Жанр: Любовные романы
Ледяное сердце
...ляда от могучих мускулов Пола.
- В-третьих? - переспросил он.
- Ты такой сильный... Я имею в виду, - бросив на него взволнованный взгляд, Николь
снова принялась расхаживать взад-вперед, - такой крепкий, а это тоже плюс. Наверное, я не
смогла бы выйти за того, кто может умереть на женщине во время любви.
- Не волнуйся, я не умру на тебе сегодня ночью, и, думаю, что как раз тогда у тебя будет
шанс полностью обдумать и понять все. - С этими словами Пол нанес мощный,
сокрушительный удар топором, и красавица ель с шумом повалилась.
Джим в восторге от зрелища побежал к поваленной ели с возбужденным криком. Николь
спрятала дрожащие руки в карманы, пытаясь сделать вид, что не слышала последнего заверения
Пола.
- Я просто не хотела, чтобы ты думал, что... - неуклюже начала она снова.
- Да нет проблем, Николь. Третью причину я знаю. Сильвия тоже вышла за меня из-за
денег.
Елку предстояло доставить в замок и поставить в зале, чтобы потом нарядить. Когда они
втроем забирались в машину, Николь все еще не могла думать ни о чем другом, кроме того, что
Сильвия вышла замуж за Пола из-за его состояния.
- Я думала, что Сильвия была богатой наследницей, - сказала вдруг Николь, когда они
подъезжали к замку.
- Я не позаботился проверить кредитоспособность родственников будущей жены до
свадьбы. Дела ее отца были серьезно расстроены. Через день после свадьбы, которую она
поторопила именно из-за отца, мне было сообщено, что мой долг - решить его проблемы. Этот
опыт оставил по себе неизгладимую память, - сказал он, выскакивая из машины.
- Когда мы едем за покупками?
- Мне нужно принять душ? - В его черных глазах мелькнули веселые искорки. - Ты
тоже можешь сбросить пальто. Я сомневаюсь, чтобы оно убежало.
После раннего ланча они улетели в Торонто на вертолете, которым Пол управлял сам.
Джим был в восторге, но Николь все время успокаивала Мелани, которая очень нервничала. В
аэропорту их пути разделились: Джим с няней отправились в особняк, а Пол повез Николь в
модный салон.
Через полтора часа они вышли из магазина. Главная покупка - обручальные кольца -
была сделана. Но, кроме этого, Николь стала обладательницей роскошного кольца с сапфиром и
бриллиантами, купленного в знак помолвки, не говоря уже о золотых часах и двух парах
изысканных серег, привлекших внимание Пола. Николь сначала останавливала его, но это не
помогло, и она принимала все покупки молча.
- Я не ожидала такой щедрости, - затаив дыхание, призналась она, залезая в лимузин.
- Естественно, я делаю все возможное, чтобы поразить не только тебя, но и
окружающих, - с улыбкой проговорил Пол.
Эти слова произвели на Николь удручающее впечатление. Ее жизнерадостность
улетучилась.
- Я дал распоряжение своим адвокатам составить брачный контракт, - продолжал Пол,
пристально глядя в ее расстроенное лицо.
- И привяжу тебя так крепко, что, если мне придет в голову развестись с тобой, ты
будешь на коленях умолять меня изменить решение.
- Не поняла. - Щеки Николь зарделись. Пол поднял брови.
- С моей стороны было бы очень глупо не связать тебя крепко-накрепко. В браках, где
узы не так крепки, всегда имеется возможность, что твое внимание может быть привлечено...
- Да мы ведь еще не поженились! - не веря своим ушам, вскричала Николь. - А ты
уже говоришь о том, что я буду смотреть по сторонам.
- Я должен предусмотреть любой нежелательный поворот. Я бизнесмен. - Пол пожал
плечами.
Николь была ошеломлена, но, кроме того, еще и серьезно разозлилась. Он все еще
убежден, что она выходит за его проклятые деньги! Но, может быть, ей и нужно такое
напоминание, чтобы опуститься на грешную землю, подумала она. С момента, когда Пол
предложил ей выйти за него замуж, часть ее души воспарила в небеса. Было от чего. Ведь брак
с Полом был всегда ее заветной мечтой. И только сейчас она столкнулась с действительным
положением вещей: в то время, как она всегда любила его, он никогда не любил, и все его
приготовления к свадьбе не имеют ничего общего ни с романтикой, ни с праздником.
