майклу, чье низкое поведение так дорого обошлось ей. Пока она
вела внутреннюю борьбу, возле кровати зазвонил внутренний телефон.
Анхел взял трубку, и лицо его приняло суровое выражение.
— Мы спустимся через десять минут.
— Кто это?
— Лусиано с Эстеллой приехали. — Анхел вздохнул с мрачным видом и
спрыгнул с кровати. — Лучше бы я не говорил об этом доме Лусиано, а
увиделся бы с ним утром, когда он позвонил мне и предложил встретиться. К
сожалению, я был не в том настроении, чтобы встречаться с младшим братом.
— Тебе не обязательно рассказывать Лусиано об измене Синтии, —
предупредила его Эмилия.
— Это не тебе решать, — жестко ответил Анхел. — Вижу, ты
опять готова броситься спасать Синтию, а я нет. В любом случае мои родные
обвиняли тебя во всех грехах задолго до появления этой публикации!
— Нельзя отвечать злом на зло...
— Нет, но надо исправлять зло, — возразил Анхел, не соглашаясь с
ее линией поведения. — Я не потерплю ни одного дурного слова в твой
адрес.
Они вместе спустились вниз. Эмилия первой вошла в гостиную и огорчилась,
увидев, что семейка в полном составе свалилась им на голову. Лусиано,
Эстелла и Синтия восседали вокруг камина. Но, услышав за спиной приглушенный
стон Анхела при виде этой картины, с трудом удержалась от смеха.
Лусиано явно чувствовал себя не в своей тарелке, как чувствует себя любой
мужчина, которого женщины затащили туда, куда ему не хотелось. Эстелла
выжидающе посмотрела на него, а когда он никак не отреагировал, встала и
произнесла с важным видом:
— Анхел, нам надо поговорить с тобой наедине.
Анхел одарил заносчивую брюнетку испепеляющим взглядом.
— Эмилия моя жена, и она останется здесь, Эстелла.
— Думаю, мы с Эмилией могли бы прогуляться. — Синтия с готовностью
вскочила со своего места и заискивающе улыбнулась. — Ты согласна,
Эмилия? Оставим семейство Фагундесов наедине?
— Спасибо, в другой раз, — спокойно ответила Эмилия.
Выражение ее кукольных глаз изменилось, и Синтия снова села.
Лусиано заговорил на испанском, но Анхел перебил его.
— Говори по-английски.
— Мне трудно говорить на эту тему в присутствии Эмилии, — возразил
Лусиано.
— Это твои трудности, уходить я никуда не собираюсь, — сказала
Эмилия своему шурину, который растерялся, получив столь резкий отпор от нее,
чего никогда раньше не случалось.
Он не знал, что перед ним совсем другая Эмилия, а та, что безропотно
позволяла издеваться над собой, осталась в прошлом.
— О Господи! — раздраженно воскликнула Эстелла, бросая на Лусиано
недовольные взгляды. — Это тайное дело слишком затянулось. Патрисия
повела себя глупо, предпочитая держаться в тени, но мы прибыли сюда с целью
восстановить ее в правах!
Эмилия заморгала от удивления, не понимая, почему разговор зашел о бывшей
невесте Анхела. И о каких правах Патрисии говорит Эстелла?
— Какие права Патрисии ты собираешься восстанавливать? — спросила
она, и даже Эстелла, не отличавшаяся особой чувствительностью, покраснела и
отвела взгляд.
— Мы хотели, чтобы Патрисия полетела вместе с нами в Аргентину... Она и
ее сын Поль, — не совсем уверенно заговорил Лусиано. Он тоже покраснел
и избегал взгляда Эмилии, стараясь смотреть только на брата. — Но она
впала в истерику, когда мы предложили ей...
— Разумеется, потому что у нее есть гордость. Естественно, она не
хотела сделать первый шаг. Любая женщина в ее положении чувствовала бы себя
так же! — воскликнула Эстелла, горячо защищая свою лучшую подругу.
Эмилия онемела от изумления. Родные Анхела, как всегда, не переставали
удивлять ее. Мало того, что они не взяли с собой в Аргентину ее, чтобы она
могла наконец встретиться со своим мужем, пропадавшим столько лет, так они
еще уговаривали Патрисию занять место жены! А глубокая убежденность Эстеллы,
что Патрисия слишком гордая, дабы сделать первый шаг, просто смеху подобна.
