Жанр: Любовные романы
Ложь во имя любви
... сама виновата, не стоило
бегать по такой жаре. — Она недоуменно покачала головой.
— Это все из-за отца, этого старого упрямца. Вздумал наносить визиты в
такое время дня. Не послушался докторов, сам устал и тебя довел до
обморока, — довольно бесцеремонно заявил Костос.
Мысли в голове Алекс еще путались, и она не сразу поняла, какая связь
существует между старичком в саду и отцом Костоса. Она представляла себе
Никифороса Сикельяноса важным господином в европейском костюме. Кто бы мог
подумать, что она познакомится с ним в такой ситуации?
— Так это твой отец? — в недоумении спросила Алекс. — А
почему он был так одет? И почему он был один? Я приняла его за одного из
жителей соседней деревни.
— Когда мой отец отдыхает, он предпочитает одеваться в удобную для его
возраста одежду. Он очень переживает за тебя и хочет, чтобы тебя осмотрел
его врач. Я думаю, что нужно пойти ему навстречу, так как он винит себя во
всем случившемся.
— Боже, а я так ужасно выглядела... Представляю, какое впечатление я на
него произвела!
— Ты должна радоваться, ma belle. Тебе нечаянно удалось завоевать
сердце моего отца при помощи простого стакана воды. Немногим удается так
расположить его к себе. Он сейчас с большим удовольствием рассказывает всем
домашним о том, как ты заставила его присесть и распекала за пренебрежение к
своему здоровью. А теперь пора позаботиться и о твоем самочувствии, —
сказал Костос.
Он поднялся и оставил ее один на один с семейным врачом Сикельяносов,
довольно пожилым господином в европейской одежде.
Врач был само олицетворение такта. Он вежливо попросил Алекс ответить на
несколько вопросов о ее здоровье, затем довольно бегло осмотрел ее, касаясь
тела мягкими чуткими пальцами, и, раскрыв записную книжку, стал что-то
писать. Его молчание несколько озадачило Алекс, и она поторопилась спросить
его:
— Я думаю, со мной все в порядке, как вы считаете?
Доктор ободряюще улыбнулся ей широкой белозубой улыбкой.
— Молодая госпожа в полном порядке. Ваше здоровье не вызывает опасения.
Я имею счастье первым сообщить вам приятную новость — вы ждете ребенка.
Алекс не находила слов от изумления. У нее будет ребенок? Совершенно
невероятно!
— Вам, конечно, нужно пройти обследование у гинеколога, но я не вижу
никаких причин для беспокойства. Вам следует, однако, соблюдать определенную
осторожность. Избегайте физических нагрузок и утомительной работы. Пейте
только кипяченую воду, ешьте только ту пищу, которая не вызывает опасений в
ее свежести. Исключите из вашей диеты все острое, старайтесь ложиться спать
пораньше.
Алекс вполуха слушала врача, думая о своем. Список его рекомендаций был так
длинен, что Алекс начала беспокоиться, закончится ли он когда-то вообще. Она
всегда была очень здоровой девушкой, а не тепличным цветком. Даже насморк
она могла схватить не чаще, чем раз в год.
Но тут же на ум Алекс пришла Сандра с ее тяжелой беременностью. Она
подумала, что, может, советами доктора и впрямь не стоить пренебрегать?
Затем она еще раз взглянула на склоненную к ней голову доктора и все же
решила, что эти советы наверняка устарели еще в прошлом веке.
— Вы молоды и здоровы, но, когда ожидаешь первого ребенка, нельзя быть
слишком безмятежной. Лучше лишний раз поостеречься, — сказал доктор,
прощаясь.
Уже стоя в дверях, он повернулся к ней и произнес:
— Не забывайте о режиме вашей сексуальной жизни. Чрезмерные нагрузки
могут спровоцировать раннее отторжение плода.
Алекс осталась один на один со своими мыслями. Известие о беременности
застало ее врасплох. Она немного поплакала, размышляя, что же ей делать, на
что решиться. Все так неожиданно изменилось в ее жизни. Почему она не знала
о своей беременности раньше? Почему не догадалась? Она должна была вычислить
это раньше, но у нее было нарушение графика лишь один раз. Она полагала, что
это из-за нервного напряжения, связанного с событиями последних недель.
