Жанр: Любовные романы
Ложь во имя любви
...удовольствия и радостно подставила
под поцелуи губы.
И Костос страстно поцеловал ее, пробираясь языком в медовый жар,
разгоравшийся за преградой ее губ. Алекс, почувствовав неведомый ей доселе
восторг, вскрикнула и машинально вонзила в пальцы в его мощную спину.
Его язык словно исследовал глубины ее рта: это было совершенно новое для нее
интимное ощущение. Она не ведала, что таким простым действием можно
доставить друг другу так много удовольствия.
Новые чувства совершенно поглотили ее: тело горело, словно в огне, грудь
налилась в мучительном ожидании ласки, чресла ныли и требовали свободы от
возрастающих сладострастных ощущений, терзавших ее. Затем он внезапно
отпустил ее и, уходя, сказал:
— Я жду тебя в столовой.
Обед был накрыт с особой пышностью. Комната была настолько велика, что могла
вместить огромное количество людей, но только они вдвоем сидели друг против
друга.
Алекс подумалось, что можно было бы поесть в какой-то комнате попроще, где
твой голос не будет отдаваться эхом, а слугам не придется преодолевать
пространство в десятки метров, чтобы подойти к столу от двери. Кроме того,
тогда их общение могло бы быть более раскованным.
Но, взглянув на Костоса, она поняла, что он вполне привык к этой комнате и
совершенно не испытывает никакого неудобства. Так что придется ей самой
менять свои привычки.
Когда принесли кофе, Костос откинулся в своем кресле.
— Пока я был в Нью-Йорке, я подумал о наших взаимоотношениях.
— А что, у нас есть какие-то отношения? — удивилась Алекс.
Он пропустил ее реплику мимо ушей и продолжал:
— Иногда очень полезно посмотреть на проблему с разных точек
зрения, — сообщил он ей. — Я пришел к выводу, что мы могли бы
заключить с тобой взаимовыгодное деловое соглашение.
— О чем ты? — не поняла Алекс.
— Когда мужчина и женщина встречаются и влюбляются, каждый из них
ожидает многого от этих отношений, но жизнь не всегда оправдывает их
надежды, — вещал Костос с холодной уверенностью, в его черных глазах
горел огонек цинизма.
Алекс в растерянности смотрела на него.
— Но мы не влюблены, так ведь? Поэтому мы можем урегулировать наши
сексуальные аппетиты в соответствии с нашим удобством. Я уже знаю, чего от
тебя можно ожидать, так что мне не придется разочароваться. — Голос
Костоса был холоден и деловит. — Такие отношения будут удобны для нас
обоих. Ты получишь возможность быть с Патриком и вести роскошный образ
жизни, а я — красивую любовницу, которая меня устраивает.
Алекс побледнела. В ней поднималась волна гнева. Как он может сидеть здесь и
так холодно обсуждать их отношения без тени каких-либо эмоций или чувств?
— Причем нежную и очень сексуальную любовницу, — хрипловато
проговорил он, его глаза загорелись огоньком предвкушения. — Я не вижу
никаких причин, почему нам не прийти к взаимовыгодному соглашению, оставив
прошлое позади.
— Я не уверена, что ты сможешь дать мне то, что мне необходимо для
счастья. Думаю, что ты из того сорта мужчин, которые, обжегшись на молоке,
затем дуют и на воду, — заявила Алекс. Она вовсе не собиралась
сдерживать свое раздражение. — Тебе однажды встретилась женщина,
которая обидела тебя, а теперь твоя оскорбленная мужская гордость заставляет
тебя вымещать свою обиду на всех других женщинах, которые встречаются тебе.
— Что, что? — Рассвирепев, Костос встал в полный рост. — Что
еще за чушь об оскорбленной мужской гордости? Кто тебе это напел?
— Это вовсе не чушь! — Голос Алекс дрожал от эмоций, кипевших в
ней.
— О чем ты говоришь? Ответь мне на вопрос, кто приходил к тебе, с кем
ты говорила? — Костос требовал ответа, тряся ее за плечи.
— Отпусти меня, — прошептала Алекс, понимая, что, дав волю своему
возмущению, она сказала гораздо больше, чем хотела.
Она вовсе не собиралась называть источник своей информации, так как Мелисса
была членом его семьи и неизвестно к чему привело бы его разбирательство.
