Жанр: Любовные романы
Ледяное сердце
...ешила, что не стоит.
В конце длинного, мощенного плитами коридора она заскочила в комнату
дворецкого, чтобы одолжить у отца его пальто.
Это было новое пальто, с некоторым удивлением заметила она, из тяжелой и
дорогой ткани. Быть может, оно не подошло Мартину. Надев его, она изучила
содержание ящика комода с ключами. Минуту спустя Николь увидела ключ,
который искала, и направилась в старый туннель под замком, проложенный более
века назад.
Выйдя из туннеля в парк, за старым ледником свернула на дорожку к озеру.
Одним из самых неудачных проектов Эндрю была идея превращения летнего домика
в самоокупаемое жилое помещение для туристов. Игнорируя любовь деда к
одиночеству, Эндрю промотал немалую сумму на перестройку этого домика.
— Те, у кого медовый месяц, полюбят его, — предсказывал он.
Но никому так и не довелось пожить там, кроме Пола.
Николь прошла у озера, не видя больше колышущейся при дуновении ветра травы.
Ее окружали голые деревья вместо тогдашнего летнего буйства листвы,
распустившихся полевых цветов, полуденного зноя... и Пола, жаждущего ее.
— Присоединяйтесь ко мне, — небрежно предложил он, показывая на
корзину со снедью для пикника, стоящую на ковре. Я начинаю жизнь заново.
Пол был далеко не трезв, но Николь была так возбуждена, что ничего не
заметила. Волновало лишь то, что он наконец обратил на нее внимание и
пожелал разделить с ней компанию. Ее отец был в Торонто, и она потратила
почти всю неделю, постоянно попадаясь на глаза Полу и просыпаясь каждое утро
в страхе, что он уехал в Италию. Но теперь, уютно усевшись на кашемировом
ковре и видя, как Пол смотрит на нее, Николь чувствовала себя
победительницей.
— Ты напоминаешь маленькую кошечку, лижущую сметану, — сказал Пол
и, приблизившись к ней, прервал ее дыхание поцелуем.
Его поцелуй вызвал в ней бурю чувств, и она утратила контроль над собой. Пол
ничем не походил на восхищавшихся ею неопытных юнцов, которых она легко
удерживала на расстоянии. Прежде чем она смогла о чем-то подумать, Пол отнес
ее в летний домик и овладел ею со страстным нетерпением...
Вынув ключ, Николь вставила его в дверь домика и вошла внутрь. Она поднялась
по каменной лестнице в углу и вошла в пустую комнату наверху. Но не смогла
перенести нахлынувших воспоминаний и выбежала оттуда на холодный воздух.
Горькие слезы раскаяния хлынули из глаз.
Она была так счастлива в те дни, что поверила, будто он счастлив тоже.
— Мне нравятся женщины, которые знают чего хотят, если, конечно, я тоже
хочу этого. А это так, да-да, так, — удовлетворенно говорил Пол,
напряженно вглядываясь в нее, вспоминая прилив тепла и страсть, которые она
вызвала в нем.
Боже мой, как он посмел спрашивать ее, действительно ли она использовала его
как приманку, чтобы заставить Эндрю ревновать! В те выходные она не могла
скрывать свои чувства, потому что была так отчаянно, так исступленно
счастлива! Обо всем этом Николь вспоминала сейчас, ненавидя себя.
Как может она продолжать любить Пола, если он никогда не любил ее. А сейчас
просто ненавидит. Конечно, это так! Но Пол, преданный своему роду, только
из-за чувства чести и долга будет делать вид, что любит сына и примет его
потому, что Джим оказался невинной жертвой безответственного поведения его
матери. Она вышла в парк.
Треск ломающейся ветки прервал печальные мысли Николь, и она резко
повернулась на звук. Пол стоял под деревьями, глядя на нее пристально и
спокойно. Николь бросила на него испуганный взгляд и снова отвернулась,
боясь, что он заметит ее покрасневшие от слез глаза. Должно быть, он увидел
ее из окна и последовал за ней, чтобы поставить последнюю точку. Она ждала
новой вспышки обвинений.
— Джим заснул прямо во время ланча. Я переутомил его, — как-то
очень неожиданно и растерянно сказал Пол.
