Жанр: Любовные романы
Счастье обретения
...ел замолчал.
— И ты не решился назвать свое настоящее имя?
— Нет, слишком велик был риск. Впрочем, меня и так могли расстрелять,
приняв за одного из сторонников прежнего правительства. Но... посадили в
тюрьму.
Эмилия перевела дух, она так переживала, словно все это происходило на ее
глазах.
— Первые месяцы в тюрьме были самыми тяжелыми. Меня то и дело сажали в
карцер на хлеб и воду за драки. Но если бы я не мог постоять за себя, меня
бы забили насмерть. В тот период я был уверен, что остаток жизни проведу за
тюремной решеткой. Мне все было безразлично. Через несколько месяцев нам
объявили приговор. Только тогда я понял, что меня освободят через несколько
лет и начал борьбу за выживание.
— Тебе пришлось пройти через ад! Представляю, каково тебе было
там, — пробормотала Эмилия, сжимая руки и понимая, насколько наивно
звучат ее слова.
Анхел встал и, потянувшись к ней, расцепил ее судорожно сжатые руки.
— Чилийский опыт многому научил меня. Я понял, как важно дорожить тем,
что тебе дано. Да, я потерял на время свободу, но зато стал разбираться в
главных ценностях жизни. И теперь, вернувшись домой, буду безжалостно
избавляться от всего, что мешает мне нормально жить!
Эмилия испуганно отвела взгляд, услышав о его намерениях. Как он поступит,
узнав от нее историю с Майклом и Синтией? Кому из них поверит? Анхел всегда
больше доверял своим родным, чем ей. Похоже, именно от нее Анхелу придется
избавиться в первую очередь. Настроенный столь решительно, он не будет долго
разбираться, виновна она на самом деле или нет.
Всплыло в памяти и предупреждение Эррола Фонтейна, советника из Министерства
иностранных дел. Что, если страсть Анхела к ней всего лишь временное явление
переходного периода? Он ведь не сказал, что любит ее. Да, он заботлив и по-
прежнему находит ее физически привлекательной, но это не одно и то же.
Сможет ли она пережить разлуку с ним, если через какое-то время он захочет
уйти от нее?
— Что случилось? — спросил Анхел.
Он теперь с потрясающей чуткостью улавливает малейшие перепады в ее
настроении.
— Ничего! — живо ответила Эмилия. Удивительно, но страх потерять
мужа как будто прибавил ей сообразительности. — И все-таки скажи, как
тебе удалось вчера добраться сюда раньше меня? Ты мне так и не объяснил.
— Удрал с совещания правления банка.
Эмилия недоверчиво смотрела на него.
— За пять лет правление банка сменило трех председателей. С каждым
новым председателем менялась политика банка. Доходы падают, не говоря уж об
ослаблении управления. Они хотят, чтобы я вернулся к обязанностям
председателя. — Анхел выразительно скривил губы. — Они буквально
потребовали, чтобы я уже вчера приступил к делам!
— Так почему же ты удрaл, ушел раньше?
— Не видел причин, почему я должен впрягаться в это ярмо, пожертвовав
домом. Банк может подождать.
У Эмилии комок от волнения встал в горле. И это говорит Анхел, который
буквально жил банком. Он вел себя как трудоголик, работая по двенадцать —
восемнадцать часов. Общение с женой было загнано в короткие временные
просветы между деловыми встречами, поездками за границу и сидением допоздна
над деловыми бумагами. А была еще светская жизнь, которой отводилось
несколько вечеров в неделю.
— Недельки через три у меня следующее заседание в Мадриде. Мои
испанские коллеги, похоже, лучше разбираются, чего хочет мужчина и что для
него важнее после долгой разлуки со своей женщиной...
Анхел посмотрел на нее с высоты своего роста и вдруг, сверкнув белыми
зубами, широко, по-мальчишески озорно, улыбнулся. Глаза его искрились.
— Как ты считаешь? — Под его призывным взглядом Эмилия смутилась
как девочка. Теперь он мог зажечь в ней желание одним таким взглядом. —
Тем более после того, как парень узнал, что его жена была самой отверженной
из всех жен Нью-Йорка...
— Ну, обычно ты замечал меня где-то в обеденное время...
Обаятельная улыбка слегка померкла. Признав справедливость упрека, Анхел
сказал:
— И чего я добился? Ты доводила меня до того, что приходилось на стенку
лезть...