— Прости меня, если я задела твои чувства, — сказала Алекс
сдавленным голосом.
Костос отпустил ее.
— Ты говоришь о Софии?
— Единственное, что я хотела сказать тебе, так это то, что у меня тоже
есть чувства, так что у меня нет сил выслушивать твои рассуждении о деловом
сотрудничестве.
— Если у тебя есть чувства, тогда пожалей и мои! — в сердцах
сказал Костос и, хлопнув дверью, вышел.
Зачем она вступила с ним в этот дурацкий спор? Разве она не понимает, —
что между ними не может быть никаких взаимоотношений? Напоминать ему о его
разорванной помолвке было неосмотрительно, да, наверное, и жестоко. А вдруг
он, обидевшись, отправит ее назад домой, оставив себе Патрика?
Алекс вышла во внутренний дворик, куда спустилась ночная прохлада. Она
полюбила этот двухэтажный особняк не только из-за красоты выложенного
изразцами дворика, но в первую очередь из-за великолепного вида на океан.
Бесконечный голубой простор неба сливался с такой же бесконечной морской
гладью.
Алекс не уставала любоваться этой прекрасной картиной природы. Дом буквально
висел на утесах, и Алекс часто думала о том, что, случись землетрясение или
оползень, вилла упадет в бездну. В то время как верхний этаж состоял из
просторных спальных комнат, залитых солнцем и открытых морскому ветру, на
нижнем, более затененном, располагались столовая и просторный холл.
Алекс еще долго сидела там, раздумывая о том, в какие дебри завела ее
необдуманная ложь. В глубине души она надеялась, что Костос спустится к ней
и они смогут спокойно поговорить, но этого не случилось.
Через пару часов она поднялась в свою новую спальню, по дороге заглянув к
Патрику, который сладко спал в своей кроватке. Когда она зашла в свою
комнату, она увидела, что ее кровать завалена горой элегантно упакованных
коробок. На каждой из них четкой рукой Костоса было написано ее имя.
Алекс удивленно остановилась. Она не могла вспомнить, когда же ей делали
подарок последний раз.
Она растерянно села прямо на пол перед кроватью и неуверенно открыла самую
маленькую из коробочек. В ней оказались ее любимые духи. В коробочке
побольше ее ожидали изящные золотые дамские часики, украшенные маленькими
бриллиантами. Она взглянула на часы, надетые на ее руке, которые ей
приходилось столько раз ремонтировать и которые всегда отставали.
Самый большой сверток содержал в себе шкатулку из розового дерева с
множеством выдвижных ящичков и потайных отделений. В каждом из ящичков была
масса крохотных вещичек, которые она любила коллекционировать с самого
детства. Алекс даже вскрикнула от радости. Именно о такой шкатулке мечтала
она всю жизнь.
В следующем свертке оказалась дамская сумочка, которая полностью копировала
форму сумочки, которая была с ней, но эта была выполнена известным мастером
из нежнейшей кожи. С замиранием сердца подступила Алекс к последнему
свертку. Что же еще может быть в нем? Она обнаружила там позолоченную
коробку, до краев полную... ее любимыми сливочными помадками.
Поджав под себя ноги и задумчиво разворачивая первую конфету, Алекс подумала
о том, что, наверное, Костос обладает острой наблюдательностью и
способностью понять тайные желания человека.
Интересно, почему же человек, который только что говорил о деловом подходе к
любви, постарался предугадать каждое ее желание и оставил ее одну изнывать
от любопытства и изумления?
Не выпуская из рук коробки с конфетами, Алекс пыталась догадаться, как он
мог узнать, что она так любит коллекционировать вещи в стиле викторианской
эпохи? Неужели он также заметил, что она в самолете мучилась со сломавшейся
застежкой часов? А откуда он знает название ее любимых духов? Он был так
щедр, так внимателен в выборе подарков, которые тронули ее сердце.
Нет, мужчина, который с презрением относится к женщине, не стал бы выбирать
для нее подарки с такой тщательностью. Нет, наверное, он просто не доверяет
женщинам, уже однажды столкнувшись с обманом. При этих мыслях Алекс
вздохнула и подумала, что не однажды, а уже дважды женщины серьезно
обманывали его.
Она опять вздохнула и развернула очередную помадку. 1Ей вдруг ужасно
захотелось, чтобы сейчас он сказал ей — ma belle.