Николь стояла, глубоко засунув руки в карманы.
— Было бы полнейшим лицемерием с моей стороны отвергать его, —
задумчиво продолжал Пол, будто разговаривая сам с собой. — Он часть
меня, он мой сын, и теперь, когда шок немного спал, я должен признаться, что
очарован им. Можно сколько угодно злиться, что пропустил первые годы его
жизни, но что поделаешь!
Пораженная, Николь смотрела на него, с трудом веря тому, что слышит.
— Для тебя, конечно, было бы гораздо проще сделать аборт, но ты не
сделала. За это я тебе благодарен.
— Благодарен? — повторила Николь, так сильно озадаченная, что с
трудом смогла выговорить слово.
— Впрочем, так же, как и за твою искренность. — Пол продолжал
изучающе смотреть на нее. — Не каждая женщина признается, что умышленно
расставляла ловушку, чтобы поймать в нее богатого мужа.
Николь вернулась к действительности, покраснев до корней волос.
— Я... я, — начала она, но так больше ничего и не сказала, потому
что пытаться разубедить его во мнении, что она изощренная, рассчитывающая
каждый свой шаг охотница за богатым мужем, бесполезно. Пол в этой ситуации
все равно никаким ее доводам не поверит и не примет их.
В наэлектризованной тишине Пол выжидающе смотрел на нее, подняв бровь.
— Ну да, — промямлила наконец Николь. — Теперь ты знаешь.
— Так почему же ты ничего не сделала, чтобы подобрать это богатство?
Николь в замешательстве напряглась, не готовая к продолжению разговора.
— Как видишь, у меня возникла проблема: никак не могу понять твои
поступки, — мягко признался Пол. — Мартин мог в припадке гнева
проделать с тобой Бог знает что, а тебе и надо было только связаться со
мной. Естественно, тогда бы и вопрос о наказании не стоял. Твоя беременность
давала тебе целую дюжину возможностей, но по каким-то странным причинам ты
не попыталась воспользоваться ни одной из них.
— Я просто не могла признаться тебе в беременности. Понятно? —
выпалила Николь в порыве отчаяния, который неожиданно обратился в
гнев. — После того как ты со мной обошелся, я бы скорее приняла яд.
— Это звучит весьма убедительно, — ответил Пол с иронией, все так
же пристально глядя ей в лицо. — Я больно ударил по твоему самолюбию, и
ничто, даже самое амбициозное желание, не могло заставить тебя поставить
интересы моего сына выше твоей раненой гордости?!
Николь отвернулась.
— Я все думала, сколько времени тебе потребуется, чтобы заговорить, как
сейчас.
— Ты совершенно права. Разговор такого рода самый непродуктивный.
Особенно в тот момент, когда все планы и интриги, задуманные и
осуществленные, все эти заигрывания, охота и соблазнение привели к тому, что
представляется почти неизбежным завершением.
Каждое его слово достигало цели. Николь напряженно смотрела на него в
недоумении, явно ожидая подвоха, и Пол перехватил ее взгляд.
— Я могу узаконить рождение моего ребенка, только женившись на
тебе. — Подобие принужденной улыбки тронуло его губы, когда он увидел,
какую реакцию вызвали эти слова. — И я собираюсь настаивать на этом,
как на абсолютной необходимости. Никто никогда уже не сможет назвать моего
сына ошибкой!
8
— Ты просишь меня выйти за тебя замуж? — спросила Николь, заикаясь
от удивления.
— Не прошу. Это само собой разумеется. — Пол сократил расстояние и
остановился в нескольких шагах от нее. Вся его фигура выражала окончательно
принятое решение. — Мы поженимся.
Николь с трудом перевела дыхание и с изумлением смотрела на него.
— Прежде чем газеты запестрят издевательскими заголовками про дочь
дворецкого, про дитя любви Джиротти, — пояснял Пол с вымученной
улыбкой. — Прежде чем Джим или кто-нибудь еще начнет задавать нелепые
вопросы. И, наконец, отнюдь не самое маловажное: я буду иметь права на
собственного ребенка.
Николь с трудом сомкнула губы. Даже это потребовало немалого мужества под
пристальным взглядом Пола, выжидающего и готового ринуться в атаку при
малейшем признаке возражения.