— Больше этого не повторится, — поспешила заверить его Эмилия и
вновь ужаснулась, сколько же опасных просчетов она допустила в первые месяцы
после их свадьбы. Отказать в сексе такому неотразимому мужчине, дать понять,
что он нежелателен там, где он имел полное право быть счастливым. Другой на
его месте давно плюнул бы на нее и сбежал.
— Знаешь, ты вызывала у меня все большее и большее желание... — Анхел
гортанно рассмеялся, привлек ее к себе и стал рассматривать милое скуластое
лицо. — На самом деле просто я не отдавал себе в этом отчета, но ты в
своей неизменной ночной рубашке невероятно возбуждала меня. Всегда
присутствовало ощущение запретного плода. Я уж не говорю о той
восхитительной ночи, когда обнаружил, что ты кусаешь подушку, боясь даже
пискнуть. Полагаю, таким образом ты просто не хотела поощрять меня и
скрывала, что тоже получаешь удовольствие...
Эмилия с покрасневшими щеками простодушно воскликнула:
— Нет... просто я знала, что в соседней комнате находится твоя сестра
Эстелла!
Анхел, спускавшийся в это время по ступенькам в бассейн с ней на руках,
застыл на месте.
— Господи! Неужели ты была такой застенчивой?! — простонал он и
прижал ее к себе. — Мне никогда это не приходило в голову. Каким же ты
была тогда еще ребенком...
Он сдвинул брови, прислушиваясь к нарастающему стрекотанию вертолета.
— Что за черт! — возмутился Анхел, словно был хозяином воздушного
пространства над его владениями.
Губы Эмилии дрожали, она едва сдерживала смех.
— А ты торчишь из воды голый, как Адам до грехопадения. Думаешь, это
папарацци? Я знаю, ты любишь рисковать, Анхел, но если Лусиано опасался за
мир, который мог рухнуть, увидев тебя в джинсах, то что произойдет, если ты
предстанешь перед всем миром в одной коже?
Смех замер, когда вертолет, пролетев у них над головой, пошел на посадку с
другой стороны замка.
— Гости? — всполошилась Эмилия.
Анхел запустил руку в ее волосы и посмотрел ей в лицо обожающими глазами.
— Ты колдунья, — хрипло выдохнул он и впился в ее губы таким
жадным поцелуем, что Эмилия забыла обо всем на свете.
Анхел поднял голову, подхватил ее под ягодицы и поднял на себя, но внезапно
выругался по-испански и неохотно поставил ее на бортик бассейна.
— Кто, кроме моих родных, может знать, что мы здесь?
Пока Эмилия искала ответ на этот вопрос, Анхел успел быстро одеться прямо у
бассейна и помчался встречать гостей, а Эмилии пришлось бежать одеваться
наверх, прикрыв полотенцем мокрое бикини.
Снова спустившись вниз, она прошла прямо в главный зал, скорее в парадные
дворцовые покои королевского уровня, где стены были затянуты брюссельскими
гобеленами и стояла великолепная позолоченная мебель. Даже Анхел накануне,
когда они совершали мини-экскурсию по анфиладе комнат первого этажа, был
поражен роскошью и размерами этих покоев.
Эмилия издали узнала стройную рыжеволосую женщину, сидевшую в одиночестве на
изящном диванчике, и поспешила с ней поздороваться.
— Ребекка! Почему ты сидишь здесь одна?
Ребекка поднялась ей навстречу и улыбнулась. От всей ее высокой фигуры в
элегантном свободном платье бирюзового цвета веяло свежестью и прохладой.
— Понимаешь, мужчины так обрадовались друг другу, что ни твой муж, ни
мой даже не вспомнили обо мне. Я только что их видела, они прошли вон по той
веранде с бокалами в руках.
— О Господи... — Эмилия посмотрела в указанном направлении, но мужчин
за ними уже не было видно.
Гостья протянула Эмилии обе ладони со сдержанной, но искренней радостью.
— Я так счастлива за вас с Анхелом, Эмилия! Я плакала, когда узнала об
этой новости. — На ее лице появилось виноватое выражение. —
Извини, но Лисардо не мог дождаться, когда снова увидит Анхела.