8
Костос осторожно приоткрыл дверь, чтобы не разбудить Алекс, и застыл в
удивлении.
Алекс, как ребенок, заснула прямо на полу, окруженная блестящими фантиками
от конфет и цветной оберточной бумагой. Он заметил, что ее нос покраснел, а
глаза припухли, как будто она плакала. Неожиданно на него нахлынула волна
нежности — она казалось такой маленькой и одинокой, что о ней хотелось
заботиться, ее хотелось охранять и никому не давать в обиду. Подняв ее на
руки, он положил ее на кровать, расстегнул молнию и освободил от измятого
платья.
Она была так бесхитростна и прямодушна, что совершенно очаровала его. С
самого раннего возраста Костоса учили ничего не говорить, не подумав,
никогда не терять самоконтроль. Но с тех пор, как Алекс, завернутая в
полотенце, появилась в его организованной и спокойной жизни, его
самодисциплина часто подвергалась испытанию.
Обладая властью и богатством, он возвышался над другими людьми, не давая им
возможности подробно рассмотреть свои недостатки. Люди не торопились
критиковать его или спорить с ним, а женщины всегда были готовы исполнять
любые его прихоти.
Только эта непостижимая Алекс, русалка с колдовскими бирюзовыми глазами,
осмеливалась пререкаться и противоречить ему. Отец неоднократно спрашивал
его, когда же он представит ему свою гостью, но Костос чувствовал, что время
еще не пришло, ведь никто не сможет сказать заранее, к чему приведет эта
встреча. Они были настолько разные, что Костос не ожидал от этого знакомства
ничего хорошего. Алекс была взрывной, как порох, а представления отца о том,
какой должна быть современная женщина, несколько устарели.
Когда он смотрел на спящую Алекс, его лицо смягчилось. Ему нравилось просто
наблюдать за ней. Наклонившись, он запечатлел быстрый поцелуй на ее лбу.
Неожиданно Алекс открыла глаза и затуманенным взглядом посмотрела на
Костоса.
— А я думала, что ты ушел, — тихим голосом прошептала она.
— Здесь никуда особо не уйдешь, — усмехнулся Костос.
Протянув руку, он зажег ночник у кровати. Зажмурившись от света, а затем
открыв глаза, Алекс мечтательно улыбнулась, потянулась! как котенок, и с
изумлением заметила, что он раздел ее. Это заставило ее покраснеть и
потянуться за покрывалом. Она внимательно посмотрела на его прекрасное
смуглое лицо, на легкую усмешку, застывшую на его губах, на нежность,
сквозившую во взгляде, и с облегчение обнаружила, что он больше не сердится
на нее, что неосторожные слова, сказанные ею, не положили конец доверию,
начинавшему появляться в их отношениях.
— Прости меня за те глупости, которые я тебе наговорила сегодня. Сама
не знаю, что на меня нашло. Я себя совсем не узнаю. Никогда раньше я не
говорила таких резких вещей другим людям.
— Не волнуйся, я уже все забыл. — Он смотрел ей в глаза, не
отрываясь. — В определенном настроении я и сам не прочь подразнить
тебя.
Его взгляд, полный мужского восхищения, которое он и не пытался скрыть,
гипнотизировал и воспламенял ее. Она вздохнула и покорно призналась:
— Что уж тут поделать, я и впрямь вспыльчива.
— Но в этот раз ты хоть не пинала меня, — хриплым голосом сказал
Костос, протягивая руку и спуская лямку ее лифчика.
От его ласки у Алекс перехватило дыхание. Удары сердца гулко отдавались во
всем теле.
— Ты так легко воспламеняешь меня. — Он погладил ее щеку теплой
рукой, такой высокий, сильный, и кроме шелкового халата на нем ничего не
было.
Костос встал с кровати, чтобы раздеться. Алекс смотрела на то, с какой
торопливостью он сбрасывает с себя халат, и поняла, как безудержно он желает
ее. Она никогда не думала, что сможет оказывать такое воздействие на
мужчину. Даже в своих самых смелых мечтах она не могла представить, что
будет лежать полуобнаженной, нисколько не стесняясь этого, в то время как
прекрасный мужчина с сияющими, словно черный бриллиант, глазами неотрывно
смотрит на нее.