В своих попытках вернуть Анхела даже после его женитьбы Патрисия ничем не
брезговала. От этой рыжеволосой красотки просто спасения не было. Эмилия
тогда завидовала Патрисии, какое-то время пребывая в уверенности, что когда-
то Анхел искренне любил эту женщину. Но даже мысль, что он женился на ней
назло Патрисии, не помешала Эмилии очень скоро убедиться в том, что он
больше не любит свою бывшую невесту. Более того, не потеряй она тогда
чувство юмора, могла бы здорово повеселиться, наблюдая за попытками Патрисии
отвоевать Анхела.
— Что за чепуху вы здесь несете? — сухо спросил Анхел, глядя то на
брата, то на сестру. — С чего вам пришло в голову пригласить ее с собой
в Аргентину? И почему, черт возьми, я должен был хотеть ее видеть?
— А как иначе она могла бы заново соблазнить тебя? — не удержалась
Эмилия. — Твои родные, очевидно, все учли и решили не упускать такого
удобного случая. В конце концов, ты провел взаперти столько лет и твой
иммунитет против ее чар мог ослабеть!
Понимающая улыбка скользнула по губам Анхела, и он обнял Эмилию за плечо.
— Вот почему до сих пор не могу простить им, что тебя не было в том
самолете, — сказал он ей на ухо и снова повернулся к брату. —
Продолжай, Лусиано. Лучше тебе сразу перейти к делу.
Лусиано прочистил горло и встал.
— Анхел, у Патрисии есть ребенок...
Эмилия мгновенно напряглась и замерла. Так вот что имела в виду Синтия,
когда сладким голосом пообещала ей большой удар в недалеком будущем. Она
поняла, что последует дальше, но не хотела верить.
— И что? — Анхел в недоумении поднял брови.
— Патрисия сказала нам, что вы встречались незадолго до твоего отъезда
в Латинскую Америку, — подхватила Эстелла и с торжествующей улыбкой
посмотрела на застывшее лицо Эмилии. — Это нас нисколько не удивило, но
бедная Патрисия не могла рассказать нам всей правды, пока твоя жена не
покинула наш дом. К тому времени Патрисия была уже на пятом месяце
беременности и, поскольку ее отец объявил себя банкротом, крайне нуждалась в
нашей поддержке...
— Патрисия еще больше будет нуждаться в вашей поддержке, когда ей
придется предстать перед судом за клевету, — с ледяным спокойствием
прервал ее Анхел, хотя по его лицу можно было догадаться, какого труда ему
стоит сдержать гнев. — Как вы посмели притащить в мой дом весь этот
ворох лжи?! Если у Патрисии есть ребенок, это не значит, что я его отец!
Удивление Эмилии сменилось потрясением.
Она напряженно думала, возможно ли, чтобы Анхел спал с Патрисией в тот
период, когда их брак висел на волоске. Она посмотрела на мужа и встретила
обращенный на нее взгляд. В нем было уже знакомое выражение гнева, но не
было и тени смущения. Это был взгляд честного человека. Ее сомнения
моментально растаяли и обернулись гневом, направленным против его родных,
которые были готовы пойти на что угодно, лишь бы разлучить их!
— Вот такая история, Эстелла, — сказала Эмилия. Глаза ее стали интенсивно-
зелеными, как у разгневанной кошки, и смотрели с презрением. — Очень
неприятная по содержанию, но те, у кого есть мозги, не принимают всерьез
мыльные оперы!
— Патрисия сказала, что Поль сын Анхела! — яростно возразила
Эстелла.
Лусиано, который по разгневанному лицу брата сразу понял, что это не так,
побагровел и замолчал. Теперь он неловко попытался исправить положение.
— Эстелла, ты забыла, что после возвращения Анхела домой Патрисия
умоляла нас заняться своими делами и помалкивать об этом. Я говорил тебе
тогда, что меня огорчает ее странное поведение...
— Патрисия хотела дать Анхелу возможность свободно выбирать между нею и
Эмилией, — все яростнее спорила Эстелла. — Она не стала бы мне
лгать.
— Но ты, кажется, забыла, что твой брат уже сделал выбор, когда женился
на мне, — резко сказала Эмилия. — Прошло достаточно времени, вам
пора смириться с этим фактом, а если вы не можете, то оставьте нас в покое.