— Но...
— Никаких
но
. — Пол посмотрел на нее сверху вниз с готовой
взорваться яростью. — Это твоя обязанность перед сыном и передо мной.
Николь было попятилась, но Пол схватил ее и пригвоздил к месту. Его
блестящие черные глаза метали молнии.
— И давай не будем притворяться, что делить семейную постель — большая
жертва для кого-то из нас. Ты будешь утешаться моим богатством, я — твоим
прекрасным телом. Мне кажется, это похоже на брак, заключенный на небесах.
Он подвел Николь к одной из колонн портика летнего дома и положил руки ей на
бедра. Николь непроизвольно вздрогнула, ноги едва не подкосились. Прилив
тепла, исходящий от стройного мускулистого тела Пола, вызвал в ней острое
желание.
— Пол, — прошептала Николь почти умоляюще.
Обволакивая улыбкой, Пол раздвинул полы пальто Николь и медленно заскользил
длинными тонкими пальцами по всей длине ее дрожащих бедер. Она вздрогнула и
подалась назад, прислонившись к колонне. Приняв это движение за приглашение,
он с дикой, горячей жаждой, которая электризовала ее, прильнул к Николь всем
телом, но неожиданно отпрянул с хриплым стоном.
Николь смутилась.
С приглушенным свистом переведя дыхание, Пол прошептал:
— Господи... нас же видно из дома. Мы как на ладони.
Николь покраснела и оглянулась, стараясь восстановить утраченный контроль.
— Я не могу отпустить тебя, — выдохнул он, — но и не должен
начинать того, чего не могу закончить. Для того чтобы ублажить Мартина, мы
должны отправиться выбирать рождественскую елку.
— Елку? — удивилась Николь.
— Традиция, — сказал Пол. — Дед строго следует традиции. Как
будущая хозяйка
Старого озера
ты должна сама выбрать елку и смотреть, как
я буду рубить ее.
— Я не сказала, что выйду за тебя замуж.
— Не вижу ни одной причины для отказа.
— Ты не любишь меня. — Краска схлынула у нее с лица.
Быть женой Пола, отдать ему тело и душу, проснуться ночью и обнаружить его
рядом, иметь право поднять телефонную трубку, чтобы услышать родной голос
всегда, когда захочется. Все это лихорадочно проносилось в голове Николь. О
таком счастье она не смела даже мечтать.
— Хорошо... Я выйду за тебя, — смущенно обратилась она к земле под
ногами, с ужасом осознавая, как прилив любви накатывает на нее, полностью
лишая гордости.
— Конечно, выйдешь. Свое согласие ты дала сейчас, когда стояла у
колонны и предлагала мне себя средь бела дня.
С малиновым румянцем на щеках Николь вскинула голову и встретила взгляд его
больших темных глаз, в которых светилась откровенная, приводящая ее в
замешательство радость. Это обескураживало, казалось, будто огонек
радостного трепета зажегся у него глубоко внутри и он делал огромные усилия,
чтобы сохранить его в тайне.
— Я договорюсь о специальном разрешении, — сказал Пол, когда они
шли вдоль фасада замка. — Свадебная церемония должна состояться до
Рождества.
— До Рождества? — воскликнула Николь.
— В сочельник, если пастор согласится. Все пройдет по-семейному. Нам
понадобятся кольца, не говоря уже о платье и вообще гардеробе для
тебя, — размышлял вслух Пол. — Потом серьезный вопрос о
рождественских подарках для Джима. Я сгораю от нетерпения пройтись по
магазинам игрушек. Завтра полетим в Торонто.
— Да, — еле проговорила Николь, когда они входили в дом.
Отец ждал в большом зале. Рядом стояла Глория, ее лицо было бледно.
— Нельзя ли переговорить с вами, сэр? — сухо спросил отец.
Николь припомнила, что мачеха недавно разыскивала Пола, и встревожилась.
Почувствовав ее напряжение, он с улыбкой положил руку ей на плечо. Все
вместе они вошли в кабинет Пола.
Дверь еще не закрылась, когда Глория заговорила.