Алекс тоже не могла отвести глаз от прекрасно сложенного тела Костоса. Он
являл собой силу и мужскую власть, настойчивость и упорство. Как он
прекрасен, снова подумала она, прекрасен с головы до пят. Прямые плечи,
ровная широкая грудь, а ниже, там, где тело его покрыто густыми шелковистыми
завитками иссиня-черных волос, находится то, от чего невозможно оторвать
взгляд... Внушительных размеров жезл, который бесстыдно вздымается между
бедер...
— Я еще сама не знаю, какая я, я еще только узнаю, — призналась
Алекс, гладя руками его плечи.
Зачарованная его телом, она обвела пальцем его сосок, твердый, как галька.
— Сейчас мы узнаем это вместе, — пообещал Костос, — я мечтал
об этом мгновении все то время, которое провел в Нью-Йорке. Я давно и
безнадежно влюбился в твое роскошное тело, — шептал он ей.
Он положил руку ей на грудь. Его ладони показались Алекс удивительно
прохладными на ее разгоряченном теле, но они не только не охладили ее
желания, но, наоборот, разгорячили ее. Она засмеялась, радуясь тому, что он
рядом с ней. Вселенная для нее сузилась до размеров кровати. Казалось, шквал
сладостного огня захлестнул Алекс.
Она невольно выгнулась навстречу его ладони. С каждой секундой сладостная
боль внутри нарастала, кровь, горячая и густая, пульсировала в жилах, соски
набухли. Первозданное желание соединиться с ним возобладало над всеми
остальными чувствами. Она беспокойно извивалась под его руками, сбивая
ногами шелковое покрывало, а огонь внутри разгорался все сильнее и сильнее.
Почти не соображая, что она делает, Алекс нащупала пальцами плоские соски
Костоса. От этой робкой ласки Костос вздохнул, рот его впился в губы Алекс с
еще большей алчностью, а она наслаждалась этой полудикой, полунежной
схваткой.
Костос мягко скользнул по ее шее к груди и принялся обводить губами соски.
Она почувствовала новый взрыв чувственного восторга. Неизъяснимая нежность
захлестнула Алекс. Она выгнулась навстречу его горячей плоти, руки и ноги их
переплелись, его язык сладострастно обхватил набрякший сосок.
Я люблю тебя до невозможности, хотела сказать ему Алекс, но что-то удержало
ее. У нее была своя гордость. Это будет ее тайна, ему вовсе не обязательно
знать ее.
Костос не то застонал, не то засмеялся. Поцелуи его были пьянящими и
дурманящими, как бренди. Он дерзкой рукой скользнул вниз к покрытому нежными
завитками холмику. Дыхание Алекс участилось, она машинально раздвинула
бедра. Он посмотрел на нее: в ее бирюзовых глазах сверкало удовлетворение.
Под ласковыми пальцами Костоса Алекс выгибалась, жадно прижималась к нему, и
Костос вдруг окончательно утратил способность соображать. Соблазнительная и
пылкая, она пробудила в нем нестерпимую, мучительную страсть, и ничего ему
так не хотелось, как ощутить свою плоть внутри ее шелковистого податливого
лона, достичь вместе в ней пика блаженства.
Алекс попалась в западню первобытных желаний и страстно жаждала момента,
когда Костос соединит их тела. Она беспокойно металась на постели, неистово
двигала бедрами, покоряясь ласкающим ее пальцам. Она до боли хотела его.
Каждая частичка Алекс взывала к нему. С каждой минутой в ней все больше
разгоралось вожделение, а из уст сорвался резкий стон. Она не могла больше
ждать. Голова ее была словно в огне — ничто не имело значения, кроме этой
буйной страсти, овладевшей ею безоглядно.
Костос потерял остатки самообладания — он был поглощен силой своего желания
и уже не владел собой. Когда он раздвинул ей ноги, Алекс на какое-то время
почувствовала себя беззащитной, но едва он надавил на нее всей тяжестью
своего тела и она ощутила, как его торс касается ее груди, осталось лишь
предвкушение наслаждения, от которого перехватывало дыхание.
Одна рука Костоса нежно поглаживала лобок, заставляя Алекс трепетать от
удовольствия, а другая быстро направила твердую плоть в жаркое шелковистое
лоно. Там было тесно, но так влажно и горячо, что Костос беспрепятственно
скользнул внутрь. Он приподнял бедра Алекс и прижал их к себе еще крепче.