Он настоял, чтобы она пошла с ним покупать одежду. Недовольство Николь возрастало.
Она начинала чувствовать себя экспонатом перед выставкой, безликим объектом, который
должен подходяще выглядеть перед тем, как предстать на обозрение публики.
Пока Пол в ожидании сидел на диване, потягивая глинтвейн, Николь примеряла один
немыслимо дорогой наряд за другим.
Она входила и выходила из примерочной в разнообразных туалетах, туфлях на высоких
каблуках. Пол с непроницаемым видом, расслабившись, рассматривал ее оценивающим
взглядом.
- Оставь вот это, - проговорил он, когда она появилась в пурпурном костюме с черной
отделкой, который великолепно подчеркивал ее высокую стройную фигуру. - Теперь
займемся бельем.
Николь окинула его убийственным взглядом. Она поняла, что Пол вынашивает одному
ему известные мужские фантазии.
- Я выберу его сама, когда останусь одна.
- А мне тоже нравится выбирать белье, - сказал Пол без тени смущения.
- Я хочу свадебное платье, - сказала Николь сквозь стиснутые зубы. - Я хочу
свадебное платье с длинным-предлинным шлейфом, вуалью, цветами и множеством кружев.
- Хорошая мысль, - одобрительно кивнул Пол. - Мартин будет упиваться всеми
традиционными свадебными причиндалами, но сегодня у нас уже нет времени.
- Мне надо бы одеться в черное с пробитым на нем ценником, - сердито сказала
Николь. - Вот то, чего ты заслуживаешь.
Пол посмотрел на нее довольным взглядом.
- О, я думаю, что точно знаю, чего заслуживаю, и с трудом удерживаю свой пыл,
малышка.
Они вышли на улицу. Разноцветные, яркие огни освещали темнеющее небо и
бесчисленных покупателей, толпившихся на тротуарах. Николь остановилась.
- Великолепно, правда? - с придыханием проговорила она.
- Да, - сказал Пол. Он не смотрел на огни, он смотрел на нее, но Николь этого не
замечала.
- Я всегда немного по-детски воспринимаю Рождество, - сказала она, почему-то
смутившись.
- В нем есть свое очарование. - С застывшей улыбкой Пол поторопил ее сесть в
ожидавший лимузин. - Мы обещали Джиму быть к его купанию.
Спустя сорок минут Николь стояла и смотрела, как радостно Пол бомбит пластмассовые
катера из игрушечного самолета, а Джим визжит от удовольствия, брызгая от возбуждения
водой во все стороны. Она могла упасть замертво, а Пол и не заметил бы этого, горестно
подумала она, стыдясь и раздражаясь на саму себя за этот нахлынувший приступ зависти.
Он будет замечательным отцом. Мало кто из мужчин способен так непосредственно,
искренне радуясь, играть с малышом. Это была нежность, признаки которой она угадывала во
взгляде Пола на сына, заставлявшая сжиматься ее сердце. Пол никогда не будет так смотреть на
нее. Она всегда будет придатком, а не потребностью.
Они собрались где-нибудь поужинать, и Николь направилась к себе переодеться.
Пол молчаливо подошел к ней сзади, накрыв ее руку своей, и вывел в коридор, а затем
провел в хозяйскую спальню. Николь покраснела и поспешила в будуар, открывая по пути
дверцы шкафов, пока не нашла то, что искала. Голубое ночное белье, прекрасное в своей
элегантной простоте. Когда она отошла от гардероба, Пол выдвинул один за другим три ящика
и достал дамское белье мягких тонов из шелка и кружев.
- Я сделал выбор по своему вкусу.
Склонив голову, Николь рассматривала белье, перебирая, но чувствовала неловкость
оттого, что он сам выбрал для нее такие интимные предметы туалета.
