Жанр: Любовные романы
Обрести себя
...и, окунувшись с головой в
омут страсти?
— Кэсси, думаю, нам надо пожениться. Это наилучший выход в создавшейся
ситуации. То, что произошло раньше, не имеет никакого отношения к нам с
тобой. Я заблуждался прежде, но теперь точно знаю, что нам нужно.
Она резко подняла голову, ее темные глаза расширились от изумления. Федерико
не шутил, в этом не было ни малейшего сомнения. И он с видимым беспокойством
ждал ее ответа.
— Нет! — Она толкнула его ладонями в грудь и, отпрянув в сторону,
яростно замотала головой. — Нет! Я не могу! Не хочу!
— Но почему? — воскликнул Федерико, ошеломленный ее реакцией. Это
было более чем разумное предложение, на его взгляд. Разве он не выгодный
жених? Он может преподнести ей весь мир на блюдечке с голубой каемочкой.
Черт возьми, неужели она не понимает всех выгод его предложения?
— Нет! — снова повторила Кэсси. — Если бы ты любил меня по-
настоящему, ты бы поверил мне.
— Не забывай, что поначалу я руководствовался только словами Глории и
слухами, которые весьма смахивали на правду. Согласись, в этом есть и твоя
вина, ведь ты единственная знала, как обстоят дела на самом деле, и молчала.
Кэсси помедлила с ответом. Ее голова поникла, плечи ссутулились.
— Тебе не нужны ни я, ни ребенок, — сказала она наконец. — Не
ты ли недавно мне говорил об этом?
— Сейчас все изменилось. Я хочу жениться на тебе, а к мысли о ребенке я
постепенно привыкну.
— Нет! — опять воскликнула она и повернулась к двери, пытаясь
спастись бегством.
В дверях стоял смертельно бледный Эдвард Ллойд. Было очевидно, что он слышал
их разговор. Сердце Кэсси затрепетало, как бабочка, бьющаяся крыльями о
сетку сачка. Глаза наполнились слезами. С глухим стоном она проскользнула
мимо отца и побежала в свою комнату, оставив мужчин наедине друг с другом.
Федерико мгновенно оценил ситуацию. Он решительно подошел к Эдварду.
— Сожалею, мистер Ллойд, что вы стали свидетелем нашего разговора. Я
прошу у вас руки Кэсси и готов взять на себя все приготовления к свадьбе.
Пожилой джентльмен внимательно посмотрел на испанца, затем жестом указал ему
на кресло и предложил виски со льдом. Казалось, он был рад хоть на время
переключиться на другие проблемы.
— Если я правильно понял — моя дочь беременна от вас. В таком случае
свадьба должна состояться как можно быстрее. Мне неизвестно о ваших чувствах
к Кэсси, но хочется верить, — в его глазах блеснули слезы, — что
она будет счастлива. В последнее время моей девочке и так пришлось нелегко.
После разговора с Эдвардом Федерико уехал, чтобы получить разрешение на
столь скоропалительный брак. Ближе к вечеру он вернулся в особняк Ллойдов и,
переговорив с отцом Кэсси, поднялся к ней в комнату.
Она спала, свернувшись калачиком, на кровати. Федерико опустился на колени и
надел ей на палец кольцо с рубином, окруженным сверкающими бриллиантами. Он
держал ее за руку, пристально всматриваясь в нежные черты лица. Кэсси
выглядела совсем юной девушкой — щеки раскраснелись, губы немного
припухли, — и одновременно это была красивая молодая женщина. Не в
силах противиться искушению, он осторожно поцеловал ее.
О, какой это был замечательный сон! Она пребывала в состоянии эйфории,
парила в заоблачных высях, где царит одна лишь любовь. Ее душу переполняла
радость, сердце сладко замирало, а чуткое тело трепетало от желания...
Кто-то нежно ласкал ее. Нет, не кто-то, а Федерико. Его руки были так
чудесны! Она придвинулась к нему ближе, ища его губы. И Федерико поцеловал
ее с нежностью, от которой стало так легко на сердце...
Они шептали друг другу слова любви. Их руки встречались, как и губы, легко и
естественно. Словно они танцевали этот чувственный танец сотни раз, умирали
и снова возрождались в совершенной гармонии...