Ее лицо приняло отрешенное выражение. Она погрузилась в свои невеселые
мысли. Неожиданная беременность усложняла ее и так не очень простую в
последнее время жизнь. Но принять решение должна только она сама.
Хочет ли она этого ребенка? Она и сама не знала... У него были бы такие же
черные глаза, как у Костоса, и такие же белокурые волосики, как у нее, или
каштановые, как у Патрика. Он был бы таким же красивым, как все эти
Сикельяносы. Она лежала в постели, плача в подушку.
Как отнесется Костос к этому известию? Их отношения еще так зыбки... Они
только начинают привыкать друг к другу. Давно ли он обсуждал с ней вопрос о
возможности делового взаимовыгодного подхода к их связи? А сегодня она
должна заявить ему о своей беременности. События развиваются с космической
скоростью.
Перед ней было несколько путей — она могла оставить ребенка и улететь в Лос-
Анджелес, когда Костос уедет куда-нибудь в командировку; могла сделать аборт
и стать свободной, но в глубине души она понимала, что решиться на аборт
означало разрушить и свою жизнь, и жизнь еще не рожденного ребенка.
С другой стороны, у нее за душой нет ни гроша... Конечно, Костос не оставит
своего ребенка и будет помогать ей материально, но что-то удерживало ее от
того, чтобы сообщать Костосу эту новость. Она боялась взглянуть в его глаза
и увидеть там равнодушие и раздражение. Не странно ли, что история с
рождением незаконнорожденных детей повторяется и со вторым Сикельяносом?
Алекс решила, что сначала она съездит к гинекологу и лишь потом скажет
Костосу о беременности. Она уныло вздохнула. Если она послушает совета
семейного врача Сикельяносов, то в ближайшие восемь месяцев ее ожидает
пресная осторожная жизнь, полная витаминов, но с полным отсутствием секса.
Слезы навернулись на ее глаза, и она вспомнила, что и Сандра во время
беременности была необыкновенно ранима. Алекс поняла, что этот ребенок,
растущий где-то в недрах ее тела, дорог ей, но она просто представить не
может, что ожидает их в будущем.
— Почему ты плачешь? — недоуменно спросил Костос, осторожно
заглядывая к ней в комнату. Он вдруг увидел в ее глазах что-то такое, что
внезапно напугало его.
Его распевный голос отвлек ее от тягостных мыслей. Он был заметно растерян:
— Что тебя так расстроило? Доктор Карим сказал, что с тобой все в
порядке...
Он сел рядом с ней, и она спрятала свое заплаканное лицо на его груди,
чувствуя облегчение от того, что он держит ее руку в своей.
— Мой отец часто бывает на этой вилле, он очень любит это место, потому
что он когда-то жил здесь с моей мамой сразу после их свадьбы. Она умерла,
когда мне было восемнадцать лет, она была очень добра и терпелива со мной. Я
ведь в детстве был большим озорником. Отец до сих пор не может ее забыть.
— Он, должно быть, очень ее любил.
— Моя бабушка была француженкой, поэтому моя мама прекрасно говорила на
этом языке и учила меня ему.
— Так вот почему ты называешь меня по-французски ma belle, —
наконец поняла Алекс.
Костос продолжал свой рассказ.
— Они с отцом были прекрасной парой. Отец всегда был очень суров с
нами, детьми, но мама всегда умудрялась защищать нас. Мне нужно было бы
познакомить тебя с отцом еще раньше, но я опасался, что он может обидеть
тебя чем-то. Он часто бывает резок и несдержан.
— Ты, наверное, боялся, что я скажу что-то неуместное. Я ведь — ходячая
неприятность: взрывная, прямолинейная и вспыльчивая.
— Нет, наоборот, я рад, что отец увидел тебя такую, какая ты есть на
самом деле, — естественную и искреннюю, без прикрас и притворства.
Вечером Алекс лежала под покрывалом, раздумывая над своей запутанной
судьбой. Остаться одной, когда нет никого рядом, чтобы позаботиться о ней и
о ее будущем ребенке, было так страшно.
Костос решительно постучался в ее дверь.
— Я уеду на несколько дней в Лондон и хотел бы, чтобы ты поехала со
мной, но боюсь, что это может тебе повредить. Тебе сейчас в первую очередь
нужно привести в порядок свое здоровье. Кроме того, не стоит сейчас
заставлять тебя вести пустые беседы с моими деловыми партнерами.