- Ты можешь быть удивительно стеснительной, - хрипло рассмеялся Пол, проводя
пальцем по припухлости ее нижней губы и пробуждая в ней трепет. - Но вот о чем я думаю:
невозможно поверить, что все время, которое ты провела с Эндрю, ты ни разу не сказала ему
"да".
- Ты ревнуешь к Эндрю... Не могу поверить! - воскликнула в отчаянии Николь. - К
человеку, которого я вообще не хочу видеть!
Пол бросил на нее через плечо взгляд, полный яростного порицания.
- Я... ревную к Эндрю? - произнес он сквозь зубы. - Да ты в своем уме?
- Очень рада, что ты не ревнивец, - сказала Николь, быстро опустив глаза.
Через три дня она станет женой невероятно ревнивого и властного мужчины. Темные
страсти бушуют в этом человеке, на первый взгляд уравновешенном и холодном. У Николь
возникла потребность успокоить Пола, обвить руками его шею и сказать, что обожает его, но,
как только она вспомнила о брачном контракте, желание открыто выразить свою любовь
исчезло.
Она переоделась и спустилась в гостиную. При виде ожидавшего ее Пола сердце Николь
ёкнуло.
- Ты выглядишь обворожительно, - хрипло проговорил он.
- Да... но... ты же сам купил это платье. Пол расхохотался.
- Что так рассмешило тебя?
Он завернул ее в кашемировое пальто.
- Твои слова, но это трудно объяснить.
Он привел ее в маленький, но уютный ресторанчик. Они выглядели сногсшибательной
парой. Многие посетители приветствовали Пола, не скрывая своего любопытства по поводу
сопровождающей его красивой блондинки. Пол улыбался и кивал в ответ, но ничего не
говорил.
- Полагаю, ты решил вывести меня на публичное обозрение, - ядовито сказала
Николь. - В общем, на первое свидание.
- Наше первое свидание произошло давным-давно. Это был пикник у озера, - напомнил
Пол. - Одно-единственное свидание, которое длилось в течение двух выходных.
Николь, зардевшись от воспоминаний, закрыла лицо меню, якобы изучая его. На столе
вдруг появилась крошечная плетеная корзинка с полевыми цветами. Ошеломленная, она
наклонилась, чтобы посмотреть на прикрепленную к корзинке карточку. Там стояла подпись
Пола. Где он мог достать их среди зимы? Она решила спросить.
- Они прилетели издалека, - пояснил Пол.
О, в тот день у озера аромат собранного им букета полевых цветов, сладкий и
дурманящий в горячем, неподвижном воздухе, опьянял ее, когда она лежала у него в объятиях.
Что может быть в этом сегодняшнем жесте иного, кроме нежной памяти о тех днях?
Когда подали первое блюдо, Пол решительно посмотрел на нее.
- Я все спланировал тогда: заказал корзину с едой, а потом лег, спокойно поджидая тебя
в полной уверенности, что ты меня найдешь.
Николь чуть не подавилась кусочком дыни. Пол налил ей бокал воды со льдом.
Закашлявшись, Николь схватила бокал, чтобы отпить воды и успокоиться.
- Я должен был наказать тебя за то, что ты пробудила во мне сексуальные фантазии. К
тому времени прошло всего семь месяцев, как я потерял семью. Особенно ужасно я чувствовал
себя, заходя в спальню, - говорил Пол с пугающей откровенностью. - А ты будто не
понимала и не слышала мои просьбы держаться подальше и охотилась на меня с упорством,
цель которого была вполне очевидной.
- Пожалуйста, не говори больше ничего, Пол, - прошептала Николь. - Я же все
объяснила и уже просила у тебя прощения. - Ее лицо пылало.
- Так беззастенчиво и откровенно, что я ничего не мог поделать и просто вынужден был
уступить, - не мог остановиться Пол. - Я сам до конца не сознавал тогда, что тоже хочу быть
с тобой, - признался он глубоким, хриплым голосом. - Но Сильвия никогда не хотела меня
так. Она была неспособна на такую страсть. А ты - да, ты дала мне то, чего я хотел и в чем
нуждался.