— Это не Николь брала тогда вещи... Она приняла на себя мою
вину, — мачеха заикалась от душивших ее слез. — Это я взяла их, и
я же их продала. Николь пыталась положить найденную у меня миниатюру на
место, когда мистер Уэббер застал ее.
— Мистер Уэббер знает правду уже очень давно, — добавил Николас
Бартон.
Николь только теперь поняла, почему Мартин так тепло встретил ее в своем
доме.
Пол внимательно смотрел на дворецкого. Ни один мускул его лица не дрогнул.
— Дед знал?
— Моя жена ничего не сказала мне до тех пор, пока не попала в больницу,
и тогда...
— Когда Глория лежала в больнице? — вмешалась Николь.
— Через несколько месяцев после того, как ты ушла. У меня был нервный
срыв, — сказала мачеха.
— Почему мне об этом ничего не сообщили? — строго спросил Пол.
— К тому времени, когда я смог сообщить мистеру Уэбберу о том, что
наделала Глория, замок был уже продан, сэр, — пояснил Николас. —
Мистер Уэббер посоветовал нам молчать.
— Молчать? — повторил Пол, едва заметно вздрогнув. — Дед не
советовал вам говорить мне об этом?
— Мистер Уэббер считал, что вы уволите меня, и это как раз то, чего мы
заслуживали... Но в то же время с больной женой и при полном отсутствии
средств... — Дворецкому становилось все труднее формулировать мысль.
— И у вас оставался чертовски небольшой выбор: умереть под мостом или
выйти на большую дорогу, — мрачно закончил за него Пол. — Да,
видно, мне иногда очень полезно взглянуть на себя глазами других.
Николь пересекла комнату, чтобы обнять мачеху.
— Все в порядке, — мягко сказала она, бросив на Пола умоляющий
взгляд. — Пол понимает. Он не сердится. Все это теперь в прошлом.
— Очевидно, я должен подать заявление об уходе, сэр, — сказал
Бартон.
— Я женюсь на вашей дочери, Николас. Боюсь, вы обречены не разлучаться
с нашей семьей до конца дней.
— Женитесь на моей дочери?! — Старик был явно потрясен.
— Да, мы женимся, — подтвердила Николь.
Улыбка осветила утомленное лицо ее отца.
— Это прекрасная новость. — Он помолчал. — Я отведу Глорию
вниз, если можно. Признание далось ей не так-то легко.
Молчание установилось сразу после того, как они вышли. Николь понимала, что
сейчас последует, и, для того чтобы как-то предупредить ярость Пола,
проговорила:
— Я хотела рассказать тебе об этом после свадьбы.
— Ну, спасибо тебе за такое выражение заботы обо мне и своем
отце, — скривив рот, произнес Пол. — Какого черта ты молчала все
это время?
— Я не знала, что Глория призналась моему отцу, — сказала Николь.
У нее начала болеть голова. — Это не моя тайна и не мне ее раскрывать.
— Ну да, вместо этого ты позволила называть себя воровкой, — почти
не разомкнув рта, сказал Пол, нервно потирая руки, чтобы унять их дрожь.
Николь поспешила объяснить, почему мачеха решилась на воровство. Глория
задолжала по кредитной карточке. Стыдясь признаться мужу и понимая, что их
скромный бюджет никогда не позволит расплатиться, как только этого
потребуют, она с отчаяния прибегла к крайней мере. Все украденное сбыла за
бесценок бесчестному торговцу. По чистой случайности Николь нашла украденный
и спрятанный у мачехи миниатюрный портрет, заставила трясущуюся от страха
пожилую женщину признаться во всем. Она оплатила остаток долга по карточке
из своих сбережений, которые у нее имелись от кое-какой поденной работы.
— Жалованье твоего отца не менялось много лет, — без обиняков
сказал Пол. — Он не просил прибавки, а дед не думал о положении своего
верного служащего. Это в какой-то мере объясняет, почему мачеха попала в
такой переплет. Когда я вступил в права владения, была проведена проверка
бухгалтерии и рассмотрены вопросы оплаты обслуживающего имение персонала.
Он понял, прекрасно все понял. От всего пережитого Николь почувствовала
такую слабость, что должна была сесть.