— Ты считаешь, что я не справлюсь? — Алекс показалось, что он
стесняется ее.
— Если ты смогла покорить моего отца, то для тебя нет ничего
невозможного, — подбодрил ее Костос.
— Ты всегда такой дипломатичный? — раздраженно проговорила Алекс.
Костос сел на кровать, и матрац прогнулся под тяжестью его тела. Он протянул
руку и коснулся ее, отчего у нее опять перехватило дыхание.
Он был такой сильный и разгоряченный, но его поцелуй не смог растопить
холодок в ее сердце, она никак не могла забыть своих печальных мыслей. Когда
он целовал ее, ее мятежное тело, не желающее слушаться голоса разума,
наполнилось жаждой жизни, потребностью любить его. Алекс поняла, что разум
ее умолк и придется подчиниться диктату плоти. Его язык властно ворвался в
ее рот. Голова пошла кругом, а страсть, которую он умерял, вырвалась наружу.
Костос умело снял с нее тонкую ночную рубашку, нежно прикасаясь к Алекс
опытной рукой. Кожа Алекс начала покрываться мурашками в ответ на
прикосновение ласковой мужской ладони, которая спустилась по спине и начала
ласкать ягодицы.
Костос целовал обнаженную грудь Алекс, легкие касания его языка вызывали у
нее чуть ли не удушье. Она выгнулась, почувствовав, как зубы его покусывают
грудь. Эмоции захватили ее целиком, Алекс горела. Он крепче прижал ее к
себе, будучи не в силах оторвать глаза от нежной линии ее губ.
Но в то же мгновение Алекс вспомнила о предостережении врача и с ужасом
представила, что бы могло случиться с ее еще не рожденным ребенком. Кто
знает, а может, они повредят ему? Она резко отстранилась от Костоса.
— Подожди, мы не можем...
Костос не сразу отпустил Алекс, он непонимающе взглянул на нее, не веря
своим ушам. Алекс попыталась что-то объяснить ему, но он тихо выругался про
себя, отбросил простыню и встал с кровати.
В лунном свете, залившем спальню, его обнаженная фигура казалась серебристым
силуэтом. Приглушенный свет лишь подчеркивал ширину его плеч и стройность
бедер, делая его еще привлекательнее.
Алекс подняла голову и сказала виноватым тихим голосом:
— Прости, но...
— Тебе не за что извиняться, — сказал он обиженно, натягивая
джинсы.
— Куда ты идешь? — Голос Алекс был полон отчаяния. Она вся слегка
съежилась.
— Какое это имеет значение? — Костос казался рассерженным.
— Можно мне пойти с тобой? — Ее голос звучал до боли участливо.
— Тебя трудно понять... То ты отталкиваешь меня так, будто я тебя
насилую, то упрашиваешь меня остаться... Реши сначала для себя, чего же ты
хочешь на самом деле... Все это для меня слишком сложно... Прости, мне нужно
как следует выспаться.
— Костос, я все тебе объясню, — начала Алекс, но дверь
захлопнулась с громким стуком. Этот звук еще долго звучал в ее ушах.
Она не хотела, чтобы он уходил, и это решение не имело никакого отношения к
долгим томительным часам, которые ей придется проводить в одиночестве, когда
он уедет. Мир для нее будет скучнее без его живого присутствия, которое
придает ей силы. У Алекс перехватило дыхание. Неужели она серьезно влюбилась
в него? Мысль ужаснула ее.
Алекс никак не могла заснуть, думая о том, что же ей делать дальше. Она
встала и пошла посмотреть, что же Костос делает. Она нашла его в его
спальне. Он крепко спал, разметавшись по простыне.
В груди у нее что-то защемило, и ей вдруг захотелось разрыдаться. Она
чувствовала себя брошенной, преданной, хотя на самом деле у нее не было
причин чувствовать себя такой.
Следующим утром она встала пораньше, чтобы успеть позавтракать с Костосом.
Она помнила, что он опять уезжает на несколько дней в Европу, и ей хотелось
помириться с ним до его отъезда.
К ее удивлению она увидела, что Патрик тоже проснулся и, довольный собой,
составляет компанию своему дяде. Он копировал Костоса во всем, так же брал
чашку, так же хмурил брови. Наблюдать за ними было настоящим удовольствием.