Повисло молчание, видимо, каждый из них предался воспоминаниям. Николь нервно
лизнула нижнюю губу. Наблюдая за ней, Пол вздрогнул.
- Пойдем отсюда, - вдруг сказал он. От неровного, прерывистого дыхания его голос
срывался. - Я допустил ошибку, нельзя в таком месте начинать разговор о тех выходных.
Ошеломленная, она не могла подняться, но Пол уже протянул руку, его взгляд говорил о
желании, и он даже не сделал попытки скрыть это.
Метрдотель поспешил к их столу. Николь наконец встала. Выйдя из ресторана, Пол подал
знак своему шоферу.
- Мои цветы, Пол... мои цветы! - воскликнула Николь. - Я забыла их.
Она замолчала, когда улыбающийся официант вышел из ресторана с бесценной маленькой
корзинкой. Пол засмеялся.
- К сожалению, они завянут через пару часов.
Николь прижала к себе корзинку, словно опасаясь, что ее отберут у нее. Глядя на
спутницу взглядом, полным откровенной радости, Пол притянул Николь к себе и прижал губы
к ее губам в горячем порыве. Она приняла и ответила на этот страстный поцелуй.
- Не приближайся ко мне, - хрипло посоветовал Пол, когда лимузин тронулся. - Если
ты, конечно, не хочешь быть изнасилованной дошедшим до крайности мужчиной прямо здесь,
в машине.
Николь конвульсивно вздрогнула. Ее тело стало слабым и податливым. Она почти
потеряла власть над собой.
Пол что-то сказал по-итальянски.
- Не смотри на меня так. Это не поможет. С высохшим ртом Николь снова уставилась на
него, впитывая исходящую от него бурлящую энергию.
- Кажется, меня ничто не остановит. Я ведь не такой джентльмен, как мой двоюродный
брат. У меня чувство, что тебе придется научиться предаваться любви в самых неожиданных
местах, а уверенность, что ты испытываешь то же самое, удесятеряет мое нетерпение.
- Думаешь, и я готова на все? - спросила Николь.
- Между прочим, когда ты останавливаешь на мне взгляд своих огромных голубых глаз,
желание достигает опасных пределов. Переход от долгого поста к празднику выбил меня из
колеи, такого никогда не было в моей жизни.
Николь съежилась. Ее очень ранило сознание того, что Пол потянулся к ней именно в
результате сексуальной неудовлетворенности.
- Ты была просто глупым ребенком. - Пол склонил голову, чтобы снова в упор
взглянуть на нее. - Внешне вроде бы женщина и одновременно - безрассудная маленькая
девочка. Странно, но я не понимал, что по сути имел тогда дело с подростком. А понял все
слишком поздно.
Николь подалась вперед.
- Не понимал?
- Только после всего, что случилось. Ты говорила о работе, к которой должна
приступить в августе, но ни разу не сказала, что эта работа будет первой в твоей жизни.
Николь внимательно разглядывала свои плотно сжатые руки. Она чувствовала себя
слишком виноватой, чтобы встретить его взгляд.
- Я вовсе не пыталась скрывать от тебя свой возраст...
- Извини, но... пыталась, - возразил Пол.
- Нет, я только хотела выглядеть более взрослой, - запротестовала Николь.
- О да, и это тебе удалось... - его выразительные губы дрогнули в улыбке, • но в это
время машина остановилась и шофер открыл заднюю дверь, впуская в салон струю холодного
вечернего воздуха. Пол широко распахнул переднюю дверь, и Николь вышла с явным
облегчением.
Николь запахнула пальто и быстро пошла к лестнице. Прекратить неприятный разговор
было сейчас ее единственным желанием.
- Я никогда и вообразить не мог, что невинная девушка может оказаться такой
темпераментной, - продолжал Пол, догоняя ее. - Естественно, вначале я думал, что у тебя
уже есть опыт.
Сердясь на себя и на Пола, Николь взбежала наверх.
- И ты, естественно, не жаловался, когда узнал, что у меня его нет.
Пол уже стоял рядом, чуть расставив ноги, и смотрел на нее сверху вниз.