Кэсси вздохнула, потянулась... и вдруг почувствовала, что ее обнимают чьи-то
руки, к ней прижимается чье-то теплое тело. Она испуганно открыла глаза и
увидела лицо Федерико, совсем близко, и он с нежностью смотрел на нее. Так
это был не сон...
— Ты все еще хочешь меня, — прошептал он, ласково проводя губами
по ее щеке. — Но я не могу остаться. Твой отец ждет меня внизу.
Окончательно проснувшись, Кэсси оттолкнула его. Этого не должно было
случиться. Как он посмел? И только тут она заметила сверкающее кольцо на
безымянном пальце.
— Что это?
— Разве нужны объяснения? Надеюсь, Кэсси, тебе нравится мой подарок,
ведь в субботу наша свадьба.
— Так скоро? — изумилась она. — Но я же не...
— Твой отец с радостью дал согласие. Если бы ты видела, как он доволен!
У меня сложилось впечатление, что Эдвард забыл обо всех ваших проблемах и с
радостью готовится к этому торжественному событию.
— Но я не могу, — в отчаянии прошептала Кэсси. — Я боюсь.
— Но чего? Мы просто начнем новую жизнь. Зачем все так усложнять,
дорогая?
Усложнять? Она ничего не усложняет. Просто не каждый день любимый мужчина
предлагает ей руку и сердце.
Ведь она любит его, любит безумно — вот в чем сложность!.. А может, это и
никакая не сложность. Она сумеет стать для него незаменимой, проникнет в его
сердце, научит любить. Она сделает так, что Федерико просто не сможет жить
без нее... Так стоит ли упускать этот сказочный шанс?
Но что, если это все пустые надежды? — тут же возразила самой себе
Кэсси. И вскоре наступит время, когда ее присутствие станет для Федерико
привычным и перестанет волновать? Привычное быстро надоедает, и он захочет
перемен. Тогда в его жизни появится другая женщина, и он бросит жену.
— Я приняла решение, — неожиданно спокойно ответила Кэсси,
пристально глядя на него.
— И что же? — Федерико замер. — Что же ты решила?
— Я выйду за тебя замуж, но у каждого будет своя жизнь. И я останусь у
отца, до тех пор пока не научусь снова доверять тебе.
Федерико медленно встал. Какое-то время он раздумывал над ее словами, потом
произнес:
— Насколько я тебя понял, ты хочешь, чтобы мы вместе лишь появлялись на
людях. А как же личная жизнь?
— Я буду спать с тобой, если ты это имеешь в виду.
— Не кажется ли тебе, Кэсси, что в этом случае тебя будут называть моей
любовницей, а не женой?.. Ну хорошо, будь по-твоему. Я согласен.
Переговорив с Эдвардом, Федерико покинул дом Ллойдов в удрученном
настроении. Кэсси не любит его. А если и любила когда-то, то он сам убил в
ней это чувство. Правда, поначалу ему даже показалось, что ее предложение не
лишено здравого смысла. Они будут жить раздельно, и ребенок, когда родится,
не станет докучать ему. При этом все прелести любовных утех с женщиной,
которая его возбуждает, ему обеспечены. И тем не менее не так он представлял
себе отношения между супругами, особенно в начале семейной жизни.
9
Стрелки часов показывали почти четыре, когда Кэсси поднялась из-за стола,
заваленного снимками и рекламными листами. Она работала полный рабочий день
и испытывала законную гордость, что аккуратно и добросовестно справляется с
порученными делами. Коллеги были с ней вежливы и любезны, но катастрофически
не хватало времени. А впереди ее ждала организация рекламной кампании сети
только что открывшихся кафе.
Кэсси вышла на улицу и побрела к дому. С тех пор как дала согласие на брак,
она отказывалась видеться с Федерико. Правда, они разговаривали по телефону.
Но даже себе она не желала признаться, что безумно скучает по нему. А
сознание того, что он рядом, в соседнем здании, вызывало у нее щемящую боль
в груди.
Дома настроение не улучшилось. Наоборот, ей по-прежнему было тоскливо и
холодно, несмотря на теплый вечер. Отец, видимо понимая, что дочь чем-то
расстроена, был очень внимателен, но тактично не приставал с расспросами.
А Кэсси снова и снова спрашивала себя: правильно ли она поступила,
согласившись на фарс под названием
законный брак
? Какое же будущее ожидает
ее и ее ребенка? О какой духовной близости и доверии может идти речь, если
они будут жить отдельно от Федерико? Правда, это было ее решение, но Кэсси
почему-то не чувствовала себя от этого счастливее. К тому же то, что
Федерико практически сразу же согласился с ее условием, задевало самолюбие
Кэсси.