— Я бы не мог сформулировать это лучше, — заявил ровным голосом
Анхел и на глазах троих гостей прижал Эмилию к себе. — Печально, что
мои родственники оказались достойными Патрисии. Воистину более подходящей
компании для себя она бы не нашла. Грустно признавать, что вы оказались
такими глупыми, чтобы поверить...
— Глупыми? — недоверчиво повторила Эстелла. — Да как ты
смеешь обзывать нас?
— Патрисия выжидает, покуда меня запишут в покойники, а Эмилию выживут
из дома, чтобы выступить с небольшим трогательным признанием... Я правильно
понял? — скучным голосом спросил Анхел.
— Ну... да, — подтвердил Лусиано.
— Потом она сообщила вам, что ждет ребенка. Скажите мне, у кого-нибудь
из вас возникли сомнения? Может, вы попытались найти хоть какое-то
подтверждение правдивости ее слов? — Анхел обвел родственников
вопросительным взглядом. — Значит, вы просто приняли как непреложный
факт, что раз Патрисия беременна, то ребенок от меня, только потому, что она
так сказала. Даже несмотря на то что я был женат...
— Патрисия сказала, что ты собирался разводиться, — простонал
Лусиано.
— Патрисия сказала!.. — с гневным презрением повторил
Анхел. — Для Патрисии банкротство отца наверняка стало тяжелым
потрясением, ведь она не привыкла считать деньги, но зато любила ими
швыряться направо и налево. Неужели ты, Лусиано, не смог к двум прибавить
два и получить четыре? Неужели у тебя даже подозрения не возникло? Сколько
денег ты выдал ей за эти годы?
— Не могу поверить, чтобы Патрисия придумала все это, чтобы вытянуть из
нас деньги! Как она могла?! — Эстелла зарыдала и отошла к окну,
повернувшись ко всем спиной.
— Ты использовала ее против меня, Эстелла, — напомнила ей
Эмилия. — А она использовала тебя, чтобы остаться в пределах
досягаемости Анхела.
Анхел простонал что-то невнятное. С видом ручной собачки Лусиано
пробормотал:
— Я только пытался соблюсти твои интересы, Анхел, когда помогал
Патрисии...
— Каким образом? Обижая и унижая мою жену в тот период, когда она
особенно нуждалась в вашей поддержке? Тогда объясни мне, что значит
соблюдать мои интересы? — набросился Анхел на младшего брата, и тот
мгновенно стушевался.
В разговор вступила Синтия, ее фарфоровые глаза были холодными как лед.
— Извини, на самом деле несправедливо во всем обвинять Лусиано, —
тихо произнесла она. — Мы не хотели говорить об этом, но у Эмилии был
роман с другим мужчиной, и это нас всех безмерно удручало.
Кровь бросилась Эмилии в голову. Она почувствовала, как напряглось тело
Анхела.
— Синтия... — угрожающе произнес Анхел. Даже в одном этом слове
прозвучала рвущаяся из него ярость, но продолжить ему не удалось.
Неожиданно на середину комнаты вылетела Эстелла, потрясая пачкой фотографий,
которые она бросила Синтии на колени.
— Лживая подлая змея! — яростно завопила она. — Это ты
крутила роман с Майклом Уитни! Это ты лгала с самого начала!
При виде фотографий Эмилия вспомнила, что оставила лежать их на мягкой
скамеечке у окна, рядом с которым стояла Эстелла. И тут все как с цепи
сорвались. Лусиано схватил фотографии и разразился испанскими
ругательствами, пока Эстелла громоподобно нападала на свою бывшую союзницу.
— Можете выяснять отношения в другом месте, — громко и отчетливо
произнес Анхел. Подойдя к двери, он широко распахнул ее. — Все вы...
вон!
Постепенно все затихли.
— Я готов применить физическую силу, — предупредил Анхел.
Незваные гости удалились. Эмилия с облегчением вздохнула.
— Они никогда больше не ступят на порог ни одного нашего дома, —
горячо поклялся Анхел. — Но когда моя сестричка успела превратиться в
мегеру?
Обернувшись, Эмилия уткнулась лицом в его широкую грудь и, почувствовав, как
его руки сомкнулись вокруг нее, погрузилась в блаженное ощущение теплоты и
надежности.
— Думаю, на нее сильно повлияла дружба с Патрисией. Та значительно
старше и верховодила ею. О Господи... Я чувствую себя ужасно, как я могла
оставить эти гнусные фотографии там, где их мог увидеть любой!