- Какая-то первобытная гордость заговорила во мне, когда понял, что я твой первый
любовник... Но почти тут же почувствовал себя последним подлецом.
- Но только после того, как получил все, чего хотел.
Горечь звучала в каждом ее слове.
- Господи, когда же наконец ты выбросишь все это из головы? Временами я готов
удушить тебя, - признался Пол в откровенном нетерпении. Его руки уже коснулись ее и, не
встречая сопротивления, заключили в объятия. - Но трудно представить, что я почувствовал,
когда увидел тебя с Эндрю. А ты так самодовольно улыбалась мне, как будто была злобной,
маленькой...
Проглотив окончание этой гневной тирады, он произнес что-то по-итальянски.
Воспоминания, видимо, до сих пор задевали его. Руки Пола все плотнее сжимали Николь, хотя
он и смотрел на нее с мрачным осуждением за ту прошлую обиду.
- Я не улыбалась самодовольно, не улыбалась! - споря сама с собой, выдохнула
Николь. - Отпусти меня!.
- С удовольствием. - Пол уронил ее на пружинистую постель так, что в воздух взмыли
ноги, а волосы разлетелись во все стороны. - Это последний откровенный и, может, чуть
неприятный разговор между нами.
- Ты так думаешь? - Николь села, приглаживая растрепанные волосы и смахивая их с
разгневанного лица.
- Я знаю. Ты обвинила меня в том, что я выбросил тебя, как вчерашнюю газету. Ты
разговариваешь и ведешь себя так, будто я намеренно воспользовался твоей невинностью и
неопытностью, - стараясь успокоиться, сказал Пол. - Но мы оба знаем, что ты сыграла
звездную роль в своем грехопадении. Когда женщина бросается на мужчину, он видит
сексуальное приглашение, а вовсе не открытие главы серьезных отношений.
- Да как ты смеешь!
- Может быть, ты любезно скажешь мне, как я мог продолжать эти отношения, когда то,
что уже случилось между нами, было совершенно невозможно исправить, - скрипя зубами,
жестко сказал Пол. - Ты была слишком молода. Мне было двадцать семь, тебе девятнадцать.
Николь откинула голову назад. Ее голубые глаза сверкали презрительным блеском.
- И я была дочерью слуги... Не забудь и об этом!
Пол Посмотрел на нее таким взглядом, что можно было провалиться сквозь землю.
- Два поколения назад мои предки в Италии были рыбаками, но меня воспитали в
гордости к своим корням. Открой глаза... сейчас грани стираются, и это высоко ценится.
- Но некоторые из нас не очень-то стремятся к этой высокой современной оценке, -
сказала Николь, стараясь спустить ноги с постели.
- Оставайся там, где сидишь, - сказал Пол, явно настроенный довести разговор до
конца и снимая пиджак нетерпеливым движением. - Мы должны выговориться, даже если это
займет всю ночь. Мы оба предали доверие наших уважаемых семей в те выходные, но я, по
крайней мере, признал, что поступил неправильно, а ты когда это сделаешь?
Потрясенная этим требованием, Николь замкнулась.
- Я сделала, я... но...
Пол кинул пиджак через всю комнату на стул, будто она дала повод к долгожданной
уступке.
- А когда ты признаешь, что сделала неверный шаг?
Николь еще более растерялась.
- Нет, но...
- Никаких "но", - яростно прервал Пол. - Я сделал то, что считал правильным тогда,
поскольку был не готов признаться тебе. Теперь с этим покончено.
- Ты раздавил меня, - пробормотала Николь.
Пол едва перевел дыхание.
- Было бы несправедливо оставить надежду, что я могу к тебе вернуться. Это были
сумасшедшие, замечательные выходные, но очень скоро я стал думать обо всем, что
произошло. Мне пришлось отступить для блага нас обоих.
Николь вдруг стало невмоготу смотреть на него. Слезы брызнули из глаз. То, что он
сейчас говорит, и есть самая настоящая правда, с горечью подумала она. В те дни она впервые
так откровенно показала ему свои чувства и он, без сомнения, отметил, в каком отчаянии она
может быть. "Замечательные" выходные, но не такие, чтобы он имел желание их повторить,
значит, не такие уж замечательные.