Но вот однажды вечером Федерико позвонил и сказал, что заедет, и у Кэсси не
хватило сил ответить ему
нет
. Более того, ее охватило чувство
необыкновенной радости. С нетерпением ждала она этой встречи, нетерпеливо
поглядывая в окно. Когда же раздался стук в дверь, Кэсси выждала несколько
томительных секунд и только после этого пошла открывать, хотя сердце ее от
волнения готово было выскочить из груди.
Увидев ее, Федерико сделал резкое движение, словно порываясь обнять, но,
сдержавшись, взял руку Кэсси и поднес к губам.
— Ты выглядишь усталой, — мягко произнес он. — Я хочу, чтобы
ты наконец отдохнула. Впрочем, у нас скоро медовый месяц. Надеюсь, ты не
будешь настаивать, что и его мы должны провести порознь. Согласись, это было
бы слишком.
— Что ты! — возразила Кэсси. — У нас в агентстве сейчас
столько дел! Никто не даст мне отпуска. Не забывай, я же только приступила к
работе, и...
— Твой босс оказался довольно сговорчивым, — перебил ее Федерико,
широко улыбаясь. — Ты сможешь приходить в агентство, когда сочтешь
нужным. Ну и, соответственно, заниматься тем, что тебе больше нравится. Ты
вполне доказала, что любишь и умеешь работать, и это делает тебя еще более
привлекательной в моих глазах.
— В таком случае... как мы проведем медовый месяц?
— Я намерен увезти тебя на Средиземное море. Сначала мы поплаваем на
яхте, а потом немного поживем на моей вилле под Аликанте. Надеюсь, тебе
понравится моя родина.
Наступил день бракосочетания. Едва проснувшись, Кэсси уже знала, что отныне
все будет по-другому. На протяжении последних месяцев в ее жизни произошло
столько событий, радостных и грустных, что ей казалось, будто она прожила
почти целую жизнь. Знакомство с Чарлзом и его предательство, разрыв с
семьей, любовь к Федерико, беременность, свадьба. И вот сегодня завершится
определенный этап...
Кэсси стояла перед большим зеркалом. Минуты, которые должны быть бесконечно
радостными и волнующими, были для нее скорее напряженными, заставляя
испытывать страх и неуверенность. Обидно! В зеркале отражалось ее
безупречное свадебное платье — красивое, стильное, даже ультрамодное и
вместе с тем классически элегантное. Модельер Мэри Маклен выполнила свою
работу идеально.
Вставки из тончайшего гипюра, фата, отделанная кружевом, шлейф из бледно-
желтого шелка, который будет струиться по проходу между скамьями в церкви
подобно пенистому потоку шампанского.
— Оно великолепно, — сказала Мэри, наклоняясь, чтобы расправить
складки.
— Да, — произнесла Кэсси безо всякого энтузиазма. —
Действительно! — добавила она, с усилием подчеркивая последнее слово.
— Вы действительно так считаете? Мне очень приятно! — воскликнула
Мэри. — Вы выглядите потрясающе. Просто принцесса из сказки!
Кэсси и впрямь чем-то напоминала средневековую принцессу. Но ее ощущения
были далеко не сказочными. Ей хотелось, чтобы перед алтарем ее ждал мужчина,
для которого она единственная в жизни. Хотелось, чтобы традиционный поцелуй,
скрепляющий брачный союз, был более значимым символом их любви, чем золотое
кольцо.
А она знала, что по сути этот брак лишь вынужденная мера, и от этого ей было
не по себе. Неужели Федерико никогда не испытывал к ней ни малейшего
чувства? Неужели все это было лишь отвратительной игрой коварного и
жестокосердного донжуана? А как же тогда расценить те мгновения, когда они
трепетали в объятиях друг друга? Такое изобразить не под силу даже самому
искусному лицедею. И вновь мучимая сомнениями, Кэсси замирала перед
зеркалом, беззвучно моля Небеса ниспослать ей счастье...
Однако в церкви она неожиданно почувствовала себя лучше. Должно быть,
сыграли роль величественные звуки органа, торжественная обстановка,
радостные лица приглашенных. Да и Федерико смотрел на нее такими сияющими,
такими влюбленными глазами, что Кэсси чуть не разрыдалась. И, стоя с ним
рука об руку перед алтарем и давая клятву верности, она чувствовала себе
счастливее кого бы то ни было на свете.