Костос был одет в темно-серый костюм великолепного покроя и выглядел при
этом необыкновенно привлекательно.
— Если тебя это немного успокоит, то хочу тебе сообщить, что провел
отвратительную ночь, — произнес Костос, отрываясь от еды.
— Я тоже плохо спала, — призналась Алекс с легкой счастливой
улыбкой, радуясь тому, что его глаза блестят при взгляде на нее.
Алекс проводила Костоса до дверей. Он притянул ее к себе, нежно поцеловал и,
заглядывая в ее глаза, произнес:
— Нам нужно серьезно поговорить. Как только я вернусь, мы обсудим наши
отношения.
Перебросив пиджак через плечо, он пошел к машине.
9
Через два дня Алекс уехала в Афины посетить врача. Она оставила 1Патрика на
попечение гувернантки и сказала домашним, что семейный врач Сикельяносов
настаивал на том, чтобы она прошла всестороннее обследование. На самом деле
она хотела сходить к гинекологу и убедиться в своей беременности.
Алекс сидела в ожидании в небольшой приемной. Затем ее положили на стол в
светлой, пахнущей антисептиком комнате. После осмотра женщина-врач среднего
возраста сообщила Алекс, что она и вправду беременна, но состояние ее
здоровья не вызывает никаких опасений, поэтому все страхи напрасны.
Костос еще не вернулся в Грецию, и у нее было время, чтобы обдумать свое
положение.
Алекс была растерянна и погружена в невеселые мысли. Она понимала, что не
сможет сделать аборт. Ведь потом ничего нельзя будет вернуть. Это такая
ситуация, при которой неминуемо возникают угрызения совести, чувство вины,
сожаление. Эти муки совести доконают ее. Она никогда не сможет забыть о том,
что она сделала, не сможет ни думать, ни любить, ни жить полноценной жизнью.
Ее мысли вернулись к Костосу. Что с ней происходит? Как получилось, что этот
приводящий ее в ярость человек смог за такое небольшое время так перевернуть
ее жизнь? Отчего простое его присутствие делает ее счастливой? А когда его
нет, она чувствует себя опустошенной и покинутой?
Она не могла не признаться себе, что любит его, но надеяться завоевать его
любовь даже не стоит. Она хотела, чтобы он любил ее так же, как любил ее
тело. Она не хотела, чтобы ею просто восхищались, она хотела, чтобы ее
любили.
Я хочу больше, чем его тело: Я хочу завоевать его сердце, подумала Алекс.
Было душно, и Алекс почувствовала, что у нее начинает кружиться голова. Ей
захотелось выпить чашечку чая, и она зашла в кафе напротив поликлиники.
Посетителей было совсем немного, и она могла спокойно отдохнуть.
С перекошенным от волнения лицом и очень бледная, она сидела за столиком. Ей
вдруг захотелось поговорить с Костосом, рассказать ему обо всех своих
неприятностях, спросить его совета. Ей казалось, что только он способен
понять ее, но именно ему она и не могла ничего рассказать. Ей показалось,
что прошли часы с тех пор, как она сидит здесь.
Внезапно Алекс ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Это показалось ей
странным, она подняла глаза и увидела молодую привлекательную брюнетку в ярко-
голубом брючном костюме, сидящую за столиком у окна. Что-то в ее лице
показалось Алекс знакомым.
Как только женщина увидела, что Алекс ее заметила, она поднялась, подошла к
ней и. спросив разрешения, подсела за ее столик.
— Я давно хотела с вами познакомиться. К сожалению, нас не познакомили,
поэтому я возьму на себя смелость и представлюсь сама. Вы помните меня? Я —
София, вдова Георгоса Сикельяноса. К сожалению, мы познакомились при
довольно неприятных обстоятельствах. Но я надеюсь, что вы не держите на меня
зла.
И сразу же Алекс вспомнила спальню Костоса и обнаженную гурию, раскинувшуюся
на постели. Она растерялась, не зная, что сказать. За последнюю неделю Алекс
перезнакомилась с многочисленными родственницами Костоса — племянницами,
сестрами и тетушками. Все они были общительные очаровательные дамы,
окружившие ее заботой и вниманием. Но все они, как один, ругали и кляли
Софию на чем свет стоит. Алекс всегда казалось, что они несколько
несправедливы к бедной женщине.
София держалась раскованно и уверенно, не испытывая ни малейшего смущения от
упоминания пикантных подробностей их знакомства.