Алекс была рада этому вторжению. Она сцепила руки вокруг плеч Костоса, обняв
ногами его бедра. Ей казалось, будто она вся заполнена Костосом — тело
выгнулось под ним, словно пригвожденное, каждым нервом, каждой своей
частицей она ощущала, что пропитана им.
Она изогнулась и вытянулась, чтобы встречать каждый его толчок, каждое
движение. Тело ее гудело от чувственной истомы, от неумолимого желания
достичь кульминации. Вдруг она словно рассыпалась на тысячи осколков и
закричала, неистово двигая бедрами навстречу экстазу, взорвавшемуся в ней.
Губы Костоса с жадностью поглотили ее возглас, и он растворился в
сладостном, божественном исступлении наивысшего восторга. Постепенно
движения его замедлялись, но он по-прежнему прижимал к себе обеими руками
бедра Алекс. Алекс парила. Она все еще дрожала и горела, но прежнее
вожделение прошло, ленивая истома медленно разливалась в ней.
Алекс вспомнила, как он говорил когда-то, что это
просто секс
. Если он и
сейчас скажет что-то подобное, она просто задушит его. Она была ему так
благодарна за сегодняшний день. Он принес ей помадки, поиграл с Патриком и
был так ласков с ней, он так любил ее тело. Костос — именно тот человек,
который нужен ей, он просто еще не понял этого. Но она ему это объяснит. Со
временем.
Обняв ее, Костос перевернулся так, чтобы она лежала на нем. Нежно отведя
белокурые локоны с ее потрясенного лица, он ласково улыбнулся тому, что она
опять зарделась, словно невинная девушка.
— В следующий раз ты поедешь со мной в Нью-Йорк.
— Помогать тебе ходить по магазинам? — подразнила его
Алекс. — Кстати, я была просто поражена всеми твоими подарками, но я
вела себя невежливо, ведь я даже спасибо тебе еще не сказала.
— Ты меня уже сполна отблагодарила, и не один раз, — довольно
ухмыльнулся Костос. — Рад, что тебе понравилась помадка.
— Не напоминай мне о ней. Боюсь, что я больше ее в рот не
возьму, — жалобно пробормотала Алекс. —
Я
ведь съела целую коробку.
Немного позже Костос взял ее с собой в душ. Она не имела никакого
представления, сколько было времени, но прохладная вода окончательно
пробудила Алекс от дремы, делая ее бодрой и энергичной.
Внезапно она спросила:
— А как ты узнал, что мне понравится эта шкатулка?
Костос засмеялся.
— Я просто как следует поколдовал над отчетом детектива. Следует
сказать, что он не так уж скрупулезно поработал над вашим досье. Там все
твои привычки и привычки твоей сестры были здорово перепутаны. Мне пришлось
немного поработать головой, чтобы догадаться, что же предпочитаешь ты.
Надеюсь, я угадал правильно?
— Да. Сандра коллекционировала миниатюрные бутылочки из-под алкогольных
напитков.
Наступило время обедать. Солнце поднялось высоко, и в саду было очень жарко.
Алекс и Патрик прятались в доме, где толстые стены еще сохраняли утреннюю
прохладу. Патрик не хотел есть и немного раскапризничался, так как ему
пришло время спать. Сама Алекс тоже не испытывала никакого голода. Утром она
выпила только чашку цветочного чая с бутербродом, но даже от такой еды ее
мутило. Ничего страшного, может, она хоть немного похудеет?
Алекс отнесла Патрика наверх, но он отказывался ложиться в кроватку без
своего любимого мишки. Как следует подумав, Алекс неожиданно вспомнила, что
они забыли игрушку в саду, где гуляли рано утром.
Алекс спустилась вниз. Стараясь держаться в тени, она внимательно
осмотрелась и наконец нашла зверушку. Неожиданно она заметила на тропинке
незнакомого пожилого мужчину, прячущегося под деревьями от палящего солнца.
Одетый в традиционный полотняный костюм,
он опирался на
посох, тяжело дыша. Казалось, что он вот-вот потеряет сознание, его лицо
было серым от усталости.
В саду больше никого не было, и Алекс заторопилась к нему на помощь.
— Присядьте сюда, — показала она ему на удобную скамейку
неподалеку, но затем, подумав, что он, вероятно, не говорит по-английски,
взяла его под руку и сама подвела к этому месту.