— Я заметил снимки раньше, чем их обнаружила Эстелла. Подсознательно
мне хотелось, чтобы Лусиано увидел их, моя дорогая, — мрачно признался
Анхел, чем сильно озадачил Эмилию. — Синтия тоже не лучшая компания для
Эстеллы...
— А как же Лусиано? Ты же видел, как он был потрясен, Анхел...
— Он несчастлив с нею, неужели ты не замечала? Пусть они сами решают
свои проблемы, — сказал Анхел. — У меня нет к ним сочувствия после
той отвратительной слезливой истории с Патрисией. Слушая их, я искренне
недоумевал, есть ли у моих брата с сестрой хоть одна извилина на двоих...
— Но ты должен отметить, что я поверила тебе сразу, — напомнила
ему Эмилия с мягкостью, в которой таился серьезный упрек.
Анхел густо покраснел как раз в тот момент, когда раздался стук в дверь,
которая тут же распахнулась. Вошедшая экономка начала говорить, но вынуждена
была замолчать, потому что мимо нее, оттолкнув, чтобы освободить проход, в
комнату ворвалась женщина.
Это была Патрисия, но такой Эмилия не видела ее никогда. Она была не
накрашена, глаза распухли, на ее все еще красивом лице застыло выражение
отчаяния.
— Ты должен позволить мне объясниться! — умоляюще воскликнула
Патрисия.
— Ты уверена, что сможешь сделать это коротко? — сухо
поинтересовался Анхел.
— Я разминулась с лимузином в начале подъездной аллеи, —
доверительно сообщила Патрисия и прикусила пухлую нижнюю губу. — Я
надеялась, что приеду сюда первой, чтобы все объяснить, но Лусиано с
Эстеллой, должно быть, уже рассказали тебе о той истории, которую я
сочинила...
— Истории сочиняют дети, а у взрослых это называется ложью! —
резко прервал Патрисию Анхел. — А когда взрослые лгут с определенной
выгодой для себя, это более чем серьезно. Так что давай не будем
притворяться, что ты просто увлеклась веселыми шарадами...
Патрисия побледнела.
— Я не думала, что это может кому-то повредить.
— Тебе было на это наплевать, — не выдержав, сказала
Эмилия. — Как ты, женщина, могла опуститься до такой низости, чтобы
объявить моего мужа отцом своего ребенка...
— Сколько еще людей страдает от твоего обмана? — спросил Анхел с
неожиданной резкостью. Этот аспект не сразу пришел ему в голову, пока не
заговорила Эмилия.
— Только твои родственники, — поспешила заверить его
Патрисия. — Правда, это держалось в большом секрете...
— Пусть это так и останется, иначе тебе придется предстать перед
судом, — сурово предупредил ее Анхел. — Если этот слух просочится
в печать, приглашай своего адвоката, потому что он тебе понадобится.
Патрисия испуганно взглянула на него и опустила голову.
— А твой сын верит, что Анхел его отец? — заставила себя спросить
Эмилия.
— Нет-нет! Не делай из мухи слона, — дрожащим голосом пролепетала
Патрисия. — Мой поступок плохой и глупый, но я была совсем без средств,
я не могла даже оплатить аренду квартиры! Ты представить себе не можешь, в
каком аду я жила весь этот месяц, когда выяснилось, что Анхел жив.
Эмилия почувствовала сострадание, губы ее дрогнули, но она поспешила сжать
их, не осмелившись заговорить.
— Я хочу сказать, что даже мысли не допускала, что ты можешь
воскреснуть из мертвых, — плачущим голосом упрекнула она Aнхела. —
Думаешь, я стала бы лгать, если бы знала о такой возможности? Мне пришлось
спрятаться у друзей на вилле в Калифорнии. Я не знала, как мне выпутаться из
этого кошмара. А тут еще Эстелла названивает, требуя, чтобы я вылетела в
Аргентину для встречи с тобой! Больше всего мне не хотелось видеть тебя!
— Действительно, тяжко тебе пришлось, — сочувственно пробормотала
Эмилия, продолжая сохранять суровое выражение лица.
Анхел натянуто буркнул:
— Не стоит дальше обсуждать это, Патрисия...
— Хочешь сказать, что ты прощаешь меня?