С неожиданной нежностью Пол откинул пепельно-белый локон с ее вытянувшегося лица,
мягко его погладил и смахнул слезы.
- Порой ты такой ребенок... Не знаешь, куда прыгаешь. Я не слишком импульсивный
человек, но в тот уик-энд, должен признаться, воспользовался моментом и не учел всех
обстоятельств. Всегда за все приходится платить. Я не хотел обидеть тебя.
- Но ты сделал это. Нельзя было уходить от меня так быстро.
Пол властно положил руку на ее плечи и привлек к себе.
- Я не мог ручаться за себя, находясь так близко к тебе.
Боясь разрыдаться, Николь уткнулась лицом в его широкую грудь. Ей было очень хорошо
сейчас, и она не пыталась отстраниться.
- И сейчас не могу ручаться, - неожиданно продолжил Пол, прижимая губы к ключице
и убеждаясь в том, что ее тело вновь встрепенулось в порыве возбуждения.
В наступившей тишине рука Пола оказалась за ее спиной, расстегивая молнию на платье.
Со сноровкой опытного мужчины он снял его и отбросил в сторону. Потом соскользнул с
кровати и стал раздеваться, обнажая бронзовый загар кожи и черные завитки волос на мощной
груди. Она смотрела на него, не отводя взгляд, сердце, казалось, готово было остановиться. Пол
тихо без стеснения снял остальную одежду. Он был предельно возбужден и ничуть не смущался
этого. Николь сжалась, вдруг отчаянно застеснявшись. Ее желание отдавалось в каждой клетке
всего напрягшегося тела.
- Иди сюда. - Он прижал ее к себе, скользя длинным загорелым бедром между ее бедер.
У Николь перехватило дух. Он слегка укусил припухлость ее нижней губы, и она
импульсивно дернулась, подталкиваемая неодолимостью желания. Пол змеей шевельнулся на
ней, просовывая кончик языка между губ и заставляя ее вздрагивать.
- Пол...
- Терпение, малышка. Я слишком долго ждал этого и хочу вкусить каждое мгновение, -
прерывисто дыша, проговорил он.
А потом он втянул ее мягкие губы в свои, и руки ее замкнулись вокруг него в страстном
порыве.
Пол поднял голову.
- Вот так лучше, - сказал он, отклоняясь от Николь, чтобы расстегнуть тугой, на
передней застежке, лифчик, и любуясь ею. Он ласково провел кончиком пальца по до боли
напряженному соску, и она отозвалась чуть слышным стоном.
Пол посмотрел на Николь с нескрываемым удовлетворением, наклонил голову и стал
лизать, слегка покусывая, ее розовые соски один за другим. Неистовый жар хлынул вниз
живота и разлился по всему телу Николь. Сердце застучало как молот. Она извивалась под ним.
Пальцы впились в его спину, а потом поползли вверх, чтобы обнять голову и притянуть к себе
для страстного поцелуя.
- Ты такая красивая, - бормотал Пол, оторвавшись от губ Николь, держа ее набухшие
груди в горячих руках. Стиснув зубы, Николь застонала в мучительном возбуждении и
нетерпении. Пол стал слегка касаться зубами вспотевшего, напрягшегося тела, ее бедра
поднялись и раздвинулись, она издавала громкий, как от непереносимой пытки, стон.
Пол смотрел на нее не отрываясь. Глаза его блестели.
- Я хочу тебя, - задыхаясь, полушептала она. - Хочу так, что мне больно...
- Я не слишком груб? - прерывисто спросил он.
- О нет, - прошептала Николь.
Пол положил властную руку на спутанные волосы Николь и стал похож на дикого лес-
ного зверя, но при этом с нежностью отодвинул тонкий барьер из шелка и кружев,
окружающий ее бедра.
- Боже! Какая ты женщина! Я хочу чувствовать тебя всю!
Его уверенная рука прошла сквозь влажные завитки волос и проследовала к
увлажненному лону. Николь дрожала. Искусные пальцы Пола проникли в открывшуюся
розовую глубину и стали играть там, доводя Николь до исступленного удовольствия, стон
сорвался с ее губ.