Седовласый старик был несколько сконфужен и что-то протестующе заговорил на
своем родном языке. Его дыхание было неровным и тяжелым. Усталость и
преклонный возраст давали себя знать.
— Не волнуйтесь так, — успокоила его Алекс. — Я не хочу вас
обидеть, я просто хочу вам помочь. Вы неважно себя чувствуете, это и понятно
— здесь очень душно. Вам обязательно нужно отдохнуть в густой тени дерева, а
потом вы сможете продолжить свой путь. Вы, наверное, поднимались сюда по тем
крутым ступенькам? Как вам только позволили это ваши родные? Нужно поберечь
себя.
Она силой заставила его присесть.
— Посидите здесь немножко, а я сбегаю наверх и принесу вам что-нибудь
попить. Только не уходите отсюда никуда, а то я на вас рассержусь. Еще
школьницей я помогала медсестре, поэтому я знаю, что лучше для вашего
здоровья.
Старик растерянно смотрел на нее, видимо не поняв ничего из того, что она
говорила. Его темные глаза светились умом и мудростью человека, пожившего на
этом свете.
— И не нужно ничего говорить. Вам нужно беречь силы. Просто посидите в
тенечке, пока я не вернусь. — Алекс вовсе не была уверена, что он ее
послушает.
Алекс поспешила в дом, попросила экономку позвонить в соседнюю деревню и
найти врача, а сама поторопилась наполнить стакан прохладной водой и, не
теряя ни минуты, вернулась в сад.
К ее радости, она нашла старика на прежнем месте, где она его и оставила.
Старый упрямец все-таки внял ее совету. В своей традиционной одежде, в
смешной шапочке на голове, он выглядел так, как будто сошел со страниц
греческих легенд. Казалось, что само время высекло его лицо из камня
окрестных гор. Он взял стакан из ее рук, выпил с удовольствием и, прежде чем
отдать назад, сказал: — Спасибо. Вы очень добры.
— Не за что, — тут же ответила Алекс, не сразу сообразив, что он,
оказывается, вполне прилично говорит по-английски. — Я рада, что вы
говорите на моем языке. Я уже начала учить греческий, но, когда я вас
увидела, у меня из головы вылетели все слова. Вам уже лучше? Я рада. Как же
вы решились путешествовать один в такую жару? Вас обязательно должен кто-то
сопровождать!
— Меня у ворот ждут сопровождающие, — не сразу ответил он,
внимательно рассматривая ее.
— Вас должен осмотреть доктор. Сейчас он придет, — уверяла его
Алекс, почему-то не желая отпускать старика одного в такую жару.
Алекс сейчас и сама почувствовала, насколько душная погода стоит сегодня.
— Я стольких докторов повидал, — махнул рукой старик. — И мне
они уже порядком надоели. И бездельничать, как вы говорите — отдыхать, мне
тоже надоело.
— Но вы должны слушаться, а то не поправитесь, — не отставала
Алекс.
— Я так понял, что вы очень любите командовать, — усмехнулся
необычный гость, и что-то в этой улыбке показалось ей знакомым.
Увидев вдалеке приближающегося врача, Алекс встала, чтобы помахать ему
рукой. Затем в одно мгновение она с изумлением ощутила, как все вокруг
затягивается серой пеленой и исчезает. Впечатление было подобно тому, какое
возникает во время исчезновения картинки на экране испортившегося
телевизора, когда постепенно происходит ее угасание. Все, что она услышала в
конце, напоминало слабое жужжание. Ее ноги подкосились, жар, поднимающийся
от раскаленной земли, охватил ее, и она потеряла сознание.
Внезапно Алекс ощутила что-то прохладное сначала на шее, а потом на голове.
Борясь с головокружением, девушка открыла глаза. Она лежала на постели в
своей комнате, и на нее сверху вниз смотрел Костос, не скрывая озабоченности
на красивом лице.
Увидев, что Алекс уже пришла в себя, он нежно взял ее за руку. Он посмотрел
на нее таким расстроенным взглядом, что ей стало не по себе.
— Сейчас тебя осмотрит врач.
Алекс села в кровати, не понимая, из-за чего такой переполох. Она попыталась
изобразить улыбку, но это едва походило на солнечный блик в зимнюю пору,
чуть промелькнувший на снегу.
— Ведь не случилось ничего особенного. Я
...Закладка в соц.сетях