Алекс не могла скрыть неловкости при воспоминании о той двусмысленной
ситуации. С одной стороны, у нее совершенно не было никакого желания
общаться с этой Софией. С другой стороны, она все же родственница Костоса, и
Алекс просто не может ее игнорировать. Если бы Алекс могла, она бы поднялась
и ушла, но она боялась показаться невежливой.
При близком рассмотрении София оказалась еще более красивой, чем ее
запомнила Алекс. Длинные роскошные волосы цвета воронова крыла и огромные
фиалковые, опушенные черными ресницами глаза являли собой ошеломляющее и
интригующее сочетание, а ее гибкое тело обещало чувственность и страсть. Она
походила на красивую китайскую куклу — хрупкую и совершенную.
Посмотрев на изящную фигурку Софии, Алекс вспомнила о своих пышных телесах.
А теперь она еще больше начнет толстеть. Печально... Алекс с грустью
заметила, что стоит ей только оказаться рядом с грациозной тростиночкой
вроде Сандры или вот теперь Софии, как в ней начинает крепнуть комплекс соб-
ственной неполноценности. Сравнение между ней и Софией явно было не в ее
пользу.
— Спасибо, что вы согласились выслушать меня. Все говорили, что вы
очень дружелюбны, — сказала София после того, как они обменялись
приветствиями.
Экзотические миндалевидные глаза пристально смотрели на Алекс, и она читала
в них интерес и какое-то настойчивое желание добиться своего.
— Я готова на все — пожертвовать своей гордостью, своим добрым именем,
чтобы помочь Костосу, — заговорила София с пафосом, которого Алекс от
нее не ожидала.
Алекс никак не могла взять в толк, о чем говорит эта дама.
Повисла неловкая пауза. Алекс поняла, что сделала ошибку, заговорив с
Софией, но она ведь простодушно думала, что они просто познакомятся и
побеседуют на нейтральные темы. Но у Софии, похоже, были другие планы.
— Вы должны отпустить Костоса...
Алекс смотрела на прекрасную брюнетку, широко раскрыв глаза. Она была или
сумасшедшей, или просто невоспитанной. В замешательстве Алекс взяла со стола
салфетку и начала нервно мять ее.
— Не слишком ли много вы от меня требуете? — нахмурилась она.
Она проговорила это сквозь стиснутые зубы.
— Мы с Костосом любим друг друга, — пояснила София с
обескураживающей уверенностью. — Я не уверена, может, вас это и не
волнует, но ведь он никогда не будет счастлив с вами. Это видно
невооруженным глазом.
Алекс вдруг охватил ужас. Она трясущейся рукой судорожно схватила чашечку с
чаем.
— Не забывайте, что Костос имеет право на свое личное счастье. —
Похоже, что любимым занятием Софии было посыпать солью раны других
людей. — Конечно, он привязан к этому вашему мальчику, но вам нет
никакой необходимости жить здесь, в Греции. Когда мы поженимся, я и сама
смогу присматривать за малышом.
Алекс настолько растерялась от самоуверенной наглости этой женщины, что даже
не знала, что сказать. Так, значит, София знает о том, что Патрик — сын
Георгоса? И это ее совсем не приводит в смятение? А Костос? Неужели он
встречался с Софией здесь, в Афинах, пока Алекс была заперта с ребенком в
доме на Пелекасе? А может, он именно потому поселил ее на острове, чтобы она
не могла помешать ему видеться с ее соперницей?
Внезапно София по-дружески прикоснулась к руке Алекс, как бы утешая ее.
— Не смущайтесь так. Я не имею ничего против этого ребенка, ведь я
никогда не любила своего мужа. Кроме того, у нас не было своих детей, я была
слишком молода для этого, — без тени смущения сказала женщина. —
Но сейчас нам нужно поговорить о Костосе. Это гораздо важнее.
— Я не собираюсь разговаривать с вами о Костосе. — Алекс не
собиралась показывать этой самоуверенной красотке всю пропасть отчаяния, в
которую стремительно падала ее душа.
— А вам и не нужно ничего говорить, просто послушайте, — снисходительно рассмеялась София.
— Слушать у меня тоже особого желания нет, — с трудом сказала
Алекс.