— Я могу его понять, — искренно сказала Эмилия, ведь Лисардо
Карриасо, испанский банкир, старый друг Анхела. — Детей с собой
привезли?
— Еще чего! Что ты, я решила, что нас двоих уже более чем
достаточно, — сказала Ребекка с покаянной улыбкой. — Не хватало
явиться впятером, было бы настоящее нашествие!
— Впятером?.. Вас уже пятеро?! — Эмилия мысленно прикинула, и до
нее дошло, как давно она не видела этих милых людей. — У вас еще
ребенок родился? Господи, сколько же лет мы не встречались, я совсем не в
курсе. Урсуле сейчас должно быть восемь, Лучано мы крестили незадолго до
отъезда Анхела в Латинскую Америку, — вспоминала она.
— Два года назад я родила девочку... Ладно, об этом потом, —
перебила себя Ребекка, и ее живое лицо с тонкими чертами вдруг посерьезнело
и слегка нахмурилось. — Ты помнишь, когда Лисардо навещал тебя в Нью-
Йорке в последний раз?
— Да, конечно помню.
После исчезновения Анхела Лисардо регулярно навещал ее, приезжая в Нью-Йорк
по делам. Однако Лусиано с Эстеллой всегда настаивали на своем присутствии в
случае визита к ней людей уровня Лисардо, и у Эмилии просто не было
возможности поговорить с Лисардо наедине.
— Так вот, тогда Лисардо был сильно встревожен тем, как брат и сестра
Анхела обращаются с тобой. Он описал атмосферу в доме как ядовитую, и мы
решили предложить тебе пожить у нас, но пока мы прособирались...
— Я уехала из Нью-Йорка, не сообщив о своих планах. — Эмилия
натянуто улыбнулась. Ее смущало направление, которое принял разговор, и ей
захотелось сменить тему. Интересно, как много удалось понять страшно
проницательному Лисардо из того, что происходило в особняке Фагундесов в тот
период? И, если она правильно уловила намек Ребекки, не может ли он вызвать
у Анхела желание разобраться в событиях того времени?
— Лисардо отчаянно пытался отыскать тебя.
— Очень мило с его стороны, но я, честно говоря, отлично устроилась.
Извини, но мне нужно было самостоятельно научиться жить в новых условиях,
без Анхела. И не хотелось втягивать в свое горе других людей.
Эмилия воспользовалась паузой, чтобы заказать по телефону освежающие напитки
и легкое угощение. Рука ее дрожала, когда она опускала трубку.
— Мне неприятно, что у тебя создалось о нас плохое впечатление, —
взволнованно призналась Ребекка. — Мы с Лисардо переживаем, что не
сумели вовремя оказать тебе помощь, пока ситуация в доме окончательно не
стала необратимой.
— Вы сделали все, что в ваших силах, поверь мне, я очень высоко оценила
ваши усилия.
Какая ситуация? О чем она говорит? Но Эмилия была слишком напугана, чтобы
задавать вопросы. Она подавила в себе нарастающее чувство тревоги и
положилась на житейскую мудрость. Лисардо, который не будет сообщать другу
то, что может навредить их семейной жизни.
— Давай больше не будем о прошлом. Сейчас у нас праздник, и мне хочется
только радоваться возвращению Анхела домой, ко мне.
— Так и должно было произойти, — мгновенно подхватила Ребекка, но
прозрачная кожа ее лица порозовела, а глаза остались задумчивыми. — В
семейные дела не надо вмешиваться, но... Ой, дорогая, я, кажется, опять за
свое, а Лисардо предупреждал меня, чтобы я и не заикалась об этом!
Эмилия внутренне вздрогнула от ее странного признания, но виду не подала.
Маловероятно, чтобы публикация о ее мнимом романе пятилетней давности дошла
до Испании. Она дружески улыбнулась Ребекке.
— Ты обращала внимание, стоит только предупредить, чтобы ты не говорила
о чем-то, как уже невозможно выкинуть это из головы?
Откинув со лба мелко вьющиеся пряди волос, Ребекка успокоилась и засмеялась.
— Мне лучше не доверять секретов, а вот Лисардо просто могила.
Окончательно успокоившись после слов Ребекки, Эмилия вспомнила, как
завидовала когда-то их прочному семейному счастью. Они были совсем разными и
тем не менее очень удачно дополняли друг друга: Ребекка бесхитростная и
простая душа, Лисардо, напротив, личность сложная и замкнутая.