— Патрисия, наверное, я не ошибусь, если скажу, что тебе удалось
нагреть моего брата на тысячи долларов за последние несколько лет, —
вздохнул он. — Ты хорошо поживилась за его счет, и как он сочтет нужным
поступить с тобой, я не знаю и знать не хочу.
До Патрисии дошло, что, вымолив прощение у Анхела, она не решила ни одну из
своих проблем. Удалилась она уже не так эффектно, как появилась.
— Нас нет, — предупредил Анхел экономку. — Кто бы ни
пожаловал, нас нет дома.
Эмилии невероятно захотелось спать. Одного взгляда на ее усталое лицо и
поникшую голову Анхелу хватило, чтобы пoнять это. Он схватил ее в охапку и
понес вверх по лестнице.
— Слишком много на тебя сегодня свалилось, дорогая...
— По правде говоря, я рада, что стала свидетелем, узнав, как ты
нехорошо поступил с Патрисией, когда воскрес из мертвых! — Эмилия не
выдержала и засмеялась, вспомнив эту сцену. — Я боялась на тебя
посмотреть, чтобы не расхохотаться. Ты наконец расскажешь мне, почему ты
разорвал с ней помолвку? Анхел поморщился.
— А надо?
— У тебя должок передо мной, — игриво напомнила ему Эмилия.
— Я подслушал разговор Патрисии с ее сестрой. Ее сестра
поинтересовалась у Патрисии, что ей больше всего нравится во мне, — со
страдальческим выражением лица рассказывал Анхел. — Патрисия долго
молчала, а потом сказала:
Он при деньгах и хорош в постели
. Вот с этого
момента и началось.
— Может, она тогда пошутила?
— Услышав о себе столь лестное мнение, я, естественно, стал
внимательнее приглядываться к ней. Позже я выяснил, что она не прочь юркнуть
в постели других мужчин, когда я в отъезде, — неохотно признался Анхел
и опустил Эмилию на кровать.
— Понятно.
Она потерлась щекой о его руку. Теперь ей было ясно, почему он не горел
желанием рассказывать об этом.
— Родным я ничего объяснять не стал. И это явилось моей ошибкой, —
сказал Анхел. — Но, поскольку к этому моменту я понял, что мои
собственные чувства к Патрисии носят весьма поверхностный характер, она
стала мне безразлична и лень было переубеждать своих родных на ее счет.
— А потом ты встретил меня... — произнесла Эмилия, отвлекая Анхела от
неприятной темы Патрисии, которая казалась ей полностью исчерпанной.
— О! Это была любовь с первого взгляда! Что-то потрясающее! —
признался Анхел.
Эмилия подскочила на кровати.
— Повтори!
— А надо? — Обаятельная улыбка заиграла на чувственных губах
Анхела. — После Патрисии я относился к женщинам с пылкостью
замороженной рыбы. Я был настроен по отношению к ним крайне цинично, а потом
увидел тебя и с первой же секунды был пленен и твоим сердцем, и умом, и
красотой.
— Не верю своим ушам, — ответила Эмилия как в дурмане.
Блестящие темные глаза задержались на ее довольном лице, и он грубовато
буркнул:
— То, что ты услышишь дальше, тебе не понравится. В те дни я ненавидел
себя за это и во время наших встреч становился агрессивным. Мне хотелось
контролировать себя...
— И ты полагал, что теряешь над собой контроль, потому что я не
соглашалась с тобой спать, — закончила Эмилия.
— Нет, любимая, в этом ты ошибаешься. Меня мучило другое. Раз ты не
жаждешь заняться со мной любовью, значит, я тебе безразличен и ты не хочешь
меня так, как я хотел тебя. Так я считал.
Даже спустя почти шесть лет Эмилию задело такое признание. Она с упреком
посмотрела на него.
— Нет...
— Да, — возразил Анхел. — Потому что, когда я влюбился в
тебя, любовь и секс в моем понимании были нераздельны. Я раньше не влюблялся
и не мог поверить, что ты способна любить меня и держаться со мной так
холодно...
Эмилия провела пальцем по его тяжелому подбородку.
— Я и не представляла, что вызывала у тебя сомнения. Ты всегда казался
мне невероятно самоуверенным.
Анхел заключил ее в объятия и крепко сжал, с нежным изумлением разглядывая
ее.
— Скажем прямо, моя красавица, — твердо произнес он. — Я был
слишком заносчивым, и мне претило, что какая-то девственница способна
окрутить меня...
— Я тогда очен
Закладка в соц.сетях