После церемонии бракосочетания молодые отправились в зал приемов самого
престижного отеля в Майами. Федерико всячески старался подчеркнуть их
близость. Пока они стояли в фойе, его рука по-хозяйски лежала на талии жены.
Он все время ласково ей улыбался, а когда прозвучал первый тост за их
счастье, встал перед Кэсси, легко коснулся ее бокала своим и поцеловал.
Очень скоро метрдотель пригласил всех к столу. Кэсси так устала, что мечтала
лишь о том, чтобы сесть. Трапеза длилась бесконечно долго. Сменялась длинная
череда изысканных блюд. За столом не прекращалась беседа, большую часть
которой Кэсси пропустила мимо ушей. Чувствуя легкие приступы тошноты, она с
трудом улыбалась и вникала в суть задаваемых вопросов.
— Пойдем потанцуем.
Федерико помог жене подняться и повел в центр зала. Кэсси обрадовала
возможность отдохнуть от утомительного светского общения. Звуки музыки
лились, звенели, словно струи фонтана, танец становился все более
чувственным, и для нее уже не существовало больше ничего, кроме обжигающих
прикосновений Федерико.
— Теперь можешь расслабиться, — негромко произнес он, и Кэсси
подумала, что ее нервозность, должно быть, слишком бросается в глаза.
— Я чувствую себя ужасно, — призналась она. — Подумать только
— здесь столько людей, которые совсем недавно считали зазорным для себя даже
поздороваться со мной! Но отец настоял, чтобы их пригласили, ведь мы давно
знакомы с ними.
— Никогда бы не сделал этого. У тебя слишком мягкий характер, дорогая. А я вот не прощаю обид.
Кэсси вздрогнула.
— Надеюсь, на меня ты не держишь зла?
Вместо ответа Федерико нежно погладил ее по волосам. Кэсси замерла и
подумала, что могла бы стоять так бесконечно, закрыв глаза и отдавшись
ощущению безопасности, заботы и удобства. Рядом с ним было тепло и надежно,
щеке на его плече мягко, а под своей рукой она чувствовала, как ровно бьется
его сердце. Затем Федерико прижал ее к себе, и глаза его странно блеснули.
— Конечно нет, дорогая. Но нам с тобой есть о чем поговорить серьезно.
Они продолжили двигаться в такт музыке.
— Когда я смотрю на тебя, то все больше и больше убеждаюсь, что вы с
Чарлзом похожи, — заметила Кэсси.
— Возможно, — ответил Федерико. — Только я не понимаю, зачем
ты ищешь в нас сходство? Меня это наводит на определенные мысли.
Кэсси смутилась.
— Я не имела в виду ничего такого. Просто к слову пришлось...
— Давай, по крайней мере, сегодня не будем вспоминать ни Чарлза, ни
Элизу, — ответил он, с удивлением осознав, как неприятна ему эта тема.
Спустя несколько часов молодые, попрощавшись с гостями, вышли из ресторана и
Федерико подвел жену к ожидающему их
мерседесу
. Репортеры, по-прежнему
караулившие у входа, ослепили их вспышками фотоаппаратов. Когда автомобиль
наконец-то тронулся с места, Кэсси поняла, что изнемогает от усталости.
— Ты в порядке? — спросил Федерико, накрывая ладонью ее холодные руки, лежащие на коленях.
Она кивнула и слабо улыбнулась ему в ответ.
— Наши фотографии появятся завтра на первых страницах всех газет,
да? — Было ясно, что эта мысль тяготит ее.
— Не думай об этом, — сказал Федерико. — После всего, что ты
пережила, такая мелочь не должна волновать тебя. — Луис, постарайтесь
оторваться от репортеров, — велел он шоферу. — Они уже и так
вдоволь поразвлеклись за наш счет.
Тот кивнул и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Автомобиль, стремительно
увеличивая скорость, помчался к аэропорту.
Там их уже ожидал зафрахтованный
Гольфстрим-2
. Чиновник иммиграционный
службы проверил паспорта, и молодая пара направилась к трапу. События так
быстро следовали одно за другим, что Кэсси не успевала отслеживать
происходящее. Она невольно улыбнулась при мысли об этом.