Женщины вышли прогуляться по внешней галерее. Любуясь окружающим пейзажем,
дремотно застывшим в полуденном жарком мареве, они в итоге нашли своих
мужей.
Мужчины прервали бурный разговор и взглянули на них несколько настороженно,
с таким видом, какой бывает у мужчин, начисто забывших о существовании своих
жен.
Эмилия чувствовала себя немного скованной, когда Лисардо с широкой улыбкой
здоровался с ней. С друзьями его легендарная замкнутость никак не
проявлялась. Анхел обнял Эмилию одной рукой и привлек к себе с видом
собственника. От близости его нагретого солнцем тела последние тревоги
улетучились и счастливый свет зажегся в ее глазах. В былые времена он не
стал бы вести себя столь откровенно в присутствии других людей.
Эмилия видела, как Лисардо шутливо потянул за вьющуюся мелким бесом кудряшку
Ребекки и та улыбнулась в ответ, глядя ему в глаза. А, подняв к Анхелу лицо,
Эмилия обнаружила, что он смотрит на нее горящим взглядом, но брови сведены
и между ними залегла морщинка. Этот беспокойный вопросительный взгляд почему-
то еще долго тревожил ее.
Разговор зашел о грандиозных реставрационных работах в замке Фагундес, в
результате чего в нем было восстановлено все до мельчайших деталей. Анхел
рассказал, что перед смертью его бабушка Дорис Фагундес поручила осуществить
этот дорогостоящий проект историкам архитектуры.
— Чтобы завершить его, им понадобилось четыре года...
— И переделать душевые в бассейн, — вставила Эмилия, вспомнив
комический ужас Анхела, когда он среди ночи вошел в так называемую ванную
комнату впечатляющих размеров и вместо душа обнаружил там гигантскую ванну в
форме морской раковины.
— Так что придется еще вносить некоторые поправки. Я не собираюсь жить
в восемнадцатом веке, — добавил Анхел. — Бассейн возник по той
причине, что бабушка была большой любительницей поплавать.
— Это правда, что бабушка вырастила вас после гибели родителей? —
поинтересовалась Ребекка. — Справиться с воспитанием троих детей и
посвятить свою жизнь восстановлению исторического памятника архитектуры, это
что-нибудь да значит! Для этого надо быть очень энергичной женщиной.
Как раз ее участие в воспитании детей было наименьшим, вспомнила Эмилия. Из
рассказов Анхела она знала, что Дорис была одаренной личностью. Рано
овдовев, она осталась с маленьким ребенком на руках, что не помешало ей
увлечься реставрационными проектами. Родители Анхела погибли в авиационной
катастрофе, когда ему было всего тринадцать лет. Бабушка боготворила его,
как он признался Эмилии, исключительно за его смышленость, чего не хватало,
по ее меркам, младшим детям. С ранних лет у Анхела выработалось
покровительственное отношение к брату и сестре.
После долгих уговоров Ребекка с Лисардо согласились поужинать вместе с ними, перед тем как улететь.
— Почему ты вела себя так скованно с Лисардо? — спросил Анхел
почти сразу после отбытия гостей.
Они сидели за кофе на увитой виноградом лоджии, наблюдая, как садится солнце
за горами. Эмилия порозовела, но сделала удивленное лицо.
— Разве?
— Особенно вначале, потом вроде разошлась. — Он помолчал,
пристально глядя на нее. — Меня беспокоит, что приходится выслушивать
от других то, что следовало услышать от тебя.
Чтобы скрыть нарастающее нервное напряжение, Эмилия стала механически
помешивать кофе, со страхом гадая, что имел в виду Анхел. Неужели он сейчас
заговорит о том романе? Кровь отхлынула от лица Эмилии.
— Господи помилуй. Я искренне благодарен Лисардо за откровенность.
Почему ты мне не рассказала, что после моего исчезновения родные начали
плохо относиться к тебе?
Не ожидавшая, что речь зайдет об этом, Эмилия подняла голову, но не знала,
что сказать, а увидев гнев на его лице, окончательно растерялась.
— Ну... э-э-э, я...
Анхел поднялся и стал расхаживать по лоджии.