Алекс хотелось встать и уйти, но какая-то любопытная часть ее души хотела
узнать, какие же тайны еще может поведать ей эта красотка. Как бы ей
хотелось узнать правду... Нельзя отрицать, что Костос всегда переводил
разговор на другую тему, как только имя Софии упоминалось в разговоре.
Может, он действительно все еще любит ее?
Кроме того, Алекс совсем не была уверена в том, что Костос испытывает к ней
любовь, а не обычное вожделение, хотя ей начинало казаться, что Костос стал
постепенно привязываться к ней. Ее воспрянувшая самооценка стремительно
падала вниз. Так было с ней всегда — стоило ей лишь немного поверить в себя,
как жесткая действительность всегда ставила ее на место. Может ли он, такой
красавец, влюбиться в толстушку вроде нее? Бесспорно, рядом с Софией они бы
выглядели идеальной парой...
Не обращая внимания на последние слова Алекс и видя, что ее собеседница в
растерянности, София поторопилась начать свой рассказ.
— Мы с Костосом влюбились друг в друга шесть лет назад. Мы
повстречались на какой-то вечеринке и сразу же понравились друг другу. Мы не
афишировали наши чувства, не желая посвящать родных в наши отношения, так
как мы были еще очень молоды и не спешили вступать в брак.
Голос Софии доносился до Алекс откуда-то издалека. Алекс сосредоточенно
думала о своем, не зная, на что же решиться. Значит, Костос все-таки никогда
не делал предложения этой потрясающей брюнетке... Это наблюдение несколько
подбодрило Алекс, и она нашла в себе смелость заявить:
— Я должна заметить, что это все было очень давно, и с тех пор чувства
Костоса к вам, несомненно, изменились...
София пропустила это замечание мимо ушей. Она, как всегда, поступала так,
как это было ей удобно.
— Но вскоре Георгос положил на меня глаз, и, как только он решил, что
влюблен в меня, моя семья стала всячески уговаривать меня уступить ему. Наши
семьи давно дружат, и они мечтали поженить нас. — Она опять
доверительно посмотрела на Алекс. — Ну, вы понимаете, семейные
капиталы, совместный бизнес.
Алекс не хотелось верить, что Костос и София и вправду были несчастными
влюбленными, разлученными неблагоприятным стечением обстоятельств, хотя
София настаивала именно на таком варианте этой истории. Хотя голос Софии
звучал предельно искренне, а глаза были чисты, как горная река, что-то
мешало Алекс поверить ей. Действительно, всякое бывает в этой жизни, но как
же узнать, где здесь правда, а где ложь?
София весьма драматично продолжала свой рассказ. Ей бы детям сказки
рассказывать, подумала про себя Алекс.
— Можете представить себе мои чувства, когда я после свадьбы
обнаружила, что мой муж — неисправимый бабник и не пропускает ни одной юбки.
София наклонилась к Алекс, переходя на сценический шепот.
— Я должна сказать вам, что Костос, в отличие от Георгоса, —
человек, который ставит долг превыше всего. По велению долга он привез сюда
этого мальчика, по велению долга он собирается жениться на вас. Но он вас не
любит.
Женщина была беспощадна, и, однажды вонзив в сердце Алекс нож, она
проворачивала его с каждым новым словом.
— Может быть, на какой-то миг он и увлекся вами, но сейчас наверняка
мучается раскаянием. С мужчинами такое бывает. Я не буду ставить это ему в
вину. Мы ведь пока еще не женаты. Как настоящий мужчина, он не может просто
отослать вас назад на родину. С его точки зрения, это было бы жестоко. Так
что будет лучше, если вы сами покинете его. Это избавит всех нас от
неловкости.
София опять понизила голос.
— Вы можете себе представить, что Костос ни разу не говорил со мной
наедине, пока его брат был жив? Его порядочность всегда превышала его
здравый смысл.
Измученную Алекс стал мучить вопрос, а встречались ли Алекс с Софией после
смерти Георгоса. Змея ревности шевельнулась в ее груди.
— Как вы думаете, имеет ли Костос право на счастье? — неожиданно
спросила София.
— Конечно, кто же это отрицает... Но как вы можете быть уверены в том,
что ваше понимание счастья совпадает с тем, чего сам Костос желает в жизни?
— Да мы с ним не раз говорили на эту тему, — честно смотря ей в
глаза, сказала София.
Сердце у Алекс
...Закладка в соц.сетях