— Все еще не могу поверить, что это правда. Я ведь даже толком не знаю,
куда мы полетим.
— Я уже говорил тебе — в Аликанте. Оттуда на машине совсем недалеко до
моей виллы и того места, где мы сядем на яхту.
Интересно, когда он принял это решение? На следующее утро после того, как
сделал ей предложение? Или же колебался, стоит ли вообще устраивать медовый
месяц? Выжидал ли он, чтобы проверить свои чувства, определить — настоящие
они или нет?
— Добрый вечер, мистер и миссис Эрнандес, — поздоровалась
стюардесса.
Внутри самолет оказался небольшим, но с роскошной мебелью, которая украсила
бы гостиную любого городского особняка. Есть ли здесь кровать? Кэсси
постаралась выбросить эту мысль из головы. Рейсовый самолет летит до Европы
семь часов. Реактивный такого типа, вероятно, дольше. Она подсчитала, что в
Испанию они прибудут примерно в час ночи. Это будет шесть утра по местному
времени...
Шампанское им принесли на серебряном подносе. К нему подали тостики из
ржаного хлеба с копченой семгой и паюсную икру на листьях салата.
— Ну же, Кэсси, улыбнись, а то можно подумать, что сегодня счастлив
только я.
— А ты счастлив?
— Как никогда, — ответил Федерико, с нежностью глядя на жену. Он
поднял бокал и сказал: — За нас!
— И за Испанию.
Они рассмеялись как влюбленные заговорщики. Все-таки Федерико совершенно
непредсказуем — теперь она знала это точно. Однако его непредсказуемость
отнюдь не безрассудна и не выглядит глупо. Он все планирует заранее, подобно
военной кампании. Он принимает решения и воплощает их в жизнь,
предварительно продумав все до мельчайших подробностей. Словом, Федерико —
человек, отлично знающий, чего он хочет. И умеющий, как ни странно, создать
ощущение праздника для других. Кэсси даже представить не могла, что в душе
ее муж такой романтик. Вполне возможно, что у них все прекрасно получится и
они идеально подойдут друг другу.
— Расскажи, что за яхту ты зафрахтовал?
— У меня собственная яхта, — ответил Федерико.
— Я не знала.
— Так ведь у нас и разговор о ней не заходил.
Кэсси засмеялась. Сколько самых разнообразных тем для разговоров всплывет за
несколько предстоящих недель!..
— Это не плавучий дворец, — предположила она. — Но очень
комфортабельное судно, белое и с белым парусом, и с капитаном, который
работает у тебя уже лет пять. Ты управляешь яхтой сам и умеешь прокладывать
курс по звездам.
— Неплохо, неплохо. Вот уж не думал, что меня можно видеть насквозь.
Хотя в моем окружении и нет людей со столь острым, прямо-таки рентгеновским,
зрением. В общем, Мигель не капитан, а штурман, и у меня работает почти
восемь лет, и яхта действительно не очень большая. Белого цвета с белым
парусом. Но есть и двигатель, чтобы не зависеть от ветра.
— А как она называется?
—
Мираж
.
—
Мираж
. Мне нравится. Но почему
Мираж
?
— Потому что там, на яхте, жизнь не подчиняется правилам, которые царят
на суше, и ты плывешь куда хочешь и когда хочешь. А все прочее — мираж. На
моей яхте я чувствую себя свободным как птица. Впрочем, я ощущаю себя
свободным и сейчас. А ты?
— Еще не вполне. Я ведь только начала работать, и мне наконец-то
доверили серьезное дело. Мысли о том, что я не выполнила его и как это
скажется в дальнейшем, все еще не покинули меня. Но они все больше отходят
на задний план с каждым глотком шампанского. И с каждым твоим словом. Я тоже
становлюсь свободнее, думая о твоей яхте. Скажи, Федерико, кроме Мигеля на
ней есть экипаж?
— Еще там есть Нора, которая готовит напитки, следит за чистотой. Она
подружка Мигеля. Еще есть Хуан, это кок. И один палубный матрос. С ним я еще
незнаком, но знаю, что его зовут Рамон. Вот и весь экипаж.
Дверца кабины открылась, и пилот сообщил:
— Взлет разрешен, сэр. Взлетаем по вашему сигналу. У нас пятиминутный
запас времени.
— Взлетаем сейчас, — сказал Федерико. Стюардесса начала убирать со
столика.