— Лисардо сказал, что заметил проявления их враждебности к тебе уже в
первый свой визит. Сестра позорила тебя перед прислугой, отменяя твои
поручения, и лезла из кожи вон, чтобы подчеркнуть, что хозяйка в доме она,
хотя это был твой дом!
— Так было всегда, когда тебя не было поблизости, — нехотя
призналась Эмилия.
Анхел смотрел на нее с потрясенным видом. Очевидно, несмотря на слова
Лисардо, он еще надеялся, что тот стал свидетелем какого-то недоразумения и
неправильно истолковал его.
— Даже до моего исчезновения?
Эмилия вздохнула и кивнула.
— Но ты никогда не жаловалась, даже словом не обмолвилась! — Анхел
смотрел на нее с таким выражением, словно перед ним инопланетянка.
— Когда-то ты сказал мне, что в твоей жизни родные занимают главное
место. А кроме того, какой новоиспеченной жене захочется начинать семейную
жизнь с жалоб мужу на его родственников, особенно если приходится жить
вместе с ними, — просто объяснила Эмилия. — Извини, но они
привыкли к мысли, что ты женишься на Патрисии, и, естественно, мое появление
в доме стало для них неприятным сюрпризом.
— Но Синтия?.. Она ведь была твоей подругой...
— Нет, если это грозило испортить ее отношения с Лусиано и Эстеллой.
Синтия никогда не перечила Эстелле. Таким образом в доме сохранялось подобие
мира и согласия.
Лишившись очередного утешения, Анхел шумно выдохнул.
— Если я правильно понял, Лисардо был свидетелем того, как Лусиано
обвинил тебя в том, что я отправился в Южную Америку.
С большой неохотой Эмилия подтвердила это кивком.
— Господи помилуй! — вне себя воскликнул Анхел. — Как мог
брат выдвинуть такое нелепое обвинение против тебя?!
— Твои родные были в курсе наших напряженных отношений перед твоим
отъездом. Они полагали, что если бы ты женился более удачно, то послал бы в
эту поездку кого-нибудь из служащих банка.
— Невероятно! Сказать такое женщине, когда она переживает за пропавшего
мужа, верх подлости!
— Анхел, когда стало известно о твоем похищении, все словно голову
потеряли, — попыталась мягко объяснить Эмилия. — Но мне следовало
еще задолго до этого настоять на своих правах. Вместо того чтобы как-то
изменить ситуацию в доме, я позволила твоим родным всячески третировать
себя, а сама упивалась жалостью к себе.
— Не пытайся оправдать их! — рявкнул Анхел. — Для них ты была
моей женой...
— Да, но...
— Моей женой, которой предстояло унаследовать все, чем я владел, после
официального признания меня погибшим. Несомненно, что одно это могло сделать
тебя объектом их злобы, — рассуждал вслух Анхел, пытаясь объяснить
отношение его родных к Эмилии меркантильными соображениями. Эмилию потряс
его холодный цинизм. — Прости меня, что упрекал тебя за отказ принять
от брата финансовую поддержку.
— Не делай столь решительных выводов. — Эмилия, расстроенная его
словами, тоже встала. — И твой брат и сестра были в отчаянии после
твоего исчезновения...
— Матерь Божья, где были мои глаза?! Сколько страданий причинили они
тебе из-за моего бездумного поведения!
— Не надо сейчас раздувать это, — сказала Эмилия, не видя смысла в
его ярости. — Если ты больше не настаиваешь, чтобы я жила с ними в
одном доме, то я могу предать прошлое забвению.
— Ты слишком великодушна, моя дорогая, если готова все простить. И все-
таки грядет расплата, — с мрачной решимостью заявил Анхел. — Я
этого так не оставлю, у меня нет другого выхода. Мои родные обязаны были
заботиться о тебе, когда меня не было рядом с тобой.
— Но я не нуждалась в их заботе, — возразила Эмилия.
Анхел притянул ее в свои объятия.
— Я с ума сошел бы в Чили, если бы знал, что тебя обижают мои близкие! — вырвалось у него.
— И все же я предпочла бы, чтобы ты забыл об этом. Хватит
неприятностей, а Лисардо пусть занимается своими делами!
— Раз ты, как я вижу, и не собиралась рассказать мне об этом, хорошо
хоть ему хватило ума сделать это, — заключил Анхел. — Господи,
надо было думать, кому доверяешь!