— Я никогда не сомневался в твоей виновности, — хрипло проговорил
Пол. Его лицо окаменело от напряжения, когда он сделал это ужасное для
Николь, но честное признание. — Когда я увидел квартиру твоего отца два
года назад, я пришел в ужас. Мартин не был там ни разу за двадцать лет и
никогда не интересовался, как они живут. Я понял твою привязанность к семье
и поэтому решил, что ты действительно брала и продавала вещи.
— Прости, что не решилась рассказать тебе обо всем раньше.
— Но теперь я знаю все, правда? — сказал Пол с неожиданным и тем
самым еще более тревожащим ее спокойствием. Его глаза не отрываясь смотрели
на нее. — Дочь дворецкого не воровала, но нацелилась прямо и настырно
на то, чтобы выйти замуж за самого богатого члена семьи?
— Я неважно себя чувствую, — пробормотала она, отбрасывая со лба
прядь волос. От волнения и усталости у нее подкосились ноги.
Пол до сих пор не верит в ее всепоглощающее чувство к нему, подозревая в
погоне за богатством!
— Потому что неправильно себя ведешь — от гриппа ты отнюдь не
избавилась. — Подавшись вперед, Пол успел схватить ее падающее тело в
свои руки. — Ты была совершенно больна вчера вечером. Так что же ты
делаешь? Ты вскакиваешь к завтраку, гуляешь на холоде и в довершение ко
всему не хочешь застегивать это чертово пальто. У тебя полный провал в том
месте, где у других находится здравый смысл, и, что самое поразительное,
именно от этого я чувствую себя великолепно!
— Из-за Джима, — потерянно проговорила она.
— Не хнычь, малыш, ты ведь поймала миллиардера.
— Я не хнычу.
— Наверное, мне послышалось. Отдохни. Мы отложим историческую рубку
дерева до завтра. Даже Мартин поймет, что я не хочу брать в жены умирающую
невесту. Сейчас ты поешь, ляжешь в постель и будешь спать.
Николь была слишком слаба, чтобы спорить. Это был самый эмоциональный
изматывающий день в жизни, и сейчас, когда державший ее в напряжении стресс
прошел, она с трудом размыкала закрывающиеся веки.
На следующее утро Николь завтракала в постели, чувствуя себя прекрасно. Она
проспала двенадцать часов. Весь мир ей виделся в розовом свете, тем более
что в ближайшие дни она собирается выйти замуж за человека, которого любит.
Пол прав — хныкать тут неуместно.
Одевшись, Николь повела Джима в полуподвальное помещение, где жили ее отец и
мачеха.
— Ты будешь удивлена, — предупредил отец, открывая входную дверь.
Она и впрямь удивилась. Промозглое, темное помещение, которое она помнила,
исчезло. Они вошли в теплую комнату, обставленную удобной мебелью.
— Мистер Джиротти распорядился это сделать специально для нас, —
объяснил Николас Бартон. — И зарплату мне повысил тоже... он очень
великодушный хозяин.
— Вчерашняя хворь совсем прошла? — спросила Глория, улыбаясь
Николь.
— Я чувствую себя настолько хорошо, что уже забыла о ней, —
ответила та.
— Как ты относишься к тому, что я выхожу за Пола? — спросила
Николь напрямик.
— Я рад за тебя, конечно... но к этому не сразу привыкнешь, —
сказал отец с печальной улыбкой.
Николь пошла наверх взять пальто Джима. Когда она спускалась вниз в
приподнятом настроении, то натолкнулась на Пола, ждавшего ее в большом зале.
Высокий, смуглый, импозантный. Жестом, каким матадор распахивает красную
материю перед быком, он выбросил вперед на протянутых руках незнакомое
пальто.
— Что это и откуда? — спросила Николь, но быстро надела его и с
интересом стала рассматривать себя в зеркале.
Ей понравилось, что пальто такое длинное, черное и теплое. Подняв роскошный
меховой воротник, она не поверила отражению в зеркале.
— Это была импульсивная покупка.
Николь погладила мягкий кашемир непослушными от волнения и радости руками и
закружилась в танце. Глаза ее сияли.
— Дух захватывает, — призналась она, не сумев припомнить, когда в
последний раз надевала на себя вещь, которая ей действительно так нравилась.
— Меняешь отношение к итальянцам, дары приносящим?