— Ты всегда фрахтуешь этот самолет? — спросила Кэсси, когда
взревели двигатели и машина стала выруливать на взлетную полосу.
— Да, когда есть необходимость.
Неожиданно для себя Кэсси вдруг уловила присутствие в салоне другой женщины.
Не сиюминутное, а так, вообще. Но в этом ощущении не было ничего
угрожающего, лишь смутное беспокойство, которое следовало преодолеть.
Сколько женщин было в жизни Федерико? Наверняка много, но ей не должно быть
до этого дела.
Самолет взмыл в небо в направлении рая, где ей уготовлено провести чудесные
безоблачные дни. В этом Кэсси не сомневалась.
— А что в хвостовой части? — спросила она, обращаясь к мужу.
— Ванная и спальня.
— Можно мне посмотреть?
— Конечно.
Она встала. Федерико тоже поднялся. И они направились в хвост самолета.
— Ванная, — сказал он, открывая дверь слева.
Кэсси оглядела ее безо всякого любопытства.
— Спальня. — Федерико открыл дверь справа.
Помещение оказалось невелико, но обставлено не менее роскошно, чем салон.
Кэсси обернулась к мужу.
— Очень мило... — Она бы продолжила, но на слове
мило
поперхнулась и выжидательно замолчала.
Федерико стоял вплотную к ней, чувствуя то же, что и она. Только он вовсе не
был смущен. Кэсси поняла это, потому что очень медленно и очень нежно он
заключил ее в объятия, наклонился и поцеловал.
Было нечто приятное, почти сладострастное в таком медленном пробуждении, без
волнений и тревог, в уюте и комфорте, когда чувствуешь, что выспалась и что
сейчас просто пора вставать. За последнее время Кэсси ни разу не испытывала
такого удовольствия. В будние дни ей надо было спешить на работу, а в
выходные потрясения следовали одно за другим.
Она открыла глаза и окончательно проснулась. Кэсси знала, что Федерико нет
рядом, но всю эту дивную ночь он был здесь с ней. Он ушел, когда первые лучи
солнца только начали пробиваться сквозь занавески на иллюминаторах.
Яхта слегка поскрипывала, стоя у причала. Кэсси тогда снова задремала, зная,
что вставать ей еще рано, и смутно слышала, как шла подготовка к отплытию.
Заворчали двигатели, раздавались звуки шагов и приглушенные команды, затем
до нее донесся дразнящий запах крепкого кофе. Она чувствовала движение
отчаливающей яхты, представляла, как Федерико стоит у штурвала. Она
вспоминала его и ту страсть, которая их соединила минувшей ночью и сделала
ее счастливой как никогда. Думала она и о будущем, в котором они отныне
будут вместе...
Кэсси потянулась и села на кровати. Солнце уже стояло высоко, хотя было еще
только девять часов по местному времени. Спала она совсем мало, но
чувствовала себя замечательно.
Каюта была небольшая, но чудесная. Повсюду, куда ни посмотри, старое тиковое
дерево, за много лет отполированное до тусклого блеска. Встав, Кэсси,
направилась в ванную. Приняв душ, она посмотрела на себя в зеркало, чувствуя
во всем теле восхитительную усталость после ночи любви.
Чем она заслужила такое счастье? Просто позволила судьбе идти своим путем?
Вряд ли. Удача всегда на стороне тех, кто готовится к ней. Она это
заработала, пройдя через унижения и обиды. И вот теперь намерена
наслаждаться.
Одевшись, Кэсси направилась в салон, где нашла Мигеля. Штурман вскочил при
ее появлении.
— Доброе утро, миссис Эрнандес. Хорошо ли спалось? — спросил он.
— Замечательно! Хотя эта яхта настолько великолепна, что, находясь на
ее борту, жалко тратить время на сон.
— Яхта отличная — это уж точно. И ход замечательный. Сейчас таких уже
не делают.
— А чем это так вкусно пахнет?
— Хлебом утренней выпечки, прямо с рынка в Аликанте. Фрукты тоже оттуда
— инжир, мускатный виноград, персики. Завтрак накрыт на палубе. Если
захотите чего-то еще, скажите, и Хуан приготовит.
— Спасибо. А где Федерико? — спросила Кэсси.
— Мистер Эрнандес сейчас у штурвала, — ответил Мигель.
Она поднялась по трапу. Было удивительно пр
...Закладка в соц.сетях