От этих слов озноб пробежал по спине Эмилии. Стал бы Анхел по-прежнему
доверять ей, если бы узнал, что она скрывает от него? Но тут же ее глаза
загорелись гневом. В чем. собственно, она перед ним провинилась? Да ни в
чем! Она обязана защищать свою семейную жизнь от злобных происков. Почему
она должна объясняться из-за грязного скандала, возникшего по вине двух
эгоистов, Майкла и Синтии?! Ладно, она, конечно, расскажет Анхелу, когда
будет готова. Сколько это может продолжаться? Старая история висит над ней
дамокловым мечом, заставляя вздрагивать и сжиматься от страха, как,
например, это случилось сегодня днем, когда Ребекка завела слишком
откровенный разговор.
Анхел подхватил ее на руки. Робкая улыбка стерла остатки гнева с его липа.
— Похоже, ты сердишься на меня...
— Не на тебя, — возразила Эмилия, нежно глядя на него сияющими
глазами, — а на Лисардо. Не нужно ему было все это вываливать на тебя.
Не выпуская Эмилию из своих крепких объятий, Анхел вошел в комнату.
— Я сам удивился, но, похоже, то, чему он стал свидетелем, произвело на
него сильное впечатление. Более того, он был потрясен. Ты же знаешь, я
человек не сентиментальный. Послушай, а зачем нам тащиться целую милю до
спальни в этом доме?
С этими словами он медленно стал спускать ее по своему возбужденному телу,
пока их губы не оказались на одном уровне. Они слились в долгом поцелуе, эти
два любовника, изголодавшиеся друг по другу. Эмилия льнула к нему с такой
силой, словно слиться с его телом стало для нее главной жизненной
потребностью. Он целовал ее неторопливо и проникновенно, разжигая в ней
чувственный пожар, от которого содрогалось все ее существо и болезненно
тяжелела грудь. Анхел сел на позолоченный стул, который жалобно заскрипел
под грузом их тел. С трудом оторвавшись от ее губ, он поспешно встал и
рассмеялся.
— Нет, я предпочитаю современные удобства этой старине.
Эмилию порадовал его смех.
— Во-первых, ванные, — начала перечислять она, — во-вторых,
чтобы на стульях можно было не только сидеть, но и...
— Разве я это говорил? — насмешливо спросил он и направился к
лестнице.
— Хоть раз я угадала твое намерение!
— Только, пожалуйста, без водки...
Эмилия покраснела и шутливо ткнула кулаком в его плечо.
— Это низко...
— Нет, было бы низостью промолчать и посмотреть, что ты станешь делать
дальше...
— Анхел!..
— А я сорвался, но винить в этом ты можешь Антонио Бенисио. Знаешь, что
он шепнул мне на ухо за минуту до отлета? — Анхел уже укладывал ее на
кровать.
Эмилия нахмурилась.
— Нет... Что же он сказал? — Сердце ее колотилось от волнения.
— Думаю, говорит, жена твоя загуляла, поскольку у твоего младшего
братца мозгов нет! Вот мерзавец! — с чувством выругался Анхел и добавил
еще что-то, видимо нецензурное, по-испански. И, не глядя на нее, стал
снимать с нее туфли. — Так что на протяжении всего полета до Нью-Йорка
я гадал, как ты меня встретишь, готовил банальный монолог в качестве
вступления, дескать, я понимаю, что здесь уже побывали другие... Черт тебя
побери, если я вообще что-нибудь понимал!
Эмилия в смятении закрыла глаза и вспомнила, в каком невероятном напряжении
был Анхел в первые минуты их встречи.
— Я...
— Да, согласен. Такое поведение было неразумным, если учесть, что из
прошедших пяти лет твоей жизни четыре с половиной года ты имела право
считать себя вдовой, — признался Анхел. Видимо, тема была еще очень
болезненной для него, и он не мог остановиться. — Но для мужика,
просидевшего все это время в клетке, оно вполне оправданно, смею тебя
заверить. Я ведь всегда держал тебя за святую. И мысль, что кто-то спал с
тобой, была мне невыносима...
Бледная как смерть, Эмилия скользнула в тень от постельного балдахина. Анхел
глубоко вздохнул, глаза его еще сверкали от заново пережитого.
— Если б я потерял тебя, я бы считал, чт
...Закладка в соц.сетях