— Зависит от того, чего ты хочешь взамен, — дерзко подначила
Николь, когда они выходили на улицу.
— Тебя... сегодня вечером, — коротко сказал Пол.
Николь покраснела и бросила на него взгляд, полный восторга и смущения.
— Мое богатство в обмен на твое тело, — напомнил Пол совершенно
серьезно. Его черные глаза, мерцая, смотрели на нее. — Это
действительно не очень равный обмен, но я не жалуюсь. В конце концов, если
бы ты была влюблена в меня, великих подвигов романтического свойства можно
было бы ждать и от меня.
— Я думаю, тебе придется столкнуться с большими испытаниями, —
ответила Николь. Губы ее сжались, глаза потухли.
Пол еще раз подчеркнул, что не верит в ее любовь к нему...
— Ты неверно понимаешь, почему я выхожу за тебя, — робко сказала
Николь, расхаживая взад и вперед по жухлой траве. — Да перестань хоть
на минуту стучать по этому проклятому дереву!
Пол выпрямился. Мышцы играли под тонким свитером. Николь была настолько
поглощена его величественной статью, что чуть не споткнулась о бревно.
Разгоряченный, вспотевший, он выглядел невероятно сексуальным.
— Я слушаю, — подбодрил он. — Ты сказала, что я неправильно
представляю...
Джим тем временем вскакивал и спрыгивал с бревна.
— Как я уже сказала, я выхожу за тебя по некоторым очень важным
причинам.
— Назови их. — Пол взмахнул топором и еще раз ударил по
шестиметровой ели.
— Во-первых, Джиму нужен отец, во-вторых, я хочу, чтобы у него было все
самое лучшее, в-третьих... — Николь потеряла мысль, потому что никак не
могла оторвать восхищенного взгляда от могучих мускулов Пола.
— В-третьих? — переспросил он.
— Ты такой сильный... Я имею в виду, — бросив на него
взволнованный взгляд, Николь снова принялась расхаживать взад-вперед, —
такой крепкий, а это тоже плюс. Наверное, я не смогла бы выйти за того, кто
может умереть на женщине во время любви.
— Не волнуйся, я не умру на тебе сегодня ночью, и, думаю, что как раз
тогда у тебя будет шанс полностью обдумать и понять все. — С этими
словами Пол нанес мощный, сокрушительный удар топором, и красавица ель с
шумом повалилась.
Джим в восторге от зрелища побежал к поваленной ели с возбужденным криком.
Николь спрятала дрожащие руки в карманы, пытаясь сделать вид, что не слышала
последнего заверения Пола.
— Я просто не хотела, чтобы ты думал, что... — неуклюже начала она
снова.
— Да нет проблем, Николь. Третью причину я знаю. Сильвия тоже вышла за
меня из-за денег.
Елку предстояло доставить в замок и поставить в зале, чтобы потом нарядить.
Когда они втроем забирались в машину, Николь все еще не могла думать ни о
чем другом, кроме того, что Сильвия вышла замуж за Пола из-за его состояния.
— Я думала, что Сильвия была богатой наследницей, — сказала вдруг
Николь, когда они подъезжали к замку.
— Я не позаботился проверить кредитоспособность родственников будущей
жены до свадьбы. Дела ее отца были серьезно расстроены. Через день после
свадьбы, которую она поторопила именно из-за отца, мне было сообщено, что
мой долг — решить его проблемы. Этот опыт оставил по себе неизгладимую
память, — сказал он, выскакивая из машины.
— Когда мы едем за покупками?
— Мне нужно принять душ? — В его черных глазах мелькнули веселые
искорки. — Ты тоже можешь сбросить пальто. Я сомневаюсь, чтобы оно
убежало.
После раннего ланча они улетели в Торонто на вертолете, которым Пол управлял
сам. Джим был в восторге, но Николь все время успокаивала Мелани, которая
очень нервничала. В аэропорту их пути разделились: Джим с няней отправились
в особняк, а Пол повез Николь в модный салон.
Через полтора часа они вышли из магазина. Главная покупка — обручальные
кольца — была сделана. Но, кроме этого, Николь стала обладательницей
роскошного кольц
...Закладка в соц.сетях