- Пол, пожалуйста, - умоляла она, устремляясь к нему всем телом. Наконец одним
сильным движением он вошел в нее с рыком грубого удовлетворения. Это ощущение
превзошло все ожидания. - Пол, - стонала она. - Пол...
Он зашевелился, проникая в нее на всю глубину. Пол двигался внутри нее ритмично с
огромной силой. Она вскрикивала и льнула к нему все плотнее, лихорадочная боль желания
становилась все невыносимей, пока ее тело не содрогнулось в последней конвульсии с
вырвавшимся вскриком его имени. Николь почувствовала глубокое удовлетворение от того, что
полностью отдала себя.
- Я могу продолжать? - прерывисто спросил Пол.
- О... - виновато прошептала она и зарделась, когда он чуть приподнялся, чтобы
взглянуть на нее.
С нескрываемым удовольствием, светящимся в его блестящих глазах, Пол пробормотал:
- Ты кончала, я думаю, целых три минуты... Это своего рода рекорд. Я даже испугался,
мне показалось, что прошла вечность. Как хорошо, какая ты сладкая... - шептал он, целуя
ее...
Среди ночи Николь зажгла свет и, наверное, добрых полчаса наблюдала, как Пол спит.
Все, чего она хотела, - это любоваться им. Он лежал, растянувшись на животе, его черные
волосы были взлохмачены. Даже спящий, он был так притягателен, что Николь выдержала
упорную борьбу с собой, чтобы не разбудить его и не начать все сначала.
Чувствуя себя счастливой собственницей, она накрыла его так же нежно и аккуратно, как
укрывала Джима, а затем вскочила с постели и стала собирать разбросанную одежду. Она была
так несказанно счастлива! И только одно маленькое облачко все-таки омрачало горизонт.
Было уже далеко за полночь, когда Пол наконец уснул. Николь не могла представить себе
ничего лучшего, чем его ненасытное стремление требовать от нее и давать взамен нескончаемое
удовольствие. Он был таким страстным, таким нежным, что все прошлые воспоминания... Но
только на этот раз Николь боялась, что Пол поймет: она по-прежнему влюблена в него
"слишком сильно". Ведь именно это оттолкнуло его от нее в прошлом. Пол мог говорить
сколько угодно впечатляюще звучащей чепухи о том, что тогда она была слишком молода.
Николь это не убедило. Он просто не любил ее.
Через два дня она должна стать его женой и подписать этот дурацкий брачный контракт, о
котором говорил Пол, и, может быть, тогда он поймет, что она не гоняется за его состоянием?
Независимо от этого, нельзя так открыто демонстрировать свою любовь. Может, следует
немного отдалиться и это сделает ее более желанной в его глазах?
Николь проснулась в рубашке Пола. На кровати прыгал Джим. Мороженое было
размазано вокруг его рта. С сияющими черными глазками он рассказывал, как завтракал с
отцом, ходил в какой-то парк, качался на качелях и упал с горки. Она тут же задрала его
брючину и увидела забинтованную коленку. Николь поймала своего перевозбужденного
малыша.
- Иди мойся, - заявил он, выскользнув из ее рук на ковер и убегая к двери. - Так
сказал папа.
Николь с удивлением отметила последнее слово сына. Она остановилась у двери спальни,
увидев, как Мелани поймала его.
- Я послежу за ним, - смеясь сказала няня. - Ему надо сменить одежду, прежде чем
выходить на улицу.
Николь приняла душ и надела узкое черное платье, потерла щеки перед зеркалом, чтобы
придать лицу хоть немного краски. Набор косметики - вот что ей нужно, весело подумала она.
Николь спустилась по лестнице, осторожно ступая на высоких каблуках, - она еще не
привыкла носить их. Дверь в кабинет была открыта, и она, услышав голос Пола и думая, что он
не один, не вошла.
- Никакого риска. - Он говорил с явным удовлетворением. - Но все же я не буду
чувствовать себя спокойно, пока не надену ей кольц
...Закладка в соц.сетях
